VOLCANO. Мой личный грех

«Минхо-я, ты где?» «Я все еще хен» Хенджин даже на расстоянии почувствовал негодование старшего, но проигнорировал его. «Неважно. Так ты где» «Изыди» «Это важно» «Важнее чем глобальное потепление и войны в странах третьего мира?» «Не утрируй» «В реп зале. Я уже записался, пока ты где-то шляешься» Хенджин кинул взгляд на часы, а потом мельком на Чанбина, следящего за дорогой. Они ехали в тишине, но для Хенджина она не была напряженной, скорее спокойной. Он отметил, что Чанбин отлично выглядит за рулем, улыбнулся этой мысли и снова уткнулся в телефон. «Вообще-то, я не опаздываю» «Допустим» «Я заскочу к тебе перед записью» «Воды захвати» «Эксплуатация» «Не переломишься» Минхо прислал мем с довольным котом. Хенджин отправил сердечко и заблокировал телефон. После завтрака они с Чанбином довольно быстро собрались, потому что времени действительно оставалось не так много, а ехать до студии было прилично дальше, чем от общежития. Чанбин вел себя немного неловко, но больше о случившемся они не говорили, перебрасываясь дежурными фразами, пока не сели в машину. — Знаешь, я могу и привыкнуть, — Хенджин немного приоткрыл окно, пропуская в салон прохладный воздух. После вчерашней непогоды на улице было сыро, но не душно. — Ммм? — Чанбин на секунду покосился на него, а затем снова вернул взгляд на дорогу. — Ездить с тобой. Я вообще люблю ехать куда-то. Сидишь, смотришь в окно и ни о чем не думаешь. — У тебя получается ни о чем не думать? — Иногда да. Разгружает голову. Тебе тоже не помешало бы. Чанбин кивнул, понимая, о чем говорит Хенджин. Только вот у него так не получалось. — Покатаемся как-нибудь по ночному городу? Когда не нужно будет никуда торопиться. Вдвоем. — То есть никогда? — рассмеялся Хван, отмечая, что такое предложение услышать не ожидал. Видимо Чанбин переживал чуть меньше, чем выглядело со стороны. — Ну, у нас все-таки бывают выходные… — Чанбин на секунду замялся. — Если хочешь, конечно, я не настаиваю. — Хочу, — поспешил ответить Хенджин, оценив такую ненавязчивую попытку к сближению. По крайней мере Чанбин бегать от него не собирался, что уже неплохой знак. Ужасно захотелось рисовать. Возможно, Хенджин выкроит для этого время, но иногда он жалел, что не может сделать это в момент, когда накатывает вдохновение. А рисовал бы он все, что видел. Улицы, дома, спешащих куда-то людей. И Чанбина. Он бы точно хотел нарисовать, каким видел его сейчас. Спокойным, словно отпустившим все свои переживания, сосредоточенным, с едва заметной морщинкой между бровей, из-за того, что постоянно хмурился, вглядываясь в дорожные знаки. — Хватит меня разглядывать. — Я запоминаю. — Что именно? — Это твое состояние. Ты вроде напряжен, но в тоже время расслаблен. Интересное сочетание. — Я упустил тот момент, когда ты начал говорить то, что думаешь. — Я всегда говорю то, что думаю, — пожал плачами Хенджин, — ну, почти. Иногда хочется поделиться своими мыслями, даже если они глупые до невозможности. — Тогда делись. — Я думал, что хочу нарисовать тебя. А еще хочу в Париж. Я знаю мы наверняка туда когда-нибудь поедем. Этот город вдохновляет меня. Еще было бы неплохо купить новых футболок. И я бы выпил еще кофе. — И этот человек говорил, что ни о чем не думает, — усмехнулся Чанбин, заруливая на парковку перед зданием компании. — Давай на подземную. Не стоит светить машину. Так можно? — Что? Футболок купить? — Нарисовать тебя. Чанбин тихо вздохнул. — Можно. Если потом мне подаришь. Каким-то чудом найдя свободное место, Чанбин припарковал машину на подземной парковке компании, послушавшись Хвана и поставив машину на ручник впервые за всю поездку повернулся к нему, рассматривая внимательно, все еще ожидая ответа. — Подарю, — Хенджин улыбнулся ему уже не первый раз за сегодня, но все так же ярко, а Чанбин понял, что пропал. Не ночью. Не тогда, когда увидел его утром. Не тогда, когда Хван вышел из душа, даже не тогда, когда сказал, что Чанбин ему нравится. А именно сейчас, когда Хенджин улыбался так искренне и смотрел ему в глаза, а Чанбин в них словно целый мир видел и открывал этого человека для себя заново. — Идем? — Заскочу сначала к Минхо, а то он помрет от обезвоживания. Не жди меня, ладно? — Как скажешь, — Чанбин кивнул, отстегивая ремень, — а что это он уже в тренировочном, что ли? — Ага. Записался первым, по блату. Чанбин задумался. Это уже был не первый раз, когда Минхо записывался отдельно. Еще пару раз и будет выглядеть, словно он избегает их. Но, возможно, ему просто кажется. В лифте они ехали одни, но Хенджин стоял неприлично близко, а выходя, будто случайно коснулся руки Чанбина. Студия звукозаписи располагалась на восьмом этаже, а репетиционный зал на пятом. Он был больше того, которым они пользовались первый год после дебюта, но Хенджину он не очень нравился, потому что был неуютным, а красные стены казались откровенной безвкусицей. Купив в автомате литровую бутылку воды, он подумал, что Минхо жопа ленивая, мог бы сам пройти два метра, но, естественно Хван об этом не скажет, потому что в планах у него было наглое использование хена в личных целях. Минхо все еще был один и отрабатывал какую-то особо противную связку, судя по количеству прыжков и фиксаций они все еще успеют с ней намучиться. — Утро, — салютанул бутылкой Хенджин, когда Минхо остановился, обратив на него внимание. Старший не выразил по поводу прихода Хвана практически никакой эмоции. Внимательно смерил его взглядом и отвернулся к зеркалу. — Чего пришел? Хенджин скинул уличную обувь, подошел к Минхо со спины и, поставив бутылку на пол, заключил его в крепкие объятия. — От тебя Чанбином разит за километр, — поморщился старший. — В этом и проблема, — хмыкнул Хван, — постой так со мной немного. — Использование меня в личных целях грозит неделей рабства. — Готов неделю мыть посуду, ходить за хлебом и стирать твои носки. — Пиздобол, — Минхо явно негодовал, но из объятий не вырывался, — только обтираться об меня не надо. — Мне и так хватит. Минхо был мокрый, а его запах распространился, кажется, на весь зал, окутывая Хенджина. Хван уткнулся лбом в его плечо, хотя с его ростом это было немного неудобно. — Что, продуктивно провел время? — не удержался Минхо, разглядывая их отражение. — Весьма. — Вот ты свою жопу не бережешь, а мне ее потом спасать, так что ли? — Как будто ты постоянно это делаешь, — недовольно проворчал в ответ Хенджин. Минхо развернулся, смыкая руки где-то за спиной Хвана и утыкаясь ему в шею. — Даже так? — удивленно спросил Хенджин. — Только потому, что я тебе вроде как должен. — Спорить не буду. Хоть ты и знаешь, что это не так. — Замолчи и наслаждайся. Я не часто кого-то обнимаю. — Ты хотел сказать никогда? Омега шлепнул его по заднице и снова вернул руку на талию. Хенджин недовольно взвизгнул и словно в отместку прижал Минхо еще крепче. — Задушишь. — Не прикидывайся, не фарфоровый. Кстати, может хватит, наконец, сбегать с общей записи. Это начинает казаться странным. — Лучше не пытайся меня отчитывать, а то я тоже могу начать, — Минхо удержался от порыва ткнуть младшего под лопатку, зная, что это место у него наиболее уязвимое и осторожно потерся носом о шею Хенджина, меняя тему, — это хотя бы стоило того? — Что именно. — Чанбин. — Стоило, хен. Определенно стоило. — Только будь осторожен. И я все еще не одобряю. Хван кивнул и усмехнулся, готовясь к новой словесной атаке. Минхо не мог видеть его лицо, поэтому не успел к этому подготовиться. — Может тебе тоже стоит пересесть с иглы высокомерия на чье-нибудь лицо? — Ой, все, пошел в задницу, — Минхо отпихнул Хвана, который откровенно ржал над ним. Несмотря на недовольство, омега на секунду улыбнулся, а потом снова натянул свое любимое непроницаемое выражение лица и поднял с пола бутылку с водой. — Ты как вообще? — Хенджин вдруг резко посерьезнел. — Вопрос, который я слышу все чаще, — Минхо фыркнул и пожал плечами. Жест казался небрежным, но Хван увидел в нем легкую нервозность. — Это же плохо. — Ну, ничего хорошего точно. Смешно, что последним об этом спрашивал Хан. — Ну, то что вы разговариваете, это прогресс. — Хенжин, — Минхо глотнул воды, сделав небольшую паузу, — мы не можем не разговаривать. — Но ты продолжаешь его избегать. — А что ты мне предлагаешь? Я держусь как могу. — Мне кажется, — Хван задумчиво почесал ладонь, отводя взгляд, — ему жаль. Минхо усмехнулся, опускаясь на пол и вытягивая ноги перед собой. — Да пусть хоть трижды жаль, он свой выбор сделал. И, пожалуйста, давай на этом закончим. Ты обещал молчать, вот и молчи, я больше разговаривать об этом не хочу. У нас сегодня полно работы, поэтому, иди на запись и захвати Чану кофе, он снова спал дай бог час, когда я встал утром, он еще даже не ложился. — Доведет себя. Минхо пожал плечами, мол попробуй найди управу на этого упрямца. — Ладно, увидимся еще, — Хенджин поплелся к выходу и, надевая кроссовки, бросил мимолетный взгляд на старшего, который продолжал сидеть, сосредоточенно изучая стену перед собой. Хван очень хотел ему помочь, только вот был не в силах, а Минхо помощи не хотел. Хенджин, побрел к лифту, остановившись у кофейнго автомата, критично оглядывая небогатый выбор, а потом принялся выскребать мелочь из нагрудного кармана куртки. Вооружившись двумя стаканами с кофе, он поднялся на этаж, где располагалась студия, попутно здороваясь с проходившим по коридору стаффом и толкнул ногой серую массивную дверь. — Акт третий. Явление, — не применул прокомментировать его приход Сынмин. — А ты соскучился я смотрю. — Хенджин неуклюже протиснувшись между кулером и диваном, торжественно вручил картонный стаканчик Чану, а второй осторожно поставил перед Чанбином. — Кофе для любимого лидера. И для его правой руки. — Ооо, вот это я понимаю отношение, — Чан показал Хвану большой палец, благодарно принимая напиток. Чанбин удивленно посмотрел на Хенджина, но тут же отвернулся, подтащил к себе листы с текстом, чтобы пробежаться по нему еще раз, будто не помнил его наизусть. — А для левой? — возмутился Джисон, выйдя из комнаты записи и поднимая вверх руку с телефоном, принимаясь махать на манер «эй, я тоже вообще-то здесь не последний человек». — А левая мне не очень нравится, — рассмеялся Хенджин, кидая на диван рюкзак и куртку. — Лето на дворе, ты б еще в шубе пришел, — проворчал Сынмин, которому пришлось подвинуться, чтобы ему не прилетело вещами Хвана. — Посмотрим, как ты заговоришь вечером. Что? Кто? Я сейчас, уже можно? — Ты чего такой гиперактивный? — Чан удивленно приподнял брови. — Отдышись сначала. — Ты к Минхо заходил? — невзначай спросил у Хенджина Хан, кажется забыв, что остался без кофе и, схватив чистый стакан направился к кулеру. — Да, а что? — Ничего, просто… почувствовал. Хенджин кинул на него быстрый взгляд и едва заметно улыбнулся. У Минхо среди них был самый сильный запах, а при физических нагрузках его концентрация достигала каких-то невероятных масштабов, поэтому часто после совместной практики каждый из них мог пахнуть Минхо. Сам омега расстраивался сначала по этому поводу, но его все заверили, что это не проблема и, чтобы Минхо не думал зацикливаться на такой мелочи. Сам же Хван именно этим и воспользовался, чтобы избежать лишних вопросов. Да, все знали, что он ночевал у Чанбина, но Минхо был прав, сказав, что от Хенджина разит им за километр, а лишние вопросы ему были не нужны. — Чего такой напряженный, хен? — крутившийся неподалеку Феликс чуть осторожно склонился над Чанбином, положив руки ему на плечи. — Не выспался. — Могу сегодня перед сном массаж сделать, расслабишься хоть. — Я тоже не против, — отозвался Чан. — Ммм? — Феликс повернул голову в сторону лидера. — Не против массажа, если это предложение распространяется не только на Чанбина, — подавив непроизвольный зевок, пояснил лидер. «Ликс сохнет по Чану уже третий год» — ненароком всплыло в голове Со и он неловко отстранился от Феликса, сделав вид, что разминает плечо. — Звучит как кринжовый австралийский флирт, — подал с дивана голос Сынмин. — Чего это австралийский флирт сразу кринжовый? — возмутился Чан под смех Феликса. — Потому что похоже на дешевые подкаты из интернета. — Не обобщай, я умею флиртовать, — Енбок поспешил не согласиться с Сынмином. Ким немного подумал, оценивающе скользнул взглядом по Феликсу, а потом уверенно подытожил. — Ты прав. Это Чан-хен не умеет. — С кем я работаю вообще, — отчаянно протянул лидер. — Еще и живешь, — хмыкнул Сынмин, — а вообще сам отбирал, так что не жалуйся. Чанбин старался сосредоточиться на работе, но получалось не очень. Даже во время записи Хана, который проникновенно пел что-то про новые чувства, взгляды и касания, Чанбин был готов взвыть, потому что ей-богу, лучше бы они сегодня писали хотя бы тот же Tunderous, хотя и планировали сделать его релиз ближе к осени, песня то уже готовая была. А тут компания со своим — приберегите для полноформатки, пишите сопли про любовь. Сопли, так сопли. Они, конечно, вывернулись, трек получился неплохим и вполне всех устроил, но на всякий случай запаслись Red Lights и этой новой песней Минхо про чудеса на виражах. А теперь еще и присутствие рядом Хенджина напрягало. Если уже сейчас Хван вызывал в нем такие перемены, что могло быть дальше. Сможет ли Чанбин сохранять спокойствие рядом с ним и не выдавать себя? Вздохнув, он схватил свой стаканчик с кофе, делая большой глоток. И это было самой большой его ошибкой. Потому что кофе был с сиропом. Со вкусом яблочного пирога. Напиток пошел носом, Чанбин закашлялся, а Чан недоумевающе похлопал его по спине. — Ты чего? — Нормально. Я… просто не туда пошло. — Осторожнее хен, подавиться собственной слюной, не самая героическая смерть, — не удержался от комментария Сынмин, едва сдерживая смех от глупого вида старшего. Чанбин собрался с силами и развернулся, бросив недовольный взгляд на Кима, но целью его было посмотреть на сидящего рядом Хенджина который, кажется, не испытывал никаких мук совести. — Вкусно? — спросил Хван. Звучало как издевка, хотя по тону голоса этого нельзя было сказать. — Очень. Ответ прозвучал более резко, чем Чанбин планировал, но извиняться он за это не станет. Несколько секунд игры в гляделки закончились тем, что Со развернулся в кресле, возвращаясь к работе и услышал уже в спину негромкое: «Не за что». — Чонин, готов? — Чан обратился к младшему, который прикрыв глаза под нос повторял свою партию. Он растерянно кивнул, когда лидер обратился к нему. — Да, наверное… — Не волнуйся, — приободряюще улыбнулся Феликс. Все знали, что младший всегда больше всех переживал о своих ошибках, поэтому его запись по обыкновению затягивалась. — Давай начнем с припева, — Чан потянулся к компьютеру. Чонин замешкался, второпях уронив телефон. Феликс среагировал быстрее, подняв его и протянув младшему. — Можно я сейчас? — Сынмин поднялся и посмотрел на Чана. — Ты куда-то торопишься? — спросил вместо лидера Хан. — Нет, просто, я запишусь быстрее. Повисло неловкое молчание. Хенджин удивленно посмотрел на Сынмина и хотел было вступить в полемику, намекнув чтобы альфа свой гонор попридержал, но Чонин его опередил. — Да, конечно. Чан-хен, это же не проблема? — Не проблема, — отозвался Крис, внимательно переводя взгляд с одного на другого, — если тебе это не доставит неудобств. — Все в порядке. Я запишусь последним, — Чонин сел обратно, подогнув одну ногу под себя и улыбнулся Чану. Если бы лидер не знал его еще мальчишкой, он бы в эту улыбку поверил. — Сынмин, давай живее тогда, — поторопил Чанбин, постукивая ручкой по столу. — Схема та же пишем припев сначала. Сынмин кивнул и прошел в комнату записи, осторожно прикрывая за собой дверь. — Это что сейчас было? — возмутился Хан, когда удостоверился, что Сынмин его не слышит, благодаря звукоизоляции стен. — Не сейчас, Ханни, — едва слышно, растягивая слова, произнес Чан, давая понять, что не потерпит личных разборок в рабочее время.