Выгодный брак

3 октября Для октября стояла необычайно теплая погода. По прогнозам день должен был выдаться холодным и ветреным, возможно, с небольшим дождем, который мог намочить летающих по полю Драко и Тео, но вместо этого последний отголосок лета радовал ярким лазурным небом и согревающим кожу солнцем. Они играли в квиддич один на один, чтобы потренироваться в полете и вдобавок поупражняться во вратарском искусстве. Драко уже давно не садился на метлу, и было приятно немного размять мышцы. Тео сунул квоффл под мышку и понесся влево от Драко, притворившись, что летит вверх, а затем резко устремился в крутое пике. Драко помчался за ним, прижавшись к древку, чтобы набрать скорость, и почти догнал, когда Тео бросил квоффл в сторону одного из обручей, но промахнулся. Драко затормозил и направился вниз, где они оставили воду и лишнюю одежду. Тео слез с метлы и взял свою фляжку. — Как она себя сейчас чувствует? — спросил он, кивнув в сторону Нотт-мэнора, величественно возвышающегося на горизонте. Грейнджер бродила где-то внутри, приняв предложение Тео свободно распоряжаться библиотекой в течение целого дня. Драко пожал плечами, снимая промокшую от пота футболку. В последние несколько недель Гермиона вернулась к своему обычному поведению властной, надоедливой занозы, но вот в их общении с самого ее дня рождения появилось что-то новое. Во всех ее действиях он начал распознавать какую-то затаенную отрешенность, и его это тревожило. Может быть, так было всегда, а может, появилось совсем недавно. В любом случае у Драко то и дело возникало острое желание развеселить ее или подбодрить, и он изо всех сил старался не поддаваться соблазну. — Зацепок нет, и Грейнджер не позволяет мне просто прибить Яксли. По словам Поттера, у Яксли было неопровержимое алиби, а все пропавшие работники кухни нашлись с доказательствами их невиновности. ОМП не обнаружил никаких связей с Яксли, ни денежных, ни кровных, ни каких-либо других. Секретарь Драко переслала Поттеру все «особенно тревожные» письма, полученные за последний год, но ни в одном не упоминалась конкретно Грейнджер. Мало того, большинство писавших даже не знали, что он женат. По крайней мере, Грейнджер ненавидела отсутствие информации почти так же яростно, как и он сам. — Убивать человека за преступление, которого он не совершал, считается дурным тоном, — заметил Тео. — Ты правда веришь, что это не Яксли? — Я верю, что Поттер хочет поймать того, кто ее отравил, так же сильно, как ты. Драко нахмурился и отвел взгляд. — Грейнджер тоже так говорит. — И как ты справляешься со всем? — Я в порядке. Не меня же отравили. — Тео поднял брови, и Драко вздохнул. — Я расстроен, конечно. Возможно, больше, чем ожидал. — Ну, тебе никогда не нравилось, если твои вещи ломались, — ухмыльнулся Тео. Драко задумался. Так вот что это такое? Ярость, наполняющая его грудь всякий раз, когда он думал о том, что Яксли нанес вред Грейнджер? Неистовая злость, которую он испытывал при мысли о том, как она выглядела той ночью — бледная, дрожащая и изо всех сил старающаяся оставаться в сознании? — Она мне не принадлежит, — отрезал Драко, не встречаясь взглядом со своим другом. — Верно, — согласился Тео. — Но подозреваю, ты бы этого очень хотел. У Драко внутри все сжалось. — Неважно, чего я хочу, — отмахнулся он. — Она делает это ради денег. Тео склонил голову набок. — Драко, ты что, влюбился в свою жену? — Нет. А даже если бы и влюбился, это не имеет значения. Но это не… Это не любовь, — запротестовал он. Не могло быть любовью. Он едва знал ее. Возможно, он привык к ее присутствию. И привязался к ней. Но между привязанностью и любовью огромная пропасть, на что бы там Тео ни намекал. А вот чувство собственничества определенно присутствовало. Несмотря ни на что, Гермиона стала Малфой на год, а он серьезно относился к своим обязанностям перед семьей. Кто-то причинил ей боль, и это означало, что этот кто-то должен заплатить. Именно поэтому его кровь закипала всякий раз, когда он думал о Яксли, и поэтому его сердце сжималось, если Грейнджер вдруг пробирала дрожь. Тео вытер лицо краем футболки. — Только ты мог влюбиться впервые в жизни в ведьму, на которой женился по расчету. — Иди на хер. — Иди она на хер, ты хотел сказать, — ухмыльнулся Тео. — Или вы еще не зашли так далеко? — Не твое собачье дело. — Значит, нет. О, это плохо. Ты вляпался по полной, — Нотт глянул в сторону поместья. Знакомая грива каштановых волос пробиралась через сад, направляясь прямо к их импровизированному тренировочному полю. — Ты посмотри, легка на помине. — Если ты что-нибудь ей скажешь, я тебя прикончу. — Надеюсь, ты говоришь метафорически и мне можно ее хотя бы поприветствовать? Или хочешь наложить Силенцио? — Заткнись, Тео, — проворчал Драко, как раз когда к ним подошла Грейнджер. — Нравится библиотека? — спросил Тео с широкой улыбкой, демонстрируя всю радушность гостеприимного хозяина. — Все, что пожелаешь, в твоем полном распоряжении. Драко точно бросит в него Аваду, как только Гермиона вернется в дом. — Библиотека чудесная, — с энтузиазмом согласилась она. — Не могу поверить, что у вас тут есть первое издание «Фантастических тварей». — А на втором ярусе можно найти полную коллекцию первых изданий Обскуруса. — Там есть второй ярус? — Скрытая лестница за секцией зелий. Постучи палочкой по «Знаменитым зельеварам Европы восемнадцатого века». Грейнджер засияла, и от Драко не ускользнуло, что за весь разговор она ни разу не взглянула на него. Более того, казалось, она намеренно избегала смотреть ему в глаза. Драко отошел в сторону и вытянул левую руку поперек груди, разминая плечо и бицепс. Он отвернулся и услышал, как Грейнджер слегка запнулась, прежде чем продолжить обсуждение с Тео переводов устных историй на языке водяного народа. Драко знал, что вел себя как надутый кретин, но не мог остановиться. Она приехала в поместье Ноттов, чтобы пообщаться с Тео, а не с ним. И Малфой не мог ее винить, ведь у этих двоих имелось много общих интересов, в то время как у него самого с Грейнджер таковых не наблюдалось, но это все равно задевало. Он схватился за голень и согнул ногу в колене, чтобы растянуть мышцы бедра, все еще стоя спиной к увлеченной разговором парочке. Те как раз обсуждали, должен ли первоначальный переводчик русалочьих саг получить признание или же следует оставить их официально без автора, как гласит традиция водяного народа. Драко отпустил ногу и наклонился, касаясь пальцами земли. Связки и сухожилия ныли после часа, проведенного на метле. — Я просто думаю, что мы склонны не замечать достижения немагических существ в целом, когда дело до… — Грейнджер запнулась на полуслове. После долгого, неловкого молчания Тео кашлянул. — Это все чрезвычайно увлекательно, но нам с Драко нужно закончить игру, — сказал он. — Ты пришла сюда за чем-то конкретным? Драко наконец заставил себя посмотреть на нее и с удивлением обнаружил, что Грейнджер устремила взгляд куда-то над его головой. — Мопси заходила в библиотеку насчет ужина, и я вызвалась спросить у вас вместо нее, — объяснила она. Возможно, Драко показалось, но ее голос звучал чуть выше, чем обычно. — Ты ведь знаешь, что всем моим эльфам платят? — спросил Тео. — Знаю, просто… мне захотелось прогуляться, — ответила она, отвлекаясь от того, что находилось вдалеке позади Драко, и сосредотачиваясь на Тео. Из-под ее воротника вверх по шее пополз густой румянец. — И я понимаю, что вы, чистокровные, привыкли к эльфам, но я просто… Я никогда не буду такой. Вот почему я отказалась жить в Малфой-мэноре. Тео нахмурился. — Но Драко… — Жареный цыпленок сойдет, — прервал его Драко. — Подозреваю, это они и собирались приготовить в любом случае. Грейнджер кивнула, розовый цвет уже окрасил ее щеки. Драко оглянулся через плечо, но так и не понял, на что она смотрела. Тео без всякой видимой причины ухмылялся. — Я… Я дам им знать. Приятной игры, — пролепетала она и, резко развернувшись, зашагала в сторону поместья. — Что, во имя Мерлина, это было? — спросил Драко, когда она отошла на безопасное расстояние. Тео фыркнул. — Если ты не знаешь, я тебе точно не скажу, — усмехнулся он, а затем взял в руки квоффл. — Готов?

***

15 октября Гермиона безрезультатно трясла флакон «Простоблеска» над ладонью. Средство закончилось, а у нее оставался всего час, чтобы подготовиться к вечеринке в честь помолвки Невилла и Пэнси. Схватив с кровати халат, она накинула его и вышла в коридор. — Драко? — позвала Гермиона. Его дверь была закрыта, и она решила дождаться ответа. Она-то, может, и не стыдилась своего тела, но лицезреть полуобнаженного Малфоя в последнее время становилось все тяжелее. А ей хотелось, чтобы разговор прошел без заиканий и превращения в спелый помидор. Драко открыл дверь, к счастью, одетый. Хотя идеально сидевшая на нем белая рубашка не оставляла никаких шансов для ее богатого воображения. — Ты не мог бы одолжить мне какое-нибудь зелье для волос? — спросила Гермиона. Уголок его рта приподнялся в знакомой ухмылке. — Думаешь, я пользуюсь зельями для волос? Грейнджер, ты видела меня, когда я просыпаюсь. Она почувствовала жар и поднимающийся от груди румянец и запахнула халат по самую шею, пока Малфой ничего не заметил. — Я считаю, что ты тщеславный мерзавец и стоит посмотреть, есть ли у тебя что-нибудь, — парировала она, и его ухмылка стала еще шире. Он прислонился плечом к дверному косяку, и Гермиона с большим трудом старалась не думать о том, как выглядит это плечо, блестящее от пота, под полуденным солнцем. Или о том, каково это — спать, уткнув голову в это плечо, и растворяться в защитных объятиях. — Просто наложи парочку разглаживающих чар, — посоветовал он. — Это несложно. — Если на чужих волосах, то возможно. У меня они никогда не получались; не могу сделать правильное движение палочкой. Драко сверился с часами и оттолкнулся от косяка. — Давай я, — предложил он, и Гермиона буквально отшатнулась от удивления. — Что? Я наблюдал, как моя мать готовится к торжествам. Это не высшая нумерология, а иначе мы опоздаем, — бормотал он, уводя ее обратно в спальню. — Нумерология логична. Волосы — нет, — продолжала препираться Гермиона, даже когда Драко пододвинул стул к ее туалетному столику и жестом предложил сесть. В зеркале она увидела, как он сдержанно улыбнулся. — Твои уж точно, — согласился он. — Ты планировала уложить их или просто выпрямить? — Сверху собрать, снизу распущенные, — объяснила она, и он кивнул. Ловко перебрав ее волосы на макушке, Драко отделил небольшой участок, пробормотал заклинание, двигая палочкой по спирали, и прядь мгновенно превратилась в идеально завитой локон. Даже Парвати никогда прежде не удавалось сделать ей такую укладку. Чтобы скрыть свое удивление, Гермиона поймала его взгляд в зеркале. — Ты часто видел, как твоя мама это делает? Он снова переключил внимание на ее прическу. Гермионе пришлось бороться с желанием закрыть глаза, пока он перебирал пальцами ее волосы. Его прикосновения оказались легче и нежнее, чем она себе представляла. — Я не так много времени проводил с родителями, — начал Драко, и почему-то в его голосе не слышалось грусти. — Отец был занят, а у матери имелись свои… обязанности. До Хогвартса мной занимались в основном няни. Но когда Нарцисса готовилась к приемам, она обычно позволяла мне посидеть в ее спальне, пока делала прическу и макияж. Мне нравилось. Описанная им картина была горько-сладкой, в равной степени трогательной и тоскливой и объясняла больше, чем он сам наверняка понимал. Гермиона часто удивлялась тому, как формально Малфой говорит о своих родителях — всегда мать и отец, никогда мама и папа, — и этот рассказ пролил свет на многое. Она слегка коснулась кончиков своих волос, наблюдая за его работой. Половина кудрей уже была уложена в безупречные крупные локоны. — Ну, у тебя явно получается лучше, чем у меня. — Не смей портить мой шедевр, — пригрозил Драко, шутливо шлепнув ее по руке. — И Грейнджер считает, что я в чем-то хорош? Никогда не думал, что доживу до этого дня, — язвительно добавил он. Ногти царапнули кожу ее головы, и Гермиона не смогла сдержать тихий стон, искренне надеясь, что Малфой ничего не заметил. Не говоря ни слова, тот просто взглянул на ее отражение в зеркале, облизал губы и повторил движение. На этот раз она все же прикрыла веки, наслаждаясь приятными ощущениями того, как он наматывает прядь волос на палочку и успокаивающе щекочет локоны своей магией. В груди расцвело тепло, плечи расслабились, а мышцы стали мягкими и податливыми. — Я давно хотел спросить, — негромко произнес Драко после нескольких долгих минут молчания. — Какие твои любимые цветы? Словно пробуждаясь от глубокого, спокойного сна, Гермиона с трудом открыла глаза и уже готова была попросить его остаться дома. Она не хотела никуда идти и ничего делать, только чтобы он продолжал прикасаться к ней таким образом. Гермиона несколько раз моргнула, пока мозг тщетно обрабатывал его вопрос. — Хм? — У тебя есть любимые цветы? Он собрал волосы с висков и, прошептав еще одно заклинание, закрутил их в мягкий узел на затылке. Остальные локоны струились по ее плечам. И гораздо более элегантно, чем если бы она попыталась сделать это сама. — О, э-эм… Не то чтобы, — ответила она, застигнутая врасплох его внезапным интересом. — А что? — Просто любопытно, — отмахнулся он. — Что планируешь надеть из украшений? — Только эти серьги. Она показала жестом на маленькие бриллианты, которые родители подарили ей на шестнадцатилетие. — Я могу дать тебе что-нибудь, — предложил он. — В большинстве наших драгоценностей много изумрудов, но если ты не против слизеринских оттенков… Гермиона резко развернулась к нему. — Прошу прощения, я думала, мне не разрешается носить украшения Малфоев, кроме как при очень специфических обстоятельствах, — заявила она, стараясь звучать грубо, но вместо этого вышло почти кокетливо. — Я вроде даже кое-что подписала кровью в связи с этим. Драко выглядел искренне озадаченным. — Это было сделано не для того, чтобы оградить тебя от драгоценностей, а для того, чтобы защитить тебя. Теперь настала ее очередь недоумевать. — Защитить меня? От… древних ожерелий твоей бабушки? — Не такие они и древние, — пробормотал он, раздражаясь. — Ты знаешь мою семью. Знаешь, из какого я рода. Все украшения безопасны для того, кто является частью семьи Малфой, но некоторые, возможно, прокляты. — Ты предлагаешь мне проклятые украшения? — Мерлин, нет. Ну, то есть сейчас они не прокляты, но могут быть. — Это бессмысленно, если только не ты сам их проклял. Драко сердито фыркнул. — Если ты юридически член семьи Малфой, а ты им являешься, то драгоценности не могут причинить тебе вреда. Я сверялся с разрушителем проклятий. Но если ты не Малфой или, особенно, если ты магглорожденная, которая больше не Малфой, проклятие, вероятно, вступит в силу. Я не хотел рисковать, чтобы после развода ты хранила что-то, что может тебе навредить, — Драко нахмурился, глядя на нее. — Ты думаешь, я включил это в контракт, чтобы ты не смогла их украсть? Гермиона пожала плечами и встала. Он все еще возвышался над ней, но теперь они хотя бы были в равных условиях, и что-то в выражении его лица вызывало острую необходимость чувствовать твердую поверхность под ногами. — Это самый логичный вывод. Покачав головой, Драко протянул руку и кончиками пальцев нежно приподнял ее подбородок, чтобы она посмотрела на него. Каждая точка соприкосновения с его кожей словно жгла огнем. — Я сделал это, чтобы ты была в безопасности. Сердце забилось так громко, что он, скорее всего, мог услышать. Гермиона опустила голову, тяжело сглотнув. Предательский румянец окрасил шею, щеки и даже уши. Драко неодобрительно прищелкнул языком. — Эй-эй, давай без этого. Выше нос, Грейнджер. Кровь бурлила, как в котле, в ушах стоял рев, но она встретилась с ним взглядом. Малфой не убирал руку, удерживая ее, чтобы она не могла отвернуться. Пронизывающие серые глаза внимательно изучали ее лицо. — Я всегда буду оберегать тебя, — прошептал он. — Потому что я защищаю то, что принадлежит мне. Понимаешь? Гермиона облизала губы, и Драко опустил взгляд на ее рот. — Да, — ответила она, хотя, откровенно говоря, никогда в жизни не понимала ничего меньше.