Потерянный отец

      — Ебать не встать, ты чё, дурной?! — Арсений бежит к входной двери, обнимая мужчину двумя руками за грудь и спину, чтобы тот не свалился. Антон освобождает своё тело от джинсовки, повесив на крючок. — Антох, какого хуя?       Сам брюнет только что вышел из душа и сейчас находится перед возлюбленным в махровом халате. Антон от этого немного плывет, хватаясь ослабевшими руками за чужое родное лицо. Целует в краешек губ, в шею, смыкает губы на ключице, руками гладит плечи и спину.       — Привет, родной, — шепчет Антон, крепче прижимая к себе омегу. Носом утыкается в шею, вдыхая аромат свежайших цветов. Арсений спокоен. — Где Вадим? — спрашивает Шастун, проходя дальше по коридору. Он слышит от Арсения тихое «вообще-то, он у бабушки…», и замирает. Они одни. Арсений стоит перед ним голый, прикрывшись халатом. От его тела приятно веет гелям для душа с запахом сирени, поэтому хочется нюхать омегу бесконечно. Арсений смотрит на него, подняв бровь вверх. — Что?       — Ты что здесь делаешь? Почему не предупредил? А если бы я сейчас уехал вместе с Вадиком? Куда бы ты по… — Арсений вбреду задаёт всё больше и больше вопросов, пока Антон сам не затыкает это лепечущее чудо поцелуем.       Омега оттягивает его белоснежные волосы, в моменте вспоминает, как первый раз увидел парня с новой причёской.       — Сюрприз! — влетает Шастун в квартиру с огромным крафтовым пакетом. В руках он зажимает бутылку «Санте Стефано», а на лице красуется улыбка. Он тогда тоже прилетел в Воронеж сюрпризом, хотя говорил, что к новому году приехать не успеет. Вадим летит на альфу, прыгая верхом, крича что-то типа: «Антон вернулся!». В следующий момент в коридор выходит испуганный Арсений.       — Боже, как ты… — взгляд его задерживается на белой макушке парня. На пол летит грязная ложка. — Ты отстриг кудряшки?! И… и покрасился?!       — Решил изменить имидж перед новым годом!       Арсений ещё долго не мог отойти от такого поворота событий. Весь вечер бубнил про седину, «Подожди, ещё пара месяцев и будешь похож на моего деда». Видимо Вадиму надоело слушать эту вакханалию, поэтому он перебил папу:       — А мне нравится! Антон теперь похож на снежок!       — Люблю тебя, очень сильно, — шепчет Антон и снова утыкается носом в пахучую шею. Сам не ожидая, он начинает жадно покусывать светлую шейную кожу, оставляя небольшой засос прямо посередине. — Ой.       — Вот же зараза, — Арсений шутливо бьет бедного Антона мокрой тряпкой, которая все это время лежала на его плече. — Приехал тут, никому не сказал, стоит, совращает людей! — продолжает бить его омега.       — Да я ведь только одного совратил!

***

      — Почему с вами живёт этот мужчина? Это твой отец? — в гостях у Вадима был его одноклассник — Толя.       Ответ на этот вопрос Вадик не знал сам. Антон просто жил у них несколько дней и уезжал в Москву — как говорил папа. Почему он у них ночует, Вадим тоже не знал. В голове у мальчишки иногда проскакивало «Может, у него нет дома?», хотя как у такого альфы с крутой машиной нет дома?! Он же точно миллиардер!       — Это дядя Антон — папин лучший друг. Он приезжает к нам на выходных, а сам живёт в Москве. Он мне не папа! — Вадиму даже стало немного противно от таких слов. Как дядя Антон может быть его папой?       — Ну ладно.       Больше Толя ничего не спрашивал.       Через полтора часа, когда друг ушел, Вадим остался сидеть у себя в комнате, упорно размышляя над тем, почему же всё-таки Антон фактически каждый раз живёт в их доме. Ведь дядя Эдик — тоже друг папы — никогда не оставался у них с ночёвкой. И дядя Паша, и еще многие друзья папы.       А может, у него всё-таки нет дома?..

***

      — Почему Антон живет в нашей квартире? — задает долгожданный вопрос Вадим, пока сам Антон моет руки в ванной.       Арсений давится макаронами. Как раз-таки в этот момент на кухню приходит Антон, у которого глаза лезут на лоб. Они переглядываются, и Арсений стыдливо опускает голову вниз. Антон выдыхает, садится прямо перед Вадимом, почти что рядом с Арсением. Под столом он нащупывает руку омеги, переплетая с ним пальцы, большим поглаживая костяшки на левой руке.       — Мы с твоим папой любим друг-друга, — вдруг обрывает тишину Антон. Вадим непонимающе смотрит на Арсения взглядом спрашивая «это что — правда?». Омега кивает сыну, смотря в его травянисто-зеленные глаза.       — Значит ты выйдешь за него замуж, и он станет моим папой?       В этот момент Шастун улыбается. Ну вот же! Идеальный момент, когда можно ответить на вопрос всей его жизни! И он готов отвечать на вопросы Вадима: «Где ты всё время был?» или «А почему ты уехал в Москву?», а может «А ты правда-правда мой папа?». Он уже видит, как забирает всю семью к себе в Москву, ведь скрывать больше нечего! Он сделает Арсению предложение, они распишутся и сыграют свадьбу, а потом будут жить вместе, всегда. Все придуманные мечты одним словом разбирает Арс:       — Нет, — он убирает свою руку от руки Шастуна, и резко встает мыть посуду.       Антон показывает Вадиму рукой, чтобы он по быстренькому смотался в комнату. Вадим так и делает, перед этим положив в мойку грязную тарелку. Альфа начинает:       — Это был идеальный момент признаться ему! — вскипает он. Неужели настолько нужно быть эгоистом, чтобы поступить вот так со своим собственным сыном? Но он лишь говорит, — неужели ты не хочешь, чтобы у нас была семья?       Омега лежит на холодном кафельном полу, не решается встать на ноги или хотя бы умыться. Перед глазами всё плывёт из-за слёз, тело иногда бросает в дрожь. Только что он увидел две полоски на тесте. Раньше Арсений мечтал завести ребёнка. Вся эта стандартная бытовуха: он, его муж, два спиногрыза и кот. Его притягивала обычная жизнь обычных людей. Сейчас же он не очень рад, узнав такую «долгожданную» новость.       — Сукин сын! Как только смелости хватило забеременеть от этого… — ворчит отец, но Арсений его уже не слушает. По щекам текут горячие слёзы, он закрывает глаза, опускает голову. Какой же позор. — Значит так, мне всё равно… В понедельник я поведу тебя на аборт.       Арсений падает на колени, слёзно умоляет его не заставлять делать аборт. Он не хочет, ни за что на свете. Этот ребёнок (хоть пока и не ребёнок) страдать не должен. Не его вина, что Арсений прогадал с альфой.       — Если не хочешь делать аборт, то дверь открыта, — говорит он подозрительно спокойным тоном, но в следующий момент Арсений жмурится от громкого крика, — чтобы ноги твоей в моём доме не было!       Три месяца Арсению пришлось жить у лучшего друга. В голове не было даже мыслей рассказать о ребёнке Антону. Ведь у того наверняка другая жизнь, может он уже нашёл себе омегу.       Друг давил на самое больное:       — Если ты всё-таки расскажешь Антону про ребёнка, я на сто один процент уверен, что вы сойдётесь. И я буду рад, конечно, но уверен ли ты, что после этого вы снова не расстанетесь? Снова поменяются обстоятельства, вкусы, взгляды на жизнь, или из-за чего вы там ещё расстались? Потом же будет хуже, да?       Да.       Арсения мучали панические атаки всю беременность. Он плохо спал, каждую ночь просыпаясь от кошмаров. Плохо ел, поэтому совсем исхудал в лопатках, скулах и плечах. Параноил, думая, что не родит здорового ребёнка или сам же умрёт при родах. Ему было чертовки сложно. И тут вдруг он встречает Антона. Снова. Человека, с которым провёл бок о бок десять лет, повидал с ним всё, прошёл огонь и воду. Но с другим Антоном. Не с этим.       — Не хочу сейчас об этом, давай не будем.       Арсений действительно не хочет. Сейчас у него просто нет сил на то, чтобы выяснять отцовство. Антон продолжает что-то бубнить про эгоизм, и Арсений хочет врезать ему по лицу, спросить: «И кто из нас ещё эгоист?».       В этот вечер Антон с ним больше не разговаривал. Арс этому был благодарен. После всех воспоминаний хотелось лечь пластом и не просыпаться ещё неделю. На следующее утро Антон улетел обратно в Москву, пока все спали. Даже не поцеловал Вадима на прощание. Не обнял омегу и не шепнул ему на ушко: «Я скоро прилечу, не скучай». Просто взял и улетел. Арсений подумал, что обиделся. Арсений 9:56 Очень жаль, что ты уехал так рано. Думал, что мы в кино сегодня сходим. Когда прилетишь?

Антон 10:12 Никогда.

      Такой сарказм ему не понравился.