Пернатые истории

Дима впивается в губы Миши, хватает его за вьющиеся волосы и тянет на себя, заставляет раздвинуть ноги шире, скинув со стола очередные, такие ненужные сейчас бумаги. Миша дышит тяжело, поднимает крылья вверх, заставляя каждую косточку прохрустеть, пока сердце снова заходится неровным ритмом. Их в любой момент могут заметить, кто-то может войти и конец всему, что они строят между собой на протяжении трёх лет. Дима расправляет крылья в разные стороны, полностью закрывает Мишу, отчего кажется, что он пытается его спрятать, показать, что всё сейчас хорошо и прерываться от столь приятных занятий точно не нужно. Крылья Миши пропускают через себя солнечные лучи, освещают лицо Димы, и тот жмурится от яркости картины. Яркие розовые перья не хотят пропускать свет: он врезается в них, создаёт аккуратную окантовку, словно Миша сошёл с полотна великих художников. Взмокшие волосы, бегающий взгляд, припухшие губы — всё это до дрожи в коленях возбуждает. Пальцы касаются внутренней стороны бедра Миши, короткие ногти царапают брюки и ведут всей пятернëй выше, заставляя партнёра впиться мёртвой хваткой в предплечья Димы. Он сам тяжело дышит — они давно уже не оставались друг с другом наедине. Обычно их то съедала работа, то Нечаевы просили посидеть с детьми, чтобы отправиться на задание или точно так же побыть в одиночестве друг с другом. Миша захлебывается стоном, откидывается назад и шипит. Скрещивает ноги на чужих бедрах, жмётся ближе и снова тянется за поцелуем, пока Дима мягко отвечает, стараясь унять пылкую страсть партнёра. Сердце стучит в ушах, перед глазами словно пелена, а пальцы мелко подрагивают, когда вытаскивают Мишину рубашку из заправленных брюк. Они не замечают, как лифт позади толстых стен запускается, как двери открываются на их этаже, потому что за звоном в ушах и душащим обоих возбуждением, абсолютно ничего не слышно и, по ощущениям, ещë и не видно. — Товарищ, поздравьте меня… — двери с шумом хлопают, Харитон замирает перед красным ковром и прижимает свои облезлые серые крылья поближе к спине, скрещивает руки в странном жесте и присвистывает, пока на пол падает несколько старых перьев из-за резких движений. Дима со скоростью света отрывается, толкает Мишу вперёд, и тот падает под стол, прижимая крылья поближе к спине, проклиная сейчас их за такой яркий цвет, как у самого фламинго. Чëрт бы подрал эту птицу с его особенным питанием. Дима прыгает на стол, дышит тяжело и продолжает держать крылья в полном размахе. — Вы настолько друг с другом близки? — Харитон, Боже, тебя учили стучаться? — Дима обессиленно выдыхает, горбится в спине и опускает крылья, заглядывая за спину. Миша кряхтит, встаёт и поправляет выбившуюся рубашку, опуская пиджак пониже, зачëсывает волосы назад и хмурится. Харитон подходит к ним ближе, падает на стул неподалёку и поправляет очки. — Так, а нахуя мне стучаться к тебе? Я откуда знал, что ты тут… сотрудников повышаешь. Харитон делает неоднозначный жест в воздухе и осматривает помещение. Миша хмурится и, кажется, краснеет полностью, становясь одного цвета с крыльями. Харитон ведёт плечом, с крыла падает ещё несколько перьев, и на пряжке с лучевой костью уже видно оголённые участки кожи. Дима думает, что либо у него началась линька, либо тот снова ставил на себе эксперименты. Тяжёлый вдох разносится по огромному помещению, Дима остаётся сидеть на столе, пока Миша обходит вокруг и остаётся стоять поодаль. — Это не то, о чëм ты мог подумать, — медленно начинает Дима, перебирая пальцы между собой. Он тут же хмурится, смотрит на Харитона, а тот только улыбается, сверкая своей ровной улыбкой, словно всё уже знает и вообще не собирается тут устраивать истерики. Дима думает, почему он вообще отчитывается перед своим другом. — Сколько раз мне ещë повторить, что меня не интересует, с кем ты спишь и где? Мне далеко поебать на то, кого ты тут ебёшь, главное — мои мозги не еби, — крылья неприятно отдаются зудом где-то под лопаткой; он хватает со стола ручку и выгибает руку, только чтобы наконец-то почесать этот вымораживающий душу участок. Дима закатывает глаза, хватается за волосы на затылке и смеётся. — Какая у тебя там новость? — Я стал многодетным отцом! — Харитон вскакивает с места, расправляет крылья в неполный размах, и Дима замечает, что обычно белоснежные перья со внутренней стороны сейчас тёмные, блëклые, словно в пыли. На лице того проступает яркая улыбка, словно не он тут несколько минут назад разбрасывался матом и сарказмом. Харитон только складывает крылья обратно, убирает руки в карманы халата и продолжает улыбаться. — Мы сейчас же едем ко мне домой, чтобы выпить за новое потомство от Муси! Миша нервно смеётся, поднимает глаза к потолку и думает о том, что Харитон иногда бывает слишком повёрнут на своём любимом питомце. Эта белоснежная кошка — та еще мадама с сучьим характером: ей палец в рот не клади, а за свою территорию готова драться, что уж говорить про потомство. Дима улыбается, спрыгивает со стола и поднимает разбросанные бумаги. Осторожно складывает их стопкой, отправляет отчëты в шкафчик и тяжело вздыхает. Если Харитон хочет показать им своих детей, то он это сделал бы и ночью, забравшись в квартиру через пожарную лестницу. Миша косо смотрит на него, сам понимает, что лучше они поедут сейчас и посидят немного с котятами, чем будут слушать бесконечные рассказы о них от Харитона. Правда, вряд ли их спасëт это. Харитон рывком отходит в сторону, зовëт их рукой, осыпая пол смятыми маленькими пëрышками разного цвета, и Диме ничего не остаётся, как проследовать за лучшим другом, поддерживая его разговор по пути, пока Миша плетётся позади.

***

Харитон появляется в просторном зале с новыми подопечными в его доме. Котята пищат, Муся бегает вокруг, трётся пушистым хвостом о ногу хозяина, но тот только прижимает поближе четыре белоснежных комочка и вдыхает сквозь улыбку, шелестя крыльями. Дима смеётся, развалившись на диване, закидывает руки на спинку и сам не может сдержать умилëнного вскрика, когда Харитон кладёт одного котёнка ему на ноги, оставляя остальных у себя на коленях, продолжая тискать. Те уже открыли глазки, лапы достаточно окрепли, чтобы пытаться убежать, и теперь их можно тискать ещё больше. Дима решает не спрашивать, почему Харитон решил рассказать о своих детях, когда те уже успешно бегают сами по квартире. Пусть это останется его загадкой. В мужчине же должна быть загадка? Дима смеётся своим мыслям и продолжает смотреть за своим другом. Крылья шелестят, перья встают дыбом, и Муся игриво цепляется когтями за первостепенные маховые, сверкая серыми глазами. Сердце у Димы приятно щемит от счастливого Харитона. Тот буквально зарывается в пушистую шерсть котят, целует каждого в макушку и вдыхает сладкий аромат кошачьего детства. Он видит своего лучшего друга таким нечасто: обычно Харитон допоздна сидит в лаборатории, ставит опыты и превращается в бессердечного человека, который готов добиться результатов. Конечно, после неудачных опытов его приходится немного успокаивать, потому что Харитон не эгоистичная тварь, пусть таким и кажется. И Дима не знает, успокаивает он его в тот момент из-за смерти подопытного или неудачного эксперимента. Котёнок на его коленях резко прыгает на жилетку, царапает когтями и старается залезть повыше, пока мужчина осторожно хватает его и тянет подальше от нежных крыльев. Миша с ними так и не доехал — на предприятии случилась одна неприятная ситуация, и он решил, что сам сможет разобраться с ней, оставив на губах Димы обжигающий поцелуй напоследок. На лице проступает мягкая улыбка, он гладит котёнка и смотрит в его серые глаза, пока Харитон рядом вторит его эмоциям. Неожиданно забирает котёнка с его колен, опускает на пол измученное дитя, которое Муся принимается тут же мыть, и Дима приходит в культурный шок, когда Харитон опускается головой на его колени, подгибая под себя оба крыла. Так обычно делает только Миша; он вообще мало кому позволяет касаться себя настолько много, но Харитон, пусть и кажется закрытой личностью, но иногда и его пробивает на нежность. Лишь бы случайно где-нибудь, как-нибудь, но коснуться, чтобы получить эту дозу чужого-родного тепла. Дима смеётся, опускает одну руку на подлокотник, а другую на чужую грудь в смятой белой футболке и откидывает голову назад. — А как ты узнал про нас? Я тебе не рассказывал, — вдруг тихо спрашивает Дима, чешет за ушком Мусю, которая забралась на спинку дивана и теперь трётся о его крыло, оставляя свою белоснежную шерсть на его коричневых перьях. Он только тихо вздыхает на это, продолжая поглаживать кошку по макушке. — Да там сложно не понять, остальные либо думают, что вы очень хорошие друзья тире сотрудники, либо игнорируют все ваши взгляды, касания и шептания на немецком, но я как-то сразу понял и не стал придавать этому большого внимания. Я учёный, мне нет дела до своего тела, я люблю животных и слегка помешан на экспериментах, идущих во вред моему здоровью, — хриплый смех, сопровождающийся ударом ладони в лоб от Димы. Харитон убирает его руку в сторону и жмурится, потирая глаза под линзами очков. Один из котят прыгает ему на грудь, он чешет мягкое пузико, зарывается пальцами в шерсть и расслабляется, когда ощущает мягкое мурчание на груди. — Это же правда! Да, я ставлю эксперименты на людях вместе с тобой, но не знаю. Эти люди — добровольцы, знают, на что идут, и я не смею им противиться, просто делаю свою работу, даже если она не всегда успешна. Мне никогда не было дела до отношений, каких-то лобызаний и той же интимной близости. Что тут говорить о детях, тут я вообще пролетаю мимо. Кроме, конечно, этих пушистых засранцев! Я вижу, как вы тонете друг в друге, просто держу это в секрете, зная, в каком времени мы живём. Рано или поздно встретитесь где-нибудь в параллельной вселенной, где можно не скрывать эти отношения, зажимаясь по углам. Дима ведёт бровью, хмурится и внимательно слушает речь Харитона. Тот говорит по фактам, не разбрасывается какими-то словами в духе, что всё будет хорошо и наладится в этой жизни, но даёт какую-то надежду с мыслями о параллельных вселенных, которые они с недавних пор решили начать изучать. Они сидят в тишине, которую нарушает тиканье настенных часов, редкое мяуканье играющих котят и хриплого смеха Харитона, который в какой-то момент встаёт с колен Димы, снова собирая всех своих детей в кучу. Сажает одних на плечи, пока другие остаются на коленях, и прижимает всех к себе под единое мурчание. Дима трёт переносицу, улыбается и выдыхает сквозь стиснутые зубы. Харитон сейчас выглядит слишком мило, это вызывает какую-то тёплую улыбку, а внизу заставляет всё сжаться. Дима любит его как брата, дорожит им и готов снова сражаться плечом к плечу, если, не дай Бог, война вновь их настигнет. Он отгоняет непрошеные мысли, продолжая наблюдать. Харитон забавно хлопает крыльями над головами бегающих котят: они бросаются на опадающие перья, явно приносят дискомфорт, захватывая ещё свежие, которые крепко держатся в крыле, но проходящая рядом Муся рычит на них, показывая, что такие ранимые крылья гарпии в данный момент явно беззащитны. Харитону бы отдохнуть от его этих экспериментов, взять отпуск, который явно не помешает им всем. Уехать куда-нибудь к Лазурному морю, где песок будет щекотать и обжигать пятки, а холодная вода забирать с собой все проблемы. Дима на это протяжно мычит, вытягивается по струнке, пугая только что залезшего на диван ребёнка Муси, и та кидается на ногу Димы, защищая котëнка. Он смеётся, отходит в сторону и смотрит на часы. Что-то они засиделись: недопитый чай давно уже остыл в чашках, а подсохшие маленькие кусочки тортика сворованы стайкой непослушных детей. — Думаю, нам всем не помешает отпуск, — наконец-то озвучивает свои мысли Дима, и Харитон на это задумчиво чешет подбородок. Он согласен — отдохнуть от всей рабочей суеты всегда полезно, но они не могут все разом бросить предприятие. Это нужно долго обдумывать, на кого всë оставить, кому можно доверить такую важную работу, а разработку Коллектива 2.0 снова придётся приостановить, чтобы только съездить развеяться. — Соглашусь с тобой. — Харитон проходит вместе со своими детьми в коридор, вслед за Димой, и отпускает их на пол. Котята разбегаются, кто-то пытается напасть на крылья Димы, но тот вовремя успевает поймать шкодника, легонько кидая его в сторону остальных шипящих комков шерсти. Они обнимаются на прощание, перебрасываются ещё парочкой острых подколок в их духе и с улыбкой на лице расходятся. Диму на улице встречает тихая ночь. Тёплый свет фонарей освещает дорогу, сверчки стрекочут свою колыбельную, а ночные птицы вышли на охоту, пролетая над головой. Прохладный ветер обдувает спину, ерошит перья, и он вдыхает полной грудью, так же протяжно выдыхая. Миша не заставляет себя ждать: появляется из-за поворота на их любимом синем москвиче, с откидной крышей, как раз для громоздких крыльев Димы, чтобы можно было удобно расположить их не во вред костям, чтобы ветер гулял между перьями, задувая в те самые места, где даже касания пальцами не обжигают. Он садится на пассажирское сиденье по соседству с водительским, быстро целует Мишу в щеку, на что тот тушуется и смеётся, выворачивая на дорогу. Дорога проходит за обсуждением отпуска, нового семейства Харитона и как всё-таки тот сильно любит котов. Миша на это только пожимает плечами, потому что у каждого свой объект любви.