Тень и солнце

На горизонте полыхал лес Конохи, перекрывая своим пламенем закат солнца. Страшный день подходил к концу, но ужасы нападения Кьюби и не думали исчезать под ночным небом, только сильнее разгорался пожар и громче слышался рев девятихвостого демона на границе поселения. Анбу с маской пса старался вычленить из толпы криков боли и ужаса голоса тех, кого ему необходимо спасти – не всех, только важных членов Конохи. Он прекрасно знал список людей, которые достойны спасения от него, этот список вдалбливался с особым усердием и редко менялся, так что запутаться было сложно. Плечи молодого солдата вздрогнули от очередного удара Кьюби, отраженного от деревни. Какаши вскинул голову в сторону битвы с испугом, заткнувшим ему горло. Даже гению вроде него было нечего делать в бою с тем чудищем, ему приходилось полностью доверится Минато-сенсею и надеяться, что получит личную благодарность за хорошую службу из рук Хокаге, а потом его поймает на улице Кушина-сан и угостит какой-нибудь сладостью. Все будет как обычно – мирно и спокойно. Пальцы Какаши упрямо дрожали, не желая поддаваться уговорам разума. Он волновался за тех немногих близких его сердцу людей, которых он не мог сейчас не только защитить, но и проверить, живы ли они до сих пор. Из горла все-таки вырвался тревожный стон, заглушенный плотно сжатыми губами. Нельзя поддаваться этому страху. Под окнами первого этажа неожиданно распластался ребенок, всхлипнув то ли от боли, то ли от всеобщего страха. Какаши смерил его быстрым взглядом и, не определив его ни как врага, ни как важного члена списка, потерял к нему всякий видимый интерес. Только в голове отметил, что будущему поколению шиноби несдобровать, если эти пре-генины не могут даже спокойно отсидеться в бункере, как им, наверняка, было приказано. Шарканье мальчика удалялось, исчезая из разума Какаши совсем. За мгновение до полного исчезновения из поля восприятия, сердце Какаши заходило под грудиной, перегоняя тело в режим стресса, так, что всего его прошиб холодный пот. Анбу снова по-собачьи вскинул голову вслед убегающего мальчика – перед глазами застыл вздрагивающий при каждом шаге хвостик, а в носу свербело солнцем и морем. - Ирука,- вырвался жалобный шепот откуда-то из легких Какаши, пока тело инстинктивно бросилось за мальчиком. Колени начинали ныть не только от страха за чужую жизнь, но и от напряжения. Ирука научился отлично бегать, так успешно улепетывая от анбу. А может Какаши просто не мог подчинить свои конечности. Голова у Хатаке разрывалась от боли, что мир перед глазами плыл пятнами. Но он не мог поддаться этому чувству сейчас, ему нужно еще пара минут, прежде чем его полностью накроет. Ему нужно спасти солнечного мальчика, пока тот не натворил глупостей, оставив всю вину на Какаши. А Какаши будет виноват. Ведь даже у него есть список важных людей, которых он обязан спасти, а он так им пренебрег. Маленький теплый подросток нависал над обломками рухнувшего магазинчика, содрогаясь всем телом. Какаши даже не сразу понял, что тот остановился. Еще он что-то кричал, но анбу никак не мог расслышать его, за собственным внутренним криком ужаса – Ирука сжимал пальцами обугленную руку с тоненьким браслетом, на котором сиял голубой камень с морским узором. Кохари Умино лежала там – мертвая и обугленная, в руках своего ребенка, который не должен был видеть эту картину. - Ма..ма..мама нет, пожалуйста,- Ирука кричал, срывая голос. Это наконец привело Какаши в реальность. Тот подскочил к подростку, хватая его за плечо и дергая в сторону: - Ирука, уходим, нам надо уходить,- Ирука не слушал, не слышал и никак не реагировал на попытки Анбу спасти его, лишь тянулся к мертвой матери, воняющей жженой плотью. Только сейчас Какаши уловил этот запах и его замутило. Больше нельзя было здесь оставаться, иначе он поддастся своим кошмарам и не сможет спасти и Ируку тоже. Быстрым ударом Какаши вырубил мальчика и подхватил его резко расслабившееся тело. Дрожащими руками он подхватил Ируку посередине тела, перекидывая его через плечо, чтобы оставаться хотя бы с одной рабочей рукой. В деревне все еще не было безопасно. «В ней никогда не будет безопасно, пока ты здесь» - прошипел собственный голос в голове, в борьбе с которым Какаши начал проигрывать из-за переживаемого сейчас стресса. Ноги быстро принесли его в безопасное место, а руки передали дорогую ношу в руки сенсея академии. Разум не учувствовал ни в одной из операций, которое выполняло тело, легче было отключиться и не давать себе повода думать. Тихий траур накрыл Коноху через пару дней после нападения. Сразу не было времени горевать – надо было привести в порядок разрушающуюся до основания жизнь. А сейчас, когда пыль и пепел немного улеглись под ногами, можно было выпустить свою боль наружу. Какаши снова хоронил многих людей, которых считал хоть чуть-чуть близкими ему. Теперь он остался не только не защищенным никем, но и не способным никого защитить. Из-за стыда перед мертвецами Какаши не мог позволить себе к супружеской могиле Кушины-сан и Минато-сенсея, не мог подойти к мемориальному камню, на котором появилось еще больше знакомых имен. Он только очень тихо наблюдал за мальчиком с солнечным и соленым запахом, который впервые хоронил кого-то родного. Взгляд у Ируки был пустым и потерянным, ведь сколько не знай, что путь шиноби опасен и несправедлив, ты никогда не будешь ни готовым, ни привыкшим к смерти близких, Какаши знал это отлично. Анбу-Какаши сидел на ветке над мемориалом и Ирукой и чувствовал, как сердце готово остановиться от страха. Он видео всю эту боль Ируки и никак не мог помочь ему, никак не смел успокоить и поддержать. Оказывается, видеть боль живых по умершим намного страшнее, чем чувствовать эту боль самому. По рукам Какаши текла кровь и черная вязкая мерзость, капая на макушку Ируки, как бы говоря, что даже на расстоянии Какаши способен испачкать его, что ему нельзя даже думать о том, чтобы стать кем-то близким для Ируки. Нельзя даже просто думать о нем. Сухие губы тихо хватали ртом воздух, боясь, что сейчас он просто закончится вокруг. Нельзя. Ему никогда нельзя будет подходить к Ируке. Он уже убил его родителей. Он точно убьет и его.