Потерянный отец

      — Ну, тут холоднее, чем я думал, — жалуется Антон, пиная жёлтый лист на мокром асфальте.       — И на долго ты там? — на том конце провода слышно клацанье по клавиатуре. Серёжа не перестаёт удивлять Антона, работая в единственный выходной.       — Как минимум на неделю: заеду к родителям и Позу, — он замолкает на какое-то время, любуясь осенней красотой любимого Воронежа. На глаза попадаются знакомые витрины магазинчиков; серые панельные высотки; знакомая и такая родная старая детская площадка: облезлая краска, сломанные качели, исписанные маркером карусели, засыпанная кожурой семечек земля. Блондин застывает на месте, глупо смотря куда-то вдаль. — Давай я приеду к Диме, и мы поговорим.       — Пиздуй уже.       С губ не сползает улыбка. Здесь, во дворе, он обрёл не только друзей и жизненные трудности, но и любовь всей своей жизни, которая, вероятно, уже давно забыла его.       Пройдя дальше, блондин видит пустую площадку. Только розовая куртка и тонкий детский голос, принадлежащий мальчику, играющему около сломанной качели. Задумавшись, парень не замечает, как маленькое нечто мчится прямо на него.       — Здравствуйте, — мальчик встаёт в месте от сидящего Антона, разрывая тишину, — простите, я не нарочно.       — Всё хорошо, — Шастун слегка улыбается, словно в зеркало.       Мальчик, приблизительно лет шести, высокого роста, с ярко-зелёными большими глазами смотрел на незнакомца с лёгкой боязнью. Неожиданно отворачиваясь, нечто убегает к молодому человеку, сидящему на скамейке около подъезда.       Пахнет осенью и Воронежским воздухом. Таким родным и близким. Листья продолжают танцевать на ветру, улетая в лужи. Шастун смотрит на мальчишку, молодой парень около него поправляет ему курточку, заправляя золотистые волосы в шапку.       — Можно мы купим шарики? — громко выдаёт мальчик, что даже Антон, сидящий на другом конце площадки, слышит просьбу.       — Несквик? — брюнет раскрывает голос, прячет лицо в воротник пальто, укрываясь от порыва осеннего ветра.       — Точно, — ребёнок снова громко восклицает, на этот раз убегая от мужчины на мокрую горку, после снова на качели и обратно.       Неожиданно мальчишка подбегает к Антону, отдышавшись, показывает красную машинку. Он подаёт Шастуну игрушку, вставая со скамейки, улыбается.       — Ты хочешь, чтобы я с тобой поиграл?— было странно, что мальчишка проявляет инициативу, а не бежит от Шастуна, как делают другие дети. — Или ты просто показал мне машинку?       — А Вы хотите со мной поиграть?       — Хочу, — как-то резко и неожиданно для самого себя вдруг отвечает Антон.       Мальчик протятягивает свою маленькую ладонь в приветственном жесте       — Меня зовут Вадик, а Вас?       — Антон, — Шастун протягивает свою ладонь тоже. По сравнению с ладонью мальчика, его — походит на ручищу великана. — Я не очень-то старый, поэтому, давай на «ты»? Сколько тебе лет?       — Мне уже шесть, — с интуицией у Антона проблем нет. — Там сидит мой папа, — мальчишка указывает пальцем на сидящего брюнета, который минутами ранее поправлял ему волосы.       — Здорово! — Антон отчего-то улыбается. — Разве твой папа не будет против, если будем играть?       — Скажу ему, что ты мой друг, — зашептал Вадик.       — Хорошо, — странная затея играть с незнакомым шестилеткой без спроса родителей, подумают ещё на него. Антон мысленно шлёт всё подальше, оправдываясь тем, что родитель находится рядом. — Во что будем играть?       — Сейчас! — мальчик звонко вскрикивает, разворачивается обратно к сидящему парню. Он просит у него игрушку, кивает на какую-то просьбу, возвращаясь к Антону.       — Антон, давай представим, будто на дороге много снега и льда. Машины будут ехать и столкнутся в серьёзную аварию?       — Круто, давай! — «сюжет», похожий на обычный Московский день в понедельник, Антону нравится. Они занимают свои положенные места, начиная игру. "Не удержавшись" с управлением, Антон врезается в машину синего цвета. Вадик шипит, издавая звуки столкновения, откатывает игрушку и переворачивает её вниз головой.       — А-а-а! — Шастун профессионально подыгрывает, кидает игрушку в мокрую лужу на скамейке. — Кажется, мой водитель разбился!       — А моя машинка, требует ремонта! Кто его будет оплачивать?       — Но это Вы врезались в нашу машину! Вы и платите!       — Это не правда! Моя камера всё записывает! На ней можно увидеть, что Вы потеряли управление, и врезались в нашу машину! — Вадим голосисто покрывает Шастуна, совершенно не стесняясь большой разницы в возрасте, будто действительно играет со сверстником.       — Ах, вот так вот, значит?!       — Да!       — Вадим, что ты делаешь? — брюнет, сидящий всё это время на скамейке, резко неожиданно встаёт перед сыном, вопросительно поглядывает на незнакомца. — Кто это?       — Папа, это Антон! Мы играем вместе! — в подтверждении своим словам, мальчик хватает из рук Антона свою игрушку, показывает папе.       — Здорово, а теперь закругляйтесь, — в голосе звучит беспокойство.       Альфа как-то невзначай решает обратить внимание на высокого человека. Он всматривается в голубые глаза напротив, вслед приходит осознание знакомого голоса.       Он отчего-то резко отворачивается, явно узнавая Антона тоже, берёт сына за руку, быстрым шагом направляется к выходы из двора.       — Пока, Антон! — последнее, что слышит Шастун от мальчишки.       — Пока, Вадик, — говорит Антон самому себе, ошарашенно смотря в след уходящим незнакомцам.       Это был Арсений.

***

      Антон долго не мог уснуть. Наевшись вдоволь маминых солений и пирожков, он заваливается на кровать. Никак не может забыть еле заметный запах фиалок, голубые глаза, тихий голос, смущенный взгляд.       — Пиздец, Серёж, — Антон протирает глаза, пытаясь избавиться от накатившихся слёз из-за яркого света гаджета. — сука, ёбаная жизнь.       — Да что тобой? — друг пытается игнорировать факт того, что Шастун позвонил ему в пол третьего ночи. Будильник всего лишь через три с половиной часа, выспится.       — Я Арса видел, — Антон убирает руки от покрасневших от сильного трения глаз.       — Внатуре?       — Да, а ещё я играл с его ребёнком! —от собственных слов накатывает тревога. — Блять, почему я не знал, что у него есть ребёнок? Серый, а если это мой?       — Вы расстались с ним... — Матвиенко замолкает, делает вид, будто действительно хранит в памяти дату расставания лучшего друга. Делать ему нечего.       — Около восьми лет назад, в пятнадцатом году, — Антон нервно выдыхает. Неужели все это происходит на самом деле.       — Ты знаешь сколько мальчику лет?       — Шесть, — становится ещё страшнее от того, что всё сходится.       — Блять, не знаю. Он мог от кого угодно родить за два года. Да и, мне кажется, что если это был твой ребёнок, он бы тебе позвонил, что ли… Предупредил. Ты уверен, что ребёнок его?       — Да, пацан сам сказал, что Арс его папа, — Антон готов биться в конвульсиях от неспадающей тревоги. Потом он обязательно пройдёт курс дыхательных упражнений.       — Ну ты возьми и позвони, приди к нему, что ли, — глаза предательски закрываются, а терпение начинает заканчиваться. — Где он живёт?       — Скорее всего, там, где мы жили, но я не уверен, — не то, чтобы Арсений миллионер, который будет менять место жительства каждый год. Но игнорировать факт возможных новых отношений, вероятно, и нового места жительства Антон не мог.       — Это твой единственный шанс, — Серый готов поклясться, что искренне любит, переживает и хочет помочь лучшему другу, но на данный момент сон кажется ему дороже кого угодно. — Спокойной, дебил.       — Спасибо, Серёж, лучший.

***

      На следующий день Антон снова отправляется в тот треклятый двор. Он заходит в продуктовый, покупает сладости, сок и некрепкого алкоголя для Арсения.       Долго колеблется, ждёт, пока кто-то выйдет из подъезда. Наконец, Антон здоровается с живой, на его удивление, соседкой Людмилой Михайловной, забегает в старенький подъезд. Быстро поднявшись на третий этаж, молясь, чтобы оба были дома, Антон жмёт на дверной звонок.       За дверью слышатся шаги, детский топот, и наконец дверь отворяется.       В нос ударяет сильный запах любимых цветов, и появляется заспанное лицо омеги.       — Арсений, я тебя вчера узнал, — тихо, почти беззвучно проговориваривает Антон. Казалось, он повторял эту фразу тысячи раз. — и я… В общем, принёс вам тут, — он смущённо показывает содержимое пакета.       Арсений неудачно решает закрыть дверь, которую ловит нога Антона, не давая закрыться полностью.       — Пожалуйста, Арсений, не закрывай дверь! — тревога накатывает по новой от страха потерять его единственную попытку. — Я хотел с тобой поговорить.       — Антон, господи, нам не о чем говорить, — омега явно злится на раздражителя своего сна.       — Можно я хотя бы отдам пакет? — надежда явно покидает его.       — Уходи, пожалуйста, — Арсений говорит шёпотом, предвещая появление сына.       — Антон! — вдруг появляется позади Вадим, — Привет! Ты пришёл, чтобы мы поиграли?       — Привет, Вадик, — Антон искренне радуется. А вот всё-таки не умирает надежда последней. — Я кое-что принёс для вас с папой.       — Вадим, — Арсений старается делать голос строже, явно в обычной жизни он с сыном так не разговаривает. — иди в комнату.       — А можно мы поиграем? Пожалуйста, пап, — Антон мысленно подмечает спокойное поведение мальчика. Тот не устраивает истерику, не обижается и не делает всего того, что творят его ровесники. — Мы тихо поиграем в новые машинки, совсем немного!       Арсений уходит обратно досыпать в спальню, пропуская Антона внутрь. Альфа, снимая верхнюю одежду, рассматривает новый ремонт прихожей. Может для Арсения с Вадиком он уже давно не новый, но для Антона, привыкшему к старым обоям и советской мебели, ремонт казался недавно сделанным.       Через время, когда Вадим смотрит на альфу сонными глаза, умоляющими закрыться, Антон укладывает мальчика на кровать, укрывает одеялом, на прощание оставляет на небольшом столе сок и сладости.       На кухне он ставит для Арсения бутылку шампанского. Проходя мимо его бывшей спальни, альфа не удерживается от соблазна заглянуть туда, сильный запах фиалок притягивает. Брюнет, укрытый тёплым одеялом, лежит, скрутившись калачиком, обнимая игрушечного медведя. Та самая панда с карими глазами, которую подарил Антон на их пятую годовщину.       Омега не спит. Он ворочается из стороны в сторону, прижимая к животу игрушку.       — Арс, может, тебе принести таблетку? — альфа осмеливается подать голос, оповещая о своем появление.       — Уйди, Антон, — брюнет прячет лицо в подушку, не осмеливаясь развернуться к голосу. — Пожалуйста, иди домой.       — Я лишь хочу помочь.       — Мне не нужна твоя помощь, восемь лет назад уже помог, — голос дрожит, но всё ровно голосит уверенно.       — Блять, Антон, — омега резко скручивается в одеяле, сильнее прижимает бедного медведя к животу.       — Что такое? — зеленоглазый искренне беспокоится, всё же боится сократить расстояние между ними.       — Аптечка…       Найдя в аптечке нужные таблетки, альфа набирает воду и несëтся в спальню прямиком к брюнету. Он поочерёдно подаёт сначала лекарство, потом стакан.       — Я вижу, Антон, — омега всё послушно принимает. — Давай, я приду в себя, а ты пока пойди, поставь чайник.       — У меня есть шампанское, — как бы невзначай признаётся он.       — Нет настроения на шампанское, прости.       В скором времени Арсений всё же приходит на кухню, укутанный в домашнюю кофту.       — Ещё конфеты купил, — он указывает на коробочку.       — Спасибо, — в голосе слышится искренность. Антон улыбается.       — Так… — Шастун садится на стул, отхлёбывая свой чай, — Вадим, он же...       — Антон, — омега точно был не подготовлен к откровенному разговору.       — Я хочу знать, — блондин настойчиво держит взгляд на голубых глазах напротив.       — Да, это твой ребёнок, но у нас нет никакой потребности, чтобы он об этом знал.       — Мой? — Шастун пытается выравнить дыхание. Снова слишком тревожный момент. — Но я хочу, чтобы Вадик знал, что у него есть отец.       — Нет, мы с тобой больше не вместе, много вопросов и огорчённая моська сына мне не нужна. Оставим всё так, как есть.       — Он… — альфа замялся, — очень похож на меня… На… Нас.       — С этим я не поспорю. Действительно, очень похож на тебя. — Арсений неохотно показывает улыбку.       — Мне можно будет с ним видеться? Водить в парк, в школу? Он ходит в школу? Можешь не подавать на алименты, я сам буду высылать хоть каждый день, сумму, которая тебе нужна. Может, я свожу его к себе в Москву? — новое чувство, от которого хочется приклеить себе на лоб «Я отец», показать всем, что у него есть маленькая копия его самого.       — Антон, — снова этот грозный тон, — остановись. Я разрешу тебе с ним видеться, водить в парк или в школу, с одним условием, чтобы не было даже намёка на то, что он твой сын. Узнает, когда будет готов. Алименты нам не нужны, у меня на всё хватает. В Москву? Пока ничего не могу сказать.       — Спасибо, Арс. Но про деньги, всё-таки…       — Антон, — Арсений мучительно закрывает лицо ладонями.