Потерянный отец

      Блондин перепрыгивает небольшую лужу, по сырой земле, что сейчас напоминает больше кашу, ботинки Шастуна скользят вперёд, и он падает прямиком в лужу, которую хотел перешагнуть секунду назад.       — Твою мать — руки в грязи, как и новенькие джинсы, купленные около недели назад. Сейчас его смущает совсем не это, а телефон, разрывающийся от вибрации в кармане штанов. Антон готов поклясться, что это ждущий его Арсений, стоит сейчас около окна, видит его и, конечно же, ржёт! — Да, блять!       — Эй! — кричит мужской голос, откуда-то сверху, — молодой человек, Вам помощь не нужна? — смешок.       Антон поднимает голову, щурится. Ну, конечно, Арсений.       — Нужна!       — Сейчас выйду, — снова смешок.       — Давай руку, — подаёт совсем чистенькую ладошку омега, — ты как упал вообще?       — Поскользнулся, — Антон смотрит на свою грязную ладонь, напоминая: — у меня руки грязные.       — А ещё кофта, джинсы и вся спина, я поэтому и пришёл тебе помочь, — брюнет сам хватается за руку альфы, толкая его на себя.       — Спасибо, Арс, — он смотрит по сторонам, — Вадик дома?       — Нет, он у Паши, забрал его с Софой поиграть.       — У Паши ещё и дети есть? — выпучивает глаза Антон.       — Двое, —омега улыбается, — ещё есть старший — Роберт.       — Жесть, — до Антона доходит осознание того, что он пропустил рождение двух детей одного из лучших друзей своей молодости. Пинок в рёбра от Арсения помогает опомниться, без желания думать об этом дальше, альфа входит в подъезд.

***

      — Чем будем заниматься? — садится на мягкий диванчик Антон, поправляя бархатный халат, который дал Арсений, так как его вещи отправились в стирку.       — Может фильмец посмотрим? — включает телевизор омега.       — У меня на уме только «Властелин колец», — смеётся младший, запрокидывая голову на спинку дивана.       — Я давно не смотрел.       — Тогда включай,— альфа встаёт во весь рост, — у тебя есть чё-нибудь похавать?       — Сегодня утром Вадик съел последнюю тарелку супа, прости, Тох, — огорчённо говорит Попов, будто это действительно его вина.       — Тогда, я закажу чего-нибудь.       — Какое закажу? Я приготовлю сейчас что-нибудь… В холодильнике есть фарш, в шкафу остались макароны, хочешь? — обрадовался омега, топая на кухню.       — Зачем готовить? Только время потратим, — спорить с Арсением бесполезно, поэтому альфа поддаётся и идёт за своим омегой, закатывает глаза, но идёт.       — А ты куда-то спешишь? — хихикает старший, доставая кастрюлю, — или ты про Вадика? Он приедет вечером, не переживай, — снова улыбка.       — А что ты хочешь из фарша сделать? — Антон, умеющий готовить только Доширак, и то, Дошик у него, зачастую, получается разваренным и пресным, интересуется готовкой, как никогда ранее.       — Не знаю, не хочу лук чистить, можно я сделаю тебе «Макароны по-флотски»? — ноет голубоглазый, подставляя руки под струю воды.       — Арс, я буду всё, что ты приготовишь! Но, если тебе надо почистить лук, я почищу, — ярко улыбнувшись, Антон повторяет действия Арсения, потом вытирает влажные ладони, подходя к омеге. Он совсем чуть-чуть наклоняется к щеке напротив, норовит прикоснуться своими губами к бархатистой коже, а тот будто даже не замечает, продолжает сыпать соль в кипящую воду. Но Шастун в последний момент останавливается, отходит на метр, опускает голову и бьёт себя по голове. «Как же я мог забыть?»       Та родная атмосфера, в которой он жил, давит на больное и порождает в мозгу прекрасную картину. Вот Арсений стоит у плиты: готовит что-то вкусное. Пахнет жареной картошкой, на второй сковороде скворчит в масле мясо, Антон по привычке прижимается к Попову со спины, обнимает за талию, целует в шею, щёки, подбородок… Тот смущается, краснеет сразу, говорит, мол: «Сгорит сейчас всё.»       — Почему остановился? — не поднимая головы, Арсений продолжает помешивать фарш на сковороде, а по его телу бежит табун мурашек.       — Я же обещал тебе.       — Ну, а если... — омега кладёт деревянную ложку, поворачиваясь к младшему нос к носу. — я сам попрошу себя поцеловать?       — Тогда поцелую.       — Правда? — нервный смешок, — а если я попрошу большего?       — Я сделаю всё, что тебе угодно, Арсений,— Антон завис на какое-то время, во взгляде были видны преданность, любовь и огорчение, за то, что когда-то сумел отпустить такого человека.       — Ну, тогда… Поцелуешь меня?       Вокруг не было ничего слышно, лишь скворчание масла на сковороде, тихое пение птиц за окном и последняя фраза, которая крутилась в голове Шастуна.       Арсений молчал, в тишине ждал определённого момента, это отсутствие звуков создавало ощущение спокойствия и умиротворённости. Их никто не мог отвлечь и потревожить.       «Это всё правда?», «Арсений никуда не денется?» – кружилось в голове парня.       Арсений с трепетом смотрел на взволнованного альфу, тот, как только родившийся котёнок: пугливо осматривал всех, боясь, что кто-то причинит ему боль, поэтому зарывался носом в длинную шерсть мамы. Только вот нет у Антона сейчас никакой мамы, он один стоит и боится, что сейчас всё исчезнет.       Всё же, альфа собрался с мыслями, осторожно подошёл к мужчине, обнимая за талию. Тот, не разрывая зрительного контакта с парнем, аккуратно обвил руками его шею. Шастун начал медленно тянуться к омеге, Арсений коснулся его своими губами, слегка приоткрыв рот. Зеленоглазый хлопал ресницами, будто никогда этого не делал.       Мужчина зарылся руками в светлые волосы альфы, а блондин крепче прижал темноволосого к себе, закрывая глаза. Внутри разливалось приятное ощущение, по телу пробегала мелкая дрожь. Губы Арсения совсем не поменялись, остались такими же мягкими и нежными, сладкими. Этот вкус дурманил младшего, погружая в состояние неземного счастья…       Спустя время, когда воздуха уже совсем перестало хватать, парни осознали, что это предел, и оба начали медленно отстраняться, Арсений отпустил бедные волосы Антона, что сжимал несколько минут назад.       — Блин, — отпускает талию мужчины зеленоглазый, показывая пальцем на сковороду, — Арс, мясо!       — Блять, я забыл про него…

***

      — Ну ты и юморист, — серьёзно отрезает Воля, — хотя бы Антону скажи, он тебя встретит.       — Антон с Вадимом сидит, с кем он его оставит? — комментирует Попов, смотря по сторонам.       Старые дома, пару разбитых в хлам машин, лежащих возле тротуара, лай собак, чьи-то тёмные силуэты сзади — единственная ближайшая дорога, ведущая во двор Арсения. И эта ситуация напоминает момент из какого-нибудь фильма. Арсению становится не по себе от примятой сухой травы под ногами, он вздрагивает от каждого шороха рядом.       — Позвони ему хотя бы, — кричит в трубку Павел, — Арс, Господи, позвони Антону, иначе я сам ему позвоню! Меня Ляся зовёт… Иду, любимая!       Раздаются гудки, за которыми следует тишина, и омеге становится ещё паршивее. Шаги позади становятся быстрее и ближе, а Попов, как назло, роняет ключи от квартиры. «Да бля-я-я!» — проносится в его голове. Он идёт назад, поднимает ключи, а дальше срывается на бег, попутно набирая Антону.       — Сукин ты сын! — матерится брюнет, услышав восемь гудков, а после: голос автоответчика.       Слышится шорох позади и сильный запах алкоголя окутывает мужчину, который понимает, что человек позади пьян, возможно, невменяем. Омега смотрит в мобильный и снова звонит альфе.       — Пожалуйста, — молится мужчина и "летит" до ближайшего фонаря, — пожалуйста, боже, боже, боже! Да возьми ты трубку!       В мыслях Арсений сто раз проклял себя, что не позвонил альфе, Вадим бы и один посидел минут десять. Надеясь на всех существующих богов, омега звонит в третий раз.       — Арс, извини, мы с Вадимом делали поделку, что случилось? — нежно тянет Шастун.       — Антон, прошу тебя, встреть меня, пожалуйста, как можно быстрее, — от страха голос подрагивает.       — Арс, я уже выхожу, — по звукам парень действительно надевает куртку, — Вадь, я быстро! — альфа выбегает в подъезд, игнорирует лифт, спускается по лестнице, ускоряет и без того быстрый шаг, — скажи, ну почему ты не вызвал такси?! А почему не сказал мне сразу встретить тебя? Ёбанный в рот, ну, что ты как маленький, Арс! — парень глубоко вдыхает, на секунду останавливаясь, потом снова ускоряется, — боже ж ты мой, Арсений, где ты, что ты молчишь?       — Антон, я иду, просто прямо, я даже не различаю, что рядом со мной и правильная ли это дорога вообще...       — Я вижу тебя, смотри вперёд! Я машу тебе рукой! — Антон прыгает на месте и снова срывается на бег.       — А ты не видишь, кто идёт сзади?       Парень присматривается, даже увидя омегу, он не останавливается, бежит дальше. Сзади Попова правда кто-то быстро двигается.       — Антон! — кричит брюнет, продолжая бежать изо всех сил, дабы быстрее добраться до Шастуна.       — Боже, Арс, — альфа подбегает к мужчине, хватая за талию, прижимает к себе сильнее, показывая, что он рядом, что нечего больше бояться, — я рядом.       — Антон, — сумки и пакеты летят на асфальт, руки предательски трясутся, обхватывают сильные плечи, Арсений вжимается в альфу настойчивей.       — Всё хорошо, — он целует мужчину в щеку, уголок губ, а потом до него доходит, что он снова забыл об обещании. Зеленоглазый выпускает брюнета из объятий, но всё равно держит за руку.       — Останешься сегодня у нас? — Арсений поднимает голову, смотря в самые глаза, — не усну сегодня один.       — Вадик рядом, всё хорошо, — парень отстраняется на пару секунд, берёт в руки тяжёлые сумки.       — Так и скажи, что не хочешь, — брюнет обижено опускает взгляд, следует за альфой.       — Нет-нет, ну, что ты такое говоришь, — оправдывается Шастун, — я только рад побыть с тобой. Просто, ты же не хочешь, чтобы нас видел Вадим.       — Скажем ему, что ты не хочешь ехать домой по тёмным улицам, — смотрит с надеждой в глазах Попов, — и ещё, будешь спать со мной.       — Я и не протестую, — целует в щеку Шастун, думая, что небольшое проявление ласки уместно, — давно с тобой не спал, — нежно улыбается.

***

      Блондин заглядывает в комнату к мальчику, тот лежит на своей кровати, хлопая глазами от желания быстрее заснуть, омега сидит на краю, что-то ему шепчет, после целует в лоб, желая спокойной ночи.       — Идём, он засыпает, — брюнет выходит из комнаты и берёт альфу за локоть, они заходят в спальню, и Арсений поправляет на себе коротенькие пижамные шортики.       Попов ложится на свою сторону и берëт с прикроватной тумбочки крем для рук, начиная размазывать жирную массу по каждой фаланге. Антон стоит в проёме двери, как вкопанный, не решаясь войти.       — Чего ты стоишь? — голос омеги отрезвляет, и Шастун движется к кровати, начиная снимать футболку, а затем штаны, оставаясь в нижнем белье. Омега от увиденного смущается и покрывается румянцем, отводя взгляд куда-то в окно. Альфа же укладывается рядом, его руки слегла дрожат, а он мечется взглядом по всей комнате, не зная куда деть руки.       — Ну, что ты так нервничаешь? — Арсений слегка приподнимается в локтях, опираясь на спинку кровати. Он берёт руки Антона, левую заворачивает за свою шею, а другую кладёт на своё колено, голову укладывает на его плечо, — обними меня, ну же.       Шастун прижимает к себе тёплого мужчину, тот словно кот: ластится к руке и вот-вот замурчит. Омега вытягивает губы прямо перед лицом Антона, так и просит: «Поцелуй меня». А альфа не сопротивляется, приближается к Арсению, впиваясь в его нежные губы. Проталкивает язык глубже, хватая омегу за тёмные волосы, проходится юрким языком по ряду ровных зубов, а рука на коленке старшего слегла сжимается. Когда воздуха перестаёт хватать, мужчины нехотя начинают отстраняться.       — Помнишь про твоё обещание? — Арсений вытирает слюну со своего подбородка. — Теперь можешь целовать и обнимать меня без моего согласия, — омега ярко улыбается.       — Арс, — альфа крепко обнимает своего возлюбленного, целуя в висок, спрашивает: — давай начнём встречаться? Не просто «начнём всё сначала», а будем вместе.       — Давай, — нежно, в полудрёме мямлит брюнет, расположившись на обнажённой груди Антона.       Даже во сне омега ярко улыбается. Той самой улыбкой, которую парень уже давно не видел, которую он до безумия любит. И ради появления которой, готов сделать всё, что угодно.