Как я попал не туда

      — Ничего, мы сейчас быстро всех найдём, обещаю, — сказал он. Мы быстро и тихо спустились по лестнице. Дух захватывало от происходящего. То, что я чувствовал в тот момент, невозможно сравнить ни с чем. Россия крепко держал меня за руку, и я вёл его к Беларуси. Проходя, мимо комнаты, где до этого репетировали Стокгольм и Гётеборг, мы не услышали ничего, кроме новой ругани. На этот раз они спорили, кто всё-таки оставил дверь в здание открытой.              Я осторожно приоткрыл дверь в кладовку. Беларусь всё ещё лежала. Россия молча сел и стал бить сестру по щекам. Чем-то это напомнило мне меня и мою младшую сестру. Я печально вздохнул. Неужели я всё-таки скучаю по малявке?              — Э-эй. Белка. Очнись, — тихим низким голосом проговорил Россия, не переставая бить сестру по щекам, увеличивая силу с каждым ударом, но всё ещё недостаточно, чтобы сделать ей слишком больно. Щёки девушки начали краснеть, а веки тихо приподнялись.              Живая. Уже хорошо.              Россия нежно заправил пряди волос с лица Беларуси за ухо и слабо улыбнулся.              — Как же я давно вас всех не видел, геройчики мои.              Резко зелёные глаза Беларуси распахнулись и быстро наполнились слезами.              — Боже. Боже! Ты живой! — она крепко обняла брата, впиваясь в его спину ногтями и спрятав свою голову в его груди. Россия усмехнулся и похлопал по спине сестру.              — Подъём. У нас ещё много дел, успеем наобниматься, — Россия встал и поднял на ноги Беларусь. Девушка кивнула несколько раз головой и вытерла слёзы рукавом.              — Мы все так за тебя переживали, — волнистым голосом призналась Беларусь. Губы ее дрожали, тушь потекла вниз по красным щекам, — Так переживали, боже, боже мой!              — Охотно верю, — Россия взял за одно плечо Беларусь и меня и аккуратно вытолкнул нас из кладовки, — Теперь, команда, пора искать остальных, да побыстрее.              Мы шли быстрым шагом по направлению к лестнице, когда мне послышалось глухое:              — А я тебе говорил, что это ещё не все!              Я обернулся. За нашей спиной не было никого, однако перепалка между шведскими городами прекратилась. Я нахмурился, заподозрив что-то неладное. Может, окликнуть Россию, пока не поздно?              — Друг наш сердечный, ты идешь? — спросил Россия негромко. Я кивнул и, медленно развернувшись, ускорил шаг. Нужно держаться вместе, — У кого есть какие-нибудь идеи по поводу того, куда они могли подевать Сербию и Краснояра? Нет? Тогда давайте прогуляемся по этажам.              — А ты не думаешь, что другие города могут выйти из своих комнат и заметить нас? — спросила Беларусь.              — Кстати говоря, хороший вопрос, — согласился я. Что мы будем делать, если нас разоблачат? Мы так беспардонно расхаживаем по этому этажу, — на всякий случай я обернулся, проверить, нет ли за нами случайно хвоста. Как же мне хотелось верить, что то, что мне послышалось, просто выдумка моего мозга!              — Выкрутимся как-нибудь, — Россия пожал плечами.              — Выкрутимся как-нибудь?! — Беларусь остановилась и посмотрела на Россию дикими глазами, — Ты спятил?! Мы, значит, всё это время с ума сходили, пока ты отсутствовал, ты сидел в заложниках здесь, и после озвучивания новой угрозы, ты говоришь «выкрутимся»?! Так не пойдёт!              — Куда не пойдёт? — Россия усмехнулся.              — Никуда не пойдёт! Нам нужен чёткий план!              — Я тебя умоляю, угомонись. На дворе ночь. Все спят. Единственное, кому мы можем попасться, это Стокгольму, Гётеборгу, которые на посту на этой неделе, и Швеции. Остальным начхать. Серьёзно, что ты каждый раз суету наводишь? Спокойно всех найдём, спокойно уйдём.              Беларусь устало вздохнула и покачала головой. С этим ненормальным спорить смысла не было — всё равно по-своему сделает. Остаётся только надеяться, что всё закончится благополучно.              Мы дошли до конца этажа, развернулись и направились к лестнице. Всё это время я не знал, что мне делать: рассказать о своём предчувствии России или не стоит? С одной стороны — конечно надо! А с другой стороны — он только объяснил Беларуси, что волноваться не о чём. И тогда я решил идти по третьему пути, который придумал секунду назад: ждать и держать ухо востро.              Спустившись на третий этаж, мы прошлись и там. Кругом — тишина, лишь изредка какая-нибудь лампочка, решив выделиться из толпы всей дорогой мебели, жутко моргала несколько раз, после чего возвращалась в строй. По спине неприятно пробегали мурашки всякий раз, когда кто-то из нас ступал на паркет слишком громко. Когда же этот кошмар закончится?              Обойдя и второй этаж, мы спустились на первый. Куда же они подевались?              — Пу-пу-пу, — пропыхтел Россия, остановившись прямо на ковре из шкуры медведя.              — Ей богу, Россия, как ребёнок! — Беларусь скрестила руки. Она посмотрела на пол, задумавшись о чём-то своём на несколько секунд, после чего снова подняла голову и неуверенно посмотрела назад, — Может, их вообще в подвал затащили? Давайте проверим и там.              Россия равнодушно пожал плечами, поправил очки и направился назад к лестнице. И только сейчас я заметил, что лестница ведёт ещё и вниз, а не только наверх. Это хорошо.              Мы медленно спустились в подвал. Россия нажал на выключатель, и тусклый свет зажёгся, освещая пыльное место. Я не сдержался и чихнул.              — Будь здоров, — не глядя на меня сказала Беларусь, пройдя немного вперёд, — А я всегда говорила, что на самом деле Швеция — тот ещё бардачник!              В подвале валялись старые и новые ненужные вещи, вековая пыль покрыла некоторые вещи толстым слоем. Я снова чихнул, когда подошел к старому столу без ножки, на котором стояла лопнувшая бутылка от вина, или что это за бордовая застывшая жижа, которая вылилась точно из этой бутылки? Уф, ну и местечко, совсем не вписывается в остальной интерьер дома. Это больше походит на свалку: и внешним видом, и запахом. Апчхи!              — У тебя что, аллергия на пыль? — спросил Россия. Он медленно плёлся следом за Беларусью.              — Кто его знает, — пробурчал я, потирая нос. Мне не нравилось здесь и с каждым шагом моё желание развернуться и подняться в фойе возрастало всё сильнее, — Долго ещё?              — Мы, как и ты, здесь впервые. Давай без нытья, — Россия похлопал меня по плечу и толкнул вперёд, — Смелее!              — А может они вообще не здесь и мы попросту теряем время? — я простонал.              — Я думаю, что они здесь, — Беларусь обернулась на нас, — Смотрите, на полу следы, и они свежие. Не отставайте, мальчики!              Я взглянул на пол. И правда, кто-то совсем недавно проходился по здешней пыли. И проходили толпой.              — В каком смысле, кто-то ещё?! Вы, два придурка, оглохли или что?! — мы замерли, услышав чей-то голос. Россия схватил меня за шкирку и быстро спрятал нас троих в ужасно пыльный шкаф, — Вы как малые дети, вас нельзя оставить ни на секунду! Вот чуяли мы, чуяли, что что-то да случится! Треснул бы вам, и тресну, как только смогу, честное слово!              — Мы пытались их отследить, но потом малой повернулся на нас, мы спрятались, а когда выглянули, их уже не было, чёрт возьми! — послышался голос с телефона. Кажется, это был Стокгольм.              — Vilka idioter! Благословите Хамингью, что мы на разных этажах! Быстро найдите мне их и притащите в подвал, после мы с ними разберёмся! Сначала этих проверить надо! Конец связи!              Как назло я почувствовал, что снова хочу чихнуть. Беларусь быстро зажала нос, что помогло мне лишь на половину.              Тот, кто бы он ни был, остановился рядом с нашим шкафом. Сквозь узкую щель, я мог видеть тёмно-зелёный полосатый пиджак. Я пытался сосредоточиться на этом пиджаке и делал всё, лишь бы не чихнуть. Я поверхностно дышал ртом. Как же это всё не вовремя!              Мужчина вздохнул несколько раз, явно пытаясь прийти в себя.              — Ничего, ничего, Россиюшка, это только начало. Это всё только начало. Решил махнуться ролями с Сербией? Хах, да без проблем, — дальше он начал что-то бормотать на своём языке, после чего вдруг громко рассмеялся.              Россия нахмурился. Ему явно не понравился ни тон разговора, ни слова. На секунду мне показалось, что если бы мы не сидели в этом грёбаном шкафу, то Россия без сомнений надрал морду этому дяде. Кто это вообще? Тот самый Швеция, который всех с ног на голову поднял? И из-за которого я сейчас лопну?              Я больше не мог терпеть.              — Апчхи! — я чихнул одновременно с мужчиной. Беларусь и Россия с ужасом посмотрели на меня. Я почувствовал, как от стыда у меня вспыхнули щёки. Я же нас не выдал, да?              Мужчина в зелёном пиджаке огляделся, но, к счастью, ничего не заметив, лишь ещё раз вздохнул и пошёл туда, куда, собственно, он направлялся до этого. Я почувствовал, как Россия дал мне подзатыльник. Прошипев от неприятных ощущений, я потёр голову и обижено посмотрел на белобрысого.              — Я что, виноват что ли, что они не прибираются тут?! — прошептал я, за что получил ещё один подзатыльник.              Когда Беларуси показалось, что мужчина ушёл достаточно далеко от нас, чтобы ничего не заподозрить, она тихо выглянула из шкафа, осмотрела обстановку, и, подав нам одобрительный сигнал, вылезла из шкафа.              Наконец покинув этот ужасный шкаф, мы направились в след за ним.              — Зато теперь мы знаем где их искать, — прошептал Россия, — Что теперь делать? Мы же не можем их забрать, пока он здесь. Давайте вы пойдёте обратно в машину, а я дождусь, когда он уйдёт и вытащу Сербию и Краснояра?              — Прекрасная идея, — Беларусь улыбнулась и взяв меня за рукав, начала тащить к выходу.              — Отвратительная идея! — я вырвал свой рукав из захвата Беларуси и нахмурился, — Я не для того такой путь огромный прошёл, чтобы вы меня развернули на полпути!              — Руслан, пойми, игры закончились, — попыталась объясниться Беларусь, — Россия сам справится, тебе не о чём волноваться, клянусь! Пошли в машину. Что, если с тобой что-то случится? Мы не можем тобой так рисковать!              — Что? О чём ты говоришь?! Ты шутишь? Не смешно! Я никуда не пойду! Я останусь с вами до конца! Да если бы не я-              — Тише! — шикнул на меня Россия, — Я сказал идите в машину, и это не обсуждается!              — Нет! — громким шепотом я ответил, — никаких «иди в машину»!              — Что ты рогами упёрся, как козёл? — Беларусь закатила глаза.              — Вы что, сговорились? Нет! Я никуда не пойду!              Сердце моё трепетало. Точно спятили! Если бы не я, кто знает, когда бы мы вытащили Россию?! Что бы сейчас было?! Никто не знает!              Россия закрыл лицо ладонями и сказал:              — Если мы попадёмся на глаза кому-нибудь, я буду до конца моих дней винить тебя в этом, понял?              — Апчхи! Ну и ладно, — я пробурчал. Весь мой геройский настрой был испорчен в мгновение ока. Что такого я сделал, чтобы заслужить сидеть в машине, пока здесь происходит настоящий киношный экшн?!              Мы шли дальше по коридору, пока снова не услышали голос мужчины в зелёном пиджаке:              — Не знаешь, говоришь? — снова смех и снова чих, — Не знаешь, да?! А кто знает? Правильно, я! И я знаю, что он у тебя, клянусь Одином!              — Да нет у меня ничего! — плачущим голосом ответила девушка. Сербия! Это была Сербия!              Мы прижались к стене, словно нас так не увидят. Лицо России на мгновение перекосило, когда он услышал всхлип Сербии. Беларусь печально покачала головой.              — Нет? Как жаль, — мужчина усмехнулся и, судя по звукам, прошел несколько шагов то ли ближе к Сербии, то ли дальше, то ли вообще вокруг неё, — А мы не думаем, что ты говоришь правду.              — Было бы что мне отдавать — я бы отдала! — со всей душой крикнула Сербия, — Я не знаю, где ключ, не знаю! Он был в кармане, в кармане был! Я уже его к тебе несла, а потом…              — А потом, ты решила, что ты достаточно сильна и умна, что бы поступить нечестно, — мужчина неодобряюще цокнул несколько раз, — Бедная девочка. Не уж то тебя не учили что врать — дурная привычка? Сомневаюсь. Ты, наверное, попала в плохую компанию, да, красненький?              Красненький? Там что, ещё и Краснояр?! Бинго! Россия в ярости стиснул зубы.              — Ах, забыл, что ты у нас совсем неразговорчивый. Ничего. Всё, что мне нужно знать, я узнал, прочитав твоё лицо. Ну так что, сербияночка? Что будем делать, а?              Сербия продолжала плакать, а Россию продолжало трясти. Что делать? Стоять и ждать дальше? Сербия, Краснояр, держитесь! Мы уже рядом!              — Молчишь? Ну, что ж, молчи. Подумай над своим поведением, а как подумаешь, обязательно расскажи нам, где наш ключ, хорошо? Умница. И ты, красненький, не смей голову ей морочить. А ну-ка…       Он что-то сделал, послышался какой-то звук, словно кто-то закрыл металлические ворота, после чего довольно что-то сказал и собрался выходить из комнаты. Россия толкнул нас во внутрь коридора, где не было света. Мужчина спокойно вышел, всё ещё нас не замечая. Или делая вид, что не замечает.       Когда он скрылся за поворотом, Россия, ни секунды больше не теряя, быстрым шагом зашёл в комнату, дверь которой была наполовину открытая. Мы с Беларусью немедленно последовали за ним.       Моё сердце снова громко стучало. Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Тук-тук, тук-тук, тук-тук.       Сербия, с большими удивлёнными глазами по пять рублей, смотрела на нас с надеждой и страхом.       Комната была пуста, если не считать письменного стола и всякой всячины на ней. Она была поделена на две части металлической решеткой. За ней на полу сидела растрёпанная зарёванная Сербия, и рядом с ней сидел Краснояр, чьи глаза так же удивлённо уставились на нас, а во рту у него был… кляп? Я немного смутился, но быстро отбросил позорные воспоминания тех самых моментов, когда я впервые узнал о… В прочем, неважно. У обоих были связаны руки и ноги тонкими верёвками.       — Руслан, где невидимки? — холодным голосом спросил Россия, не отрывая глаз от Сербии.       Я стал рыскать в карманах и вдруг вспомнил, что я их бросил на крышу и так их и не поднял.       — Их… Их нет… Они… На крыше, — честно сказал я.       Россия ледяным взглядом посмотрел на меня, после чего снова перевёл взгляд на Сербию.       — Милая, дверь открывается в твою сторону, или в нашу?       — В мою, в мою! — нервно ответила Сербия, странным образом поднимаясь с пола. Хотя, в её положении, по-другому подняться было бы труднее.       Россия замер, и мы все замерли, ожидая его дальнейших действий. Россия крепко сжал кулаки, да так, что костяшки побелели. Что он собрался делать?       Вдруг со всей силы Россия ударил ногой по металлической двери и она открылась, едва не пришибив Краснояра, всё ещё сидящего на полу. От этого трюка у меня аж челюсть отвисла. Как он это делает?! Откуда вообще он знает о том, как выбить дверь ногой или как её взломать?!       — Вот это сила богатырская, — Беларусь улыбнулась, — Наконец-то все в сборе.       Она подошла к Краснояру, сняла с него кляп и помогла встать и распутать верёвки, пока Россия и Сербия до сих пор пялились друг на друга. Затем Беларусь освободила и Сербию       Сербия сделала неуверенный шаг. Затем ещё и ещё.       Холодный взгляд России быстро оттаял. Он распахнул руки, приглашая её в свои объятия. Сербия быстро подошла к нему и ударила по лицу.       — Идиот!       От неожиданности Россия вздрогнул. Он виновато улыбнулся.       — Прости. Кто ж знал, что так будет.       — Предупреждала тебя обо всём! Говорила, говорила, но ты, как всегда считающий, что у тебя всё под контролем, никогда меня не слушаешь! А потом: «прости»! — Сербия нахмурилась и, покачав головой, обняла его, — Знаешь, как мне было плохо? Ты — эгоист!       Виноватая улыбка России становилась всё шире и шире. И без того миниатюрная Сербия рядом с Россией казалась совсем малюткой. Он стал гладить девушку по голове, пытаясь её успокоить.       — Всё же хорошо. Я нашёлся, мы снова вместе. Устала небось от этих приключений? Теперь пойдём домой и завалимся спать.       — Извините, что встреваю, голубки, но вы не думаете, что Швеция скажет: это ещё не конец? — вдруг спросил Краснояр.       — Разберёмся, — с уверенностью сказал Россия, поднимая Сербию на руки, — Теперь нам надо по-тихому свалить от сюда.       Мы наконец с огромным облегчением вышли из комнаты. Беларусь с грустью смотрела на Россию и Сербию, слабо улыбаясь. Я, шедший впереди неё, замедлил шаг.       — Хоть у кого-то душа на место встала, — вздохнула она.       — Ты о чём? — спросил я.       — Да так, просто думаю, где же мой Германия? — она смотрела на парочку, шедшую впереди нас. Россия начал усыпать лёгкими поцелуями раскрасневшуюся от слёз Сербию. Я смутился. Точно, а где всё это время был тот, собственно, из-за которого я сюда попал? Он что, так за все время и не соизволил показаться на глаза Беларуси или хотя бы созвониться с ней?       Мы шли медленно и молча. Вспомнив о Германии, меня снова начал мучать вопрос: а как я вернусь назад, если тот, кто сюда меня привёл, без вести пропал? Так, кажется, я припоминаю, что в одной из записей в дневнике России, что-то упоминалось о том, что Германия не дружит с головой и про то, что скорее всего он заперся в своей лаборатории. Может, он уже чинит машину времении, чтобы поскорее вернуть меня? Как же хотелось бы надеяться на это.       Когда мы уже почти дошли до лестницы, ведущей из подвала наверх, свет погас, словно его кто-то выключил. Я ойкнул. Напряжение снова нарастало.       — Без паники, ребят, — спокойный, как удав, Россия сказал нам и стал рыскать в карманах ища что-то. Он достал маленький карманный фонарик и включил его. Прям перед его носом стала видна морда мужчины в зелёном пиджаке.       — Бу.