Глава 10
28 июля 2024 г., 15:00
Благодаря влиянию имени Блэков и Мальчика, Который Выжил, по большому счёту, их тем утром не беспокоили. Время от времени подходили и уходили колдомедики, поили Невилла зельями или проверяли его пульс, но не более того. Невилл застенчиво принимал эту заботу, так как от других взрослых никакого внимания не получал. Гарри его, казалось, очаровал, как и Нимфадора, когда она присоединилась к ним. К тому моменту, как Римус пришёл, чтобы пообедать, Нимфадора сидела на краю кровати Невилла со скрещенными ногами и по очереди изображала все лица, которые умела, с помощью Гарри, имитирующего голоса, которые, по его мнению, им подходили. Когда вошёл Римус, она подняла взгляд и тут же распустила волосы в лохматые каштановые, придала глазам тот же светло-коричневый оттенок, и выдвинула подбородок, придав ему более мужественную форму.
«Вперёд, юный Гарри,» сказала она не совсем убедительным голосом, «Беги скорее, пора обедать.»
Сириус прикрыл рот одной рукой, и даже Римус посчитал это забавным. Дора тряхнула головой и её черты снова вернулись в более знакомое курносое лицо в форме сердца, в котором они узнали её собственное. Гарри спрыгнул с кровати, чтобы поприветствовать Римуса.
«Никто не умер?» спросил он. Римус нахмурился. «Сириус сказал, что мистер Грюм сказал, что ловушки, которые вы расставили в лавке, могут убить людей.»
«Молодец, Сириус,» протянул Римус. «Нет, Гарри, никто не умер. И мы надеемся, что никто не умрёт.»
Сириус заметил взгляд Андромеды на Невилле, который стягивал катышки с одеяла, внезапно снова застенчиво и тихо.
«Давайте-ка пообедаем,» сказал Сириус. «Уверен, где-нибудь в этом здании можно будет купить нормальный сэндвич.»
«Идите,» сказала Андромеда. «Я останусь с Невиллом.»
Невилл поднял взгляд. «Вы можете пойти,» сказал он. «Ничего страшного.»
«Мне принесут что-нибудь,» твёрдо сказала Андромеда. «Смотри, думаю, тебе понравится эта книга,» добавила она, беря в руки один из томов, которые принесла из семейной библиотеки Блэков. «Поможешь мне её прочитать?»
«Это намёк,» сказал Тед, подталкивая Сириуса к двери. Они двинулись дальше: Сириус и Римус последовали за Гарри, а Дора плелась за отцом. Когда они вышли в коридор, Тед вздохнул.
«Видимо, придётся прибраться ещё в одной спальне дома на Площади Гриммо,» сказал он. «Не стоило подпускать Андромеду к мальчику.»
«Она же не всерьёз думает, что ей позволят забрать мальчика к себе?» спросил Сириус.
«Именно это она и думает, и худшее здесь то, что она, скорее всего, так и сделает. Ты же знаешь, Сириус. Ты Блэк. Это имя что-то значит, пусть она и вышла замуж за никчёмного маглорождённого,» добавил он с усмешкой. «Она, наверное, наложит на Долгопупсов чары и заставит поверить, что, для блага всех интересующихся, забрать мальчика должна она. И это скорее всего правда, на самом деле, если то, что она говорит о его двоюродном дедушке, правда.»
«Всё точь-в-точь, как с тем хмурым котом,» согласилась Нимфадора.
«Это не наше дело,» твёрдо сказал Римус. «Сириус, мне нужно поговорить с тобой насчёт ловушек.»
«Я хочу послушать!» пожаловался Гарри.
«Я тоже,» вставила Нимфадора.
«Сначала еда, я не хочу, чтобы кто-нибудь умер с голоду,» объявил Римус, безошибочно ведя их к маленькой больничной столовой. Когда они устроились с лишь слегка размокшими сэндвичами и дешёвой пачкой чипсов, он, казалось, немного расслабился.
«Сначала мы прочистили внутреннюю часть – точнее, они прочистили, прежде чем я туда добрался – так что, по крайней мере, мы точно знаем, что там Питера нет. Они наложили заклинания на камин, на обе двери, и на чердак, хотя мне и самому так никогда не удалось туда пробраться – кажется, он запечатан восемью слоями краски,» сказал Римус. «На дверях нет ничего фатального, только несколько фурункулов и не очень приятное предупреждение, на случай, если попытается пробраться кто-то другой, а, как только оказываешься внутри, срабатывает заклятие слизи – то, что мы наложили на того идиота-Когтевранца, который хотел на нас настучать, помнишь?»
«Да. То, что замедляет, пока не остановишься и не замрёшь окончательно,» проворчал Сириус.
«Оно самое. Если всё-таки удастся из него вырваться, то касса изобьёт тебя до потери сознания, если не ввести код ноль-ноль-два. На двери, разделяющей переднюю от задней части лавки, лежит фатальное заклинание, но оно сработает только если попытаться открыть её волшебством. Я перенёс все ценные книги туда. Остальные защищают те же чары, что и твою библиотеку: они нападут на любого, кто будет сильно шуметь.»
Нимфадора слушала с интересом; Тед, слушая лишь отрешённо, играл с Гарри в воришек, крадя чипсы из его пачки и позволяя ему отнять их обратно.
«Если Питер вернётся, вероятность того, что он попадётся на несколько из этих ловушек как минимум вполне большая. В теории, нам удастся прижать его к полу и использовать как приманку для Белатриссы,» сказал Римус, несколько кровожаднее, чем Сириус обычно его видел. «Обыскать каждый уголок лавки невозможно, но он может прятать там вещи,» продолжил он. «Да и теперь, когда нас там нет, он может посчитать лавку идеальным местом, чтобы провести ритуал.»
«Как проходит исследование Снейпа?» спросил Сириус.
«Кажется, он нашёл то, что ему нужно. Он говорил, что для заклинания – для того, которое... в общем, нужно сварить зелье, провести через него чары, а затем произнести заклинание. Сложно, но не невозможно. Оно может придать Питеру... серьёзное могущество,» нерешительно сказал Римус. «Скорее всего, он придёт ночью. Нам позволили дежурить посменно вместе с мракоборцами – у Грюма есть кое-какое влияние, а мы с тобой знаем эту лавку лучше, чем кто-либо другой.» Он замолчал. «Снейп вроде... вызвался нести первое дежурство.»
Сириус оторвался от сэндвича. «Зачем это ему?»
Римус пожал плечами. «Думаю, он хочет схватить за горло того, кто навредил Гарри.»
«Только если я не доберусь туда первым,» прорычал Сириус. Гарри уткнулся головой в руку Сириуса, и Сириус взъерошил ему волосы.
«Полагаю, это согласие на дежурство,» ответил Римус с лёгкой улыбкой на лице. «Он придёт за мной в одиннадцать, а я приду за тобой в три. Так тебе даже не придётся с ним видеться, а мне не придётся просыпаться, чтобы разнимать вас.»
«А что, если Питер не вернётся?»
«Его фотографии стоят в каждом кабинете мракоборцев по всей стране. Как в человеческом, так и в крысином облике,» сказал Римус. «Ему нужно быть человеком, чтобы сварить зелье. Мы найдём его.»
«Я больше беспокоюсь о Белатриссе,» сказал Тед. «Противная личность. Даже до Азкабана была неприятной. Тухлое яйцо, до самого мозга костей.»
«Это у неё семейное,» пробормотал Сириус. «Думаете, Нарцисса бы приняла её к себе?»
«За ней уже наблюдают мракоборцы,» сказал Римус.
«Мне это совсем не нравится,» сказал Сириус. «Мне не нравится, что мы прячемся. И мне не нравится полагаться на людей Грюма, чтобы они нас прятали.»
«Мы до них доберёмся. Рано или поздно, и скорее рано. Ни один из них не является кандидатом на звание Самого Здравомыслящего Злодея в Мире,» сказал Римус. Сириус фыркнул. Дора засмеялась.
«И у нас есть время до десяти, чтобы... поговорить,» сказал Римус тихим голосом, предназначенным только для ушей Сириуса. Ушей, которые покраснели, когда он понял, что имелось в виду под ‘поговорить’.
«Андромеда дала мне книгу о разговорах,» так же тихо ответил Сириус.
Римус подавился сэндвичем, и Теду пришлось похлопать его по спине, пока Гарри и Нимфадора весело наблюдали.
***
По пути в палату Невилла с едой для Андромеды в руках, они наткнулись на спускающегося по лестнице Билла Уизли. «Рад вас здесь видеть!» выкрикнул Билл. «Мы как раз пришли, чтобы выписать папу, вам стоит прийти поздороваться. Здорово, Гарри, как дела?» «Здорово, Билл,» сказал Гарри, широко улыбнувшись возвышавшемуся над ним рыжеволосому парню. «Только уходите?» поинтересовался Римус. «Да, заклинание оказалось довольно сложным,» пренебрежительно ответил Билл. «Папа в порядке, но они хотели знать наверняка. А что вы все здесь делаете?» «Нужно было осмотреть Гарри,» сказал Сириус. «И Андромеда хотела навестить своего друга.» «Я отправил тебе сову,» сказал Римус. «Всмысле, отправил её в Нору.» «Мама её приняла, скорее всего,» пожал плечами Билл. «Я спрошу у неё. Она тоже здесь, если хотите поговорить с ней и с папой. Я знаю, они бы хотели увидеть Гарри,» добавил он. «Я пойду с ним,» слишком нетерпеливо сказала Нимфадора. Тед ухмыльнулся. «Я тоже приду,» добавил Сириус, и Тед одобрительно кивнул. «Римус?» «Вообще-то, мне нужно проверить кое-что,» сказал Римус. «Но вы идите. Передай Молли много любви, и скажи Артуру спасибо, ладно, Билл?» «Хорошо,» дружелюбно сказал Билл, ведя Нимфадору и Гарри по лестнице в сопровождении Сириуса. Тед странно посмотрел на Римуса. «Проверить что-то?» переспросил он. Римус кивнул почти рассеянно. «Я недолго. Скоро увидимся, хорошо?» сказал Римус, эффективно предотвращая грядущие попытки Теда вызваться составить компанию. Тед улыбнулся, прижал палец к губам, и направился в палату Невилла. Римус заглянул в справочник и спустился по лестнице, незаметно проходя в ту часть больницы, которая больше походила на офисное крыло, чем на медицинское учреждение. Когда он приблизился, мужчина за стойкой поднял глаза. «Я могу вам помочь?» оживлённо спросил он. «Я.. э-э, хотел узнать, здесь ли Целитель Рубин?» нерешительно сказал Римус. «Я без записи, я не совсем за профессиональным визитом...» «Он обедает, если не ошибаюсь,» ответил колдомедик. «Вы можете пройти, если хотите. Если он не хочет вас видеть, он не ответит.» «Спасибо,» сказал Римус и прошёл по коридору, пока не наткнулся на дверь с зачарованной надписью «Целитель Сет Рубин». Он постучал, и услышал приглушённое «Войдите!» Он открыл дверь и попал в кабинет, заваленный бумагами и огромными стопками из папок, некоторые из них парили в воздухе. Из глубины хаоса раздалось чьё-то «Люпин! Как дела?» «Сет, я не знал, вспомните ли вы меня,» улыбнулся Римус. «Где вы?» «Левее... не настолько... за папкой возле твоей правой руки...» Римус осторожно прошёл через кабинет и оказался в свободном от документов пространстве, где сидел маленький, прилежного вида мужчина, склонившись над тарелкой чего-то похожего на пастуший пирог. Он указал на пустой стул. «Присаживайся! Присаживайся. Это ведь не профессиональный визит? Твой следующий осмотр только через два года... но, думаю, я смогу найти твой файл...» «Нет-нет, чисто светская встреча,» ответил Римус. «Только через два с половиной года, кстати.» «Так и есть, так и есть. У тебя не было никаких проишествий?» «Нет, уже как четырнадцать лет, если не ошибаюсь, за исключением случая с надоеданием, но даже персонал больницы согласился, что эту проблему вызвала не исключительно ликантропия.» «Ах, да, инцидент со Снейпом несколько лет до того. Не очень хорошо.» Римус, как всегда, восхищался памятью человека с привычкой быть таким неорганизованным. «Да. На самом деле, я хотел задать вам несколько вопросов, неофициально.» «Конечно, мой дорогой мальчик. Тебе всё ещё снятся эти сны?» Римус опустил взгляд. «Ну, вроде того. Но уже не тот сон.» Мужчина усмехнулся. «Ты же не будешь драматизировать, как в детстве, не так ли? ‘Мне кажется, я схожу с ума, я подхватил магловское душевное состояние'...» Римус широко улыбнулся. «Нет. Действительно подхватил состояние. Я наконец-то рассказал кому-то о том сне, кстати. И это одна из причин, по которой я хотел с вами поговорить.» Сет отложил еду и откинулся на спинку стула, устремив тёмный аналитический взгляд на Римуса. «Полагаю, мне не стоит надеяться, что ты рассказал мужчине, о котором эти сны и были?» «Даже показал. Через омут памяти.» «Бесполезная штука, разве что для такого,» Сет наморщил нос. «Речь идёт не о снах, которые привели тебя в мучительное сексуальное замешательство?» Лёгкий румянец пробежал по щекам Римуса. «Я уже не нахожусь в таком замешательстве,» пробормотал он. «Я так и подумал.» «И он тоже не находится.» Сет наклонился вперёд. «Не хочу сплетничать, но ты имеешь в виду, что обратил бабника?» «Он сам обратился... но это неважно.» «Уж прости, но я считаю, что это очень важно.» «Нет, всмысле... сон изменился,» тревожно сказал Римус. Сет склонил голову. «Сколько лет тебе было, когда ты пришёл ко мне – девятнадцать, так? И сказал, что видел ужасный сон и был влюблён в мужчину. Ты думал, что сходишь с ума. Но, кажется, ты это пережил,» сухо добавил он, прежде чем продолжить. «Я использовал все свои магловские навыки, чтобы проконсультировать тебя, и, похоже, это работало бόльшую часть десяти лет. Я могу лишь полагать, что за этим стоит самообращение, как ты говоришь, объекта твоего воздыхания.» «Произошло много всего,» быстро добавил Римус. «Я просто... я хотел рассказать вам об этом и послушать ваше мнение, пока мы здесь... мы навещаем друга.» Сет улыбнулся. «Тогда рассказывай. У меня нет записей до двух.» Римус глубоко вдохнул. «Мне нужно сначала рассказать вам о Гарри...»***
Тед вернулся в палату Невилла и обнаружил Андромеду, работающей над пергаментной табличкой с прикреплённой к ней чернильницей; кажется, она что-то высчитывала. Когда он вошёл, она улыбнулась и приложила палец к губам, указывая на кровать: мальчик снова свернулся калачиком, но теперь он, казалось, спал, а его лицо стало более круглым и детским, более расслабленным. Он имел право быть напряжённым, подумал Тед; потерять родителей в таком раннем возрасте, так он наверняка ещё и видел, как они убили его бабушку... «Что ты делаешь?» прошептал он, перегнувшись через спинку стула своей жены. «Над конверсиями,» сказала она. «Мне кажется, галлеон немного уступает фунту. Конвертация в магловские деньги может принести небольшую прибыль.» «Ах, вот как? Но это не совсем удобно, ведь мы всё равно совершаем все покупки в волшебных магазинах,» ответил он, целуя её в макушку. «Мы не нуждаемся в деньгах, любимая, не так ли?» «Нет, совсем нет. Я о том, когда мы купим дом на Площади Гриммо у Сириуса. Если бы мы обменяли все наличные на магловские деньги, мы бы вышли в плюс, и Сириус тоже. К тому же, кажется, здесь есть своего рода налоговые льготы,» добавила она, сделав пометку на полях рядом с несколькими расчётами «Ты правда хочешь это сделать? Превратить этот старый мавзолей в магазин?» «Да, а из верхних этажей могут получиться отличные гостевые комнаты и чудесная большая квартира для нас, если убрать несколько стен. Особенно, если нам будут нужны три спальни.» «Три?» переспросил Тед, старательно изображая удивление. «Да, одна для нас двоих, одна для Нимфадоры, и одна для Невилла.» «Мм. Конечно, как глупо с моей стороны,» пробормотал Тед. «Ты правда думаешь, что сможешь забрать его у двоюродного дедушки, Андромеда?» Она взглянула на спящего мальчика, и Тед снова заметил этот взгляд – тот, которым она всё ещё глядела на Нимфадору, когда думала, что независимая девушка не замечала. Её пальцы вращали перо, оставляя капли чернил на пергаменте. «Дора уходит,» наконец сказала она. «Вне зависимости от того, будет она жить с нами или нет, она уедет, и я знаю, что она и во времена школы долго отсутствовала, но это словно... другое. Я привыкла к... к трудностям.» «Мазохистка.» Она приподняла голову ровно настолько, чтобы он смог поцеловать её в лоб. «А ты кто, в таком случае?» «Мистер Мазохист.» Она тихо засмеялась. «Остальные ещё обедают?» Он покачал головой. «Они пошли навестить Уизли – оказывается, Артур ещё здесь, и его выпишут только сегодня. Римус сбежал, но сказал, что скоро вернётся.» «Мне кажется, ему не очень нравятся больницы,» размышляла Андромеда. «С другой стороны, думаю, никому не нравятся больницы.» Невилл пошевелился во сне и безуспешно отмахнулся от волос, падающих ему на глаза. Тед машинально протянул руку и разгладил их. Когда он осознал, что только что сделал, он опустил взгляд и увидел сияющую Андромеду.***
«Римус, позволь мне сказать кое-что, что, учитывая мою профессию, может прозвучать довольно безумным. Ты меня выслушаешь?» «Конечно.» «Ты слышал о теории об альтернативных вселенных? Существованиях, в которых наши выборы были другими, и привели к другим путям?» «Да.. я читал книги.. э-э, ‘Штаны Героя Времени’.» «Хах! Хорошо, да. Отличная метафора. И ты знаешь, что, будучи существом одновременно человеческим и нечеловеческим, ты особенно чувствителем к магии внутреннего вида, которая не совсем... ох, как бы объяснить? Ты знаком с магловским электричеством?» «Да, мы его используем.» «Отлично. Есть вид электричества, который подключают к стене, а есть и другой, свободно летающий в пространстве, из-за которого мы получаем шок. Как оборотень, ты чувствителен к магии второго вида; необязательно полезной, но неуловимо присутствующей.» «Я читал исследования об этом, но не сказал бы, что когда-либо ощущал это лично.» «Тебе, будучи Превращённым в совсем молодом возрасте, это ощущается нормальным.» «Как это связано с моими снами?» «Терпение, Римус. Я думаю, ты подключаешься к этой магии, и она ведёт тебя по путям тех миров.» «Ах. И что же... получается, я вижу то, что могло произойти?» «Нет – то, что есть, но в другой реальности.» «То есть... но оно не может пробраться в эту, так ведь?» «Не думаю, что это так работает. Да и к тому же, это всего лишь теория. Кто знает? Я не могу себе представить, как это всё может сочетаться психологически. Это нелогично, учитывая твой характер.» «Но в каком-нибудь другом мире...?» «Видимо, так.» «Простите, мне... мне пора, я и не заметил, как пролетело время. Спасибо вам, это было... поучительно.» «Приходи ко мне, когда захочешь, Римус. Особенно, если сон снова изменится. Эта мысль мне очень интересна, если честно.» «Я... да. Спасибо. До свидания.»***
Сириус не обращал особого внимания на разговоры, проходившие вокруг него в больничной палате; всё его внимание было сконцентрировано на двери. Римус ушёл, не сказав, куда. За их длительное знакомство, он так делал немало раз, но прямо сейчас мир кишел людьми, которые могли оказаться замаскированным Питером, или помогали Питеру, или понимали, что Римус в качестве заложника окажется отличным способом добраться до Гарри... Это звучало совершенно нелепо, но он всё равно волновался. Тед сказал, что Римус отошёл совсем ненадолго. «Тебе не кажется? Он будет Ликвидатором заклятий,» говорила Нимфадора. «Поэтому я сказала, что он обязательно должен будет прислать мне что-нибудь из Чужих Мест, и он попросил наш адрес...» Дверь открылась, и Римус вошёл, выглядя слегка смущённым, но совсем не так, будто только что сразился с десятью или двенадцатью злодеями, которые охотились за его шкурой. Он кивнул в качестве приветствия всем четырём присутствующим и тихо сел на стул рядом с Сириусом. Их колени столкнулись, его левое с правым Римуса, и Римус улыбнулся, когда Сириус бросил на него косой взгляд. «Медик сказал, что часы посещений подходят к концу,» сказал он. «Я почти уверен, что вам позволят остаться, но, думаю, Гарри стоит отвести обратно,» сказал он, взглянув на Сириуса за подтверждением. «И Нимфадору тоже, скорее всего, не захотят здесь видеть.» «Да, я проблемный подросток,» сказал Нимфадора с несокрушимым эго, которому бы позавидовал человек в два раза её старше. «Будь хорошей девочкой,» сказала Андромеда, когда её дочь встала и поправила свою мантию. Гарри, необычно серьёзный и молчаливый, шёл между Сириусом и Римусом, и с Нимфадорой позади, вплоть до камина, через который они добрались на Площадь Гриммо. «Не думаю, что буду Целителем, когда вырасту,» сказал Гарри, потянувшись за фруктами со стола. «Больницы – это скучно. И жутко.» «Неблагодарная работа, в любом случае,» сказал Сириус, опускаясь на один из стульев. «Дора, мы можем продолжить читать Мифологию Булфинча?» спросил Гарри. Нимфадора вопросительно посмотрела на Сириуса и Римуса. «Ну, почему нет?» сказал Сириус, взъерошив и без того непослушные волосы мальчика, когда тот прошёл мимо. «Мы подойдём позже. Осторожнее там, Дора.» «Булфинч осторожен за меня,» кисло сказала она, стащив несколько крекеров из кладовки, пока они добирались к лестнице. «И почему,» донеслось риторическое недовольство с лестницы, «никто не может называть меня Тонкс?» Римус усмехнулся, опираясь на кухонный стол и покачав головой. Сириус потёр глаза. «Адский день,» сказал он. «Однозначно бывало и лучше,» согласился Римус. «И, полагаю, будет и хуже, если Питер бросит лавку. Я надеюсь, мы не просчитались, потому что, если он сбежал, то мы не успеем найти их вовремя. Особенно, если у него есть безопасное место, где можно сварить зелье...» «Интересно,» сказал Сириус. «Интересно, для него ли это вообще? Белатрисса была... было очень много мужчин намного сильнее Питера, которых она смогла обвить вокруг пальца, ещё до того, как познакомилась с Лестрейнджем. Моя мать...» слово прозвучало презрительно, «восхищалась её репутацией разрушительницы мужчин. Это у неё было такое представление о власти, соблазнять мужчин, а затем разрушать их.» «Хотелось бы сосчитать всё, что с этим представлением не так, но боюсь, что не знаю, где начать,» вздохнул Римус. Сириус встал и прошёл к кладовке, доставая оттуда горсть мятных леденцов. «Попросил Андромеду купить немного, и совсем забыл,» смущённо сказал он. «Я отнесу их Гарри позже.» «Думаю, он бы обрадовался,» сказал Римус несколько рассеянно, и Сириус осознал, что тот наблюдает за тем, как он поедает один из них – как его язык вращается вокруг сладости... «Но ты говорил, что нам нужно поговорить,» сказал Сириус, опираясь на ту же стойку. Римус повернулся, чтобы улыбнуться, и смущённо опустил голову. «Я дошёл примерно до середины книги, а она движется совсем не медленно,» продолжил Сириус. «Я и понятия не имел, что люди таким занимаются.» Он подошёл ближе, чтобы плечо Римуса коснулось его груди, а бедро – живота. «Конечно же, ты обратился к книгам,» пробормотал Римус, и Сириус усмехнулся, разгрызая леденец. «Андромеда порекомендовала,» указал он. «А я считал Молли Уизли назойливой,» ответил Римус. «Как они, кстати?» «В порядке. Но мы сейчас не о здоровье семьи Уизли,» упрекнул Сириус. Он проглотил остатки конфеты и протянул руку, касаясь челюсти Римуса, чтобы повернуть его голову. Его тело естественным образом последовало за ним, и они отошли от стойки, целуясь. Сириус поделился вкусом мяты и ириски, и Римус с радостью принял его, прижав ладони к груди Сириуса, в то время, как Сириус притянул его ближе за талию. Он понятия не имел, что это могло быть так хорошо, а оно становилось всё лучше и лучше. Римус прервал поцелуй и прижался к его шее, губами нащупывая пульс и замирая там, бормоча что-то, что ему было не расслышать, но он смог почувствовать. Он провёл руками по спине Римуса, переплетая их в лохматых каштановых волосах. «Доберёмся до следующего этажа?» спросил он, вздыхая, когда ладони Римуса коснулись его рубашки. «С какой точностью ты можешь трансгрессировать?» ухмыльнулся Римус. Сириус прорычал, и они трансгрессировали в одну секунду. Сириус оказался в спальне первым, попав туда с привычной точностью. Прежде чем Римус смог прийти в себя, он толкнул его обратно на кровать и залез на него, оседлав его бёдра, и скользя пальцами вдоль его раскинутых рук, пока их пальцы не переплелись. Римус выгнулся, чтобы оказаться ближе. Его эрекция была видна даже сквозь брюки, и Сириус простонал ему в губы. «Значит, ты выполнил домашнюю работку,» сказал Римус сквозь поцелуи, которые заставляли его почувствовать себя семнадцатилетним. «Проведёшь практическую демонстрацию?» Сириус усмехнулся ему и отпустил одну руку, доставая палочку из заднего кармана. Он приложил её к воротнику Римуса и провёл по линии груди к поясу, пробормотав «дестринго». Римус ахнул, когда его одежда испарилась, а одежда Сириуса – за ней. «Когда-нибудь, в другой раз,» сказал Сириус, наклонившись, чтобы слегка покусать шею Римуса, пока тот прижимался лицом к собачьему ошейнику, который всё ещё висел у него на шее, «я потрачу целый час на то, чтобы тебя раздеть.» Он скользнул губами вдоль горла Римуса, нежно облизывая его ключицу. «Прикоснуться к каждой части твоего тела...» ниже, и его щека прошла по его груди, «...губами...» Он почувствовал, как пальцы Римуса прошлись по его волосам, наслаждаясь покалывающими ощущениями, похожими на то, будто его ласкали. Ему нравилось, когда его ласкали, однако сейчас перед ним был не ребёнок, разделяющий мороженное с Бродягой; сейчас, перед ним был Римус, умоляющий его о большем, пока он утыкался носом в линию его бедра и исследовал единственный шрам на его животе. «Сириус, дай мне показать тебе...» Римус ахнул, когда Сириус укусил внутреннюю часть его бедра, но Сириус покачал головой. «Всё в порядке,» с усмешкой пробормотал он. «Я читал книги.» Римус засмеялся, откидывая голову назад, и Сириус был уверен, что никогда не видел ничего красивее, чем его шея. Его смех был прерван вздохом, когда губы Сириуса оказались на его члене, нежно обвивая его языком. Его бёдра дёрнулись, и Сириус прижал их, исследуя эти новые ощущения, чувствуя твёрдое тепло на своём языке, в своём рту, немного удивляясь тому, что это его возбуждало, видеть Римуса в своей власти, его выгнутую спину, его сжимающиеся пальцы в волосах... Его зубы лишь слегка коснулись нежной кожи, и он был вознаграждён стоном, который, как он надеялся, не было слышно из библиотеки. Он попытался взять глубже и услышал, как Римус выругался. Его горло сжалось на минуту, и он отстранился, чувствуя, как колотится сердце. Римус, тяжело дыша, приподнялся на локте. «Всё в порядке?» тревожно спросил он. Сириус ухмыльнулся и провёл языком по головке его члена, и Римус снова рухнул. «В порядке,» ответил он, и вибрации в его голосе заставили Римуса дрожать. «У меня хорошо получается?» «Пожалуйста, не останавливайся,» простонал Римус, и Сириус был совершенно послушен: к тому моменту, когда он убедился, что наконец освоился, Римус был бессвязным, и лишь извивался под ним, толкаясь ему в рот. Он снова отстранился на секунду, услышав протестующее нытьё Римуса, и снова прополз по его телу, устраиваясь на нём сверху, целуя его и поглаживая по волосам. Их тела тёрлись друг о друга в медленном ритме, почти бессознательно, кожа прижималась к коже, создавая лихорадочный жар. «Пять с плюсом,» ахнул Римус. «Надо бы поблагодарить Андромеду...» «Тише,» ответил Сириус, поцеловав его, чтобы заставть замолчать. «Я хочу почувствовать это... почувствовать тебя...» Римус одарил его злобной улыбкой, и они перекатились, и Сириус упал на бок, чувствуя, как тёплое тело обвилось вокруг его спины, и член Римуса скользнул по его заднице. «Ещё урок?» спросил Римус прямо ему на ухо, низким и убедительным голосом, и Сириус прижался ближе к нему; он хотел почувствовать... всё... «Да,» выдавил он, а затем, «Есть заклинание—» «Я его знаю,» ответил Римус, и одна из его рук скользнула по бедру Сириуса и вокруг его живота, чтобы погладить его, медленно и нежно. «Рестаре аселли...» Сириус ахнул и прикусил губу, когда почувствовал, как по нему разлилась тёплая смазка, за которой последовало почти невыносимое давление. «Всё хорошо, любимый,» успокаивающе пробормотал Римус, всё ещё поглаживая его, «Ты привыкнешь, расслабься... вот так...» Сириус осознанно расслабился, глубоко дыша, концентрируясь на руках Римуса, на его голосе, и болезненная наполненность начала угасать, переходя во что-то более приятное. Он почувствовал, как Римус прижимается к нему, дразняще медленно, и прежняя наполненность и близко не стояла... Вжавшись в него, Римус тихо простонал. Внезапное удовольствие пронеслось по его телу, раскалённое добела в его венах. Ещё одно движение, и он снова мог дышать, но затем Римус снова протолкнулся вперёд, и он не смог сдержать крика. «Я делаю тебе больно?» грубо спросил Римус, прижимаясь лицом к его шее. Сириус покачал головой, в поиске слов, умоляющих о большем. «Я хочу сделать тебе приятно, Сириус...» продолжил он, и его бёдра начали двигаться в медленном ритме, который вот-вот приведёт Сириуса к смерти от удовольствия. «Ах... я хочу...» Он затаил дыхание, движение напрягло всё его тело, и Сириус накрыл руку на его члене своей, ведя её, пытаясь попасть в ритм прижимающихся к нему бёдер, содрогаясь, когда пальцы Римуса сжались, и когда его член, где-то внутри него, оказалася... прямо... там... и Римус произнёс его имя... Он выгнулся и кончил, чувствуя пульсацию оргазма, пробегающего через всё его тело, и, сквозь перегруженные ощущением тёплой кожи и ловких пальцев чувства, едва осознавая, что Римус тоже кончил. Когда он почувствовал, что снова может говорить, он глубоко вдохнул. «Я мог сам справиться с заклинанием,» сказал он. Римус, переводя дыхание, уткнулся лицом в затылок Сириуса и засмеялся. «Пять с плюсом за попытку,» сказал он приятно низким, звучащим удовлетворённо голосом. «Уж надеюсь. Это было...» Сириус застенчиво старался подобрать слова. «...лучше, чем я мог себе представить,» закончил Римус, бормоча несколько очищающих заклинаний. И как маглы только справлялись без волшебства... Сириус осознал, что он только что сказал, и его охватили мысленные образы: Римус, представляющий себе это; представляющий себе его; касающийся себя. Удовольствие, находящееся в паре сантиметров от боли, затопило его. Он передвинулся, чтобы посмотреть на второго, находя что-то почти отчаянное в его глазах. «Теперь тебе не нужно представлять,» сказал он, и Римус одарил его настоящей, честной улыбкой. Когда он вообще начал так сиять, когда улыбается? «Я знаю,» сказал он, притягивая его ближе для поцелуя. «Ты в порядке?» «Ты можешь перестать спрашивать,» сказал Сириус, покусывая уголок его рта. «Это было... очень хорошо.» «Хорошо,» Римус прижался к его щеке, и их тела соприкоснулись, а руки удерживали друг друга на месте. «Я хотел дать тебе попробовать наоборот сначала, но.. как бы, в моменте...» «Заткнись уже,» скомандовал Сириус, и Римус снова засмеялся. «Если бы я хотел тебя остановить, то остановил бы.» «Ты всегда можешь меня остановить,» тихо сказал Римус, закрывая глаза, опустив голову в ложбинку между шеей и плечом. «Я не хочу делать тебе больно,» сказал он, дыша глубже. Сириус тоже закрыл глаза, наслаждаясь теплом его тела, и тем фактом, что это был Римус, и он был здесь, и он доверял ему – мужчина, которому он сам доверял больше, чем кому-либо другому. Они лежали молча некоторое время, подстариваясь под дыхание друг друга, пока Римус не пошевелился и не сел. «Нам стоит проверить Гарри,» сказал он, собственнически проводя ладонью по руке Сириуса, исследуя углы и выступы костяшек его пальцев. «Стоит,» нехотя ответил Сириус. Римус соскользнул с края кровати и поднял одежду с пола, куда её недавно отбросили, подавая Сириусу его рубашку. Сириус наблюдал за ним, пока он одевался: поправлял рубашку на плечах, затягивал пояс на бёдрах. Он никогда не обращал особого внимания на мужчин – или на Римуса – как объект страсти; теперь же он не понимал, почему. Белое полотно, падающее на широкие, несомненно мужские плечи, не должно было порождать в нём такие чувства, но ему было всё равно. Римус повернулся и широко ему улыбнулся. «Ты должен это надеть, знаешь ли,» посоветовал он, кладя брюки Сириуса на кровать. Сириус вырвался из раздумий и кивнул, натягивая рубашку и медленно застёгивая. Он заметил, как взгляд Римуса слегка потемнел, и опустил голову; просто его руки, просто застёгивающие рубашку. Ничего особенного... А не говорил ли Римус, когда-то перед сном, в моменте, который стремительно увядал в прошлое, что восхищался его руками? Сириус улыбнулся и стал застёгивать пуговицы ещё медленнее, время от времени запуская пальцы под край рубашки, чтобы коснуться голой кожи. Римус затаил дыхание. «Ты должен это надеть, знаешь ли,» разговорным тоном произнёс Сириус, указывая на носки, которые Римус сжимал в одной руке. Он с изумлением наблюдал, как румянец растёкся по его горлу. «В собственную ловушку,» пробормотал Римус. Они сделали себя более или менее презентабельными, и Римус внезапно улыбнулся, когда Сириус развёл руки, молчаливо спрашивая, всё ли в порядке. «Что случилось?» спросил он, и Римус покачал головой. «Что?» «Укус оставил синяк, вот здесь,» сказал он, постукивая по своему плечу. Сириус коснулся его и почувствовал, что там его кожа слегка нежнее. «Прости. Я не думаю, что кто-нибудь заметит, если не будет заглядывать тебе под рубашку...» «Ты уверен?» спросил Сириус. «Не то, чтобы я был так уж против, но—» «Уверен,» ответил Римус, целуя его. Сириус, теперь осознавая существование синяка, почувствовал в нём лёгкую боль. Ему была приятна мысль о том, что он кому-то принадлежит, и он был не совсем против быть отмеченным за это. «Ты должен одолжить мне эту книгу,» сказал Римус, пока они направлялись к библиотеке.***
Тем вечером, Северус не вернулся на ужин. Вместо этого, Тед отдал корзинку с едой мракоборцам, которые вместе со Снейпом разбили лагерь над парикмахерской через дорогу от Сандаст, ожидая возвращения Питера. Невилл тоже не вернулся домой с Андромедой: она вернулась с охапкой больничных бумаг и провела большую часть вечера, вписывая своё имя, дату рождения, рекомендации, экономическое положение, и намерения относительно молодого мистера Долгопупса. Его двоюродный дед был почти облегчён, что его не станут обременять маленьким ребёнком, но больница хотела убедиться, что мальчика не забирают поневоле, как книжку с картинками из библиотеки. «Я уверена, что смогу похитить старого наставника Нимфадоры у ЛеВансов. Они всё равно не понимают, чего он стоит,» сказала она, перебирая бумаги. Римус, сидя рядом с ней, зачем-то заполнял генеалогическое древо Блэков. «Он получит надлежащее образование, которое подготовит его к Хогвартсу. И никаких полётов из окон. Его родители бы пришли в ужас.» «Не забудь вписать что-нибудь о том, чтобы водить его к ним по выходным,» вставил Тед. «Пока ты получала бумаги, он сказал мне, что его бабушка водила его каждое воскресенье.» «Отвратительно,» фыркнула Андромеда. «Так пугать ребёнка. Хотя, полагаю, встретиться с правдой лицом к лицу пойдёт ему на пользу в будущем. Интересно, кто-нибудь вообще пытался объяснить ему, что случилось, или они думают, что он как-то сам додумался? Честное слово, людям должно быть запрещено воспитывать детей без каких-нибудь курсов.» «Да, дорогая,» пробормотал Тед, обмениваясь весёлым взглядом с Римусом. «Кстати о воспитывании детей, а куда подевалась Дора?» «Проводит исследование в библиотеке,» ответил Сириус, входя в комнату со стопкой книг в руках. «Это вообще нормально, так много учиться до начатия занятий? Она читает намного больше, чем Лили, когда она готовилась к этой Академии.» «Конкурентная сфера, я бы предположил. Лили всегда это упоминала, и, держу пари, сейчас всё только хуже. Гарри спит?» спросил Римус. «Почти,» ответил Сириус. «Я решил почитать в..» он кашлянул, «комнате напротив его...» «В твоей спальне?» услужливо спросила Андромеда. Оба мужчины слегка покраснели. «Римус, тебе тоже стоит поспать. Разве Северус не придёт за тобой в одиннадцать?» Сириус нахмурился. «Андромеда, ты вмешиваешься?» «Да, Сириус,» ответила Андромеда, снова склонившись над документами. Тед не смог сдержать смешок. «А теперь иди.» Сириус взглянул на Римуса, который с небольшой улыбкой пожал плечами. Он ушёл, и Сириус свирепо, но безуспешно посмотрел на Андромеду, и прошёл за ним. Они не успели добраться до комнаты, как сдались, и руки начали цепляться за ремни и приподнимать подбородки для поцелуев, носы сталкивались, по мере того, как они волочили друг друга в комнату, которую разделяли. Было приятно, и это чувствовал даже Сириус, хотя было довольно странно, что первой кроватью, которую они разделили, стала затхлая мебель для гостей в доме семьи, которая бы закричала от стыда, узнав, что в нём происходит. Они вместе рухнули на кровать, и Римус прижался к нему так, словно больше нигде не оставалось места, куда бы он поместился. «Мне стоит поспать,» сказал он на ухо Сириусу, пока их руки блуждая, исследуя друг друга, изучая новые ощущения. «Мы лежим,» ответил Сириус. «Это практически сон.» «Ни в коем случае,» сказал Римус, однако не стал протестовать, когда Сириус опустил голову, пробуя его кожу на вкус. Они целовались и соприкосались, спутывая простыни вокруг себя, пока Римус снова не оказался на спине, тяжело дыша. Сириус опустился рядом с ним, прижимаясь к плечу и шее. «Мне нужно у тебя кое-что спросить,» тихо сказал он, и Римус закрыл глаза, улыбаясь. «Вот как?» «Мм.» Сириус собственнически положил руку Римусу на живот, и его пальцы обхватили бедро. «Этим вечером. Когда ты ушёл. Куда ты пошёл?» Римус накрыл его руку своей. «Тебе так важно это знать?» «Я бы хотел узнать. Если ты не хочешь говорить, я пойму, но сейчас,» он снова поцеловал его плечо, «вокруг опасность. Я не хочу, чтобы ты был один и беззащитен.» «Я могу защитить себя,» ответил Римус мягким тоном. «Я хотел навестить человека, что в ответе за мой...» он вздохнул. «Мой регистрационный файл в Министерстве. Тот, с которым я должен был разобраться, когда чуть не убил Северуса.» «Прости.» «Я давно тебя простил.» «Я не хотел—» «Сириус, если бы я всё ещё злился на тебя, я бы давно разорвал с тобой все связи.» Сириус обдумал это в тишине, а Римус сделал глубокий вдох и продолжил. «Эти сны снова меняются.» «Те, что о Питере?» «Да...» Римус положил одну руку на лицо, потирая переносицу. «Они больше не о Питере. Не напрямую.» «А о чём?» «О Гарри.» У Сириуса перехватило дыхание. «Что насчёт Гарри?» «Что его ранят. Я не знаю,» Римус перевернулся на другой бок, прижимая ноги к телу. Сириус положил ему руку на бедро, боясь, что, стоит ему приблизиться, Римус снова оттянется назад. «Там... какое-то пустое место, какое-то дерево, и Гарри тоже там, но он... старше. Сначала я думал, что это Джеймс, но у него зелёные глаза.» «Сколько ему?» спросил Сириус, медленно приближаясь. Римус отодвигаться не стал. «Лет пятнадцать. Может, немного меньше. Он ранен... его кровь... будто Питер правда её взял. Мне кажется... я плохо помню. У Питера почему-то серебрянная рука, и я всегда просыпаюсь, когда вижу её. Всё очень размыто. Но Гарри ранят, и Питер каким-то образом... воскрешает Волан-де-Морта. Как Снейп и говорил.» Сириус притянул его ближе. «Как давно это у тебя?» «Всего несколько дней. С того дня, как Питер напал на Гарри, но они здесь, каждый раз, когда я засыпаю. Это меня беспокоит.» «Но ведь прошлый не сбылся.» «Пока что.» «Вообще.» «Но Питер ведь вернулся. И он всё это время был у нас под носом.» Сириус вздохнул. «Гарри уже ранили.» «Но могут ранить снова.» «Мы не позволим этому случиться.» Он услышал, как Римус глубоко вдохнул, чтобы напомнить, что им до сих пор не удалось ничего остановить, и заговорил, опередив его. «Это просто сны.» «Но это может быть реальностью, где-то. В каком-нибудь другом мире. Этот сон не похож на остальные. Он ощущается, словно история, которую мне рассказывали, но которую я не видел. Но он всё ещё слишком реален, Сириус.» Римус вздохнул. «Мне нужно спать. Если только ты не хочешь найти у себя в руках к утру очень капризного оборотня.» Сириус прижался к нему каждым сантиметром своего тела, стараясь успокоить теплом и касанием. «Собираешься здесь спать?» небрежно спросил он. «У Снейпа будет очень интересная реакция, когда он придёт за тобой и увидит тебя,» сказал он, «завёрнутым в меня, как во вторую пижаму...» Римус фыркнул. «Я наложу на дверь заклинание.» «Как хочешь,» ответил Сириус. «Я… что случилось?» Римус сел, мягко оттолкнув его. «Ты это слышишь? Звучит как...» Он спустился с кровати, быстро пересекая комнату и открывая дверь, выглядывая в коридор. Дверь Теда и Андромеды была закрыта, как и дверь Нимфадоры, но рядом с ней горел свет. Послышался грохот, словно кто-то бегом поднимался по лестнице... «Снейп,» сказал он, когда мужчина свернул на площадку. «Какого чёрта—» «Нет времени,» прорычал Снейп, пробегая по коридору. «Сандаст... Питер...» «Он вернулся?» потребовал Сириус. Снейп покачал головой. «Вернулся, да... не поймали... лавка, огонь..» Римус бросился к лестнице, и Сириус крепко схватился за дверной косяк. Нимфадора подошла к двери своей комнаты, а Андромеда подошла к своей дочери, с Тедом неподалёку. «Питер,» более отчётливо произнёс Снейп. «Он пождёг Сандаст. Идите.» «Невилл,» сказал Сириус, указывая на Андромеду, которая кивнула в знак согласия и забежала внутрь, чтобы переодеться. Тед пошёл за ней. «Я ухожу. Оставайтесь здесь. Дора, следи за Гарри. Слушайся Снейпа!» выкрикнул он, следуя за Римусом, точно так же безумно рванув к лестнице. Он услышал за собой голоса Тонксов, и остановился всего на секунду, чтобы забросить летучий порох в пламя, прежде чем нырнуть в него, и выкрикнуть: «Сторожевая комната на Хай-Стрит, Литтл Уингинг!» Он оказался в замешательстве, освещённом яростным, ужасающим оражневым светом. Впереди него, Римус мчался вниз по лестнице и выбежал на улицу, подбегая к огню – огню, облизывающему окна Сандаст, его лавки, его убежища— «Римус, нет!» закричал он, тяжело падая на землю и бегом от центра, чтобы догнать его. Римус остановился в паре метрах от огня, в ужасе уставившись на него, а затем повернулся к Сириусу. «Заклинание,» сказал он. «Книги- твоя палочка!» Сириус почти инстинктивно достал палочку, и Римус выровнял его руку, обвивая своё запястье вокруг запястья Сириуса, тоже крепко сжимая палочку. Пламя пожирало деревянные стенные балки; разбитое от температуры стекло было разбросано по всему тротуару, а в воздухе стоял запах дыма и горящего мусора. Внутри были едва заметны книжные полки, которые начали деформироваться от тепла, и книги, которые чернели и обугливались. На секунду, ему показалось, что он заметил длинноногое, почти обезьяноподобное существо, пробирающееся через пламя, но спустя секунду, это больше походило на обман глаз. Римус держал его своей левой рукой так крепко, что мог сломать ему кости, если не был осторожен, и это отвлекало. «Эрипио либрис,» сказал ему на ухо Римус. «Давай же, Сириус.» «Эрипио либрис,» повторил Сириус, напевая слова. «Эрипио либрис. Эрипио либрис. Эрипио либрис—» «Отойдите!» Грюм подбежал к ним, оттягивая назад, когда фасад лавки начал рушиться, но Сириус уже чувствовал несущуюся по ним магию – совсем старое заклинание, которое они наложили на лавку на всякий случай, чтобы спасти самые ценные тома, в случае опасности. Но почему огонь всё ещё горел? Мракоборцы могли его остановить обычным замораживающим заклинанием... Грюму наконец удалось оттянуть их в ту самую секунду, когда фасад здания рухнул, и их забросало искрами и горящим пеплом. Сириус услышал свой же плач и почувствовал, как Римус двинулся, что прикрыть собой золу, пока остальные снова начали тащить их через улицу. «Мы спасли их?» пропыхтел он, когда они отступили к кирпичной стене парикмахерской. Римус откинул волосы с глаз и тяжело дышал, и на его горле показался неприятный ожог. Огонь, вспомнил Сириус. Серебро, обезглавливание, другие оборотни, и огонь... «Кажется, да,» прохрипел Римус. «Чувствовалось так, по крайней мере. Можно будет зайти к Дамблдору утром. Они должны были оказаться в библиотеке Хогвартса... ох, Сириус...» Сириус повернулся к нему, и увидел скапливающиеся на щеках Римуса слёзы и сажу, пока он смотрел на охваченные пламенем останки Сандаст. «Моя лавка,» надломленно выговорил Сириус. Грюм всунул им по стакану воды, тоже поворачиваясь к огню. «Потрясающее зрелище,» согласился он, а лицо его было изброждено гневом и печалью. «Её зачаровали против простых чар пожаропотушения. Пришлось вызывать специалистов...» он с любопытством взглянул на Сириуса. «А как же вы об этом узнали? Сигнализация, о которой нам не доложили?» Сириус покачал головой. «Снейп зашёл за нами. Мы ушли, как только узнали.» Грюм уставился на него. «Снейп? Этот не отходил от Целителей,» он указал рукой на небольшую группу мракоборцев, которым лечили ожоги. Как и было обещано, среди них они увидили бледного, перепачканного сажей Снейпа, без верхней мантии, прижимающего повязку к виску, и ещё одну к щеке. «Но ведь он..» Сириус замолчал, а затем прорвался через группу Целителей, грубо отталкивая их в сторону, одной рукой поднимая Снейпа на ноги. «Ты позвал на сюда?» потребовал он. Когда Снейп посмотрел на него с недоумением, он встряхнул его. «Ты был на Площади Гриммо сегодня вечером?» «Нет, на меня напали...» Снейп поморщился, когда его поставили на ноги. Он снял повязку с головы, где по линии роста волос отсутствовал квадратный участок кожи. «Оборотное зелье,» прорычал Сириус, поворачиваясь к Римусу, который помогал удержать Снейпа на ногах. «Он использовал оборотное зелье—» «Мерлин,» ахнул Римус. «Мы оставили с ним Гарри и Дору—» Сириус трансгрессировал обратно на Площадь Гриммо инстинктивно, пробираясь через защитные чары и почти пробивая входную дверь, ворвался внутрь и пролетел по лестнице. «ГАРРИ!» кричал он, вбегая в комнату Гарри. Ничего. «ДОРА!» Он слышал голос Римуса приближающийся голос Римуса этажом ниже. «ГАРРИ? НИМФАДОРА!» «ГАРРИ!» отчаянно кричал Сириус. «ГАРРИ!» Римус схватил его налету, чуть не сбив с ног. «Сириус—» «Нет—» «Сириус, их здесь нет.»***
Мракоборцы не относились к нему как к равному, что глубоко ранило Северуса Снейпа. Если он что-то и умел, так это наблюдать. Разве на нём не было такой же ответственности за благополучие мальчика? Разве он не тратил час за часом своего личного свободного времени на то, чтобы приподнести ему хоть какое-то цивилизованное воспитание? Поэтому, когда он увидел тень, крадущуюся в лавку, вместо того, чтобы предупредить остальных, он просто выскользнул из сторожевой комнаты, и спустился по лестнице на тёмную дорогу, полагаясь на чёрный плащ, чтобы защититься от не столь внимательных глаз (у Грюма был перерыв; иначе бы ему никогда не удалось это провернуть), и дальше, по переулку, в заднюю часть лавки. Если ему удастся самому поймать Питера, то ему достанется немалое вознаграждение, и совсем не только в виде хвастовства перед высокомерными мракоборцами, которые в тот момент вели бессмысленные разговоры в сторожевой комнате. Он пробрался в лавку, помня о заклятиях, и украдкой прошёл вперёд, откуда доносились голоса: надоедливые писки Питера он помнил хорошо, а второй, должно быть, принадлежал Белатриссе... Он выступил из-за полки и поднял палочку, конец которой слабо светился, держа наготове заклинание. «Не двигайтесь,» сказал он. У него была ровно секунда на то, чтобы рассмотреть почти ангелоподобное лицо Питера Петтигрю, его всклокоченные вокруг головы светлые волосы, и сжимавшие чашу пухлые пальцы. Его взгляд был слегка удивлённым, а глаза приоткрыты, хотя всё так же не очень умны – точно такими же, какими были и в школе, когда кто-то говорил что-то, что не вписывалось в мысленный сценарий Питера Петтигрю. У него была ещё одна секунда, чтобы заметить, что Белатриссы не было в его поле зрения, прямо перед тем, как что-то твёрдое и холодное столкнулось с его виском, и мир на некоторое время исчез. Проснувшись, он почувствовал запах дыма и невыносимый жар; боль в его голове подсказывала, что Белатрисса хладнокровно его вздёрнула, отбилась, как от мухи. Его мантия исчезла, оставив за собой лишь тунику и брюки. Снаружи послышались крики, и он пополз на звук, наконец поднимаясь на ноги, но тут же натыкаясь на раскалённую добела дверь, пытаясь пробиться через неё плечом. Огонь; лавка горела. Книги... Он колебался, когда оказался перед самым страшным выбором для истинных любителей книг: самоубийство или литературное предательство. Однако, инстинкт самосохранения оказался сильнее, и он, шатаясь, рухнул в ожидающие его руки, которые оттащили его от ужасного, жуткого жара, перенося в прохладный ночной воздух. К его голове приложили повязки, были наложены заклинания для очищения лёгких, а на руки была намазана мазь для обожжённой кожи. Когда он, наконец, полностью осознал своё окружение, он заметил вокруг себя небольшую группу обеспокоеных мракоборцев и целителей, прикладывающих повязку к его голове и с ужасом наблюдающих за горящей лавкой. И то, что её владельцем был самый презираемый и ненавистные Сириус Блэк, просто не имело значение; поджигать книги Было Нельзя. «Они пойдут за книгами?» спросил он. «Кто-нибудь их достанет?» «Уже поздно, приятель,» ответил один из Целителей. «Повезёт, если к тому моменту, как эта штука сгорит, останется хотя бы шлак.» «Но книги...» настоял Снейп, и в тот же момент заметил появившихся Блэка с Люпином. Целитель сказал ещё что-то, но внимание Снейпа было обращено на двух мужчин, стоящих слишком близко к огню, с вытянутыми руками и палочками наготове – неужели какое-то заклинание? Они не могли остановить пламя, иначе мракоборцы бы уже это сделали, но, воозможно, всё же оставалась надежда... Мир ненадолго стал размытым, когда начала ощущаться настоящая боль, и он задумался, стоит ли за головокружением нехватка кислорода или потеря крови, или обычная спутанность сознания, вызванная тем, что его бросили умирать в горящем здании. Он ни на что больше не обращал внимания, пока не увидел приближающегося Сириуса, а затем почти не мог двигаться, пока его не поставили на ноги и не трясли, пока у него не застучали зубы. Блэк кричал что-то о Площади Гриммо. Снейп поморщился и снял повязку, чтобы лучше расслышать. «Нет,» ответил он, пытаясь изобразить Высокомерие, но едва дотягивая до Связности, «на меня напали...» Блэк перебил его объяснение, и Снейп понял, что что-то пошло сильно не по плану. «Мерлин,» ахнул Римус. «Мы оставили с ним Гарри и Дору.» Оба мужчины трансгрессировали на его глазах, и он наконец понял, что произошло: эти глупцы оставили Гарри с Питером Петтигрю, который замаскрировался под него самого, и убежали, чтобы защитить лавку. Проклиная их придурками, он встал на ноги и сделал два быстрых шага в сторону от группы людей, пытающихся его удержать, и тоже трансгрессировал, молясь, что сотрясение мозга, от которого он, без сомнения, страдал, на заставит его расщепиться.***
«Это не Хогвартс,» сказала Нимфадора, что, вероятно, явлалось лишь констатцией очевидного, но всё равно требовало особого внимания. Профессор Снейп привёл их в это место через грубо сделанный портал, так как Гарри не умел трансгрессировать. И почему-то ей не показалось странным, что он держал у себя в кармане портал в заброшенное кладбище. В конце концов, это ведь был Ужасающий Профессор Снейп, который в течение семи лет напоминал ей, какой глупой она может быть. Она доверяла ему, в какой-то степени, поскольку он всё-таки помог ей получить высокие оценки на ЖАБА по Зельеварению, но это не значило, что он не внушал ей страх. «Нет,» сказал Снейп. «Здесь мы будем в безопасности.» Нимфадора окинула взглядом продуваемое ветрами кладбище. «Будем ли?» рискнула она, крепко держа Гарри за руку. «Круто,» сказал Гарри, глядя по сторонам. «Идите за мной,» рявкнул профессор Снейп, и она последовала за ним, пока он шёл через надгробия к дереву, возвышавшемуся над дальним краем кладбища. Гарри бежал, чтобы не отставать. «Давайте помедленее, Гарри запыхался,» сказала она, но он резко повернулся к ней и чуть не зарычал. «Ты хочешь, чтобы ему было весело или чтобы он был в безопасности?» Она почувствовала, как рука Гарри крепче сжала её пальцы, и заметила голову Змеи, выглядывающую из воротника Гарри, обвивая остальную часть тела вокруг его плеча и руки. Гарри слегка склонил голову, а затем вовсе остановился. «Пошли, Гарри,» поторопила она, но Гарри упрямо покачал головой. «Что случилось?» «Это не профессор Снейп,» сказал Гарри. Нимфадора посмотрела на высокого, одетого в чёрное мужчину, который зловеще обернулся, услышав эти слова. «Это не профессор Снейп, и я ему не доверяю, и Змея тоже, потому что Змея говорит, что у него неправильный вкус и запах.» Взгляд Нимфадоры встретился с глазами Снейпа, которые на мгновение замерцали. Она потянулась за палочкой, но он оказался быстрее: из земли выступили корни, обхватывая её запястья, как костлявые, иссохшие руки, пробрались вверх по её мантии и удушающей хваткой обвили её шею. Гарри тоже потянулся за палочкой, но ответвления оплели всё его тело, прижимая его к её бедру, и скользнув вдоль его ног, чтобы предотвратить сопротивление. Он зашипел, и Змея выполз из его рубашки, но единственная ветка раздвоилась и поймала извивающееся тело Змеи v-образным зубцом в путы на руках Гарри. Снейп пристально посмотрел на них. «Мои старые друзья слишком доверчивы,» сказал он. «С другой стороны, Лунатик всегда был глупцом, а Бродяга никогда не преуспевал в чрезвычайных ситуациях. Ты его нянька, полагаю. Мелочь, ничего особенного.» Нимфадора зарычала и попыталась броситься вперёд, но ветки начали её душить, и в конце концов она перестала сопротивляться. Вместо этого, она попыталась изменить форму своего тела так, чтобы высвободиться, но растения двигались вместе с ней, сжимаясь, когда её шея сужалась, и расширяясь, когда её тело увеличивалось. «Ещё и метаморфмаг! Видимо, я ошибся.» Человек в теле Снейпа восхищённо захлопал в ладоши. «Мы могли бы тебя оставить. Ты бы точно пригодилась Белатриссе. А мальчика жаль. Он похож на Джеймса.» Гарри поднял почти спокойный, спрятанный за стеклом взгляд на мужчину. «Я тебя не боюсь,» сказал он. «Держу пари, что ты Питер Петтигрю. Все говорят, что ты глупый.» «Придержи язык,» последовал ответ. Нимфадора попыталась успокоиться, но её сердце колотилось так сильно, что могло вот-вот разбить грудную клетку. «Значит, ты Питер,» тихо сказала она. «Я помню тебя.» Он лениво взглянул на неё. «Ты слишком маленькая.» «Я Нимфадора, дочь Андромеды. Ты пришёл к нам домой однажды, когда мне было семь или восемь. Сириус насмехался над тобой, потому что ты упал с апельсинового дерева,» сказала она с почти сверхъестественным спокойствием. Он сильно ударил её по щеке, а ветки хлестнули по второй, когда её голова повернулась в сторону. «Держи свои руки подальше от неё!» закричал Гарри, снова пытаясь высвободиться, но ветка снова сжались, и, когда Змея зашипел и начал извиваться, он прекратил. «Невежливо бить девушку, Питер,» произнёс новый голос с безумной бархатностью. Человек с лицом Снейпа повернулся, и Дора вытянула шею так сильно, как только могла. Белатрисса, тётя, с которой она никогда не познакомилась, сидела на старой надземной могиле, словно на скамейке в парке, элегантно скрестив ноги, хотя вместо одежды на ней висела изорванная тюремная форма Азкабана и пугающе нарядная шляпа. Она была немногим старше Андромеды, Дора вспомнила; её лицо было приятным, бледным и гладким, за исключением глубоких теней под глазами, и её чёрные волосы были зачёсаны назад в две косы, которые лежали, как верёвка, на пыльных лохмотьях её одежды. Она сняла шляпу и повертела её в руках. «Я нашла это в лавке. Думаешь, она принадлежит Сириусу?» спросила она. «Это шляпа Римуса!» возмущённо вскрикнул Гарри. «Этого полукровного оборотня?» Белатрисса поморщилась и швырнула в них шляпу, пытаясь надеть её на какую-нибудь из голов, словно в карнавальной игре. Она спустилась со скамейки с пугающей грацией и обошла их, подхватив шляпу и надев её на голову Нимфадоры. Она хихикнула. «Королева!» объявила она. Нимфадора потрясла головой, пытаясь её сбросить, и почувствовала, как пальцы Белатриссы сжимают её череп сквозь шляпу. «Не двигайся, дорогая,» скомандовала Белатрисса, и Нимфадора затаила дыхание, пытаясь унять зловение. «Это,» сказал Питер, отвращённо поморщив нос Снейпа, «дочь Андромеды, Белатрисса.» Женщина издала смутно недовольный звук. «Тебе не стоило бить её, Питер. Нельзя бить девочек. Особенно тех, что из семьи Блэк. Даже если они неестественные грязнокровные отродья. Мы склонны наносить ответный удар.» «Я делаю, что захочу,» угрюмо ответил Питер. «Нам стоит начать.» «Милый малыш,» пробормотала Белатрисса, приседая перед Гарри. «Не трогай его!» скомандовала Дора, изо всех сил пытаясь освободиться, пока ветки не сжались так сильно, что она почти не могла дышать. «Красивый зеленоглазый маленький мальчик. Будешь моим малышом?» спросила Белатрисса. Быстро, как молния, Гарри вытянул голову вперёд и вцепился зубами в её челюсть. Белатрисса отпрянула с визгом и вцепилась в его лицо, но смогла лишь сбить с него очки. Гарри плевался в неё кровью, пытаясь выбраться из своих пут, пока Питер оттягивал её. «Ты сможешь убить его, когда придёт время,» прорычал он голосом Снейпа, удерживая её до тех пор, пока она не вымоталась, в попытках добраться до Гарри, который вызывающе смотрел. Питер прижал палочку к ране, заживляя её. «Ты сумасшедшая старуха, и, когда мой крёстный отец сюда доберётся, он тебе покажет!» закричал Гарри, а затем Нимфадора услышала, как из его уст посыпался яростный парселтанг. Белатрисса замерла, изумлённо наблюдая за маленьким, туго связанным ребёнком, который шипел и плевался. «Позови на помощь,» тихо попросила Нимфадора, но, если Гарри и услышал, то не обратил на неё внимания. «Гарри, позови на помощь на парселтанге, рядом могут быть змеи—» его голос оборвался, когда путы снова сжались, ненадолго выдавив из неё дыхание. Белатрисса вырвала палочку из рук Питера и дрожащим голосом произнесла единственное слово, и держащие Гарри ветки захлопнули его рот. Гарри продолжил смотреть яростно, но несколько рассеянно. «Закончили?» спросил Питер, забирая палочку из её дрожащих рук. «Отлично.» Белатрисса рухнула на землю и начала на ней рисовать. Сначала Нимфадора подумала, что у неё случился припадок, но затем гравюры засияли зелёным, и земля словно распалась, оставляя за собой узкую, глубокую яму, в которую она просунула руку. Шорох вдалеке раздался за пределами кладбища? Белатрисса достала мешок, хихикая себе под нос, раскрывая его. Хвосты в высокой траве, или лишь игра лунного света? Котёл, полный жидкости; два флакона, и странный круглый деревянный кулон на потрёпанной зелёной ленте. Нимфадора была уверена, что заметила на себе чей-то взгляд, но Гарри не мог говорить, не мог направить змей. Она бросил на Гарри косой взгляд; он почти окоченел, и глаза его закрылись. Его губы двигались, хотя челюсть не могла. Затем, Питер поднял блестящий металлический нож с земли, куда его бросила Белатрисса, и весь мир Нимфадоры сомкнулся в единственный туннель, в конце которого лежал лишь этот нож. «Что вы будете с этим делать?» спросила она. «У вас есть его кровь, вам не нужно—» «У меня есть его кровь,» почти рассеянно согласился Питер. «Но, видишь ли, сегодня у нас в планах два заклинания, не так ли, Белатрисса?» Женщина широко ему улыбнулась. «Одно из них сделает меня могущественнее,» продолжил Питер, приподнимая её подбородок кончиком ножа, «настолько, что тебе и не снилось – что никому не снилось,» самодовольно поправил он. «А второе поможет мне найти моего хозяина, а, чтобы найти моего хозяина, нам нужно использовать мальчика. Потому что, видишь ли, этот мальчик...» добавил он, проводя лезвием по щеке Гарри, но не разрывая кожу, «носит на себе шрам моего хозяина.» Он словно поперхнулся на секунду, и Нимфадора подумала, что у них есть шанс на спасение, но он лишь стал уменьшаться, его лицо распухло, а нос укоротился. Вскоре, он был совсем не устрашающим профессором Зельеварения, а лишь маленьким, похожим на грызуна человеком, с глазами-бусинками и тонкими, с виду мёртвыми волосами. Он улыбнулся острой улыбкой, которая выглядела совершенно нестрашно на его круглом лице. Ей никогда в жизни не хотелось смеяться больше, чем в тот момент. «Как удобно, что он попался в ловушку Беллы,» сказал Питер, когда его руки укоротились. Нимфадора и не замечала, насколько элегантными были пальцы Снейпа, пока они не стали превращаться обратно в короткие и уродливые корешки Питера Петтигрю. «Мы, конечно, надеялись на Бродягу, но Нюниус тоже не так уж и бесполезен. И, конечно же, камин узнал его. Иначе бы мы в дом не пробрались. Дорогой, доверчивый Бродяга.» Гарри был слишком неподвижен, но Нимфадора не посмела отвести взгляд, а Питер, похоже, не хотел замечать. «Всё готово,» донёсся голос Белатриссы сзади него. Питер отвернулся, воткнув нож в дёрн возле кипящего котла. «Потушено в могиле,» сказал он. «И сварено сумасшедшей женщиной. Накормлено кровью двух невинных...» добавил он, открывая оба флакона и бесцеремонно выливая их содержимое, «...искупано в лунном свете. Древняя магия, древнее латыни, древнее книжных заклинаний.» Он держал руку над кипящей массой, сжимая в одной руке странный деревянный амулет. Белатрисса поджала ноги и опустила на них подбородок, наблюдая за ним. «Давай же,» пробормотала она. «Будет больно,» сказал Питер. «Я хочу подготовиться.» «Жизнь – это боль.» Нимфадора услышала, как он бормотал что-то он похожее на «Спасибо, Ницше». Гарри начал немного дёргаться. «Гарри,» прошептала она, не отрывая взгляд от нерешительного Питера, «проснись, Гарри. Нам нужно выбираться отсюда. Если ты хоть немного двинешь челюстью, то сможешь позвать змей. Давай же, Гарри.» Гарри не слушал. Гарри, как она предполагала, даже там не было. «Ох, да ради Мерлина,» сказала Белатрисса и с силой ударила Питера по запястью, вгоняя весь его кулак в кипящий котёл. Пока она держала его руку внутри, он кричал и пронзительно ругался. Это продолжалось долгое время, пока он не сломался, задыхаясь и потея, а его тело не обмякло. Затем она неприятно улыбнулась и вынула его руку. Нимфадора закрыла глаза, увидев его ошпаренную кожу. Но незнание было вытерпеть ещё сложнее, и она снова открыла глаза, в то время, как Белатрисса любовно подносила амулет к его губам... нет... Нимфадора наблюдала, как она запихнула его ему в рот вместе с лентой. Питер поперхнулся и снова попытался закричать, но она продолжила давить, пока он, наконец, не сглотнул. Он его съел, подумала она. О, Мерлин, он съел его, посмотри на его руку, нам нужно немедленно отсюда выбираться— Питер отшатнулся и повалился на заросшую грязь кладбища. Его грудь вздымалась, а правая рука судорожно сгибалась и разгибалась. Маленькие блестящие змеиные глазки всё ещё наблюдали из травы. Нимфадора пожелала, чтобы они двинулись вперёд, но это вряд ли принесло бы какую-нибудь пользу. Затем, Питер снова сел и открыл глаза. Она уставилась. Они были желтушно-янтарного цвета, а зрачки превратились в странную крестообразную форму козлиных глаз – ужасно умных козлиных глаз на человеческом лице. Он поднялся на ноги. Белатрисса захихикала. Он поднял котёл правой рукой, которая выглядела так, словно успела покрыться шрамами за десять секунд между его падением и подъёмом, и вылил содержимое на землю. Грязь забрызгала ноги Белатриссы. Питер протянул правую руку, и Нимфадора буквально почувствовала, как её сердце замерло. Он сжал, и оно забилось. Ладонь, остановка; кулак, биение. Он опустил руку, и она опустилась в теперь уже желанную поддержку растения, и её сердце снова нашло нормальный ритм. «А теперь,» сказал он, стоя на коленях перед Гарри и обхватив его лицо покрытой шрамами рукой, «мы поиграем с твоим малышом, Белатрисса.»
