Выгодный брак

30 марта Драко угрюмо вглядывался в свой бокал с огневиски, стараясь не обращать внимания на звуки шагов Гермионы наверху. Тео сделал некоторые подсчеты и прикинул, что Драко может спокойно проводить три ночи в неделю в Мэноре, не рискуя нарушить условия договора. Но это означало, что оставшиеся четыре ночи он вынужден находиться в доме с той, кто его ненавидит. Если честно, он и сам не испытывал к ней сейчас больших симпатий. Она была невероятно упряма и слишком зациклена на идее делать то, что правильно, а не то, что реально. Возможно, он сильно изменился со времен учебы в Хогвартсе, но змеи не сбрасывают просто так шкуру и не становятся львами. Они сбрасывают свою шкуру, потому что переросли ее и больше нет смысла в ней оставаться. Дело в практичности, а не в идеологии. Покрутив лед на дне бокала, Драко сделал глоток, размышляя, не стоит ли ему избавиться от посредника в виде стакана и пить сразу из бутылки. Он не думал, что А.П.У.Р.М.С. — это глупо. Ну, он не думал, что это совершенно глупо, но считал, что Гермиона действовала неправильно и, возможно, слишком мягкосердечно. Он всегда знал, насколько она эмоциональна, но надеялся, что она может прислушаться к здравому смыслу. А что касается кресла в Визенгамоте, это его жизнь. Однажды он женится на ком-нибудь по-настоящему — или он надеялся на это, во всяком случае, — и место перейдет к его детям. То, что когда-то он допускал мысль, что эти дети могут быть ее, совсем несущественно. Гермиона была права в том, что наследуемые места — это ужасный способ управления, но Драко бессмысленно выступать против, если никто другой не собирался делать то же самое. Зачем без надобности рыть себе такую яму? В конце концов, ему нужно думать о наследии своей семьи. Дела фонда шли в гору, но если бы Драко занялся политикой, то, возможно, смог бы окончательно очистить запятнанную отцом репутацию. Когда-то у него были смутные мечты сделать это с Гермионой рядом, но все они канули в Лету. Не имело смысла спрашивать, хочет ли она остаться замужем после окончания контракта. Она даже не смотрела на него. Драко обходил ее стороной в те дни, что проводил в доме, в основном потому, что не хотел еще одной ссоры. Гермиона, в свою очередь, работала допоздна в офисе, иногда возвращаясь домой, а потом снова уходила, чтобы «доделать бумажную работу». Она избегала его, как и он ее. Драко наполнил еще один бокал, убеждая себя, что все в порядке. Ему не нужна ни она, ни ее вьющиеся волосы и глупые джемперы, ни самодовольный, несносный норов. Он был счастливее без нее, более сосредоточенным. Напоминал себе, что это просто деловая договоренность, которую подпортил секс, вот и все. И если он выпьет достаточно, то, возможно, даже поверит в это. В это было бы легче поверить, если бы на его коленях не сидел ее гребаный кот и не мурлыкал, требуя внимания, но Драко уже неплохо поднаторел в игнорировании своих чувств. Гермиона спустилась по лестнице, прошла мимо гостиной и скрылась за входной дверью, не сказав ни слова. Да ей и не нужно было говорить, куда она ушла. Скорее всего, отправилась в офис, чтобы избегать его как можно дольше. Возможно, она прокрадется в его постель поздно ночью, уже после того, как он уснет — или притворится, что спит, — чтобы выполнить условия договора, тщательно соблюдая дистанцию. Он ненавидел просыпаться и видеть ее по другую сторону своей кровати, совсем рядом. В пламени камина появилось лицо, и Драко подпрыгнул, пролив огневиски на свои серые шерстяные брюки и спугнув кота. — Коул? — О, хорошо, вы дома. У меня не так много времени до возвращения Поттера, но я подумал, что вы должны знать. Он ждет ордер. Мы собираемся арестовать Яксли, как только получим добро. Драко моргнул, заторможенно соображая из-за алкоголя. — Так Поттер нашел доказательства? — спросил он наконец. — Да. Отслеживание финансовых операций показывает, что Яксли расплатился с работницей кухни, и сейчас она находится в камере в Министерстве в ожидании отправки в Азкабан. Она призналась в отравлении, но утверждает, что оно не предполагалось смертельным. По мнению Поттера, Яксли пытался показать вам, что может добраться до вашей жены, или же просто напугать ее, чтобы она развелась с вами раньше времени. Знакомая ярость разлилась по его венам. — Поттер еще не отправился? — Пока нет, — ответил Коул, и лицо исчезло на секунду, когда он оглянулся через плечо. — Он хочет подождать с ордером. Опасается, что, если они пойдут с палочками наперевес, Яксли может отмазаться из-за формальности. Драко вмиг протрезвел. — Зачем ты мне это рассказываешь? Моя жена… Грейнджер знает об этом? Коул снова огляделся вокруг. — Поттер сказал, что пошлет ей сову, но она недавно заходила в офис и… Ну, я подумал, что вы должны знать. Потому что Гермиона тебе не скажет. — Спасибо, Коул, — наступила пауза, и Драко понял, чего ждал собеседник. — Если тебе когда-нибудь что-то понадобится… — Работа в вашем фонде, — тут же встрял Коул. — Я согласен на все. Министерство… Ну, вы знаете, как это бывает. Драко закрыл глаза и кивнул. Подхалимы, все они. — Посмотрим, что можно сделать. Коул растворился в пламени, и Драко уставился в камин. Яксли собирались арестовать в любую минуту, и Гермиона уже знала об этом. Скорее всего, она знала об этом, когда была наверху, но не соизволила сообщить ему. Она жертва, верно, но ей также следовало понимать, что, как бы все ни было хреново, Драко не будет все равно. Он хотел бы знать; он заслуживал знать. Она его жена, а Яксли пытался ее убить. Яксли пытался убить ее. Кровь тяжелым набатом стучала в висках. Последний месяц стерся из памяти, забылись холодные взгляды и еще более ледяное молчание. Он снова вернулся в сентябрь, снова наблюдал, как Гермиона дрожит и борется за сознание из-за того, что с ней сделало это чудовище. Ужас мелькал в ее глазах, даже когда она притворялась, что ей не страшно. Как она цеплялась за него, как за спасательный круг, хотя он не сделал практически ничего, чтобы она доверяла ему. Драко резко встал, проглотив последние капли огневиски и небрежно отшвырнув бокал в сторону. Он не стал утруждать себя поиском пальто. Выхватил палочку и вышел из дома, чтобы пройти мимо защитных чар. Аппарировать, будучи на хмеле и трясясь от ярости, было рискованно, но Драко вряд ли заметил бы, если бы расщепился и потерял конечность. Перед ним возвышалось родовое поместье Яксли — вполне готическое, как и большинство домов чистокровных. Оно сильно обветшало и, скорее всего, нуждалось в полном магическом ремонте. Яксли нельзя было назвать бедным, но все его деньги вложены в земли и недвижимость по всему миру. Его желание получить наследство Драко вдруг стало еще понятнее: у Малфоев имелось гораздо больше наличности, чем у многих чистокровных. Прошептав заклинание и взмахнув палочкой, Драко прошел сквозь защитный барьер, такой же примитивный и неизобретательный, как и сам Яксли. Он ударил кулаком в толстую дубовую дверь, подождал, а затем повторил. Наверху зажегся свет, и Драко засучил рукава до предплечья, обнажив уродливую татуировку, точно такую же, как и у человека, которого он собирался уничтожить. Появившийся на пороге Яксли смотрел на него с нескрываемым удивлением. Драко не дал ему захлопнуть дверь и ухмыльнулся. — Подозреваю, ты знаешь, зачем я здесь, — прорычал он. И его кулак с удовлетворительным хрустом врезался в челюсть Яксли.