Love in a dream

Пелена перед глазами всё ещё не исчезает. Сложно сфокусировать взгляд. Намджун снова часто моргает и, наконец, начинает видеть очертания человека, склонившегося над ним. Постепенно образ становится чётче, и он может разглядеть... Это Чимин. Такой же красивый и безумно любимый. Ким хочет притянуть парня к себе и заключить в объятия. Скорее прикоснуться к его сладким губам. Но не может. Останавливает не только тело, которое совсем обездвижено, а ещё и взгляд напротив. Чимин смотрит с беспокойством, но в то же время как-то отстранённо. Не по-родному. Без любви. Мысли одна за другой проносятся в голове, и Намджун не может зацепиться ни за одну из них. Осознаёт только то, что находится в больнице и рядом с ним Чимин. Кажется, тот задаёт какие-то вопросы. Но Намджун не понимает. Он смотрит на любимые пухлые губы и слов разобрать не может. Ему страшно. Глаза Чимина… В них нет того, что раньше видел Ким. Искрящегося блеска, радости и любви. Он даже слезинки не проронил. Почему? Его Чимин уже давно бы плакал в три ручья, переживая. Намджун пытается пошевелить конечностями, но у него ничего не выходит. Голова гудит. Всё, что сейчас ему под силу — это безнадёжный и тяжёлый выдох, болью обжигающий лёгкие. — Я сейчас позову врача, не волнуйтесь, — маячивший силуэт быстро исчезает за дверью. Не проходит и пяти минут, как в палату входят несколько человек в белых халатах. Они все встают вокруг кровати и, о чём-то переговариваясь, начинают ощупывать лежащего. Проверяют реакцию, светят фонариком в глаза, от чего тот щурится. — Ким Намджун, если вы меня сейчас слышите, моргните, — строгий мужской голос, судя по всему, врача, режет слух. Но он послушно подаёт знак. — Прекрасно. Мы уже сообщили вашим близким о том, что вы «проснулись». С вами всё хорошо. Никаких серьёзных повреждений нет. Со временем состояние нормализуется. За вами будут наблюдать и, немного позже, когда приедут ваши родственники, мы сможем всё объяснить. Понимаете меня? — Намджун снова моргает и прикрывает глаза, потому что ещё не привык к яркому свету. Время тянется очень медленно. Кажется, что ещё немного, и он сойдёт с ума. Рядом постоянно находится медперсонал. Контролируют его состояние. Пошевелиться всё ещё сложно. Говорить почему-то тоже он не может. При попытках что-нибудь сказать выходит только хриплое тихое мычание. Пальцами шевелит совсем чуть-чуть. Ким не может понять, почему к нему не приходит Чимин. Он же несколько минут назад был здесь. Куда тот ушёл и не возвращается? Испугался? Сейчас Намджун пребывает в состоянии полного непонимания происходящего. Пытается вспомнить, где были его родители весь год. Не могли же они вот так вот уехать. Почему он их не видел и не слышал всё это время? А сейчас они придут. В этот момент осознаёт, что события последнего года крутились только вокруг него и Чимина. И снова дверь в палату открывается. Ким приоткрывает веки и видит его… С трудом, но получается приподнять уголки губ. Когда замечает, что ему тоже улыбаются, сердце пропускает удары. В те считанные секунды, пока приближается медработник, Намджун пытается открывать рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но все старания напрасны. У него не получается. Вряд ли его любимый человек захочет слушать непонятное мычание. Глаза наполняются слезами, но Ким часто моргает, чтобы прогнать их. У него душа болит. Смотреть на того, кого хочется заключить в объятия и не отпускать, сложно. И вот он совсем рядом. Стоит и смотрит прямо в глаза. — Я рад, что вы проснулись. С вами теперь всё будет в порядке, — Чимин осторожно поправляет одеяло и касается руки Намджуна своей, слегка сжимая пальцы. — Вы молодец. Организм крепкий и не успел поддаться воздействию болезни. Вы быстро пойдёте на поправку. Практически все показатели в норме. Имеются некоторые совсем незначительные отклонения, но это поправимо. Всё позже расскажет врач и назначит нужное лечение. А моё время, проведённое с вами, подошло к концу, — улыбка становится немного грустной. — Скорейшего вам выздоровления, — он несколько секунд смотрит прямо в глаза пациенту, за которым ухаживал целый год, и, развернувшись, чтобы уйти, слышит хрип. Сдерживать себя Намджун больше не в силах. Из глаз ручьём льются слёзы. Он чувствует себя морально убитым больше, чем если бы его та машина переехала. Несколько раз. Что происходит? Обиднее в тысячу раз из-за того, что он не может даже задать вопросы. Узнать, почему Чимин уходит. И что всё это значит? Хочется ударить кулаками по кровати. Киму не хватает воздуха, и он начинает задыхаться, чувствуя нескончаемые дорожки слёз, стекающие по вискам. Хрипы учащаются, а парень у кровати начинает хаотично поглаживать его лицо. — Тише… Тише. Успокойтесь, пожалуйста. Всё будет хорошо. Вы скоро сможете двигаться. Просто нужно время. У вас нет никаких серьёзных травм, и тело начнёт совсем скоро слушаться… Тише, прошу, — парень почти налегает на, как ему кажется, паникующего пациента. Чувствуя, как тот успокаивается, медленно отстраняется. — Вот так. Хорошо… — он утирает слёзы Намджуна. — Врач скоро придёт и всё расскажет. Совсем скоро вы поправитесь. Эти прикосновения для Кима были как нож в сердце. Он видит удаляющуюся спину… Чимин ушёл. Дверной хлопок звоном отдаётся в ушах. Почему его любимый человек стал таким отстранённым? Почему обращается на «вы». В душе селятся пустота и сильное, раздирающее изнутри чувство боли. Состояние становится ещё более разбитым. Намджуну кажется, что голова сейчас лопнет от непонимания. Чувствует, как ноет сердце. Потерял… Он только что потерял часть себя. Ким не знает, который сейчас час и сколько времени прошло с тех пор, как он пришёл в сознание. Странные чувства не покидают его ни на секунду. Он скорее хочет узнать, что произошло. И вселенная его услышала. Дверь палаты распахивается с громким звуком и внутрь влетает женщина. Не слушая совсем врача о том, что пациенту сейчас нужна спокойная обстановка, она быстро приближается к больничной койке и падает в слезах на парня. — Сынок… Сынок, дорогой мой. Мы так переживали за тебя. Сынок… Ты проснулся. Следом входит сам врач, а за ним высокий мужчина — отец Кима. И через секунду в палате, словно боязливо, появляется… ещё одно знакомое лицо. Виен?.. Аппарат предательски учащённо пищит, выдавая повышенный пульс. Как Намджун мог забыть его? И где же он был весь этот год? Как? Их глаза встречаются и, не обращая внимания на всё вокруг, Ким смотрит прямо на парня, который нерешительно топчется на пороге. Два года отношений. Куда они делись? Что с ними стало? Из размышлений вырывает уже знакомый строгий голос. — Ким Намджун, вы меня слышите? — получив в ответ кивок, доктор продолжает: — Итак, ровно год назад, в этот день произошло ДТП с вашим участием. К счастью, серьёзных травм не было. Ушиб мягких тканей и сотрясение. Какое-то время вы находились без сознания, но когда были доставлены в клинику, пришли в себя. Помните это? — на этот раз парень еле заметно показывает отрицательный жест головой. — Понятно. Вы узнаёте своих родителей? — снова кивок в ответ. — Хорошо. Сейчас я объясню, что с вами, — мужчина подвигает стул ближе и располагается на нём поудобнее. — Когда вас доставили в палату, вы были в сознании и даже рассказали полиции, что произошло. Те, кто это сделал, оказались мелкими воришками. Они ограбили местного часовщика в паре кварталов от торгового центра, возле которого всё случилось. Скрываясь с места преступления на автомобиле, они вас и зацепили. Их задержали. Несомненно, своё наказание те получили. Что касается конкретно вашего состояния… Мы думали, что вы впали в кому, что странно, ибо по анализам и тщательному осмотру причин никаких не было. Наш, на то время стажёр, медработник Пак Чимин находился в палате. Он вколол вам обезболивающее, чтобы вы смогли отдохнуть и поспать. Но организм среагировал на эту ситуацию по-другому… Вы, конечно же, уснули. На год, — последние слова врача громом прогремели в голове Намджуна. — Это заболевание в медицине называется «летаргический сон». Я думаю, что вы слышали об этом, — делая паузу, врач выжидает реакции и пациент снова кивает. Конечно же, Ким знает об этом состоянии мнимой смерти, при котором человек погружается в глубокий беспробудный сон. В этом особом состоянии можно пребывать несколько часов, дней, месяцев, иногда годы. Кадрами в голове начинают всплывать некоторые моменты того дня, и Намджун вспоминает… Вспоминает, что всё-таки он тогда попал под колёса, и никакой Чимин его не спасал. Больничный коридор и мелькающий свет ламп. Светловолосый медработник с пухлыми губами, делающий ему инъекцию обезболивающего. И бейдж с именем Пак Чимин. Вот оно… Это последнее, что запомнил Намджун, прежде чем уснул. Так значит, всё, что он пережил за этот год, был просто сон? Не может быть… Ким переводит взгляд на парня у двери. Тот слегка улыбается, боится подойти. Мать продолжает причитать, игнорируя слова врача о том, что всё хорошо, словно её сын не проснулся, а умер. Отец стоит у койки, серьёзный, но с долей беспокойства на лице. Веки тяжелеют. Звуки приглушаются и постепенно стихают. И только знакомый звон в голове. Он проваливается. Рассыпается на мелкие частицы, падая в бездну.

***

Привычные отдалённые голоса, будто из-под воды, доносятся до слуха. Намджун слышит, как врач, стараясь разговаривать негромко, кому-то что-то объясняет и даёт наставления. Видимо, снова отключился на какое-то время, — думает Ким и надеется, что не год. Но страх и чувство тревоги не покидают. Над ним склоняется знакомое лицо с лучезарной улыбкой, а дверь палаты хлопает и повисает тишина. — Доброе утро, Ким Намджун, — любимый тихий голос, словно и не произошло ничего, ранним утром будит парня. Вот только не хватает сладкого поцелуя и тёплых объятий. — Мне казалось, вы выспались на год вперёд, — смеётся медработник, поправляя подушку пациенту. — Ваша мама очень сильно испугалась. Но мы держим всех их в курсе вашего состояния. Так что не беспокойтесь. Родственники уже знают, что вы проснулись. И да, сон длился всего несколько часов, — успокаивает Чимин, замечая, как на лице лежащего проскакивает волнение. — М-м… Ты… — безуспешная попытка что-то сказать, но уже целое «ты» радует Намджуна. — Да, да. Я буду тут до того момента, пока вас не переведут в реабилитационный корпус. Он находится на территории клиники. А сейчас, пока вы не начнёте более-менее двигать конечностями, за вами всё ещё буду ухаживать я, — Чимин стягивает одеяло с парня и осторожно сгибает по одной его ноги. — Извините, мистер Ким Намджун, мне нужно сменить постельное бельё, — улыбается он и резко поворачивает голову к аппарату, который снова начинает как бешеный издавать пикающий звук. Пак переводит испуганный взгляд на пациента. — С вами всё в порядке? Намджун только кивает, продолжая в упор разглядывать человека в белом халате, со светлыми волосами и пухлыми губами. Понимает, что он совершенно не в курсе о тех прекрасных отношениях и их истории любви длиною в год. О том, что после «мистер Ким Намджун» следовали самые долгие ночи и жаркие моменты. Пытается заглянуть ему в глаза, надеясь, что всё-таки это был не сон, и тот помнит что-то. Напрасно. Как раз когда Чимин заканчивает со сменой постельного белья, дверь палаты медленно открывается. Уже более решительно, с улыбкой на лице, внутрь входит Виен. Решив не мешать, медработник спешно оставляет посетителя и пациента наедине. — Здравствуй, Намджун, — вполголоса приветствует парень и проходит ближе к больничной койке. — Не против? — указывая на стоящий рядом стул, смотрит на лежащего. Получив немое согласие, пододвигает к себе и присаживается, уложив свою прохладную ладонь поверх его тёплой. — Я очень рад, что ты проснулся. Не терял надежды. Приходил к тебе очень часто, — улыбнувшись, он поглаживает большим пальцем руку Намджуна. — Рассказывал тебе о днях, которые хотел бы с тобой провести… Ты знаешь, те два года… Я стал по-другому ценить их. С каждым днём, неделей, месяцем… всё больше и больше. Когда приходил к тебе, часами рассказывал, куда бы хотел сходить с тобой. Про свидание, о котором мечтал, — первая слеза скатывается по лицу Виена, падая и впитываясь в только что замененное чистое постельное, оставляя тёмный след. — Рассказывал про поляну в лесу и дом на колёсах. Я бы очень сильно хотел с тобой сходить на такое свидание, — Намджун медленно поворачивает голову и смотрит на него. Свидание? На поляне? Так это же… А тот продолжает: — Я даже рассказывал о том, что хочу поскорее снова просыпаться по утрам в крепких объятиях и вдыхать любимый запах, зарывшись носом в твои густые волосы. Мне тебя так не хватало, Джуни, — плечи подрагивают, и парень начинает плакать, вытирая слёзы больничным халатом, накинутым поверх дорогой рубашки. — И ты не представляешь, как я счастлив сейчас. Ведь я скоро снова смогу тебя обнимать и чувствовать твои ответные крепкие объятия. Исполним всё то, что хотели с тобой. Съездим к морю. Устроим свидание на поляне, да? — уже улыбаясь, сквозь слёзы, спрашивает парень, как будто ожидает услышать ответ, но… Намджун отворачивается и молча смотрит в потолок, даже не кивнув. Ему хочется себя ударить. Очень больно. Ведь этот парень так искренне любит его. И ждал. Приходил и сидел тут, в этой палате, часами болтая с неподвижным и не реагирующим ни на что телом. Весь год. Как теперь сказать ему… Как не сделать этому парню больно. Хотя Намджун понимает, что этого не избежать. Виен поднимается со стула, склоняется над Кимом и целует его в губы. Укладывает свою небольшую ладонь на щеку лежащего и прижимается сильнее. Но ответной нежности не получает. В этот момент в палату входит медработник. — Ой, извините, — тот отворачивается, но продолжает говорить. — Пациенту нужно поставить капельницу и желательно сейчас отдохнуть. Простите ещё раз, — мнётся он в дверях. — Я так долго ждал этого, — не обращая внимания на просьбу вошедшего, Виен, не отлипая, продолжает бубнить в изгиб шеи Намджуна. — Хотел снова прикоснуться к твоим губам своими. Не тогда, когда ты спишь и ничего не чувствуешь. Вот только… он ещё не знает, что Ким и сейчас, будучи в сознании, ничего не чувствует. — Я прошу прощения… — тихо прочистив горло, как бы напоминая о своём присутствии, начинает Чимин. — Вынужден вас прервать. Иначе врач будет злиться, что пациенту несвоевременно было предоставлено нужное ему лечение. — Уже ухожу, — всё так же склонившись, но уже громче, отвечает парень. Затем снова касается губ Намджуна. — Я зайду завтра. Люблю тебя. Когда дверь за ним закрылась, Чимин сразу же принимается подготавливать всё необходимое. Придвигает ближе стойку для капельниц. Немного разминает руку лежащего, склоняется, чтобы зафиксировать вену жгутом, и машинально поднимает голову, улыбаясь. Их взгляды пересекаются. У Намджуна в глазах непонимание, печаль и боль. А у Чимина — всего лишь добрый блеск. Он просто заботится о своём пациенте. И на это Ким не может смотреть. Отворачивается. Вот она… та самая стадия. Злость. Только вот на кого злится? На парня, который совершенно ни в чём не виноват? Или на себя… Это же его мозг придумал красивую сказку. — Всё готово. Зайду через минут двадцать, проверю, — поправляя стеклянные баночки на крючках, бодро предупреждает медработник. — Чи… Чим-мин… — еле различимо Намджун произносит имя. Во рту всё пересохло, а язык словно к нёбу прилип. — Вас что-то беспокоит? — спрашивает Пак, склоняясь к самому лицу, чтобы расслышать пациента. — Воды… — А, да, да. Конечно. Одну секунду, — парень аккуратно приподнимает Намджуна в полусидячее положение и спешно подхватывает фильтр с водой, наполняя стакан. — Спасибо, — уже более чётко и связно благодарит Ким, когда удаётся смочить горло. — Как вы себя чувствуете? — медработник обеспокоенно смотрит на пациента, продолжая держать уже пустой стакан в руках. — Не знаю, — глядя в потолок, Намджун прикрывает веки. Ему хочется снова провалиться в сон. Только уже навсегда. Хочется жить ту беззаботную жизнь, где они с Чимином любят друг друга… взаимно. Где просыпаются и засыпают вместе. Где Чимин смотрит на него с бесконечной любовью во взгляде. В той самой однушке с видом на парк. — Вам сейчас затруднительно разговаривать, но если что-то понадобится, вы можете попросить меня, — но Ким, как обычно, молчит. Чимин тяжело вздыхает. Разве этот парень не должен радоваться тому, что, наконец, пробудился? Что теперь всё придёт в норму. Что он скоро вернётся в привычный ритм жизни. Рядом с ним такие прекрасные и любящие его родители и… молодой человек. Так почему же видит в его глазах печаль? Весь этот год Пак был рядом с ним. Ухаживал и даже разговаривал порою. И ему, несомненно, грустно, что придётся расстаться с этим пациентом. Привязался? Возможно, поэтому… Он хмыкает и улыбается своим глупым мыслям. Его стажировка подходит к концу. Отец, который работает главным реабилитологом в этой клинике, хочет отправить его за границу для дальнейшего обучения и повышения квалификации. Чимин, конечно же, не горит желанием до конца дней своих присматривать за лежачими больными, а хочет пойти по стопам своего отца. Возможно, стать известным реабилитологом не только в Корее. Он не собирается, несмотря ни на что, отказываться от этих планов.