VOLCANO. Мой личный грех

Хенджин пытался вести себя как можно менее подозрительно, осторожно выясняя у всех про планы на вечер. Чан с Ханом собирались до утра корпеть в студии, Феликс залечь в своей комнате и впасть в спячку, чтобы не напрягать никого своим страдальческим видом, а Минхо под умоляющим взглядом Хвана обещал увести оставшихся на ужин. «Даже не думай, что я продержу их там больше, чем два часа», — сквозь зубы шипел Минхо, который не имел никакого желания куда-либо выходить из дома. В итоге свое обещание он выполнил, несмотря на то что Чонин выглядел так, словно его ведут на эшафот, а не поесть чапче, да еще и за счет хена. Сынмин тоже не излучал особой радости, но хотя бы это не было так открыто написано на его лице. Когда за ними закрылась дверь, Хенджин не теряя времени тенью скользнул в комнату Чанбина и Чана. В помещении горела только фиолетовая подсветка от неонового ночника над кроватью лидера. Чанбин лежал на своей кровати, закинув руки за голову, будто спал, но его выдавало неровное дыхание. — Бинни, — позвал Хенджин негромко, словно боясь напугать, хотя был уверен, что альфа слышал, как он вошел, — не спишь? Чанбин открыл глаза в полумраке сосредотачиваясь на силуэте Хвана. — Пытаюсь. — Брось эту затею, — Хенджин заполз на кровать, заставив Чанбина подвинуться и освободить побольше места, — у меня есть предложение поинтереснее. — Например? Экспресс курс по борьбе с симптомами гона? Как не хотеть трахать все что движется и ломать все что не движется? Этим вопросом Чанбин задавался последний час, пытаясь заземлиться на матрасе и поймать дзен. Только медитация не помогала, все попытки успокоиться раздражали его еще больше, поэтому он просто пытался дышать и не беситься хотя бы с этого. Хенджин не хуже него знал, как это бывает, поэтому пришел с абсолютно очевидным решением проблемы. — Смотри, — Хван скользнул ладонью под футболку альфы, — я двигаюсь и меня можно трахнуть. — Мы в общежитии. — И что? — Нас могут увидеть. — Некому. Считай я всех выпроводил, а Феликс не считается. Рука Хенджина, не встретив сопротивления, продолжила путь от живота к груди. Тело Чанбина напряглось. — Мне стоит спрашивать, как тебе это удалось? — Везение и помощь со стороны влиятельных лиц. Минхо бывает очень любезным. — Мне иногда кажется, что у тебя на него какой-то компромат. Хенджин многозначительно хмыкнул и стянул с несопротивляющегося альфы футболку. — Такой горячий, — чувствуя исходящий от Чанбина жар отметил Хенджин, но продолжить не успел, его резко уложили на спину. — Оу…. Вот такой напор мне нравится. Чанбин провел носом по его шее, поднялся выше, вдыхая запах фруктового шампуня где-то у виска. Хенджин гладил его по спине, не препятствуя, давая альфе время, чтобы обнюхать себя и расслабиться. — Что мне можно сделать с тобой? — Все что захочешь. — Джинни, мне нужны ответы. Пока я еще хоть немного соображаю. Хван улыбнулся, укладывая свою ладонь на щеку Чанбина и нежно проводя по ней большим пальцем. Альфа подался навстречу этому прикосновению, прикрывая глаза. — Я тебе доверяю, только… — Хенджин засунул руку в карман домашних штанов и вытащил небольшую бутылочку. — Держи. — Это еще зачем? — У меня сейчас нет течки и моей естественной смазки не хватит, для полноценного секса. — Но в прошлый раз ты… — Чанбин в недоумении рассматривал этикетку. — В прошлый раз я подготовил себя. Все запылало внутри от осознания, что, тогда принимая ванную у Чанбина дома, Хенджин растягивал себя для него. — То есть у тебя не было ни малейшего сомнения что я могу тебе отказать? — Мне не отказывают, Чанбин. И альфа был с ним согласен. — Я могу растянуть себя сам, но мне будет приятнее, если это сделаешь ты. Это были последние слова, которые Чанбин воспринял своим неясным от желания сознанием. Он освободил себя и Хенджина от одежды, принимаясь покрывать поцелуями тело Хвана, не пропуская ни сантиметра, будто хотел везде пометить его. Тихие стоны Хенджина фоновым шумом доходили до его слуха и Чанбин был доволен тем, что его омега возбуждается от этих ласк. Именно так альфа сейчас его воспринимал. Своим омегой. Оторвавшись от тела Хвана, Чанбин приподнялся, рассматривая его. Хенджин тяжело дышал, его ноги были широко разведены, чуть влажные от слюны губы приоткрыты. Казалось, Чанбин никогда не перестанет восхищаться красотой Хенджина и сейчас, когда видел его таким открытым и искренним в желании отдать всего себя, хотелось очередной раз спросить, чем Чанбин это заслужил. Он на пробу коснулся пальцем входа, а потом, следуя какому-то секундному порыву наклонился, заменяя палец языком. Хенджин сдавленно заскулил, поощряя его действия. Осмелев, Чанбин ввел кончик языка внутрь и почувствовал, как Хенджин задрожал от удовольствия, разводя ноги еще шире и устраивая руки на голове Чанбина. С Хвана не текло как с омеги, но внутри было влажно и этого хватило, чтобы окончательно свести альфу с ума. Внутри словно что-то отключилось, и он принялся активно трахать Хенджина языком, заставляя того скулить и метаться по кровати. Чанбин вцепился пальцами в бедра Хвана, приподнимая выше, чтобы входить как можно глубже. — Биин… мой хороший, да… еще… Хенджин выгибался в спине, почти до боли вцепляясь в волосы альфы, но тот совсем не обращал на это внимания. Чанбин отстранился, каким-то чудом вспомнив про смазку, выдавил из бутылки немного жидкости, распределяя по члену и приставляя головку ко входу. Альфа осторожно толкнулся внутрь, ощущая как тесно внутри. Тело омеги приспосабливается быстро, раскрываясь и принимая в себя альфу. Хенджину же нужно было больше времени, поэтому Чанбин действовал максимально осторожно, насколько был способен, хватаясь за остатки здравого смысла только потому, что не хотел причинять Хенджину боль. — Бин, — альфа почувствовал прикосновение ладони к своей груди, — не сдерживайся. Просто делай сейчас все, как тебе нравится. — Но… — Никаких но, — Хенджин обнял его за шею и притянул к себе так, что губы Чанбина почти касались его собственных, — покажи мне на что способен. Чанбин, пользуясь положением, поцеловал Хенджина, и толкнулся до конца, ловя своими губами вскрик, который случайно издал Хенджин. Чанбин начал двигаться, взяв быстрый темп и продолжая целовать Хвана, отмечая, что в таком положении он не сдерживает стоны. Чанбин закинул его ноги себе на плечи, меняя угол проникновения. Хенджин был весь мокрый, как после тренировки, тяжело дышал, волосы разметались по подушке, а его руки постоянно тянулись к Чанбину. Чувствуя подступающий оргазм, альфа резко вышел из него, и провел несколько раз рукой по члену, кончая на живот Хвана. Хенджин приподнялся, прижался к его губам, целуя сотрясающегося в оргазме Чанбина и утягивая его на себя. — Ну посмотри, что за грязь ты развел, — Хенджин провел рукой между их животами пачкая руку в сперме Чанбина, а потом потянул пальцы в рот, тщательно облизывая. Чанбин зарычал, его альфа тоже, потому что нельзя быть таким. Захотелось его всего облизывать, кусать, потом снова трахать. А Хенджин словно в голову к нему забрался и мысли читал. — Я надеюсь, мы продолжим? Чанбин проговорил что-то непонятное, и принялся выцеловывать грудь Хенджина, пока не спустился на живот, чтобы вылизать всю сперму с его кожи. Хван извивался, а потом всхлипнул, когда Чанбин обхватил губами головку его члена, и напробу двинул головой, выбирая сразу наполовину. Хенджин беспомощно схватился за простынь прося двигаться быстрее. Чанбин ввел в Хенджина три пальца, принимаясь двигать ими в том же темпе, что отсасывал ему. Хван изогнулся, подаваясь навстречу, понимая, что долго не продержится, его буквально трясло, возбуждение достигло пика и он уже был готов кончить как его поставили на колени снова заполняя членом. Чанбин нагонял свой второй оргазм, жестче вбиваясь в податливое тело под ним. Он слизал со спины Хенджина выступившие капли пота и уткнувшись ему в шею, что-то невнятно шептал. Возможно, это было под влиянием момента, но… — Люблю тебя… Самый лучший, самый прекрасный…мой. Хенджин уткнулся лицом в подушку, заглушая свой крик и неожиданно для себя изливаясь на простыни, Чанбин продолжал двигаться в нем, пока не замер, кончая внутрь. У него хватило сил только чтобы не упасть на Хвана и, обхватив его рукой поперек живота, уложить их обоих на бок. Хенджин тяжело дышал возбужденным запахом Чанбина, приятная усталость окутывала все его тело. Со чувствовал, что голова немного проясняется и симптомы гона ненадолго стихают. Внутри заскреблось неприятное чувство вины. — Прости, я должен был спросить, прежде чем… снова связывать тебя. Чанбин замолчал явно от смущения, а Хенджин улыбнулся. — Если бы ты мог видеть мое лицо сейчас, ты бы не извинялся. — А какое оно, — Чанбин провел носом по его шее сзади. — Счастливое и удовлетворенное. — Я не сделал тебе больно? — Ты такой переживательный, — хихикнул Хенджин и заведя назад руку, почесал Чанбину где-то за ухом, — альфа сделал все хорошо. Чанбин издал звук, похожий на мурлыканье и Хенджин засмеялся. — Что смешного? — Ты мурлыкал. — Неправда. — Правда. Ай ай, не щекочи меня, все, стой, ахах больно, блин, Чанбин! Связал, лежи спокойно. — Извини, — альфа крепче прижал его к себе, устраивая голову на плече и прислушиваясь к дыханию Хвана, которое становилось все ровнее. — Мне интересно, что ты чувствуешь, когда я внутри. — Что внутри меня твоя сперма… ай, — Чанбин легонько ущипнул Хенджина за бедро, — ладно, я шучу. Хотя и это тоже. Мне хорошо. Чувствую наполненность, принадлежность и тепло. Я сейчас не про физическое, а, знаешь прям внутри разливается. — Ммм. — задумчиво промычал Чанбин. — Можно задать вопрос? По тону голоса альфы Хван определил, что ничего приятного в нем не будет. — Можно. Если он не испортит момент. — Тогда не буду. — Спрашивай, — Хенджин закатил глаза, хотя знал, что Чанбин этого не видит. — Но ты же сказал… — Ты начал уже и мне теперь интересно. — Меня мучает одна вещь, когда ты… признался мне, что гамма, почему ты сказал, что ущербный? — Запомнил? — Некоторые слова так просто не забываются. Звучало так, будто ты себя ненавидишь за это. — А что в этом хорошего? — А что плохого? Хенджин молчал, а Чанбин с каждой секундой терял надежду, что услышит ответ. — Скажи что-нибудь, а то я подумаю, что обидел тебя этим вопросом и зря завел разговор. — Тебе не понять, Бин. Быть двух полов одновременно, это как приговор, что ты обречен всю жизнь быть один. — Не понял? — Омега никогда не увидит во мне альфу. Альфа не увидит омегу. С кем бы я ни был, это всегда подвешенное состояние до более удобного варианта. Такого откровения Чанбин не ожидал и не понимал как на это реагировать. — Считаешь, что и для меня тоже? — Ты когда-нибудь встретишь омегу, от запаха которой голова будет кругом, от которой захочешь детей и я тогда не смогу тебя удержать. А быть со мной из чувства долга, вот уж увольте. — И ты так просто отпустишь меня? — У меня не будет выбора, кроме как остаться приятным воспоминанием для тебя. Надеюсь, приятным и пока ты во мне, не смей говорить обратное. Хенджин рассмеялся, а Чанбину хотелось поспорить, что все его рассуждения чушь полнейшая, только вот понимал, что не стоит. Хван уже создал в голове определенную картину своего будущего и, чтобы переубедить его слова тут не помогут. Но Чанбин сделал для себя определенный вывод. Он просто докажет, что эта теория полнейшая глупость, потому что оставлять Хенджина или отдавать его кому-то он не собирался. Они лежали в тишине пока Чанбин не почувствовал, что узел начинает спадать и осторожно вышел из тела Хенджина, который, кажется, успел задремать. В коридоре послышался шорох. Оба как по команде развернулись на звук, а сонное состояние Хвана будто рукой сняло. Дверь осторожно приоткрылась и Чанбин быстро накинул на Хенджина одеяло, пряча его от посторонних глаз. На пороге стоял Феликс. Он окинул комнату растерянным взглядом, без особого интереса скользнул взглядом по Чанбину и прошел внутрь. — Ликс, — позвал его Со, но реакции не последовало. Чанбин напряженно смотрел, как Енбок открыл шкаф с одеждой, принимаясь активно рыться в нем, словно ища что-то. Хенджину было душно лежать под одеялом, в итоге он аккуратно выглянул из-под него и тихо спросил: — Что происходит? Ответа он не получил, поэтому сел на кровати и его взору предстала весьма странная картина. Феликс активно вываливал на пол одежду Чана, практически опустошая шкаф. — Ликс? — на этот раз спросил уже Хенджин. Енбок вздрогнул, замер на секунду, а потом снова как ни в чем не бывало продолжил свое занятие, будто совсем не соображал, что делает. — Он вообще нас слышит? — озадаченно спросил Чанбин. — Не уверен, — Хван покачал головой, внимательно наблюдая за действиями Феликса, который, успел очистить всю половину шкафа лидера и теперь озадаченно изучал кучу из его вещей на полу. — Ты понимаешь хоть что-нибудь? — Погоди, — Хенджин отмахнулся, продолжая внимательно следить за омегой. Феликс наклонился, схватил одежду и отнес на кровать Чана. Ее было слишком много, что-то вываливалось из рук, ему пришлось ходить туда-сюда несколько раз, пока пол снова не стал чистым, а вся куча теперь красовалась на кровати лидера бесформенной горой. — Какого черта? — Чанбин был совершенно обескуражен поведением Феликса, но понимал две вещи точно. Первое, он ведет себя очень странно. Второе, он совсем их не замечал, что было еще более странно. — Он гнездо строит, Бин — Хенджин перевел серьезный взгляд на Чанбина. Пока Со охреневал от полученной информации, Феликс успел залезть на кровать и старался разложить вещи в каком-то одному ему ведомом порядке. Чанбин впервые видел, как омега строит гнездо, Енбок словно находился в трансе, не слышал и не видел ничего вокруг, ведомый инстинктами. Когда гора из вещей стала больше походить на лежанку он вдруг резко повернулся. Чанбин растерялся, когда совершенно пустой взгляд Феликса остановился на нем. — Нам надо уйти. — Почему? — Он видит в нас угрозу. Мы для него чужие альфы. — Но мы не чужие. — Но сейчас он нас боится, — Хенджин принялся одеваться, начиная осторожно вполголоса разговаривать с Феликсом. Говорил он о том, что они его не тронут, что сейчас оставят его одного и он в полной безопасности. Чанбин последовал примеру Хенджина, быстро натягивая на себя одежду и наблюдал за реакцией Енбока, который лежал на боку, подтянув колени к груди и зарывшись носом в вещи Криса. Со не был уверен, понимал ли он, что говорит Хван, но, кажется его лицо немного расслабилось. Выйдя из комнаты, Чанбин осторожно прикрыл за собой дверь и услышал, как Хенджин из кухни говорит по телефону. — Минхо, вернись в общежитие. Это срочно, да. И один. Не знаю, придумай что-нибудь, ты очень нужен! Хван кинул телефон на стол, когда Чанбин зашел на кухню. — Ты звонил Минхо? — У тебя есть еще кандидатуры, которые могут помочь? — Но если он сейчас придет, то поймет, что мы с тобой… — Хенджин вопросительно смотрел на него, — ну, явно не в настолки играли. — Он знает. — Что? — Он знает, что мы спим. Чанбин изменился в лице, Хенджин говорил так, словно это было в порядке вещей. — И когда ты собирался мне сказать? — Я и не собирался. Чанбин, в этом нет ничего страшного. Минхо не из болтливых. — Понятно, — Со кивнул и прошел мимо Хвана, чтобы налить воды из фильтра. Почему-то эти слова задели его. Хенджин вздохнул и подошел сзади, обнимая. — Не сердись. — Угу, — Чанбин глотнул воды, которая показалась ему абсолютно безвкусной. — Бинни, я просто не подумал, что ты тоже должен знать. Не сердись на меня, пожалуйста. Я тоже еще учусь быть в отношениях. — Так мы в отношениях или спим? — Ах вот, что тебя задело, — Хенджин развернул Чанбина к себе лицом, — дело вовсе не в Минхо, а том, как я выразился. — Хреново ты выразился. — Прости, — Хван коротко поцеловал его, — впредь я буду аккуратнее. Мы в отношениях. И мы спим. Чанбин едва сдержал улыбку, а Хенджин снова потянулся к его губам и на этот поцелуй альфа ответил, кладя руки Хенджину на талию и крепко прижимая его к себе. Поцелуи Хенджина можно сравнить с вдохновением, накатывающим волнами, и со всем своим талантом Чанбин не смог бы описать словами, что он чувствовал сейчас, касаясь этих губ. А Хенджину слова были не нужны, потому что в каждом прикосновении, в каждом взгляде альфы он ощущал как между ними появляется связь, которая крепнет с каждой секундой. Минхо зашедший на кухню застал их как раз в процессе. — Так, я ничего не вижу, — он показательно держал ладонь с растопыренными пальцами на уровне глаз. Чанбин смущенно опустил голову, а Хенджину, кажется, было все равно, в каком положении их застали. — Ты с какой скоростью несся? — Шестьдесят километров в час, — съязвил Минхо, — мы буквально на соседней улице были. Что случилось, я думал мы горим. — Мы нет, но… — Хенджин задумался. — Я жду, — Минхо переводил взгляд с одного одногруппника на другого. — Я не знаю, как это сказать, — Чанбин растерялся, ища поддержки у Хвана, но тот тоже не торопился с объяснениями. — Просто пойдем, я покажу, — Хенджин решительно двинулся в комнату Чанбина, остальные молча последовали за ним. Феликс лежал в той же позе в которой они его оставили, только обнимал свои колени. — Вот, блять, — выругался Минхо, а Хенджин усмехнулся, лучше ситуацию было не описать. — Ты можешь что-то сделать? — Я похож на волшебника? Вы всегда хотите, чтобы я что-то сделал, но… Ай… Минхо махнул рукой, словно показывая, что объяснять что-то альфам это пустое дело и осторожно подошел к кровати, на которой устроился Феликс, присаживаясь рядом на корточки. — Ликс, — осторожно позвал Минхо, — Ликс, милый, ты слышишь меня. — Минхо? — Да, это я, малыш. Ты как себя чувствуешь? — Хорошо. — Ты сделал очень милое гнездо, знаешь. Я так не умею. — Хен не умеет строить гнезда? — Я очень плох в этом. — Я могу потом научить. — Хорошо, Ликс. Спасибо, мне это очень поможет. Хенджин представил как Феликс учит Минхо делать гнездо и не сдержал смешок. Ли за спиной показал ему неприличный жест и продолжил беседу с Феликсом. — Хен может с тобой немного полежать? — Может. Минхо аккуратно залез на кровать, чтобы не нарушить границы выстроенного Феликсом гнезда и махнул Хенджину с Чанбином, чтобы они оставили их одних. Хенджин за руку потащил Чанбина из комнаты, который как завороженный наблюдал за происходящим. — Мне теперь тебя в чувства приводить? — Нет, просто я задумался. Я не знал, что когда омеги строят гнезда это так… — Странно? Хенджин усадил Чанбина на кухне и полез в холодильник. — Интимно. Я будто в чужой ящик с нижним бельем залез. — Максимально романтичное сравнение. Чанбин внимательно наблюдал за Хенджином что-то обдумывая. — Что ты делаешь? — Тебе надо поесть. Я тоже голодный. — Значит Феликс действительно влюблен в Чана? — Омеги, знаешь ли, просто так в чужих вещах не гнездятся, — Хенджин достал несколько фруктов и теперь рылся в поисках блендера. После уборки Минхо найти что-то было невозможно, чертов любитель порядка. — Я не замечал. — Ты и меня не замечал. — Замечал, но не думал, что… — Что можешь мне нравиться? — закончил за него Хенджин, победно хлопнув в ладоши, когда нашел блендер. Чанбина забавляло что он может одновременно вести серьезные разговоры и отвлекаться на обыденные вещи. Оба в панике переглянулись, когда сработал дверной замок. Хенджин надеялся, что Сынмину с Чонином хватит ума вернуться позже, да и Минхо скорее всего им это посоветовал. — Вы чего такие? — вошедший Чан с интересом осмотрел напряженных одногруппников. — Ты чего тут делаешь? — Хенджин не подумал, что это могло прозвучать немного грубо. — Эмм… живу? — лидер рассмеялся, скидывая сумку на пустой стул. — Уже успели отвыкнуть? — Ну, с твоим графиком это не так уж и сложно, — постарался разрядить обстановку Чанбин. — Хотел взять кое-что из вещей и снова поехать в студию. Надо было проветриться. — Ммм, давай я принесу, — Чанбин поднялся со стула. — Да не нужно, я сам, — Чан немного удивился такой заботе, но промолчал, подходя к Хенджину и закидывая руку тому на плечо. — Что готовишь? — Да фрукты пропадают, решил, что нужно дать им шанс. — Они у нас не приживаются. — Это потому что мы слишком ленивые, что бы их чист… Хенджин не договорил, потому что услышал гневное рычание и резко обернулся. Чанбин зло пожирал взглядом Чана, точнее его руку, которая покоилась на плече Хвана. — Это что сейчас было? — лидер нахмурился, а Хенджин осторожно отошел от него на безопасное расстояние, мысленно надеясь, что Чанбин успокоится. — Не обращай внимания, он сейчас по любому поводу бесится, — попытался отшутиться Хван. — Нет, — Чан продолжал в упор смотреть на Чанбина, — не по любому. Почему ваши запахи смешались? — Хен, не надо… — Не надо что, Хенджин?! — Не повышай на него голос! — Чанбин хлопнул ладонью по столу, заставив всех присутствующих вздрогнуть. Его снова начинало накрывать, и он не справлялся с эмоциями, но отчетливо понимал, что не позволит никому разговаривать с Хенджином в таком тоне, кто бы это ни был. Хван молчал, голос Чанбина будто до сих пор звенел у него в ушах, а Чану не нужно было много времени, чтобы сложить два и два. — Вы понимаете, что творите? — Тебя это не касается. — Успокойтесь, пожалуйста, — Хенджин попытался влезть в разговор. — Ну, раз не касается, — Чан кажется воспринял эти слова с обидой и развернувшись, направился к себе в комнату, не желая продолжать разговор. Хенджин грустно посмотрел вслед лидеру и подошел к Чанбину, обнимая. — Боже, Бин, ну зачем ты. — Извини, я не сдержался. — Я тут, я твой, не рычи на всех почем зря. — Джинни… Феликс. Их ссора с лидером, кажется выбила из головы все другие мысли, а были вещи о которых стоило подумать. Так отборно Хенджин не матерился, наверное, никогда. Минхо приподнялся, услышав голоса и шум, но старался сделать это осторожно, чтобы не побеспокоить спящего на его груди Феликса. Однако в комнату никто не заходил, видимо Хенджин с Чанбином профессионального заговаривали пришедшему зубы. Минхо действительно не знал, что ему делать, взяв на себя ответственность за всех омег группы он старался всегда помочь, но тут ситуация безвыходная. То, что Феликс пустил его в свое гнездо было чудом и говорило о высоком уровне доверия. Минхо мог просто погладить, успокоить и показать, что Феликс не один, что альфа его не бросил, просто пока не рядом. Альфа. И смешно и плакать хочется. Вряд ли Чан знал, о том, что происходит с Феликсом. Либо мастерски скрывал, что вызывало массу вопросов. Оставалось только благодарить вселенную, что это случилось в тот момент, когда лидер снова пропадал в студии. Или… Чан ворвался в комнату, с такой скоростью, будто за ним кто-то гнался и так же быстро остановился. Минхо сильнее прижал Феликса к себе и тут же испугался, что сделал это слишком резко и младший проснется. Но Енбок не открыл глаз, продолжая размеренно посапывать, согревшись в объятиях Минхо, окутанный его успокаивающим запахом. Чан не двигался, смотрел на омег и выражение его лица с разгневанного сменилось на…. пустое. Оно не выражало ничего: ни удивление, ни злость, ни радость. Минхо ничего не говорил, наблюдал только как лидер тихо направился к столу, достал что-то из ящика, потом подошел к кровати, вытащил из кучи своей одежды одну из лежащих сверху толстовок и вышел в коридор, словно его здесь не было. — Чан хен, — позвал лидера Хенджин, как только тот снова вернулся на кухню. Он сначала хотел сразу уйти, но нужно было забрать сумку. — Не разговаривай со мной, пожалуйста. — Прости, наверное, надо было сразу сказать, что там… — Хенджин хотел объясниться, только вот Чану это было совсем не нужно. — Надо было. Но ты не сказал. Вы были заняты более интересными делами, я понимаю. — Чан заканчивай, — не выдержал Чанбин, но старался, чтобы его голос звучал как можно мягче. — Я уже закончил Бин, и я ухожу. — Стой, — Хенджин схватил его за руку, — ты не можешь просто оставить его. — Могу. И сделаю. — Да почему ты такой?! Он любит тебя. Он выбрал ТЕБЯ. — Я знаю, что он любит меня. Он уже говорил об этом, и я ему отказал. Это мое решение. И ты будешь его уважать, как и я твое ложиться под Чанбина. И мы больше это не обсуждаем. Минхо вошедший на последних словах лидера видел, как во взгляде Хвана что-то потухло, как он отпустил руку Криса и шагнул назад. Наступила гнетущая тишина, которую нарушала только капающая с крана вода. Наверное, они бы так и стояли, если бы не Чанбин, который осторожно приобнял Хенджина и увел за собой. Через несколько секунд послышался хлопок входной двери. Минхо тяжело вздохнул. — Чан, сядь-ка поговорим. Раздражение Криса чувствовалось очень остро, в напряженных плечах, запахе и чертах лица, которые стали жестче, словно это был не живой человек, а один из эскизов наспех нарисованных Хенджином карандашом в дорожном скетчбуке. — Я не хочу садиться. И разговаривать тоже. Это было то самое поведение Чана, которое Минхо ненавидел больше всего. Не только в нем, во всех альфах по большей степени, когда пытаются задавить и доказать свое превосходство. Таким Криса он видел всего раз, когда еще во времена съемок шоу на выживание исключили Феликса. Чан тогда не простил себя за исключение Минхо, а потеря Ликса стала для него настоящим ударом. Минхо пришел к нему в студию, чтобы проведать, но наткнулся на открытую агрессию от проявленной заботы. Это была первая и единственная их ссора за эти годы, потому что тогда Минхо смог пробраться ему под кожу. Чан плакал и просил у него прощения за то, что плохой лидер, за то, что не удержал. А Минхо понимал, что даже самым сильным людям иногда нужна опора и он решил стать этой самой опорой для Чана. — А теперь мы вот этот тон убираем, — Минхо абстрактно провел рукой по воздуху, — вспоминаем, что я тебе не враг, садимся и спокойно разговариваем. Чан пару раз моргнул, словно приходя в себя и послушно сел на стул. — Извини. — Извиняться будешь потом перед Хенджином. Мне нужна правда, Чан, — Минхо опустился рядом. — Зачем? — Чтобы помочь тебе не скатиться в яму самокопаний, с чем ты как я вижу прекрасно справляешься. Крис провел ладонями по лицу и посмотрел на Минхо. — Я не могу. Точно не тебе. Это вообще не тема для разговора с… — он замолчал, так и не сумев произнести последнее слово. Но Ли его прекрасно понял. — С омегой? Лидер кивнул и стал выглядеть еще более виноватым. Минхо же вместо того, чтобы обидеться, усмехнулся. — Я извиняюсь, а с кем ты можешь об этом поговорить? С Хенджином, которому ты чуть глотку сейчас не перегрыз? С Сынмином из которого советчик как Чанбина балерина? Или, прости Господи, Ханом? Крис, я все понимаю, но у меня для тебя не очень хорошие новости, — Минхо многозначительно ткнул пальцем в сторону коридора, — там Феликс гнездится на твоей кровати. В твоих вещах. А ты никак на это не отреагировал и сказал что? «Он мне признался, я ему отказал». Лапшу вешай на уши Бину, который тебе в рот смотрит и каждое твое слово принимает за чистую монету. Ну, за исключением моментов, когда у него гон. — Красиво стелишь, Минхо, — Чан улыбнулся, но от этой улыбки у омеги внутри все замерло, в предчувствии чего-то неприятного, — может сначала о твоей метке поговорим? Минхо, за секунду бросило в холодный пот, а в голове белым шумом рой мыслей, где он мог так проебаться. Осознание не заставило себя долго ждать. — А Джисон держать язык за зубами не научился? — Он в стрессе. И совсем не умеет врать. Ему очень тяжело, Минхо. — Да, я заметил. — Не будь таким циничным. — Если бы не мой цинизм я бы сейчас плакал в истерике и убивался из-за незавершенной связи с альфой. — Ты даже по имени его не называешь. Минхо пожал плечами. — Джисон. Так лучше? — Лучше. Ты с ним, когда последний раз разговаривал? — Сегодня? — А наедине? — Несколько дней назад, — Криса его слова явно не убедили, — ладно, мы почти не говорили, я сказал, что не в настроении. — Минхо… — Только не делай такое лицо, прошу. — Какое? — Вот такое, — Минхо попытался повторить выражение лица Чана, но вышло слишком комично. Оба рассмеялись, напряжение между ними слегка спало. — Я думал, ты будешь зол. Если узнаешь. — Минхо, я ваш друг. Вы на первом месте, потом уже контракты и все остальное. Но не скрою, на Джисона я немного поорал. — Если ты у нас такой понимающий, чего ты на Хенджина взъелся? Чан рассматривал собственные ладони, будто в поисках подсказки. Он сам не мог объяснить, наверное, ему было обидно, что Чанбин не поделился с ним в отличие от Джисона. А он надеялся, что ему доверяют. В итоге Хенджин попался под горячую руку, а достойного ответа на вопрос омеги у лидера так не было. — Я не знаю. Наверное, мне нужно немного времени, чтобы… принять. Минхо понимал, что в глазах Чана двое альф закрутили роман, но он не стал раскрывать секрет Хенджина, который держал в себе так же, как и Хван секрет про его метку. — А что ты скажешь в свое оправдание? То, что Феликс в тебя влюбился меня, допустим, не удивляет. — Почему это? — Чан, взгляни правде в глаза у тебя всегда к нему было особенное отношение. — Такое же, как ко всем вам. Минхо, чуть улыбаясь покачал головой. Забавно было смотреть, как Чан пытается убедить в этом его. Или себя. — В любом случае, мы не можем быть вместе. — Давай промотаем до адекватных аргументов. — У меня не может быть детей, Минхо. И если сейчас, возможно, тебе не покажется это весомым аргументом, то через несколько лет, когда мы уже будем не на пике карьеры и сможем свободно заводить семьи это станет проблемой. Потому что Феликс захочет детей. А я не смогу сделать его счастливым. По Чану было видно, что это признание далось ему нелегко, а Минхо не знал, что сказать. Он пока сам не задумывался о детях, но в будущем, лет через пять, десять, возможно, он хотел бы? — Это… точно? — Точно, Минхо. — Мне жаль. Крис покачал головой, показывая, что не стоит. Он свыкся с этой мыслью, но только никому об этом раньше не рассказывал. Минхо же по своей натуре будучи человеком, который рассматривает проблемы под совершенно разными углами не считал, что ситуация совсем уж безнадежна. — Я понимаю твою позицию, но тебе не кажется, что… Крис оборвал его на полуслове, не дав договорить. — Не кажется. И я прошу тебя не копаться в этом. — Он давно тебе признался? — Не очень. Несколько месяцев назад. — И ты был максимально резким, чтобы он побыстрее думать о тебе забыл. — Возможно. — Это был не вопрос, — Минхо задумчиво запустил пальцы в волосы, — как видишь, это не помогло. — Не помогло, — Чан вздохнул, теряясь, как ему поступить в ситуации, когда отвергнутый им омега все еще не мог его отпустить, — думаешь мне стоит пойти к нему? — Не лучше идея. Когда он придет в себя и поймет, что ты его видел, будет хуже, учитывая… ммм… обстоятельства. — Ты останешься с ним? — А куда я денусь. Но тебе тогда лучше уйти. — Мне все равно нужно вернуться в студию, — Чан встал со стула и дотянулся до сумки, — и… спасибо, Минхо. — Хану привет, — бросил в ответ омега, чтобы прервать эти пустые ненужные благодарности в свой адрес. В общежитии стало тихо и Минхо остался наедине с собственными мыслями. Их группа уже многое успела пережить, но было ощущение, что настоящие испытания для них были только впереди. На телефон пришло уведомление о входящем сообщении, омега устало кинул взгляд на экран. Сынмин: «У Чонина снова течка. Мы не вернемся сегодня». Минхо взвыл.