В сиянии полнолуния

Напряженный, почти настигнутый, олень стоял неподвижно. Внезапно, услышав позади себя, как шелохнулись на ветру кусты, рванул вперед. Он бежал без оглядки, высокими прыжками перепрыгивал через возникавшие на пути препятствия и бросался в сторону, когда чувствовал приближение зверя. Тот не был ни больше, ни сильнее него, но отчего-то столкновение с ним страшило. Олень замедлился и вскоре вовсе остановился: у него получалось оторваться от своего преследователя. Наконец он смог спокойно насытиться травой, однако снова он услышал странный шум и инстинктивно замер в ожидании неминуемой опасности. Погоня продолжилась: олень сорвался с места. Так быстро, как только мог, он бежал по незнакомым местам. Загнанный в ловушку, метался по лесу и пугался каждого звука: будь то глухое рычание или хруст веток. И вот на него напали сзади. Зверь вцепился в него, повалив на землю. Из последних сил олень сопротивлялся, пытался подняться, но все равно падал на землю, раненый, придавленный тяжестью чужого тела. Его шерсть пачкала собственная кровь. Тошнотворный металлический запах кружил в воздухе. Олень истошно закричал и дернулся вперед. Острые клыки крепче сомкнулись на его шее, пустив еще больше крови. Перед тем, как все закончилось, олень увидел, как рядом мелькнул силуэт. К дереву поблизости прислонился мужчина. Он скрестил руки на груди и беспечно ухмыльнулся, когда волчица, тоже заметив его, грозно зарычала. Вожделенная ею добыча принадлежала ей и только ей. Она не собиралась ни с кем делиться. Испустив последний вздох, олень обмяк и замер. — Долго же тебя не было, родная, — Бен наблюдал за тем, как волчица, немного погодя отпустив свою добычу, принялась облизываться. — Неужели теряешь сноровку? Волчица недовольно заворчала. И его смех разнесся по лесу. Когда она, склонив голову, стала медленно приближаться к нему, он опустился на землю вниз по дереву. Бен сел и погладил ее обеими руками, стоило ей подойти к нему, потершись мордой о его грудь. Она сдвинула белую распахнутую рубашку и носом провела по его животу, пока он зарылся пальцами в ее каштановую шерсть. Вдруг Бен сжал ее морду в руках и ласково потрепал. Пускай поначалу она оскалилась, раздраженная этим, потом он нежно поцеловал ее между ушами, и она зажмурилась, поскуливая, а хвост ее задвигался из стороны в сторону, как у домашней собаки, довольствующейся хозяйской любовью. — Я принесу тебе накидку, — сказал он ей на ухо. — Тащи своего оленя к дому. Языком она коснулась его шеи. Бен стер ладонью слюну, которую она оставила на его коже, и покачал головой, когда она не дала ему встать. Мордой она терлась о его грудь, а сама, как маленький щеночек, пыталась забраться к нему на колени. Вот только она была волчицей, пускай не такой огромной, как другие оборотни, и все же. Бен рассмеялась над ее поведением. Руками схватив ее за морду и больше не позволив ей высунуть свой язык, прижался лбом к ее лбу и закрыл глаза. Ее шумное горячее дыхание касалось его бледной кожи, пока она пыталась высвободиться из его хватки, чтобы снова облизать. Наконец, успокоившись, волчица с любопытством посмотрела на него. Он поднял голову и оставил несколько мимолетных поцелуев у нее на морде, отчего она зажмурилась, счастливая. Но после Бен мягко отшвырнул ее голову от себя и, воспользовавшись ее замешательством, поднялся на ноги. Она тявкнула, бросившись к нему, успела потереться о него, прежде чем он ушел. Волчица не последовала за ним оттого, что не решилась оставить свою добычу без присмотра. Вернувшись к оленю, она вцепилась пастью в его шею и потащила за собой. Она остановилась, когда оказалась возле дома, откуда доносились голоса. Бен вышел из дома с вещью в руках, а вслед за ним выскочили двое детей, которым на вид было не больше девяти лет. Волчица завиляла хвостом, когда они побежали к ней, радостно крича: «Мама, мамочка!» Склонив голову, она дала им дотронуться до себя. Пока девочка с темными волосами, заплетенными в косу, пробовала залезть на нее, мальчик, увидев оленя, подошел к нему. Приблизившись, Бен искренне рассмеялась, когда девочка заговорила: «Покатай меня. Мам, покатай меня! Ну мам!» Никак она не могла залезть на волчицу. Услышав смех, девочка обернулась и нахмурила свое веснушчатое личико. «Подними меня, пап! Я хочу покататься! Ну пожалуйста, подними!» — капризно просила она. — Мама устала, милая, — он надел на волчицу накидку, а после подхватил девочку на руки и кивнул ей на мертвого оленя, которого со всех сторон рассматривал мальчик. — Смотри, что она поймала нам на ужин. — Фу! — девочка наигранно завопила, закрыв лицо ладонями. В отличие от брата она вела себя совсем как деревенские дети, с которыми ей несколько раз довелось поиграть и которые точно так же реагировали, когда взрослые рубили животных. — Джейна! — строго осадил ее Бен. — Это противно, — она отвернулась, когда они подошли к оленю. — Я тоже хочу на охоту! — заглушив ее голос, воскликнул мальчик. — Когда я смогу пойти на охоту? — Ты даже не умеешь обращаться! — посмотрев на него, Джейна нахмурилась и обняла Бена за шею. — И что?! Я тоже волк! Скоро я тоже научусь обращаться, — яростно возразил мальчик и с надеждой посмотрел на отца. — Так ведь, пап? — Когда ты будешь старше, я научу тебя охотиться, — ответил Бен. — Но не сейчас, Джейсен. Пока ты еще мал для этого. Вы оба. Тем временем Рей обратилась и застегнула на себе накидку, скрыв свою наготу. Она поправила свои спутанные волосы и неспешно подошла к ним, босыми ногами ступая по земле. Со спины поймала Бена в объятия и прижалась к нему щекой, с удовольствием потерлась о мягкую ткань его рубашки. От него пахло домом, в который она была рада наконец вернуться. Когда Джейсен позвал ее, она отступила от Бена и подошла к сыну, опустилась перед ним на колени, ласково взяла его лицо в ладони. А когда тот порывисто обнял ее, умиленно прошептала: — Мой славный мальчик. — Я скучал, — он произнес так тихо, что услышать смогла только она. — Меня долго не было? — Рей обхватила его обеими руками и поцеловала в волнистые волосы. Безмолвно он кивнул, все так же крепко держась за нее, и тогда она нежным голосом сказала: — Ты же знаешь, что я вернулась бы. Я всегда возвращаюсь. Как я смогла бы оставить тебя? — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я люблю тебя, — ответила она и поднялась, а после взяла его за руку. Взглянув на Бена — он ставил Джейну на ноги, — Рей с улыбкой хитро промолвила: — Один охотится, другой готовит. Таков был уговор, — она поймала на себе его непроницаемый взгляд. — А мы пока пойдем и поиграем. Да, дети? — Да, да! — в один голос радостно заголосили они. Джейна подбежала к матери и схватила ее за свободную ладонь. — Мамочка, я хочу сыграть в прятки, — заискивающим голосом сказала она. — Папочка не хотел играть с нами. А ты будешь? Будешь же? Неспешно они пошли к дому. — Ну если папочка не захотел, то буду, — Рей ухмыльнулась, через плечо бросив озорной взгляд на Бена: молча он следовал за ними. Возле дома она сказала детям: — Поищите пока хорошие места, где можно спрятаться, а я переоденусь и приду к вам, — она заботливо коснулась их щек ладонями. — Хорошо? Они согласно закивали, прежде чем убежали, по пути споря о том, кто найдет самое лучшее место. — Только не уходите далеко! — им вслед крикнула Рей. Проводив их взглядом, она зашла в дом, где уже был Бен. Он перебирал ножи, которые они хранили в ящике, когда она закрыла за собой дверь. Расстегнув пуговицы на своей накидке, она бросила ее на постель, где уже лежала одежда, приготовленная для нее. Бен замер, стоило половицам позади него скрипнуть. Вдруг Рей обняла его со спины и опустила теплые ладони ему на грудь, радостно хихикнула, как будто только что поймала его — как волчица на охоте. — Ты долго выбираешь, — она провела зубами по нижней губе, довольная донельзя. — Тебе помочь? Бен положил нож и медленно развернулся к ней. Его темный взгляд скользнул по ее телу, и она улыбнулась, подняв руки, запустила пальцы в его волосы и встала на носочки. — Поцелуй меня, — прошептала она. — Я так соскучилась. — Я знаю, — он пробормотал это напротив ее призывно приоткрытых губ, после чего, обняв за талию и притянув к себе, неудержимо поцеловал. Зачерпнув в кулак пряди его волнистых волос, Рей коснулась его полных губ кончиком языка. Она хотела большего. И тогда Бен, заключив ее лицо в ладони, углубил поцелуй. Их языки сплелись в диком танце, и волна скопившегося за время разлуки желания обрушилась на них, лишив собственной воли. Однако вскоре Бен разорвал их поцелуй, повернув голову в сторону, и Рей почти захныкала от досады. Ее влажные губы лишь мазнули по его щеке. А сам он крепко зажмурился. — Так сильно хочу тебя… — ему на ухо шепнула она. Его шеи коснулось ее дыхание, а следом и язык, которым она медленно провела по его кадыку. — Знаю, — дернувшись, хрипло повторил Бен. Насупившись, Рей пробурчала: — Кроме этого, ты можешь сказать что-то еще? Он погладил ее по затылку. — Ты всегда после охоты возбужденная, — с улыбкой ответил и прижался губами к ее виску. — Иди и отдохни с детьми. А ночью мы побудем вдвоем. Только ты и я. — Обещаешь? С досадой вздохнув, Рей нехотя отстранилась и подняла на него слегка хмурый взгляд. — Обещаю, принцесса, — Бен ласково коснулся ее подбородка. Кивнув, она подошла к постели, под его внимательным взглядом стала одеваться в свое длинное летнее платье. Когда она закончила, то краем глаза заметила, как, придя в себя, Бен взял со стола нож и вышел из дома. С радостной улыбкой она закатила глаза, прекрасно понимая, что он тоже ждал этого момента, когда сможет хотя бы ненадолго остаться с ней наедине. За пределами дома Рей нашла своих детей: они бегали среди деревьев, играя в догонялки. И она присоединилась к ним. Когда она поймала Джейну, то, упав перед ней на колени, обняла ее, весело смеявшуюся и пытавшуюся сбежать. Рей оставляла мимолетные, быстрые поцелуи на лице и волосах дочери, чем только больше раззадоривала ее. У Джейны были зеленые глаза. Когда она только родилась, Бен сказал, что видит в ней Рей. Похожая на мать, Джейна была проказливая и любила внимание. После игр, потеряв все силы, Рей неуклюже села на траву. Она тепло улыбнулась, когда дети тут же оказались рядом, с обеих сторон потянувшись к ней за объятиями. Обняв их, щекой она прижалась к макушке дочери и ласково потрепала сына за волосы. Джейсен посмотрел на нее доверчиво, с невинной привязанностью, что таилась в его карих глазах, и улыбка ее померкла. Все больше она видела в нем Бена — того мальчика, которым он был когда-то, — нежного и чувствительного, сильного и решительного. Первое время Рей не соглашалась с Беном. Пускай по чертам их лиц, по волосам и глазам можно было догадаться, чьи они дети, больше ничем они не были на них похожи. В детстве Рей не была такой беззаботной непоседой, как Джейна. Она не могла позволить себе быть шумной и наглой, не могла требовать и шалить, не могла злиться и обижаться, а иначе ей сильно не поздоровилось бы. Но… не с Беном. С Беном она была именно такой. Только с ним она была такой. Никогда Бен не удивлялся выходкам Джейны, а когда она была еще совсем маленькая, смеялся. В отличие от него, Рей поначалу злилась и ругалась на дочь. Сердце быстро колотилось в груди, когда она видела неосторожное поведение Джейны. Рей пугалась: за такое в ее стае могли наказать. Но они не были в ее стае, о чем Бен ей часто напоминал. Только с годами Рей успокоилась, увидев: никто не причиняет боль ее дочери за то, какая она. Ведь она была самым обычным ребенком: жизнерадостным, беспечным, знавшим лишь любовь, счастливым. Рей смеялась. Она бежала босиком по лесу, огибая деревья, весело взвизгивая всякий раз, когда чувствовала прикосновение к своей талии или руке, и уворачивалась, не давая себя поймать. Однако, стоило только ей замедлиться, едва не упав, как Бен схватил ее и притянул к себе. Он уткнулся носом в ее распущенные, спутанные из-за беготни волосы и улыбнулся, услышав, каким неровным стало ее дыхание. Откинув голову ему на плечо, Рей расслабилась и сложила свои ладони поверх его ладоней, переплела их пальцы. В темном лесу источником света была одна луна. Она согревала, но не так, как солнце, тепло которого касалось кожи. Сияние луны грело изнутри, оно заставляло волчье сердце биться быстрее, а душу — метаться. В кольце рук Бена Рей плавно повернулась к нему лицом и положила ладони ему на щеки. Она улыбнулась, когда он сам подался ближе к ней, наклонив голову, в их излюбленном жесте прижался своим лбом к ее и посмотрел в ее зеленые глаза. Те ярко сияли от радости и восторга. — Ты прекрасна, — прошептал напротив ее губ, прежде чем вовлек в нежный поцелуй, также аккуратно заключив ее лицо в ладони. С охотой Рей ответила на поцелуй, мечтательно прикрыв глаза и запрокинув голову, потянулась к нему навстречу. Она встала на носочки и обняла его обеими руками за шею. Мягко надавив пальцами на ее щеки, чтобы она шире раскрыла рот, Бен коснулся ее языка своим. А когда нетерпеливая Рей ловко залезла на него, подхватил ее за бедра. Она обняла его ногами за талию и скрестила лодыжки у него за спиной, а он прижал ее теснее к себе, сжал в своих руках. — Бен, — выдохнула ему в рот. — Я люблю тебя, — между поцелуями пробормотал он. Заулыбавшись, Рей поддразнила его: — Я знаю. Бен запечатлел последний влажный поцелуй на ее губах и ласково потерся носом о ее щеку, глубоко вдохнул. Аккуратно Рей слезла с него. Она довольно хихикнула: стоило ей сделать шаг назад, как он схватил ее за руку и притянул обратно к себе. Положив ладонь ему на грудь, Рей запрокинула голову и посмотрела на него, внимательно наблюдавшего за ней. — Я больше не буду убегать, — пообещала она. Рей переплела их пальцы, и Бен последовал за ней. Они вышли на поляну. Рей повернулась к Бену лицом и, держа его за обе ладони, шагнула спиной назад. Она рассматривала его с улыбкой, а он ее — сосредоточенно, с серьезным выражением лица. Остановившись, Рей опустилась на траву на колени и потянула Бена за собой. Когда они оказались на одном уровне, она подалась к нему навстречу и решительно поцеловала, прикрыла от наслаждения глаза, ощутив на своих губах мягкость его пухлых губ. Рей сложила их ладони у себя на бедрах, все так же переплетая с ним пальцы и этим лишая его возможности коснуться ее. Ей нравилось дразнить, и он это знал, ведь она даже не скрывала. — Иди ко мне, родная, — его горячее дыхание опалило ее губы. Отпустив руки Бена, но не разорвав их поцелуй, Рей порывисто навалилась на него сверху и запустила пальцы в его волнистые волосы. Придерживая ее за талию, он лег на спину и осторожно увлек ее за собой. Мягко Рей поцеловала его еще раз, после чего спрятала лицо у него под подбородком, уютно устроившись в его любящих объятиях. Руками он блуждал по ее телу, одни места поглаживая, другие сжимая. Рей прикоснулась губами к его шее, а следом вдруг выпрямилась и села ему на бедра. Под пронзительным взглядом карих глаз она торопливо сняла через голову платье и бросила его рядом. Тем временем Бен обеими руками коснулся ее талии и неспешно повел одну из ладоней вверх, пока не коснулся груди, сжав. Томно вздохнув и прикрыв глаза, Рей изогнулась навстречу его желанным прикосновениям и невольно запрокинула голову. Она звонко и весело рассмеялась, когда Бен, не выдержав, сел и, обняв, уложил ее на траву, навис над ней. Губами он прижался к ее шее, а пальцами сжал бедра, которые она для него раздвинула. С закрытыми глазами Рей обняла его за шею и ласково погладила по затылку. На миг Бен отстранился от нее, чтобы раздеться, а после снова оказался рядом и поцеловал. Рей покорно раскрыла для него губы и почувствовала прикосновение его языка к своему. Расслабленная, она лишь протяжно простонала ему в рот: он заполнил ее собой, глубоко толкнувшись. Рей впилась пальцами в широкие плечи Бена и крепко зажмурилась. Ее чувственные стоны заглушали его небрежные поцелуи, однако они зазвучали громче, когда он ткнулся носом в ее шею. Близкий к тому, чтобы кончить, Бен вышел из нее и обхватил себя ладонью. После нескольких движений он излился ей на живот с глухим стоном. А Рей тем временем прижималась щекой к его виску и нежно гладила его по темным волосам, шепча слова о любви. Она хрипло взвизгнула, когда он, придя в себя, шутливо укусил ее за шею. Бен поднял голову и внимательно посмотрел на нее. Его взгляд нашел ее открытые глаза. Пальцами он коснулся ее влажной сердцевины, медленно погладил, а после погрузил их внутрь — туда, где было невыносимо жарко и тесно. Невольно Рей прикусила губу и поджала пальцы на ногах, вздрогнув: внутренней стороной ладони он надавил на маленький комочек ее удовольствия. Она не отпускала взгляд от его лица и в конце, когда собственное тело стало неподконтрольно ей. А он наблюдал за ней, рассматривал с упоением, которое и подтолкнуло ее к самому краю. Глубоко в лесу были слышны лишь шелест листьев и стрекотание сверчков. Рей держала голову на груди у Бена, прижавшись щекой, и смотрела на усеянное звездами небо. Сам Бен лежал с закрытыми глазами, утомленный прошедшим днем. Если бы он лениво не игрался с прядями ее волос, она точно решила бы, что он задремал. — Бен? — Рей тихо позвала. Он вопросительно промычал. — Мне все еще страшно, — тихо сказала она и подняла голову, взглянув на него. — Когда этот страх уйдет? Нахмурившись, Бен посмотрел на нее и поднял руку, заботливо погладил большим пальцев по щеке. — Я не знаю, — честно ответил он. Понимающе кивнув, Рей положила голову обратно ему на грудь. Зарывшись пальцами в ее волосы и помассировав ей затылок, после недолгих раздумий Бен негромко спросил: — Чего ты так боишься? — Не знаю, — она вздохнула. — Может, снова стать слабой. — Ты никогда не была слабой. Бен сдержался, чтобы не фыркнуть от абсурдности этой ее мысли. Когда он уже раскрыл губы, собираясь сказать ей, какой на самом деле сильной она была для него, она сама заговорила. — Ты правда любил меня? — неожиданно спросила Рей. В ее голосе прозвучали нотки взволнованности, когда она уточнила: — С самого детства? После затянувшегося молчания Бен все же честно ответил: — Нет, Рей. — Зачем тогда я была нужна тебе? Она теснее прижалась к нему. — Ты знаешь. — Нет, — Рей поджала губы. Грустно улыбнувшись, она бессмысленно солгала ему: — Не знаю. Когда он ничего не ответил, Рей не своим голосом спросила: — Ты все еще хочешь этого? Мести? — Нет, — Бен нежно погладил ее пальцами по щеке. — Ты и дети. Для меня важны только вы, принцесса. Рей промолчала. Она села, высвободившись из его объятий, и подтянула колени к груди, обхватила их руками, погруженным в себя взглядом посмотрев прямо перед собой. Тоже сев, Бен внимательно наблюдал за ней. Он пробежался взглядом по ее голой спине, по которой струились длинные пряди каштановых волос. Всегда она позволяла ему заплетать их, как в детстве учила его мама. Да, он мог делать это долго: не с первого раза у него могло получаться, — а она все равно сидела смирно, даже когда терпение ее было на исходе. — А я хочу, — Рей улыбнулась. Ее голос был спокойным, когда она сказала: — Хочу отомстить и вернуть им всю ту боль, которую они мне причинили. Чтобы они увидели, что больше не могут делать это со мной безнаказанно. — Тогда мы отомстим. Посмотрев на Бена через плечо, Рей расстроенно прикусила губу. В глазах у нее защипало: она почувствовала себя так, как будто бы снова стала той маленькой девочкой, которая отчаянно искала любви и тепла у тех, кто не был способен ей это дать. Старая, годы спустя дававшая о себе знать рана заныла, и тогда слезы потекли по ее загорелым, веснушчатым щекам. Ее плач был немым, лишенным сильных эмоций, а потому смиренным. Бен потянулся к ней, чтобы утешить, убаюкать ее, как их детей, когда они боялись: остаться одни или монстров, смотревших на них из мрака глубокой ночи. Однако Рей отпрянула от него. Она подхватила платье и неаккуратно надела его. Не успел он сказать и слово, как она вскочила на ноги и вопреки слезам с улыбкой бросила: «‎Ну же, догоняй!»‎ Второпях одевшись, Бен побежал за ней. Он вышел из леса к реке, когда она уже окунулась в нее. Рей засмеялась, увидев, как Бен встал возле воды, неуверенно посмотрев на нее. Пока она любила плавать, его редко можно было затащить в реку без надобности. Рей поманила его к себе. Оттого, что она не потрудилась снять платье, оно липло к ней подобно второй коже. Когда он сделал шаг назад, собираясь пойти в дом и принести полотенце, она нахмурила брови и окликнула его: «Бен!» — Ты не отстанешь ведь? — склонив голову набок, спросил он. Рей покачала головой и улыбнулась, заметив, как его опухшие от поцелуев губы дрогнули в улыбке. Сняв расстегнутую рубашку, но оставшись в штанах, Бен медленно вошел в воду. Он поморщился, когда, подплыв к нему, Рей расплескала прохладную воду. Ее ноги привычно обвили его талию, и она обняла его за шею, улыбнулась шире. Бен посмотрел на нее, положив руки ей на талию. От слез на ее лице не осталось и следа, только глаза хранили остатки печали. Уткнувшись лицом между ее плечом и шеей, он обдал ее кожу горячим дыханием, от которого она невольно вздрогнула, крепче вцепившись в него. Бен поцеловал ее в ключицу, а после до нее донеслось приглушенное звучание его низкого, с хрипотцой голоса. — Если ты хочешь, мы отомстим, — сказал он. — Но это не должно навредить нашей семье. Нашим детям. Рей промолчала. Она вспомнила о тех маленьких, нуждавшихся в материнском тепле и отцовской защите детях, которых в ее стае умерщвляли при рождении за то, что, только появившись на свет, они уже боролись за свою жизнь… И с годами Джейсен не мог обратиться в волка. Возможно, он был рожден человеком, раз его бабушка была человеком. Несмотря на это, Бен все равно учил его охоте, но только той, которую освоили люди. Время от времени они вместе ходили в людскую деревню, в которой остаток своей старческой жизни решила провести Маз. Она рассказывала Джейсену о его бабушке — о настоящей принцессе, что променяла спокойную и не лишенную богатств жизнь на то, чтобы быть с волком. И Джейсен всегда с охотой слушал, потому что ему казалось, что Лея была единственной, кто мог бы понять его, — человек среди нелюдимых волков. Ему нравилось узнавать, какой она была, и искать сходство между ними. Видя это, Бен прятал улыбку, потому что на кого-кого, а на Лею он был меньше всего похож даже своим нравом. Бен и Рей сидели на крыльце, пока Джейсен гонялся за Джейной. Обратившись в волчицу, она схватила пастью его ножны с кинжалом, пока он плавал в реке. Месяц назад им исполнилось по шестнадцать лет. Рей улыбалась, наблюдая за ними: Джейна довольно виляла хвостом, когда у нее получалось убежать от брата, который пытался загнать ее в тупик, чтобы забрать свой кинжал. У него почти получилось, но, испугавшись, волчица побежала прямо на него и сбила с ног. Не сдержавшись, Рей рассмеялась и резко прикрыла рот ладонью, замолкла. Джейсен бросил на мать раздраженный взгляд и поднялся, отряхнувшись. — Джейна! — Бен наградил дочь строгим взглядом и кивнул на ее брата. — Верни ему. Немедленно! Джейна остановилась и обернулась к Джейсену, который уже уходил в сторону леса. Пристыженно заскулив, она бросилась за ним и по пути чуть не обронила кинжал. Родители проводили их взглядом. — А я говорила, — Рей устало вздохнула, — когда-нибудь я сделаю глупость и они меня возненавидят. — Он взрослеет, — Бен посмотрел на Рей, взял ее за руку и переплел их пальцы. — Это не значит, что он ненавидит тебя. Он просто отдаляется. — Да, я это чувствую, — она огорченно поджала губы. — Но с Джейной не так. — Ты же знаешь, она всегда была самостоятельной. — Джейсен тоже, — нахмурившись, возразила Рей. — Он очень любит тебя, родная, — сказал он. — Всегда любил. Со временем он поймет, что может любить тебя и оставаться мужчиной. Кивнув, Рей положила голову ему на плечо. Она опустила их сплетенные ладони себе на ноги и задумчиво покатала нижнюю губу между зубами. — Ты говоришь это, потому что точно так же любил Лею? — Да. — Ты никогда не говорил, что они сделали с ней. — Не думаю, что ты захочешь знать, Рей. Она слегка пожала плечами. — Это неважно, — ответила. — Так будет правильнее. Мы же вместе. Навсегда, — легкая улыбка осветила ее лицо, когда она сказала это, и она сильнее сжала его большую ладонь в своей. — Мы все разделим, верно? Каждую радость, любую боль… Бен долго ничего не говорил, а когда заговорил, Рей подняла голову и взглянула на него. — Я не знаю, что именно произошло, но в стае говорили об этом. Когда я жил с вами, я слышал, как старухи говорили об этом. Что на охоте молодые мужчины встретили женщину, человека, и что они сделали с ней, — Бен качнул головой, не глядя на Рей, и поджал губы. — А потом появился чужак. Он напал на тех, кто это сделал. Старухи считали, что так их наказала судьба. Но… думаю, это был отец. Он мог найти их по запаху. Он убил двоих, другие загрызли его. Рей прикусила губу и, лбом прижавшись к его плечу, зажмурилась: слезы заблестели в ее глазах. Никогда она не слышала слух о человеческой женщине, но слышала, что младшего сына вожака, ее дядю, смертельно ранил одичавший оборотень. Она почти его не знала, но в детстве бегала за ним хвостиком, потому что он был тем немногим, что осталось у нее от семьи. Ребенком она только и делала, что питала глупые надежды. Подняв руку, Бен погладил ее по затылку, и Рей медленно подняла голову, с сожалением посмотрев на него. — Они… они изнасиловали ее? — тихо спросила она. Он молча кивнул. — После всего они загрызли и ее, чтобы скрыть это. Но, думаю, отец понял, что произошло. Поэтому он так поступил. На его месте я бы тоже не сумел сдержаться, — их внимание привлекли вернувшиеся из леса Джейсен и Джейна. — Даже ради детей. — Не говори так, — Рей беспокойно нахмурилась. — Мы нужны им. — Я знаю, — он посмотрел на нее и, увидев, каким поникшим стал взгляд ее по-летнему зеленых глаз, поцеловал в висок. — Прости, если расстроил тебя. Рей вздохнула. Она собиралась сказать, что не ему за это извиняться, но, заглянув в карие глаза, пронзительно смотревшие на нее в ответ, не проронила и слова, лишь снова склонила голову к его плечу. Слабая улыбка заиграла на ее лице, когда Бен поднес ее ладонь к своим губам и оставил на внутренней стороне любовный поцелуй. Иногда ей было странно осознавать, как во всем этом ужасе они смогли найти свой мирный уголок, в котором было все, о чем она мечтала, а мечтала она всегда о малом — о безопасности, тепле и любви. — Что, если у меня не получится? — робко спросила Рей. — Ты сильнее, чем думаешь, — ответил Бен. — А он стар. Никто не станет защищать его. А даже если станет, я не позволю им влезть. — Они уважают его. Конечно, они станут его защищать. — Если бы они уважали его, то не стали бы молчать о том, что их беспокоит, — в знак поддержки Бен сжал ее ладонь в своей. — Они боятся. Но ты сможешь открыть им глаза на правду и показать, что бывает по-другому. — Если это будешь ты… — Рей, — ласково перебил ее он, — я чужак. Всегда им был. Они или боятся, или остерегаются меня. Но тебе они доверятся, тебя… они полюбят, принцесса. Ты дашь им то, в чем всегда нуждалась сама. Не думай о нем и других мужчинах. Подумай о женщинах и их детях, которых они не могут защитить. Если ты хочешь помочь им, мы сделаем это. Но если ты сомневаешься, — Бен склонил голову на бок и поймал ее взгляд, — мы отступим. Слышишь? Мы уйдем с этой земли. Мы найдем новый дом. Даже если мы найдем его в людском мире и нам придется скрываться, пускай. — Неужели ты хочешь помочь им? — Рей нахмурила брови. — Они ведь убили твоих родителей… — Все они не могут быть виновны в том, что сделал один из них. — Он был не один. — Ты знаешь, о чем я говорю. — Я не хочу, чтобы ты пожалел, — тихо призналась. — Если ты не хочешь помогать им, я не стану просить тебя. — И что тогда ты сделаешь? Пойдешь одна? Я не отпущу тебя, Рей, — его голос стал жестким. — Мы сделаем это вместе или не станем делать вовсе. — Я знаю, что ты переживаешь. Но ты не сможешь защитить меня, — мягко сказала она и потерлась щекой о его плечо. — Никто не позволит тебе. — Я хотя бы буду рядом, — пробормотал он. Улыбнувшись, Рей ничего не ответила. С годами к дому они сделали пристройку. Дети выросли, и потребовалось больше места. Однако, как бы Рей и Бен ни старались обустроить дом, сделав его уютным, вокруг них все равно оставался глухой лес, в котором жили только их маленькая семья и дикие звери. Совсем скоро Джейсена и Джейну потянуло бы в другом мир, большой и еще ими неизведанный. Они не могли навсегда остаться под родительским крылом, но и Рей не была готова к тому, что придется их отпустить, что ставший большим дом вдруг снова опустеет. Во что бы то ни стало она собиралась забрать себе то, что принадлежало ей по праву рождения. Пускай она могла заплатить за подобную дерзость жизнью, ради своих детей и их будущего она готова была рискнуть всем. А иначе Джейсен и Джейна проведут всю оставшуюся жизнь как отшельники, гонимые и волками, и людьми. Ни одна стая не примет их, но, даже если им улыбнется такая удача, они все равно останутся чужаками. Ни в одной людской деревне и ни в одном людском городе им не будет покоя, и будут они жить в страхе, что их раскроют и убьют.