Однажды морпех - навеки морпех

О том, что произошло на шоссе Чикаго-Нью-Йорк ранним утром, в самом Нью-Йорке знали уже к полудню. Алонцо Феретти был вне себя, он орал на своих людей, пытаясь сорвать злость. Но больше всего проклинал своих чикагских друзей. — Выродки вонючие! Сволочи! Как же они так? Это же надо, поехали по дороге! Наверняка, стукач у них работает. Откуда же тогда сраные копы смогли узнать, что деньги едут из Чикаго? А может, это они сами подстроили? Хотя нет, этого быть не могло, ведь во время захвата погибли люди Доминика. Придурки, мерзавцы, сучары! — хрипел Феретти. Он был неистов. Всякая рассудительность покинула этого страшного бандита и отъявленного головореза, трижды мотавшего срок. — Телефон! Дайте мне телефон! — крикнул Феретти одному из своих людей. Шестерка услужливо подала трубку, и бандит, даже не открывая свою записную книжку, связался с Чикаго. На другом конце провода трубку подняли сразу. — Это кто там меня слушает? — заорал Феретти грозно и зло. — Ах, не знаешь где он? Быстро найди! Кто говорит? Да тебе знать не положено, кто говорит. Найди Доминика, быстро! Хоть из-под земли достань, а то тебе яйца оторву, мудила ебучая! Ровно через две минуты трубку взял сам Доминик. — Дом, это ты? — Ну, привет, Алонцо. — Да пошел ты!.. — рявкнул в трубку разгневанный Феретти. — Ты чего свирепеешь? Чего орешь? — спокойно и хладнокровно спросил Доминик, он же мистер Эбернати, но его губы предательски дрогнули. По голосу своего дружка, нью-йоркского главаря, он понял, что произошло нечто непредвиденное и не вписывающееся ни в какие рамки. — А сам разве не знаешь, башка ты дырявая? — Нет, не знаю. Деньги дошли? Чего орешь? — Какие на хер деньги! Ты, тупица, разве не знаешь, что твоих людей постреляли? — Как? — Всех постреляли! Замочили! Грохнули! Заземлили! ФБР устроило засаду на дороге!!! — Как всех? А деньги? — на голове Доминика зашевелились седые волосы. И противный холодок пробежал по его спине, а ладони мгновенно стали липкими. — Погоди, погоди, Алонцо… Говори конкретнее, что да как. И не ори, расскажи спокойно. — Да схуя ли мне быть поспокойнее?! Мне деньги нужны были уже вчера! А ведь я поверил тебе, дурак! — Да погоди ты, не кипешуй! — закричал в трубку уже вышедший из себя от неприятной новости Доминик. — Ты откуда знаешь обо всем этом? А что, если подстава? — Я-то знаю, у меня везде свои люди. Вот они мне и доложили. — Так что там произошло? Конкретно расскажи. — А вот что… И Феретти, на этот раз уже спокойно, полностью придя в себя, обстоятельно рассказал коллеге по бизнесу обо всем том, что случилось на шоссе. — Суки! Ебучие копы! — просипел в трубку Доминик, выслушав весь рассказ. — Что до денег, Алонцо, то я тебе все отдам, прям до цента. — Я тебя знаю, слава богу, не один год. Но ты уверен, что сможешь отдать? — Отдам, отдам. Ты уж не волнуйся, потерпи немного. Что-нибудь придумаю. — Сколько немного? — строго, как бухгалтер спрашивает у кассира, бросил в трубку Феретти. — Ну, неделю, от силы две. — Десять дней, и не больше. — Мало. — И эти дни в счет нашей дружбы. — Не могу, не успею. — Еще одно слово, и я не дам даже недели. — Ладно, ладно! Договорились. А теперь послушай… — Доминик к этому моменту тоже начал приходить в себя, и к нему вернулось самообладание. — Живые остались? — Да, двое живых. Бригадир, Барнс вроде бы. И водила. — А вот это хуево. — пробормотал в трубку Доминик. — Понимаю. — Что предлагаешь? — А что я тебе могу предложить… — Валить их надо. Ведь они то знают, куда эти деньги ехали… и откуда ехали — тоже знают. Нехорошо это. — Думаешь, могут сдать? — приторным голосом осведомился Феретти. — Я не люблю думать о своих людях плохо. Но если есть хоть один шанс из миллиона — рисковать не стоит. — А шанс есть, и немалый. — Помоги, тебе ближе. Да и после твоего звонка придется в срочном порядке дела решать. — Ладно, я ими займусь. Но платить будешь ты. — Хорошо, — голос Доминика уже стал твердым, как стальная спица. — В общем, держи меня в курсе. Я в Нью-Йорк выехать пока не смогу. — Ну, это и так было понятно. * * * Врачи манхэттенского госпиталя под названием «Гора Синай» хорошо знали свое дело, и к огнестрельным ранениям им было не привыкать. Как только в операционную был привезен раненый бригадир чикагской мафии, хирурги тут же принялись проводить операцию. И если с первой пулей, вошедшей раненому в грудь, возни было немного, то над извлечением второй пришлось поработать. И лишь четыре с половиной часа главный хирург, оперировавший бандита, вышел из операционной с прилипшим к спине халатом и дрожащими от напряжения руками. — Ну, что скажете? — сразу же подошел к нему высокий, долговязый мужчина в идеально скроенном сером костюме, на лацкане которого висел жетон детектива. — Да что я могу сказать… Жить, скорее всего, будет. Правда, может быть. было бы лучше… — Нет, он нужен живым. — Ну тогда, думаю, дня через два он сможет поговорить с вами. — А раньше? — глядя в глаза хирургу немигающим взглядом, осведомился детектив. — Раньше, думаю, нет. Сейчас он в реанимации, работу сердца удалось стабилизировать. Но как оно поведет себя дальше — только богу известно. Я сделал все, что мог. — Спасибо вам за проделанную работу. — детектив подал широкую ладонь и крепко пожал руку хирурга, даже чересчур крепко, отчего у того хрустнули суставы пальцев. Хирург лишь покачал головой, глядя на то, как мужчина подошел к двум вооруженным полицейским, стоящим у палаты реанимации, и, быстро делая рукой короткие взмахи, что-то им приказывал. «Мда уж. Охраняют, как какого-нибудь сенатора. А сам наверное, бандит бандитом, вся грудь в татуировках. Сильно кого-то достал мой пациент.» Хирург поморщился и устало побрел в комнату отдыха, где ему не терпелось принять душ, выпить чашку крепкого кофе, выкурить сигарету и просто немного отдохнуть. На остаток дня новых операций не предвиделось, но его дежурство еще не кончилось и надо было пробыть в больнице аж до позднего вечера. Тем временем детектив в сером костюме стоял, широко расставив ноги, и продолжал отдавать приказания. — Значит, вы меня поняли. Никого, кроме врачей, в палату не пускать — никого! И не приведи Господь приедут какие-нибудь журналисты со своей аппаратурой, камерами и начнут производить съемки. Или припрется какой-нибудь досужий фотограф… — Мы поняли, сэр. — отрапортовали полицейские, для убедительности бряцнув автоматами. — Вот и хорошо, если поняли. В общем, пока дежурьте, потом вас сменят. — детектив по-военному развернулся и зашагал к выходу, где на улице его ждала служебная машина с тремя антеннами. А сорокатрехлетний хирург, на чьем бейдже было написано «Эллиот Уилсон», в это время уже стоял под горячим душем, наслаждаясь моментом. Он фыркал, потягивался и притоптывал от удовольствия. Наконец, минут через двадцать он пришел в себя. Под душем ему действительно стало хорошо. — Так, теперь кофе. — пробормотал он, глядя на кофеварку, в колбу которой по капле падала черная ароматная жидкость. — Кофе без сахара и рюмочку коньяка. Коньяка у меня еще, вроде, полбутылки осталось. Кофе приготовила его медсестра, двадцатипятилетняя Вирджиния. — Ну что, мистер Уилсон, как вы себя чувствуете? — поинтересовалась девушка, улыбнувшись доктору. — Просто превосходно! — мистер Уилсон подошел к девушке и положил свои сильные руки на ее талию. — Может, потанцуем? — прошептал он, языком щекоча ей мочку уха. — Ой, что вы! Не надо, не сейчас. Если бы ночь. и никого. — А почему бы и не сейчас? Дверь мы закроем на ключ, и никто даже знать не будет, что мы здесь. — Ой, ну что вы… — Перестань, Вирджиния! — уже строго сказал Уилсон, прижимая девушку к себе. — Не надо. — У меня не хватит сейчас сил и уговорить тебя. Значит, уговоры мы отменяем и переходим к… — Эллиот… Медсестра попыталась отстраниться, выскользнуть из объятий врача, но это раззадорило его еще больше. — Ты куда вырываешься? Сейчас затащу под душ, намочу как следует, и тогда тебе самой придется раздеваться. А пока одежда просохнет, мы… — Не надо! — запротестовала Вирджиния, понимая, что мистер Уилсон может тут же исполнить свою угрозу, и она окажется бессильна, не в силах противостоять. — Тут это, вы пока душ принимали… — Что-то произошло? Опять кого-нибудь привезли? — Да нет. Никого не привозили, просто вас по телефону. — Кто спрашивал? — Не знаю, — сказала девушка, — но мужчина обещал перезвонить. — Ах, мужчина… — небрежно махнул рукой Уилсон, — с мужчиной я сейчас встречаться не намерен. Если женщина, тогда может быть… Правда, с женой не хотелось бы сейчас встречаться. — Нет, она вам не звонила. — Хорошо. Это просто замечательно! — сказал хирург, быстро расстегивая крупные пуговицы на накрахмаленном белом халате своей ассистентки. — Да не надо, что вы… — заупрямилась девушка, но уже не проявляла попытки вырваться. — Иди-ка сюда! — Уилсон потащил ее прямиком к кушетке. — Ну-ну, иди сюда, иди, маленькая… Сейчас мы с тобой поиграем в доктора. — Не по себе мне от всего этого… Может, попозже? — Нет-нет, сейчас. — строго сказал мужчина. — Сейчас или никогда. И не сопротивляйся, мне не нравится, когда ты дергаешься. Веди себя смирно. — У вас голос такой, что ослушаться невозможно. — Ну и устал же я. Руки хирурга быстро расстегнули лифчик, и Уилсон даже зажмурил глаза от вожделения, увидев перед собой крупную грудь четвертого размера своей ассистентки. — Так ты хочешь мне сказать, что не желаешь именно сейчас? — Да, да, да… — бессвязно пробормотала Вирджиния. — Что «да»? Желаешь или не желаешь? — Желаю… Скорее… Скорее, Эллиот… — и она принялась кусать руки своего начальника. В этот момент в дверь кабинета негромко постучали три раза. — Тихо, тихо. — прошептал на ухо своей ассистентке доктор Уилсон. — Нас здесь нет. Мы куда-то вышли, по неотложным делам. — Это, наверное, заведующий отделением. Это он так стучит. — Плевать! Хочу тебя больше всего на свете, а с заведующим я могу поговорить и после. Едва услышав тихие, удаляющиеся шаги, доктор Уилсон развернул девушку к себе спиной. Вирджиния уперлась руками в скользкий дермантин кушетки, и негромко застонала, почувствовав, как ее начальник быстро и умело, как это может делать медик-профессионал, овладевает ею. — Ну вот и все, — буквально через несколько минут выдохнул из себя врач, отстраняясь от вспотевшей и раскрасневшейся Вирджинии. — Одевайся, у нас еще море дел. Океан проблем! — Еще! Еще хочу! — Перехочешь, дорогуша. Чуть позже. Теперь уже я не хочу. — Сейчас, сейчас, Эллиот! — запротестовала девушка. — Я сказал — не сейчас! Я же не жеребец какой, не мустанг! А мужчина, обыкновенный уставший мужчина. Мне надо отдохнуть, надо собраться с мыслями, надо зайти в палату, глянуть как там наш клиент. — Да что с ним сделается! Эллиот, не одевайся… — и Вирджиния, опустившись на колени, уткнулась лицом в рельефный живот доктора. — Сил моих нет. — Мне тоже казалось, что не хочу, но когда попробовала… — в это время губы ассистентки стали ползти все ниже. — Ну вот увидишь, что тебе захочется снова. Он недовольно поморщился, но понял, что у него еще осталось немного силы, и желание вновь овладевает им. Запустив пальцы в густые волосы своей ассистентки, он стал в такт покачивать ее головой. — Вот так, вот так… — приговаривал доктор. Но идиллию разрушил зазвонивший мобильник, что лежал на столе. Зазвонил он громко, противно и настойчиво. — Черт побери! Всякое желание у доктора Уилсона тут же пропало. Оно исчезло так же быстро, как и появилось… * * * После дежурства доктор Уилсон сразу же поехал домой. А там его ждал приятный сюрприз. Он догадался, что у него гости, так как еще с улицы, загоняя автомобиль в гараж, заметил, как ярко горел свет в зале. Быстро припарковавшись, Уилсон поднялся к себе домой и, едва отворив дверь, услышал знакомый голос. Это был его старинный приятель-однокурсник, Дерек Брайго, в свое время подающий большие надежды хирург. — Эллиот! — поприветствовал друга Дерек, когда Уилсон зашел в зал. — А я тебе звонил… — Ты звонил? — Да, я звонил! Только не помню, с кем это я разговаривал. — С моей ассистенткой. — небрежно бросил доктор Уилсон, быстро снимая куртку и пожимая руку своему университетскому приятелю. — Приятный голос у твоей ассистентки. Молодая? — Старых не держу. — прошептал Уилсон, ехидно подмигнув. — А они тебя? — Дерек подмигнул в ответ. — Они… тоже держат. — Ясно, ясно. Очень интересно! Стол был уже щедро накрыт женой доктора Уилсона, ведь Дерек появлялся у них в гостях нечасто, может, раз в два-три года. — Откуда ты взялся? — обратился к другу Эллиот. — Не предупредил даже. — Да ты знаешь, я проездом. Был в Канаде, а сейчас уезжаю в Пуэрто-Рико. Там сейчас столько раненых… — Не боишься? — спросил Эллиот, отхлебнув немного виски из стакана. — А чего мне бояться? Там ведь наши… там ведь тыл! Оборона такая, что ни один Иван не пробьется, не говоря уже о картельских чертях! После этого возникла небольшая пауза, которую вскоре нарушил сам Дерек: — Ну а ты-то, старина, чем занимаешься? Все так же? — Да, Марк, все так же. Режу, зашиваю. Отрезаю, пришиваю. Ну, ты же знаешь, чем занимаются хирурги. Не тебе объяснять. — Да, знаю, — Дерек поудобнее пристроился в кресле и посмотрел на друга. — А вид у тебя не очень. — Да устал я, как собака! Надоела эта работа, эти бесконечные дежурства, бесконечные операции. Вот сегодня, например, привезли какую-то мразь с двумя дырками. Обе — огнестрельные. Одна пуля застряла возле легких, а вторая в черепе. — И как? — Да никак пока. Прооперировал, будет жить. Если бы, конечно, меня не было, он бы уже умер. — Кого ты все-таки оперировал? — Да черт его знает! — с каким-то непонятным возмущением в голосе сказал Уилсон, взял бутылку виски и наполнил стакан. — Хватит про эту работу, надоело! Давай выпьем. — Да знаешь, мне хватит, пожалуй. — сказал Дерек. — Бекки, а можно кофе, пожалуйста? — Кофе? — добродушно переспросила жена Уилсона. — Конечно, сейчас сварю! — И покрепче, если можно. — Да-да, покрепче, сейчас сделаю! — женщина догадалась, что мужчинам надо о чем-то переговорить и быстро удалилась на кухню, откуда послышалось звяканье посуды. А старые приятели выпили еще по стакану виски, и доктор Уилсон придирчиво взглянул на Дерека. — Не придуривайся. — сказал Уилсон, глядя приятелю в глаза. — Тебе от меня что-то нужно, я же вижу. — Да, нужно. — тот и не стал скрывать. — И это что-то — очень важно. — Рассказывай. — взглянув на дверь, Уилсон чуть подался вперед, чтобы услышать то, что хочет сказать ему Дерек. — Знаешь что, Эллиот? Вот ты говоришь, сегодня привезли какого-то урода с двумя пулевыми ранениями, и ты его из последних сил спас? — Ну, спас. И что? — не без ложной скромности, взглянув в потолок, подтвердил доктор Уилсон. — Знаешь… зря ты это сделал. — В смысле… — не понял Уилсон. — это как — «зря»? — Ты в курсе, что тот, кого положили тебе на стол — самый настоящий бандит? Дважды или трижды сидел в тюрьме, руки у него по локти в крови, причем в женской тоже. В общем, отморозок он, самый настоящий. — Ну и что? — все еще не понимал Уилсон. — Я же хирург, а не судья, что бы приговоры выносить. И тем более не палач, чтобы их в исполнение приводить. — Ну и зря. — Да нет, не зря, Марк. Не мог же я сам, собственными руками его убить! — А вот если бы этот гангстер помер, отдал Богу душу, ты мог бы неплохо подзаработать. — Как это? Я не понял. Он что, с того света мне деньги пришлет? — Не понял? Я сейчас тебе все объясню. — и Дерек вновь налил виски в пустые стаканы. — Ко мне обратились сегодня мои знакомые. Очень хорошие люди, очень состоятельные. И им очень хотелось бы… вернее, они бы очень обрадовались, если бы твой пациент действительно отдал свою жалкую душонку. — Ну ты и скажешь! — недовольно поморщился доктор Уилсон. — Да-да, обрадовались бы и очень хорошо тебя отблагодарили. — Хорошо — это как? — А вот как, дружище. — Дерек опустил руку во внутренний карман своего пиджака, и извлек оттуда пухлый конверт. — Вот здесь половина — десять тысяч долларов. Если твой пациент завтра или послезавтра откинется, ты получишь еще столько же. — Ты это щас серьезно? — Серьезнее некуда. Я не прошу закалывать вилкой или душить подушкой. Он должен сам умереть, тихо и спокойно. Не мне тебя учить, как это делается. Эллиот Уилсон смотрел на конверт, лежащий на краю журнального столика, и размышлял. — Ну, что скажешь? — через минуту спросил Дерек, улыбаясь. — Так ты говоришь, он бандит? — неуверенно спросил Уилсон. — Самый настоящий бандит. Полнейшая гнида. — клятвенно заверил его приятель. — Ты что, наколок не видел? — А кто тебя попросил, если не секрет? — Хорошие люди, Эл, очень хорошие люди. — Такие хорошие и такие скромные, что даже не хотят, чтобы я узнал имена своих благодетелей? — Совершенно верно. Именно такие. Обернувшись на кухню и убедившись, что его жена занята и не подслушивает, доктор Уилсон залпом опрокинул в себя остатки виски, и его цепкие пальцы потянули на себя конверт. — Бери, бери. — приговаривал Дерек. — Не бойся. Никто и никогда не узнает об этом. Кстати, он еще не успел прийти в себя? — Нет, не пришел. Думаю, очухается дня через два или даже позже. Понимаешь, пуля, вошедшая в голову… еще бы пару миллиметров — и он был бы мертв. — Да, если бы он был мертв, ты никак не смог бы заработать эти денежки. Платят-то в конечном случае все равно за мастерство. За талант! — Да-да, я понял. Эллиот Уилсон с детства завидовал удачливым людям. Именно завидовал, а не презирал их, и всегда мечтал стать богатым, состоятельным человеком. Но пока что ему это не удавалось, хотя хирургом он слыл замечательным, настоящим мастером своего дела, настоящим профессионалом. И сам он уже давным-давно не считал скольких людей спас от смерти. Но чтобы вот так, специально убивать своих пациентов — этого он не делал еще никогда. Однако, как выяснилось, за убийство платят куда больше, чем за спасение. — А ты не переживай, Эл, об этом никто не узнает. — продолжал заверять Дерек, видевший терзания Уилсона на его лице. — Когда я получу вторую часть? — Как только, так и сразу. Я сам тебе ее привезу. — Да, только сам, я никого больше видеть и знать не хочу. — Обещаю. — Ну… хорошо. — рука доктора Уилсона дрожала, и даже стакан постукивал о зубы. Жадно, так как пьют холодную воду во время страшной жажды, он большими глотками пил виски, даже не ощущая его вкуса. Через минуту его жена пришла в зал с подносом, на котором дымились чашки с густым ароматным кофе. Едва пригубив напиток, Дерек Брайго поднялся и взглянул на часы. — Уже очень поздно. Извините меня, друзья, но я спешу. Надеюсь, в ближайшие дни к вам заеду. Бекки, спасибо за все! Береги мужа и люби его. — Да я его и так люблю. — сказала женщина. Однако взглянув на мгновенно осунувшееся лицо своего супруга, она обеспокоенно спросила. — У тебя все в порядке, Эллиот? Вид у тебя какой-то… — Какой у меня вид? — злобно прошептал тот. — Не знаю… не такой, как всегда. — Ну, всего доброго! — попрощался Дерек, и мужчины пожали друг другу руки. — Провожать меня не надо, я сам доберусь. — А ты что, на машине? — уже почти у самой двери поинтересовался Уилсон. — Конечно на машине. — А ты не боишься? — Чего? — Выпил все-таки. — Нет, не боюсь, — небрежно махнул рукой поздний гость, покидая дом приятеля. — Хороший у тебя друг. — сказала Бекки, обращаясь к мужу. — Козел он самый настоящий! Ублюдок! — Что ты такое говоришь, Эллиот?! — Поверь, я знаю, что говорю. Конверт с долларами лежал в кармане Уилсона неподъемным грузом. Взять-то взял, но что с ним теперь делать? — Мразь, самая настоящая мразь! Сука! А ведь раньше был нормальным мужиком! — Да перестань ты, Эл, наговаривать на своих друзей! Тем более таких хороших, как Дерек! — Может, когда-то он и был другом… но теперь — точно нет. — Что он тебе такого сказал? — Ничего хорошего. — Ты завидуешь ему, что он богат? Неожиданно для жены, Уилсон рассмеялся: — А вот об этом тебе лучше не знать! * * * На следующий день, рано утром доктор Уилсон посетил своего пациента, прооперированного накануне. А через полтора часа перепуганная Вирджиния влетела в его кабинет, словно ошпаренная. — Мистер Уилсон! Там такое случилось! — Где там? Что такое?! — Зря мы вчера старались, такая работа насмарку пошла! — Ты о чем? Говори конкретнее! — Ваш пациент умер! — Как это… умер? — доктор Уилсон состроил удивленную гримасу. — Только что, у него сердце остановилось! — Вот-те на… — протяжно произнес доктор Уилсон и посмотрел в окно на низкие темные тучи, плывущие над Нью-Йорком. — А я-то думал, он еще поживет. Я так старался… Да и ты тоже. — Не расстраивайся, Эл… — девушка подошла к начальнику, и положила свою хрупкую ладонь ему на плечо. — Знаешь, Вирджиния, а я… и не расстраиваюсь вовсе. Мы сделали все, что могли, и даже больше… — сказал доктор Уилсон, опустив голову и отведя взгляд. В тот же самый день, только уже поздно вечером, в камере предварительного заключения покончил самоубийством шофер джипа. На допросе он не раскололся, так ничего и не выболтав. Детективы не теряли надежды, что этот молодой парень, еще ни разу не сидевший в тюрьме, обязательно сломается и заговорит. Откуда у него появилась тонкая стальная проволока, следователи так и не смогли выяснить. А еще через день доктор Уилсон получил пухлый конверт с десятью тысячами долларов. Деньги привез не Дерек, а его родной брат — адвокат, занимающийся частной практикой, прославившийся тем, что его контора выиграла несколько крупных процессов, в которых смогла доказать невиновность нескольких известных бизнесменов с криминальным прошлым…