Как я попал не туда

      Немного помолчав, я всё-таки решился спросить:              — А почему ты плачешь? — тихо раздался эхом мой голос. Я не был уверен, что вообще происходит, но я точно знал, что молчание сейчас ни к чему.              — Я не плачу, — всхлипнул Германия, а затем вздохнул, — Я в порядке, просто расстроен что всё так вышло. Я не хотел. Я не думал даже!              — О чём ты не думал?              — Я не думал, что из-за меня столько всего случится.              — О чем это ты? — я нахмурился. В голове до сих пор не складывается то, как он вообще может быть причастен ко всему этому, — Апчхи!              — Понимаешь, малыш. Это очень долгая история, — я услышал, как Германия прислонился головой к двери. Я только что чихнул, а он мне и слова не сказал?              

***

             — Как же так вышло?! Нет, не может быть, все было просчитано! — Германия шел по коридору с тёмными стенами, схватившись за голову. Он покинул собрание почти сразу же, после того как Руслан и Россия покинули здание офиса. За ним шла Беларусь, катя тележку с машиной времени, которая продемонстрировала свои чудеса… но не совсем в том свете, в котором ожидал Германия.              — Герочка, ну не переживай ты так! — успокаивала Беларусь, догнав Германию и положив ему руку на плечо, — Все же хорошо, машина времени же работает!              — Она не должна была принести сюда человека! — Германия резко оглянулся на Беларусь, заставив ее отойти. В глазах его читалось полное разочарование, а руки слегка тряслись от волнения. Беларусь сделала глубокий вдох.              — Ну, что потом. Бывает. Все мы оши-              — Даже не договаривай! — Германия выхватил из её рук тележку и быстрым шагом направился к выходу, — Я буду в своей лаборатории. Меня не отвлекать.              — Как скажешь, — немного помолчав отозвалась Беларусь.              Германия всегда болезненно переносил свои ошибки. Он никогда не признавал того, что мог ошибиться. Он не имел права на ошибку. Он — выдающийся ученый — инструктор, он не мог.              Быстрым шагом он пытался покинуть здание.              — По моим расчетам, эта машина не могла… по моим расчетам, она не должна была… Как же так вышло? — бормотал про себя Германия, когда вдруг врезался в кого-то. Тёмно-зеленый полосатый пиджак было первым, что Германия увидел.              Швеция.              — Вечер добрый, — во все зубы улыбнувшись, поприветствовал Швеция.              — И тебе не хворать, — устало протер глаза Германия, — А ты когда успел уйти с собрания?              — Это не совсем важно. Что же ты такой грустный? Хорошая же машинка получилась, не думаешь? А мы так и считаем, честное слово! Жаль только, что она порталы не открывает, как ты нам обещал, — Швеция усмехнулся и дружественно похлопал Германию по плечу. От этого упоминания у Германии задергался глаз. Он почувствовал, как в животе стало мутить от неприятных ощущений. Провалился.              — Ты что-то хотел сказать? — голос Германии дрогнул. Хотелось поскорее вернуться домой и просто лечь спать после всего того что произошло. Отоспаться и ещё раз перепроверить расчеты. В любом случае, прибывшего Руслана из мира людей прошлого века просто необходимо вернуть назад. Чем раньше, тем лучше.              — Знаешь, мне кажется, мы знаем, в чем дело. Нам кажется, мы понимаем, где ты ошибся. И мы с радостью тебе подскажем где, — Швеция взял Германию под руку и повел к своей машине, — За услугу.              — О чем это ты? — недоверчиво спросил Германия.              — Понимаешь ли, нам нужен ключ от Архива Истории. Совсем ненадолго.              — Это ещё зачем? — Германия насторожился. В последнее время, узнав о разработке машины времени, Швеция вдруг стал себя довольно странно вести, постоянно клеясь к Германии, расспрашивая его о чертежах, о том, как должен себя вести прибор. Германия охотно делился своими находками, обрадовавшись, что его изобретением хоть кто-то, кроме России, заинтересовался. Но чем больше спрашивал Швеция, тем больше не по себе становилось Германии. А теперь Швеция хочет помочь Германии, чтобы тот отдал ему ключ от такого важного здания, где хранится вся правдивая история? Ключ от здания, на создание которого ушло столько сил, средств, поисков и времени, чтобы никто больше никогда не смог переиначивать произошедшее в свою сторону?              — Нам совсем ненадолго! — заверил Швеция, улыбнувшись ещё шире, подтолкнув Германию легонько вперед себя, — Дай мне ключ ровно на два дня, я быстро верну его.              — Я всё ещё не понимаю зачем, — Германия нахмурился. Они стояли возле черной машины, багажник которой был достаточно вместимым, так что тележка с машиной времени могла здесь поместиться.              — Я не могу сказать прямо сейчас, Германия. Это секрет, который я раскрою чуть позже, но не сейчас, — возможно, ему показалось, но какой-то странный блеск на мгновенье промелькнуло в глазах Швеции, — Разве ты не доверяешь мне? Разве мы не друзья? Сколько мы помогали тебе, пока ты строил эту машину?              — Мне нужно подумать об этом, — Германия убрал руку Швеции со своего плеча, развернулся и пошёл в другую сторону к своей машине.              Усталость тянула его на дно, а точнее в кровать. Завтра он встанет с ясным умом, а пока… пока нужно передохнуть. Руслан сейчас с Россией, Беларусь, скорее всего, поспешила домой, другие страны тоже постепенно выходили из здания офисов, кто-то остался поработать ещё немного. А Швеция… Германия чувствовал, как взгляд зеленых глаз словно сверлили его насквозь, почти не моргая. Обернуться было немного жутко, поэтому он ускорил шаг.              В лаборатории, которая иногда служила и домом, и не очень романтичным местом для свиданий с Беларусью, и гаражом, и много чем еще, Германия тут же упал на кровать, растянувшись и почти сразу же уснул, прямо в одежде. В лаборатории был полнейший кавардак: болтики, пыль, провода, бумаги с какими-то записями написанных корявым почерком — все это валялось на полу. Чертежи висели на стенах и служили обоями. Беларусь, не так давно на неделе заходившая сюда, немного убрала неразбериху со стола, и теперь здесь не было горы грязной посуды, нижнего белья, остро заточенные карандаши стояли в карандашнице, рулоны с миллиметровой бумагой теперь аккуратно поселились на полке. Темные занавески никогда не пропускали в это место свет, позволив единственным солнцем здесь быть настольной лампе.              Но Германию все и так устраивало. Главное, что здесь он знал где что лежит, а остальное не проблема.       Спал Германия с просыпаниями. То ли зимняя куртка, повесить которую в шкаф у него все никак не доходили руки, валявшаяся в ногах на кровати Германии, сегодня занимала особо много места, то ли слова Швеции, вертевшиеся в голове Германии не давали ему спокойно отдохнуть.              Зачем ему нужен был ключ?              Ведь была общая договорённость, что этот архив никто не будет трогать!              Что Германия упустил?              Германия поднялся с кровати, взял телефон. Время уже восемь ноль девять утра. Значит, Россия не спит. Быстро набрав номер друга, Германия немного нервно приложил телефон к уху.              — Доброе утро, ты что-то хотел? — Россия спросил, звуки помешивания кофе были слышны на фоне.              — Ты сможешь сейчас приехать? Мне нужно передать тебе кое-что. Объясню на месте.              — М? Без проблем. Только кофе выпью, — Россия зевнул. Звонок завершился.              Германия вздохнул и закрыл лицо руками. Осталось дождаться Россию. Вот и все.       Через полчаса Россия уже сидел на кровати вместе с Германией, легонько приобняв его.              — Ты расстраиваешься из-за машины? Ты совсем какой-то бледный, — Россия немного обеспокоенным взглядом осмотрел Германию и приложил ладошку ко лбу Германии, проверить, поднялась ли от стресса у его друга температура.              — Как там Руслан?              — Он? Нормально, — Россия безразлично пожал плечами, — Я его с утра разбудил, предупредил что ушёл, приготовил ему быстренько жареные яйца и всё. Странный он, конечно, но вроде неплохой малыш из прошлого.              — Ну и хорошо. Не бросай его, — Германия вдруг посмотрел умоляющим взглядом на Россию. Плохое предчувствие.              — Не брошу, — Россия потрепал чёрные волосы Германии и попытался улыбнуться, — Так зачем ты позвал?              — Швеция… он… в общем-то неважно. Я хочу отдать тебе на хранение ключ от Архива Истории, — Германия достал из пазухи самый обыкновенный ключ и протянул его России, — Просто не позволь ключу оказаться в неправильных руках. Я же могу доверить его тебе?              — Без проблем. Если тебе так спокойнее. А что со Швецией?              — Неважно, — Германия опустил глаза на пол. Ему совсем не хотелось ни с кем делиться и частью вчерашнего очень странного разговора, — Буду признателен, если ты сейчас уйдешь. Я себя неважно чувствую.              — Крепись, дружище, — Россия встал и обнял поникшего Германию, — Нормально всё будет, не падай духом. Уж я-то тебя знаю, ты точно поймешь, как вернуть Руслана. Я побежал. До встречи, — он поправил свои очки и ещё раз ободряюще улыбнулся, прежде чем развернуться.              — До встречи…              Едва дверь закрылась, Германия со стоном схватился за голову, и упал на кровать, сжавшись в клубочек. Снова мигрень. Руки Германии задрожали, сердцебиение и дыхание снова участились. Горячая слеза покатилась по раскрасневшейся щеке и растаяла на простыне, оставив темный след…       

***

      — …После этого я уже ничего не слышал и мало что соображал. Ко мне снова пришел образ Её, и я как-то выпал снова из этого мира — Германия задумчиво протянул последнее слово и замолчал.              — Кого «её»? — Я удивлено спросил.              — Моей покойной сестры, — совсем тихо сказал Германия.              — Ой! Извини! В смысле… образ её? Это как? Апчхи!              — Можно сказать это что-то в роде шизофрении? — Германия устало вздохнул, — Я часто вижу Её. Она всегда рядом, когда никого рядом нет. Наверное только из-за Неё я ещё не сошел окончательно с ума.              Что? Он противоречит сам себе. Как проявление его шизофрении — или что это вообще — может помогать ему оставаться в себе? Как по мне, если ты видишь то, чего не видят другие — это первый признак того, что психиатрическая больница положила на тебя глаз.              — А когда я наконец пришел в себя, я обнаружил себя здесь. Как оказалось, это дело рук Швеции. Он снова спрашивал меня про ключ, но я ничего не ответил ему. Однако, он, видимо, сам догадался, что он у России. Эта комната является лабораторией. Швеция даже мне предоставил все мои расчеты для машины времени, чтобы я подумал, как я мог исправить свою ошибку. Он все ещё настаивал на том, что он точно знает в чем проблема, и что мне стоит только одолжить ему ключ. Но с чего бы я ему стал одалживать такую вещь после того, как он буквально похитил меня? — Германия горько усмехнулся, — Если бы я знал только, что моё действие могло навредить вам, я бы придумал что-нибудь другое. Но я никогда не думал прежде, что Швеция способен на такое. Мне жаль.              Всё гораздо глубже, чем я ожидал? Я даже не знал, что и ответить. Всё это было так странно. Я и подумать не мог, что в этом всем как-то замешан Германия. Тот, кто изначально мне не сильно понравился, оказывается, тоже имел свою трагедию?              Я замолчал.              — Ты ещё здесь? — слабо спросил Германия, но в его голосе читалась тревога. Он боялся, что я его оставлю. Я бы тоже боялся, если бы был на его месте. Ему, наверное, очень одиноко здесь. Сколько он здесь пробыл? Неделю?              — Да, — отозвался я, — Ну и дела. Как тебя вызволить-то?              — Ничего страшного, если ты меня здесь оставишь. Ты, лучше, иди, дождись Россию вне этого здания, а потом уж Россия сам подумает, что делать. Ты же все-таки наш гость, не стоит утруждать себя такими трудными вещами.              — Да? А если Россия уже здесь? — я повернул голову в сторону коридора, откуда доносился самый знакомый, самый родной голос.              — Россия! — я вскочил, и уже хотел было побежать, но пораненная нога меня подвела, и я снова упал.              Россия со вздохом покачал головой и помог мне усесться поудобнее.              — Мы с тобой разлучились, наверное, максимум на час. За это время ты вывихнул ногу и встретил Германию? — Россия словно озадачено почесал голову. Всё-таки мне никогда не понять этого его хладнокровия к любой ситуации, — Посиди пока и не дергайся.       Россия осторожно постучал в дверь, за которой находился Германия.              — Эй, Гер, ты тут? — присвистнув, спросил он. Россия своим голосом словно пытался подбодрить совсем унывшего Германию.              Так, видимо, у них было всегда. Германия всегда унывал, а Россия всегда спасал его. Россия всегда беспокоился о Германии, а Германия... он просто Германия.              Немец не ответил России, но я услышал какое-то едва уловимое хлюпание. Он пытается сдержать слёзы?              — Я понял, — Россия погладил дверь, словно кусок металла, разделявший нас, мог передать их прямиком Германии, — Всё в порядке, я рядом, сейчас мы и тебя вызволим отсюда. Только не реви, нормально всё будет, ну!              Только я успел подумать о том, что Россия, наверное, хотел снова выбить дверь ногой, как он вдруг достал из кармана связку ключей и начал, бормоча себе под нос, перебирать все ключи в надежде открыть замок.              — Не тот, не тот, не тот, — только и было слышно в этом коридоре. А ещё какое-то капанье. И мой новый чих.              — Будь здоров, — не оборачиваясь, словно по слогам произнес Россия.              — Какой вообще смысл в том, чтобы желать кому-то здоровья, если мы все умрем? — Гера отчаянно спросил, стукнувшись о металлическую дверь. Я вздрогнул от неожиданности, но Россию, кажется, это совсем не впечатлило. Ну, конечно, он же столько лет с Герой дружит, наверняка знает все его грехи. Однако, он на мгновение замер и нахмурился.              — Слышь ты, это кто там про смерть затяфкал? — как-то даже грубо и совсем чужим голосом спросил Россия, что у меня аж мурашки побежали по коже. Германия лишь вздохнул, — Не при мне и не в мою смену, понял?              Вскоре Россия вставил какой-то ключ в замок до конца. Замок долго не хотел поворачиваться, но настойчивость России заставила его жалобно звякнуть и металлическая тяжелая дверь со скрипом открылась.              То, в каком помещении находился Германия, напомнила мне кладовку, в которой мы спрятались с Беларусью, когда нас спалили Стокгольм и Гётеборг. Помещение тоже было не сильно большим, заваленное всякой всячиной. Сток и Гёт… и Швеция.       — А почему мы никуда не торопимся? — я взволнованно спросил. Что вообще с ними случилось, после того как Россия остался с ними? Они же не исчезли просто так!              — Там долгая история, — Россия махнул рукой, — Стокгольм в процессе вообще куда-то тихонечко свалил, Швеция на это отвлекся, и я воспользовался моментом и вырубил его. А Гёт понял, что в одиночку точно меня не потащит, и тоже ушел в закат. В общем, прав был мой папа, когда воспитывая нас приговаривал: встретишь стаю волков — дай в морду главарю и никто тебя не тронет.              — Так не бывает! — возразил я. Я-то думал у них там драка мирового масштаба была, а они так легко разошлись! Наверняка ждет ещё какая-то подстава! Разве мог Стокгольм просто так уйти? Сто процентов нет! Это просто бред! А Гётеборг, наверное, побежал за ним, помогать ему! Нужно спешить отсюда!              Германия тем временем, пока я пытался осознать, что произошло, уже обнимал… обнимал?! Он обнимал Россию и рыдал ему в плечо.              Он выглядел совсем плохо. Весь бледный, с засаленными черными волосами, руки его костлявые дрожали. Россия тоже выглядел растерянно, но друга не оттолкнул, по-дружески похлопав его по спине.              — Тоже мне, нашел когда плакать. Соберись, тряпка, и валим отсюда, пока в ещё большие неприятности не вляпались.       Россия вытолкнул Германию из подвальной лаборатории, взял меня, как самого младшего, за руку и мы, на удивление тихо и мирно, направились к запасному выходу, через который сбежали девочки и Краснояр ранее. Дверь оказалась отперта.       Всё закончилось? Так просто?