VOLCANO. Мой личный грех

Едва за ними закрылась дверь, Чонин почувствовал, что может, наконец, расслабиться и дать себе волю, не думая о чужих взглядах, возможно даже осуждающих. У него не было времени разбираться, каждый сантиметр тела ныл от желания ощутить жаркие поцелуи, которыми сполна одаривал его альфа. Сынмин вел себя все напористее, освобождая омегу от одежды, чтобы добраться до горячей кожи, тычась носом ему в шею. Он слишком долго мучился, чтобы сейчас отказывать себе в удовольствии быть как можно ближе к сводящему с ума цветочному аромату. А Чонин млел, таял как масло на сковороде, отчаянно пытаясь удержаться на ровных ногах, но они предательски подводили его. Он хватался за плечи альфы, комкал в руках ткань футболки и негромко постанывал, подставляясь под новые поцелуи. Копившееся между ними напряжение требовало выхода, а мозг омеги отказывался адекватно воспринимать происходящее, он растворялся в прикосновениях, выгибаясь навстречу и кусаясь в ответ, когда альфа касался особо чувствительных мест. После очередного такого укуса, Сынмин зарычал, толкая омегу к стене, а Чонин запрокинул голову, открывая доступ к шее и, не рассчитав расстояние, неуклюже стукнулся затылком о стену, тут же прижимая руку к ушибленному месту. Больно, отрезвляюще, до искр из глаз. — Боже, Нин-ни, прости, — тут же принялся извиняться альфа, будто приходя в себя и осторожно обнимая Чонина, — я не хотел. Ты в порядке? В порядке ли Чонин? Не особо, но, кажется, приложиться обо что-то головой стоило. Все ощущения сосредоточились на боли в затылке, затмевая возбуждение и, сознание понемногу прояснялось. Стало даже дышать легче, несмотря на то, как сильно прижимал его к себе Сынмин. Вопрос так и остался висеть в воздухе без ответа, потому что Чонин неожиданно начал смеяться, а альфа, невольно подозревая, что это нервное, потащил его за собой, усаживая на кровать. Он не понимал, что происходит, но запах Чонина стал менее резким. Омега откинулся на спину, пытаясь справиться с приступом смеха, а Сынмин устроился рядом, не отрывая взгляда, чтобы не упустить любое изменение в его состоянии. — Мы только что чуть не потрахались на кровати Чанбина, — Чонин провел ладонями по лицу, стирая выступившие слезы. — Ну, хотя бы не в машине, кровать он нам сам любезно предоставил. Чонин устроил руки в районе живота и несколько раз глубоко вдохнул, стараясь успокоить внезапно нахлынувшую истерику. Вроде отступало. Сынмин взял его руку в свою и чуть сжал. Омегам помогал физический контакт при перепадах настроения. — Так неудобно перед ними. — Переживут. Чонин кивнул, прикрывая глаза и чуть сжимая пальцами руку Сынмина. Наверное, больше всего в этой ситуации ему было неудобно даже не перед одногруппниками, а перед Сынмином. — Прости меня. Этот мой запах, и эти течки дурацкие, которые я не могу контролировать. Мне правда жаль, что так происходит. — Давай-ка проясним одну вещь. Раз и навсегда, чтобы потом к этому снова не возвращаться, — Сынмин свободной рукой потер переносицу, — твоей вины в этом нет. — Ага, как же, — омега скривил губы. — Ты все это сделал специально? — Что? — Чонин распахнул глаза, в негодовании глядя на альфу, — нет, конечно! — Тогда может ты мог что-то сделать, чтобы этого не произошло? — Эээ, не думаю. — Тогда в чем твоя вина? Младший закусил губу, понимая, к чему ведет Сынмин. И хоть это и выглядело так, будто старший его успокаивает, на самом деле он был прав. Они скорее были заложниками ситуации и от них мало что зависело. — Ни в чем. — Вот и все, — альфа ободряюще похлопал омегу по ноге, — так что прекрати брать на себя лишнее. Скажи лучше, как себя чувствуешь? Чонин прислушался к собственным ощущениям. За исключением того, что между мог было неприятно мокро, жить вполне можно. — Я теку. — Я про голову, а не про… то что ты течешь, это я и так чувствую, — усмехнулся Сынмин, а омега в отместку шлепнул его по колене. — Уточнять надо, — Чонин сел на кровати, подбирая под себя ноги и осторожно потрогал затылок, — терпимо, наверное, просто ушиб. Можешь открыть окно? Сынмин кивнул, и поднялся с кровати. Ему самому не хватало воздуха из-за терпкого контраста их смешавшихся ароматов. Омега задумчиво смотрел ему в спину, а Сынмин почти физически ощущал на себе этот взгляд. Альфа дышал свежим вечерним воздухом с улицы и думал о том, что после того первого случайного поцелуя в общежитии они впервые так близко друг к другу. И чем ближе он находился к Чонину, тем легче переносил то непонятное влечение, которое испытывал с момента, как у омеги появился запах. Он старался держаться подальше, только вот легче ему стало, когда омега был рядом. Это было странно и привыкший руководствоваться логикой Сынмин пока не мог найти этому объяснений. Как и решения. Не ходить же ему приклеившись к Чонину, в конце концов. Еще в машине альфа почувствовал, что раздражение и напряженность, которые терзали его последние дни исчезли, оставляя лишь приятные ощущения, словно он дома, в родных объятиях. Там, где должен быть. Пугать этим Чонина ему не хотелось, поэтому он просто думал. — Мне нужно с кем-то переспать. — Извини? — альфа развернулся, опираясь о подоконник. — Там в кафе, я предложил тебе это не просто так. — Чонин немного поерзал и принялся разглаживать невидимые в темноте складки на пододеяльнике. — Неконтролируемые течки из-за стресса и скачков гормонов. Это можно исправить, если я пересплю с альфой. Так смешно. — По мне так не смешно. — Просто… знаешь, может это прозвучит глупо, но так странно понимать, что нужно заняться с кем-то сексом, потому что надо, а не потому что хочешь. — Ты хотел. — Хотел, но… я думаю ты знаешь, о чем я, — Чонин очень надеялся, что альфа понимает и что эти слова не были сказаны, чтобы обидеть его. Он просто попытался донести то, что чувствует. Чонину было страшно, и он не хотел этого страха стыдиться. Сынмин раздумывал над откровением и в какой-то степени восхищался тем, что даже в такой ситуации омега стоял на том, что имеет право делать выбор, а не поддаваться секундному порыву. — Ты просто еще не готов. Не то время, не то место. Может, и не тот человек. Чонин вскинул голову, пытаясь рассмотреть лицо альфы. — Мне нравится тебя целовать. — Это утешает. Чонин, я сам не очень понимаю, что между нами происходит. И ничего не будет, если ты не хочешь этого. Сынмин явно давал время подумать, а Чонин не был ни в чем уверен, кроме того, что ему достался слишком хороший друг. — А когда я буду готов, ты… был бы не против, если… если я попрошу? — Только все-таки не в кровати Чанбина, пожалуйста. *** Хенджин наводил ревизию в холодильнике, чтобы чем-то себя занять. Чанбин уехал рано утром на студию и Хвану хотелось верить, что состав их продюсерского трио не понесет потерь. Потому что все были на взводе, и любое резко сказанное слово будет воспринято в штыки. Хенджин сомневался, что Чанбин будет подбирать слова, Чан явно ответит ему тем же, а Джисон будет метаться между двух огней. Внутри было неспокойно и Хван отвлекал себя бездумным перекладыванием продуктов. А еще удручало отсутствие кофе. Он достал из отсека с овощами огурец и, вооружившись ножом, принялся счищать кожуру, набрав по громкой связи номер Минхо. Ему нужно было срочно с кем-то поговорить, иначе он изведет себя. — Если ты скажешь мне «доброе утро», я положу трубку, — раздался довольно бодрый, но не очень радостный голос Минхо. — Не собирался. Вы там как? — Феликс еще не вставал, а я к нему не лезу, — Хенджин услышал на заднем фоне какой-то шум, — сам понимаешь. А Чан еще вчера уехал в компанию. Ты где сейчас? — Мы у Бина ночевали, малые еще спят. А я… — Хван задумчиво посмотрел на свои руки, — чищу огурец. — Ты же не ешь огурцы… Чонин и Сынмин с вами? — в голосе Минхо слышалось облегчение. — Угу. Мы их на машине забрали. Сынмин вчера Бинни позвонил, не в общагу же их везти было, они друг с друга слезть не могли, — хохотнул Хенджин, вспоминая детали вчерашней поездки. — Это не смешно. — На самом деле очень. Ты просто не видел. Хотя, я хотел заснять это для тебя. — Фу, ужас. Но все еще не смешно, потому что могу представить, вот что это нам выльется потом. — Ну, — Хенджин отложил нож, — во что-то. У нас и так все не слава богу, хуже быть уже не может. На самом деле шестое чувство подсказывало ему, что может, но строить предположения, он не собирался. Минхо на фоне этой мысли тяжело вздохнул и хоть Хенджин ее и не озвучил, казалось, омега думает так же. — Ладно, тогда они на тебе пока. Феликса на себя беру. — Минхо… — Ммм… — Думал говорить или нет, — Хван замялся, беря паузу, — решил, что все-таки стоит. Чанбин знает про метку. — Ммм. — Но я не говорил, — тут же поспешил оправдаться Хенджин, чтобы не впасть в немилость и не потерять доверие Минхо. — Да знаю, ты бы не сказал. В общем-то, уже неважно, Чан тоже знает. — А он откуда? — Джисон распиздел. Хенджин скривился. Нет, он не ненавидел Хана, просто не мог принять его бездействия, и, как бы Минхо его не оправдывал, Хенджина это не сильно убеждало. Возможно, как он и сказал раньше Чанбину, это из-за незнания деталей. — И что он? — Да ничего, — Минхо немного помолчал, а затем продолжил, — у него на самом деле своих проблем достаточно, чтобы еще нашими личными заниматься. — Это я вчера заметил, — хмыкнул Хенджин, на самом деле все еще немного обижаясь на лидера. — Ты знаешь, он бывает резким. Но это не потому, что он нас не любит. — Да знаю я. Но я больше злюсь, наверное, из-за Ликса. — Почему? — Чану не следовало так сильно привязывать его к себе своей заботой, а потом отталкивать. — Наверное ты прав, но… всем нам иногда хочется тепла. Поэтому и действуем необдуманно. А потом уже, когда голова включается, время-то мы назад вернуть не можем. — Ты о себе или о Чане? — Да обо всех, наверное. — Чанбин поехал на студию. И я не удивлюсь, если он устроит Хану разнос. — Ему заняться нечем? — Минхо судя по звуку что-то уронил. — Я его не осуждаю, к слову. — Это я и так знаю. Ладно, разберусь с этим потом. Вы когда вернетесь? — Ммм, — Хенджин кинул задумчивый взгляд в сторону комнаты Чанбина, — я сейчас проверю в каком положении эти двое и решу. — Может состоянии? — Нет, положении, — хохотнул Хван. — Все тебе смешно, — голос Минхо прозвучал с легкой укоризной, но без злобы, — держи в курсе, ладно? — Угу, напишу тебе, — Хенджин замолчал, но трубку так и не положил, Минхо тоже не спешил с этим и в конце концов не выдержал. — Ты еще что-то хотел? — Чанбин сказал, что любит меня. — Поздравляю. На свадьбу позовешь? — Минхо! — Что? Ты сказал это чтобы похвастаться или что? — Нет я… Короче, если бы во время секса тебе признались в любви ты бы воспринял это как истинные чувства или списал на влияние момента? — Все очень ситуативно. Но… — омега выдержал паузу, раздумывая, — если это слова Чанбина, я бы ему поверил. — Ладно, пока, — Хенджин сбросил звонок и какое-то время смотрел на экран телефона, пока тот не погас, размышляя над словами Минхо и давая младшим еще немного времени побыть наедине, а потом решительно направился по коридору в комнату Чанбина. — Я вхожу, даже если вы голые! — нарочито громко оповестил Хенджин и распахнул дверь. — А почему вы не голые? — Хван, в тебе тактичности ноль, — Сынмин даже не посмотрел в его сторону, пряча лицо в сгибе локтя. Перед тем, как лечь он забыл задернуть шторы и утренний свет неприятно бил в глаза. Чонин завозился у альфы под боком, приподнимаясь на локте и сонно разглядывая застывшего в дверном проеме Хенджина с надкусанным огурцом. — И это ты говоришь мне о тактичности, после того что вы вчера устроили? Неслыханная наглость. — Хван чуть скривил губы в подобии улыбки. — Доброе утро Нин-ни. — Доброе, — проворчал Чонин, натягивая одеяло повыше, прикрывая обнаженную грудь, футболку с вечера он так и не надел. Хенждин продолжал задумчиво жевать, переводя взгляд с одного на другого, а потом его словно осенило. — Вы не переспали! Чонин со стоном упал лицом в подушку. — Нет, — ответил Сынмин, так и не поменяв позы. — Ну у тебя и выдержка, конечно, — непонятно было Хван был восхищен или озадачен, — либо ты импотент. — Я в тебя сейчас кину что-нибудь. Уйди, а. — Не могу. У меня для тебя важная миссия. — Удиви, — Сынмин все-таки убрал руку от лица и сел на кровати, с прищуром оглядывая Хенджина. — Мне нужно, чтобы ты поехал на студию. — Зачем? — Затем, что туда поехал Чанбин. А учитывая, что у него есть ммм… некоторые претензии к Хану, а с Чаном у нас состоялся не самый приятный разговор, в этой компании обиженных и оскорбленных альф не помешает хотя бы один адекватный человек. — На меня намекаешь? — Прямо говорю. — Звучит как комплимент. — Сынмин фыркнул. — Ты не ешь огурцы. — Не ем. — Ты поссорился с Чаном? — Чонин осторожно выглянул из-за плеча альфы. — Формально он поссорился со мной, но сути это не меняет. — Узнал, что ты с Чанбином роман крутишь? — Сынмин умел застать врасплох и этот раз не стал исключением, однако Хенджин умудрился сохранить лицо, в отличие от ошарашенного Чонина. — Узнал. И ему это не очень пришлось душе. — Неудивительно. — А ты-то откуда знаешь? — Когда в следующий раз решишь зажать кого-то в ванной, убедись, что нет свидетелей. — Оплошал, — хмыкнул Хенджин, — исправлюсь. — В любом случае, я никуда не собираюсь. Хенджин не стал ничего говорить, просто продолжил молча испепелять Сынмина взглядом, не двигаясь с места. Чонину от такого Хвана внутри стало немного жутковато. Повисшая пауза начинала напрягать. — Почему я должен в это лезть, Хенджин? — Потому что это касается нас всех и я знаю, что тебе не все равно, как бы ты не делал вид. К тому же, — Хван выдержал драматичную паузу, дожевывая огурец, — мне кажется тебе тоже есть о чем поговорить с Чаном. Сынмин вздохнул. Хенджин всегда знал на что надавить, чтобы добиться желаемого. — Ты будешь в порядке? — Сынмин обратился к Чонину. — Тебе лучше поехать, не волнуйся за меня. Сынмин не хотел оставлять Чонина одного, чувствуя, что омега находится в нестабильном состоянии, но также понимал, что Хван без причины о таких вещах просить не будет. — Переведешь мне денег за такси. И присмотри за Чонином пока меня не будет. — За это можешь не волноваться, — Хенджин улыбнулся омеге, а тот помрачнел, понимая, что расспросов от любопытного Хвана ему не избежать.