Однажды морпех - навеки морпех

Ни Маркус Джефферсон, ни Найджел Фокс не сразу поняли, что вообще случилось. Никому из них раньше никогда не приходилось попадать в полицию, а тем более быть задержанными ФБР. Поэтому кое-какие нестыковки в поведении людей в камуфляже не сразу дошли до их умов. К тому же сработал некий комплекс вины: если ты выпил, значит, уже виноват и качать свои права бесполезно. Обоих банкиров бесцеремонно запихали в джип. Двое спецназовцев устроились по бокам, для дополнительной охраны. В салоне негромко звучала музыка, но для банкиров немного режущая слух — играл гэнгста-рэп группы NWA. Но самым необычным оказался тот факт, что на переднем сиденье, рядом с шофером, устроился человек в сером плаще. Тот самый, у которого в баре тоже проверяли документы. В окне мелькнуло взволнованное лицо Трикси. Один из бойцов рявкнул на нее, и после этого джип отъехал. Люди в масках хранили молчание, человек в плаще пока не оборачивался. Шофер упрямо смотрел вперед на дорогу. Казалось, что о Маркусе и Найджеле напрочь забыли. Но стоило Джефферсону открыть рот и сказать: — Так что произошло? За какое нарушение нас… Как тут же в ответ ему прозвучало короткое: — Завали пасть, козел. Мудакам слова не давали. Это прозвучало обидно. Притом самым обидным было то, что сказал это не спецназовец, а мужчина в штатском сером плаще. — Куда нас везут? — решил попытать удачи Найджел. Тут же он вспомнил, что свои плащи они забыли в гардеробе. — Эй, а шмотки-то наши в баре! — Не пропадут, не ссы. — коротко и довольно вульгарно ответил «плащ». Внутренне убранство джипа мало напоминало транспорт, на которой могут разъезжать агенты ФБР: дорогие чехлы соседствовали с фирменные ковриками под ногами. — Я надеюсь, мы у вас ненадолго задержимся… — пробормотал Маркус, почти полностью уже протрезвев к этому моменту. — Посмотрим… — «плащ» неопределенно пожал плечами, якобы и сам не имея ни малейшего понятия. — А можно чуть поточнее? — А вот это тебе знать не положено. Сколько надо — столько и продержим. — Но… это же — полный беспредел. Вот так брать, и арестовывать нас… даже без объявления причины. — Поверь, причина всегда есть. Такая причина, за которую вам обоим светит провести остаток жизни в бетонных карцерах. — Так себе звучит, если честно… В подобном русле и протекал абсолютно лишенный перспектив разговор. Каждый раз, когда банкирам казалось, что цель их путешествия близка, они обманывались. Джип хоть и ехал не спеша, но останавливаться не торопился. «Хрен с вами. Приедем когда-нибудь, — думал Маркус, — найдется же у вас начальник, который хоть что-то соображать должен. Придется назвать пару фамилий, может быть даже одну конгрессменскую. Получу телефон, еще извиняться их на коленях заставлю. Развезут по домам в своем дурацком джипе. Небось конфисковали его у каких-нибудь бандитов и выкалываются». За окном городские улицы уже успели смениться на зелень пригорода, а джип все не останавливался. Вскоре потянулись вереницы загородных домов и частных коттеджных участков. — Ну Бога ради, ну скажите же, куда нас везут?! — вновь решился задать свой вопрос Маркус, уже порядком раздраженный длительностью поездки. — В штаб, там во всем и разберемся. — небрежно ответил «плащ», закуривший к тому моменту. Для пущей надменности он повернулся к обоим задержанным, и выпустил им в лица густую струю едкого дыма. — Что вы имеете против нас? — допытывался Найджел. — Ничего личного, в этом могу клятвенно заверить. А если честно, то я на службе. Нам приказали вас взять, мы и взяли. И заметьте, даже не били! — Кто вам приказал? За что? — Не мое дело. При этом «плащ» то и дело позвякивал в руках связкой ключей, и этот противный, скрежущий перезвон страшно раздражал Маркуса. Массивное кольцо и около десятка ключей на нем напомнили о существовании тюрьмы и карцеров. На всякий случай Маркус стал припоминать все грехи, как большие так и не очень, за которые его могли упечь за решетку. Таких набралось довольно прилично. Но здравый рассудок подсказывал преуспевающему банкиру, что слишком уж много влиятельных и крайне заинтересованных людей втянуто в его финансовые махинации. И поэтому никому и в голову не придет отдавать приказ арестовывать его на глазах у людей, в баре, где он с Фоксом появился практически случайно. «И дернул же меня Сатана уговорить Найджела сделать проставку за свой отпуск! — ругал себя Джефферсон. — Сидел бы щас дома, смотрел телек, слушал музыку. И никаких проблем!» Более того, Маркуса донимало жуткое беспокойство. Уж очень странным казалось ему поведение спецназа: никаких переговоров по рации, хотя те были обязаны доложить начальству о произведенном аресте. — Меня, между прочим, искать будут, — как бы невзначай предупредил Найджел. — И кто же? — с неподдельным интересом осведомился человек в плаще. — Жена. — А, ну ничего страшного. Позвонит в полицию, ей скажут, что вас задержали. А еще лучше мы сами ее наберем, предупредим. — А город-то уже минут пятнадцать как закончился, — предупредил Маркус, теряясь в неопределенности своих догадок. — Все идет по плану, мы едем в наш загородный департамент. За окном промелькнул пост дорожной полиции. Проехав после этого еще километров пять, шофер джипа вырулил направо и остановил автомобиль. Только тут человек в плаще позволил себе недобро улыбнуться. Один из сидевших рядом с пленниками спецназовцев достал из кармана повязки и предложил: — Надеть их им на глаза? Маркус начал кое-что подозревать, но уже не рисковал высказать свою догадку вслух. — Конечно! У кого нет ничего плохого на совести — тот не должен бояться, — рассмеялся мужчина в плаще. И прежде, чем Маркус с Найджелом что-либо возразили, им на глаза завязали повязки, а руки их оказались закованными в наручники за спинами. В джипе повисла гнетущая тишина. Слышалось лишь урчание мотора да легкое покашливание водителя. «Не нравится мне все это, ох не нравится. Дерьмо! — думал Джефферсон, чувствуя рядом с собой плечо приятеля. — Может, Найджел где-то наворотил гнильцы? Нет, все-таки происходит что-то. да и не похожи эти хлыщи на ФБР. Но тогда кто же они, черт побери?!» Ответа на этот вопрос пока что еще не было. Маркус знал, что иногда руководителей банка могут похитить в целях солидного выкупа. За его же голову в лучшем случае можно выбить тысяч двадцать — максимум тридцать баксов. А людей, разъезжающих на подобных джипах вряд ли удовлетворит такая сумма. Теперь Маркус уже почти не сомневался, что попал в руки бандитов, разыгравших в баре целый концерт. При всех обстоятельствах и умозаключениях это был единственный правдоподобный вывод. «Спецназу» даже не пришлось прибегать к помощи фальшивых удостоверений, оказалось достаточным появиться в камуфляже и масках — в общем, в самом бандитском виде и при этом сойти за охранников порядка. Какие времена, такие и нравы. Теперь уже без всякого сомнения насчет того, кем являются их пленители, Маркусу оставалось смиренно ждать, чем закончится их с Найджелом эпопея… *** Джип еще несколько раз подбросило на совсем раскисшей от распутицы лесной дороге, послышался скрежет, и вскоре автомобиль остановился. Не снимая повязок с глаз своих пленников, боевики вытолкнули их из джипа и куда-то повели. Сзади за Маркусом раздался возглас: — Осторожно, высокий порог! — Спасибо, — машинально ответил банкир и тут же подумал: «какого черта я с ними любезничаю, они же бандиты!» — Теперь ступеньки, — послышалось сзади, и чья-то сильная рука придержала его за плечо. «Думаю, опасаться нечего, раз с нами так бережно обращаются, будто мы — фарфоровые куклы» Прохлада и промозглая сырость улицы сменились теплым кондиционированным воздухом, в котором не то что не чувствовалось запахов, в нем напрочь отсутствовала и пыль. Последний нюанс сразу же получил свое объяснение, едва с глаз обоих пленников сняли маски. Маркус и Найджел находились в большом, просторном зале. Все здесь было, как обычно пишут в газетных объявлениях, сделано по евростандарту. Сверкающий паркет, чугунные светильники с высокой люстрой, стенные панели из сандалового дерева — одним словом, в иных обстоятельствах Джефферсон похвалил бы хозяина за отменный вкус. А обладая и сам таким вкусом, он приблизительно знал цену таким хоромам. Здесь одних только материалов пошло на десять — пятнадцать тысяч долларов. Ухмыльнувшись, Маркус посмотрел на стоявшего рядом Найджела. Лицо друга выглядело хмуро и тоскливо. Тот не был дураком, и наверняка тоже понял, что ФБР или вообще какой-либо гос.структурой в этом доме отродясь не пахло. По тому, как вели себя люди, приведшие их в это помещение, нетрудно было догадаться: они здесь подчиненные, но никак не хозяева. А появления владельца ждут с минуты на минуту. «Ну, сейчас все прояснится, — пытался взять себя в руки Маркус. — Ну и хер с ним, пусть назначают выкуп! Лишь бы не очень большой. Помурыжат тут пару дней, да поймут — больших денег им не получить. Тогда и выпустят. Не станут же они отрезать нам по одному пальцу каждый день и посылать их управляющему банком! Они же — не «Аль-Каида»! Вот если бы у меня была жена — тогда другое дело, женщину этим можно пронять. Сегодня палец, а завтра… Ну, а банкира вид отрубленного пальца, если, конечно, это не его палец, навряд ли растрогает. Если это понимаю я, значит, понимают и они». Утешение получалось слабое. И почему-то Маркусу захотелось спрятать свои руки в карманы пиджака. Но не давали этого сделать наручники. Повязки-то сняли, а браслеты никто расстегивать не стал. В коридоре тем временем послышались шаги, достаточно мощные и уверенные. Маркус сразу узнал эту походку — так может ходить только хозяин здешних земель, но никак не обслуга. Двое охранников, находившихся позади пленных банкиров, тут же подтянулись. У самой двери послышался немного хрипловатый низкий голос: — Уберите свет! Один из охранников поспешил выполнить приказ, тут же погасив все лампы и люстру в зале. Затем он подошел к письменному столу и, повернув колпак настольной лампы, направил яркий свет на лица Маркуса и Найджела. Яркость лампы резко ударила по глазам. Глаза невольно заслезились, но протереть их было нельзя из-за сомкнутых запястий. В это время вошел и хозяин дома, проследовал мимо пленников и устроился за массивным письменным столом. Разглядеть его лицо не представлялось возможным: слепила мощная лампа. «Раз уж они прячут свои лица, — с облегчением подумал Маркус, — значит, убивать нас не собираются. Выходит, они все же собираются нас отпустить. Иначе какого хрена им тогда прятаться» — Приветствую вас, джентльмены, — прозвучал все тот же хриплый голос. В нем не слышалось ни угрозы, ни насмешки. Его владелец говорил так, словно собирался вести обстоятельный деловой разговор. Уж в этих оттенках интонаций Маркус разбирался. В свое время он сам для себя выработал и отобрал несколько манер разговора с клиентами. Именно в таком безразлично-любезном тоне Джефферсон общался с людьми, о которых наверняка знал, что им никуда не деться, время работает против них. Если не согласятся сегодня — то придут в его кабинет завтра, и подпишут все что нужно (и не нужно тоже). — Наручники бы снять, — пожаловался Найджел, придя к тому же, что и Маркус, умозаключению — убивать их не будут. — А зачем вас заковали? — рассмеялся сидевший за столом хозяин дома. — К чему такие предосторожности? Затем он сделал неопределенный жест рукой в сторону пленников. — Никто из них убегать не собирается, а я всего лишь хочу поговорить с ними. Снимите с них браслеты. — Сейчас исправим. — ответил кто-то позади банкиров. Зазвенел ключик на длинной цепочке. За каких-то десять секунд наручники сняли с обоих пленников, и наконец-то Маркус смог размять затекшие запястья. Его тут же усадили на жесткий и неудобный табурет кухонного образца (и резко контрастировавший с дорогим убранством помещения). Этот табурет словно вслух советовал: «соглашайся со всем, что тебе предложат, и тогда ни я не буду мучить тебя, ни ты меня.» — Вы, конечно же, должны быть прозорливыми и умными людьми — а потому наверняка вы уже поняли, что никакого отношения к ФБР мы не имеем. — К сожалению, не сразу. — невесело усмехнулся Найджел. — Первые минут десять мы были уверены, что нас скрутили самые настоящие федералы. — Мои люди часто производят такое впечатление, вы — не первые, кто так говорит. Не вас первых похищают таким образом. — Кто вы, если не секрет? — спросил Маркус, немного подавшись вперед. Хозяин дома развел руками в стороны, — Полагаю, мое имя вам знать совершенно не обязательно. Вполне достаточно того, что мне известны ваши. Наслаждаясь гримасами недоумения на лицах обоих банкиров, хозяин рассмеялся. Его смех, или даже смешок был грубым, немного охрипшим, но оттого не лишенным эмоций. «Довольно злорадных». — подумал про себя Маркус. — Превратная сегодня погода, — сказал хозяин, отсмеявшись, — а у меня, знаете ли уютно и тепло. Не хуже чем в каком-нибудь пятизвездочном пабе. А если вы меня вдумчиво выслушаете, и примете мое предстоящее предложение — я еще и вечерний стол вам накрою, по высшему разряду. Согласитесь, заманчивая перспектива? — Что за предложение? — не выдержал Найджел. — Но-но! Не стоит спешить. Впереди у нас два дня выходных, можно было бы и растянуть удовольствие. Познакомиться поближе, так сказать. — Меня непременно хватятся. Я уже завтра должен быть в отпуске. И вновь послышался малоприятный смех: — Если вы будете активно и честно сотрудничать — то завтра же вы и полетите. Но если вы так сильно переживаете — позвоните жене, скажите что нарисовались непредвиденные задачи, и на ночевку домой вы прийти не сможете. Или, может, лучше я позвоню вашей жене? — Не стоит, — мрачно ответил Найджел Фокс. — С чего бы? Ах, ну конечно! Вы же наверняка сказали ей, что улетаете сегодня, а сами собирались провести ночь в другом месте? При таком раскладе вас не хватятся аж до конца месяца! Но… знаете, я все-таки советую вам лететь завтра. «А если я не полечу, то что? — лихорадочно думал Найджел. — То о моем исчезновении узнают хотя бы в аэропорту! Гарантия, что из-за этого поднимется шум, само собой, не стопроцентная… но шанс на это существует». Но и эту невысказанную мысль тут же развил человек, сидевший за столом: — Билет при вас, как и ваши документы. Я это знаю. И если мы не придем к взаимовыгодному соглашению… то полетит мой человек, но по вашим документам. Разобраться, что там случилось за границей с Найджелом Фоксом, и куда он запропастился — будет очень сложно, даже вашей жене. — Хватит! Что вам нужно, черт подери?! — теряя терпение, вскрикнул Маркус Джефферсон. — Все очень просто. — ответил хозяин, нисколько не разозлившись на поднятый на него голос. — Мне нужна от вас лишь информация. — Какого рода? — нетерпеливо спросил Найджел.- Уж не каким ли дезодорантом я пользуюсь? — Я очень рад, что вы сохраняете при себе чувство юмора, это говорит о вашей уверенности идти на диалог. Ну что же… — руки хозяина какое-то время рылись в его пиджаке, а потом что-то чиркнуло, мелькнул маленький огонек, и завеял запах табака. — Насколько я знаю, на следующей неделе ваш банк должен будет принять крупную партию наличных долларов, что-то около пяти миллионов. И единственное, что мне нужно узнать от вас — каким путем инкассаторы попадут в Чикаго, и точное время прибытия. Видите? Все до безобразия просто. Маркус с Найджелом переглянулись. Действительно, тому человеку, у кого они сейчас находились в плену, было известно немало. Далеко не каждый сотрудник их банка знал о таких вещах. Сведения о поступлении наличных денег, естественно, не афишировались. Даже сами инкассаторы узнавали о маршруте следования в последний момент, чтобы никто не мог перехватить наличку по дороге. — Прошу прощения, но я впервые об этом слышу, — не моргнув глазом, ответил Маркус. — И даже если ваша информация верна, и инкассаторский визит предвидится — ни я, ни мой коллега не имеем к этому какого-либо отношения. Так что вы зазря потратили свое, и наше время. — Я ничего и никогда не делаю зря. — проскрежетал хриплый голос, — И сейчас, чтобы вы поняли, насколько серьезно ваше положение, я хочу обрисовать вам ситуацию, в которой вы оказались. Если вы не будете строить из себя идиотов и пререкаться, если скажете мне сейчас же о транспорте и о времени — мои люди доставят вас назад, в Чикаго. И никто никогда не узнает, что это именно вы сообщили мне секретную банковскую информацию. Вот поэтому-то мои подчиненые сейчас в масках, и я сам не показываю вам своего лица. И если честно — лучше вам его никогда и не видеть. — Можете не договаривать, я уже об этом думал, — пробормотал Маркус побелевшими от страха губами. — Ну вот и чудно! — хозяин хлопнул в ладоши. Звук хлопка внезапно резанул банкиров по ушам, словно это был выстрел из пистолета. — Люблю иметь дело с догадливыми людьми. А если вы решите упрямо молчать и дальше… Ну, тут к гадалке не ходи, как говорится… — А я вот что-то не совсем понимаю, о чем вы. — Маркус решил идти до конца. Он хотел, чтобы этот «хозяин» сам озвучил и без того витающие в воздухе мысли. — Никто не удивится, найдя в Чикагском канале два трупа. — хладнокровно ответил хозяин. Это было сказано с той же интонацией, с какой игрок в покер выкладывает победный «фулл-хаус». — О времени и трассе я узнаю и без вашей помощи, просто придется приложить чуть больше усилий. Но я вас уверяю: ни у кого не возникнет сомнений, что это именно вы навели грабителей на деньги. Так что вряд ли вам светит даже быть похороненными за счет банка «Интерстейт Групп». И смысла вам геройствовать я, честно говоря, не вижу. Хмель довольно быстро выветривался из банкирских голов. Но еще не выветрился окончательно, и потому разум Маркуса посетила шальная мысль: «Можно же соврать! А еще можно выдать и истинную информацию, а потом, когда нас освободят — предупредить главного директора банка!» Подумав об этом, текущее положение перестало казаться совсем безнадежной. Но уже через пару секунд оно тут же упало ниже плинтуса. «Когда нас освободят… а что мешает им убить нас после того, как мы дадим им всю информацию? А эта клоунада с масками, мешками на голову… да ну, это все фарс, не более…» — Ну ладно. Давайте перейдем к важным делам. — деловито сказал хозяин, — Гарантирую, что вы покинете мое скромное жилище живыми и невредимыми, если скажете, когда прибывает транспорт. Чтобы все упростить, можно сделать так: вас, мистер Джефферсон, мы отпустим. А ваш коллега, мистер Фокс, останется с нами до тех пор, пока мы не возьмем деньги. Вас устраивает такой расклад? Найджел покачал головой. — Меня не устраивает. Он-то сразу осознал, что их жизни имеют ценность только до того момента, пока они не знают о графике прибытия наличности. Потом же ничто не помешает бандитам «завязать концы». — Боюсь, ни я, ни мой товарищ не согласны на это, — произнес Маркус, пытаясь рассмотреть сквозь бьющий ему в глаза свет лицо собеседника. — Я не спешу и не собираюсь вас пугать. Но могу по-приятельски предупредить: ваши тела потом долго придется идентифицировать. Я даю вам на раздумья ровно одни сутки. И я искренне ожидаю, что завтра вы сами мне все расскажете. Расписывать, каким пыткам вы подвергнетесь за отказ сотрудничать — излишне. Вы сами представите себе это куда ярче и во всех красках, чем это сумеет сделать мой язык, если посидите ночь под замком с надежной охраной наедине со своими мыслями. Затем хозяин сделал повелительный жест рукой, и жестко приказал: — Уведите их! На этот раз никто не стал надевать мешки на лица и заковывать в наручники. Подгоняемые больно тычащими в спину стволами автоматов, Маркуса и Найджела вывели во двор. Понять, где находится коттедж, не представлялось возможным: он стоял в лесу, окруженный высоким забором. Таких домов в последние годы в предместьях Чикаго расплодилось просто немеряно. Да и архитектура у него была ничем не примечательная: кирпичные стены, просторные балконы, сиявшая в лунном свете глазурованной черепицей крыша. Довершал это все легкий дымок над торчащей из крыши трубы камина. Эти детали отложились в голове Маркуса Джефферсона за то недолгое время, за которые их провели от самого коттеджа к самому обычному, неприглядному сараю. Этот сарай, скорее всего, использовался как бытовка или склад. Без всяких архитектурных изысков, сложенный из крупных бетонных блоков с толстыми, сваренными из арматуры решетками на паре окон. Такие обычно делают в фермерских амбарах, тюрьмах или гауптвахтах военных баз. Тем временем банкиров уже грубо вталкивали в загодя открытую дверь сарая: раз хозяина рядом не было, то и церемониться с пленниками излишне. У самого порога обоим отвесили по мощному пенделю, из-за чего оба мужчины буквально упали лицом в грязь на полу. После этого сразу же заскрежетал засов и щелкнул ключ в навесном замке. Ламп и каких-либо источников света в сарае (кроме пробивавшегося через окна лунного света) не было. Маркус приподнялся на четвереньках, пытаясь привыкнуть к темноте. Сперва он увидел только два зарешеченных окна. Но уже через пол-минуты темнота понемногу отступила, и ему удалось разглядеть несколько бочек, бидоны с краской и свернутый в рулон строительный брезент. — Ну и дрянь, даже прилечь негде, — вздохнул Маркус, наконец-то вновь увидев Найджела. Присутствие друга (а теперь и товарища по несчастью) немного, но скрашивало их безнадежное положение. — Что же… можно раскатать эту херню, — тот указал на брезент. — и улечься на нем. Наверное. — Молись, чтобы тебя за эту ночь клопы не сожрали живьем. *** — И что ты об этом думаешь? — поинтересовался Маркус, усевшись на брезенте подле Найджела. — А что тут думать? Вафля… полная. Просто так нас не отпустят. Вот и погуляли мы с тобой… — Скажи спасибо, если вообще отпустят. Лично мне в это не очень-то и верится. — А хочется верить? — Еще спрашиваешь? Жуть как хочется. Справа от Маркуса пошла какая-то возня: это Найджел с кряхтением попытался встать на ноги. Взведенные нервы сжигали калории, как топка паровоза сжирает уголь. Страшно как захотелось есть и пить. — А ссать-срать куда? Мы для них уже не люди, а звери нахер?! Хоть бы баклашку воды оставили, не говоря уже о принести пожрать! — гневно закричал Найджел. — А то ты в баре не нажрался! Найджел не стал отвечать. Вместо этого он перевернул пустое ведро и присел на него. Вперив пустой взгляд в Маркуса, тот моментально потерял былой запал, и угрюмо спросил: — Что делать, Джефферсон? А? — Думать будем, — Маркус поудобнее устроился на брезенте, поджав ноги. — Может… лучше все-таки рассказать им про инкассаторов? — Да, расскажешь ты им! Они нас заложниками оставят до тех пор, пока деньги не украдут. А потом… — вместо продолжения фразы Маркус сделал едва различимый в темноте жест коитусного свойства. — Ага. — невесело усмехнулся Найджел. — А потом и похороны за счет фирмы, это в лучшем случае. А в худшем все получится так, будто это мы их навели на деньги, а они нас потом из доли выкинули. — Куда ни глянь — одни засады вокруг. Мда уж… не повезло нам, брат. Ой как не повезло… — пробормотал Маркус, лихорадочно перебирая в памяти все, что ему было известно об хоть отдаленно знакомых ему банкирах, когда-либо похищенных бандитами. Но все известные ему случаи сводились к требованию выкупа. Обычно оперативную информацию мафия получала с помощью своих людей, устроившихся в банки на работу охранниками… или же перекупали их у каких-нибудь мелких клерков. «Ладно, Фокс должен в отпуске быть. А что скажут, если я в понедельник на работу не выйду?» — размышлял Джефферсон. — “ А то и скажут: загулял с тёлками, забухал как чертила на премиальные бабки, вот и не появляется. Да, несколько дней меня точно не станут искать. Максимум телефон пообрывают, а генеральный на дерьмо изойдется.» Мысли, как ни крути, посещали голову Маркуса — одна мрачнее другой. Поэтому тот с обидой в голосе поинтересовался у Найджела: — Слушай, а с хрена ли они нас двоих упаковали? Неужели им бы и одного не хватило? Фокс нервно засмеялся. — Дурак ты. Один под пытками умереть может, поэтому второй обязан быть… про запас. — Скажешь тоже! Пока вроде бы с нами прилично обращаются. — По-твоему, поселить высокопоставленных пленников в долбаный сарай, без еды и туалета — это «прилично»? Ну-ну. — Так все-таки, зачем им двое? — Не поверишь, но я и сам об этом думаю. — И как успехи? — Кажется, понял. — Тогда не томи: зачем и почему?! Найджел рассмеялся от собственной догадки. — Они знаешь как, суки, действовать станут? С утра разведут нас по разным местам. Меня, например, тут оставят, а тебя — в подвал какой-нибудь. И вот тогда уже хочешь-не хочешь, а станешь задумываться: вдруг ты, Маркус, все им раньше меня разболтаешь? Тогда тебе свобода, а мне — сучья смерть. Подумаешь так часок-другой, а потом тебе кто-нибудь из охраны намекнет по-дружески, вроде бы ему надоело у хозяина служить, уж очень зверский он человек… мол, жалко мне тебя, дружок-то твой давно раскололся, ты мне шепни, я тебе бежать помогу…