Лишь во тьме звезда может сиять.

[Вы получили предмет SSS-класса!]

Сун Джинву игнорирует таблицу Системы. Он рассматривает нечто в своих руках, опасаясь как-то шевелиться. Это что… Это на самом деле?... Серьёзно?.. У молодого мужчины дёргается левый глаз. Это как вообще?!.. Откровенно говоря, с недавних пор Джинву было достаточно сложно чем-то удивить. И это понятно – с учетом индивидуальной Системы, которая помогала буквально прокачивать его уровень, делая Охотника всё сильнее и сильнее, не говоря уже об уникальном магазине, где он мог приобрести за золотые монеты высококачественные предметы, с которыми то, что продаётся на аукционах, даже сравнивать не стоит… Вполне логично, что способность удивляться у «Игрока» становилась всё слабее и слабее. И всё же. Сейчас он натурально ошарашен. Мужчина слегка нервно глядит по сторонам, пусть и знает, что тут, в этом Подземелье, нет никого, кроме него самого и его Теней. Однако он осматривается, словно в опасении, что кто-то сможет увидеть, что именно он держит в своих ладонях. Сун Джинву сглатывает. Это изначально было очень странное Подземелье. Оно появилось буквально из ниоткуда и, невзирая на свой А-ранг, практически лишено монстров, а те немногие, что тут обитали, сильно напоминали, эм… кляксы? Это было нечто сродни ожившим слизням из онлайн-игр – желеобразное, способное простирать отростки-щупальца, с кучей разномастных глаз. И все эти существа, они собрались в одном месте. Громадной, бесформенной кучей. Солдатам Джинву не составило труда раскидать их в стороны. Охотник даже ощутил от своих бойцов странные эманации, какую-то смесь одновременно омерзения и непонятного сочувствия. Он даже в мыслях не держал мысли вернуть кого-то – что-то – из этих бесформенных тварей. И всё же… Когда он проходил мимо одной из «клякс», к центру чудаковатого образования, что привлекло их, он почувствовал это. Услышал это.

…СпасиЕгоСпасиЕгоСпасиЕгоСпасиЕго…

На миг он сбился с шага. Задохнулся от тех тоски, отчаяния и ужасающе всепоглощающей любви, которые сквозили в каждой эфемерной букве непрерывного речитатива. Но, когда Сун Джинву обернулся, «кляксы» уже не было. Лишь потемнение на раздробленных стараниями его Теней камнях давало понять, что тут была непонятная слизь всего мгновение назад. И вот, он сейчас стоит именно там, куда так стремились добраться все эти «слизни». И держит в ладонях то, что хранилось в довольно потрепанного вида сундучке. А в ладонях у него – сердце. Сердце из чего-то, что напоминает чистейший хрусталь, словно заполненный звездной пылью. Оно теплое. Он может поклясться, что ощущает пульсацию внутри хрустального образования – медленную и отчего-то пугающе слабую, но пульсацию. Нет звуков, но он знает – это сердце, оно бьётся. Оно живое. Оно… принадлежит кому-то? Обернувшись, Джинву нервно выискивает взглядом массивные Врата. Те спокойного оттенка, мана ровно струится через них завихрениями: в Подземелье нет Босса, что сразу вызвало некогда его подозрения - но оно всё еще открыто, всё еще здесь. Кроме непонятных «клякс», сражаться тут было не с кем и не с чем. Значит ли это, что… это Подземелье, было создано лишь с одной целью? Хранить в себе… это? Сун Джинву снова концентрирует всё свое внимание на сердце в своих ладонях. То искрится, переливается, и звездные частицы внутри него завораживающе мерцают отголосками Млечного Пути. Непорочное, чистейшее… хрупкое. Откровенно говоря, «Игрок» опасается даже сжимать его чуть крепче. Ему кажется, стоит ему хотя бы чуть-чуть стиснуть пальцы, и его ноша пойдет трещинами. Как ему положить это… эм… нечто в инвентарь? И сможет ли оно вообще храниться в его инвентаре? А это в принципе можно туда положить?.. Охотник нервно вызывает окно инвентаря. Стоит тому появиться, как он аккуратно протягивает к тому руки, пытаясь устроить в одну из ячеек хрустальное сердце. … …ни хрена. Окно инвентаря идёт рябью, странно искрится. Сердце в ладонях Джинву мерцает от этих вспышек, переливаясь, но всё так же остаётся в его руках. Итак. В инвентарь его не положить. Хреновенько. Джинву понятия не имеет, как может отреагировать Джина, если он заявится домой с этим предметом. Он тяжело вздыхает, и только сейчас обращает внимание на уведомление от Системы, в какой-то миг поменявшее текст:

[Желаете поглотить предмет?]

Глаза Сун Джинву округляются. …простите, но – что?

-

В итоге, он тупо положил странный предмет в карман толстовки. Да, вот так просто. Положил, да. Прямо в карман. А что ему прикажете делать? Молодой мужчина идёт по улицам неспешным шагом, и это чертовски странно, это невообразимо неправильно – ощущать биение сердца в своём кармане. Время от времени он касается кончиками пальцев теплого бока предмета, чувствуя пульсацию. Словно проверяя, на месте ли тот и не разбился ли. Это нечто инстинктивное. Он с готовностью признает это. Ведь, как оказалось, внешне хрупкое и ломкое, хрустальное сердце было весьма крепким. В толкучке толпы на пешеходном переходе кто-то умудрился врезаться в Джинву, точно с той стороны, где он держал предмет из Подземелья. У Охотника внутри всё оледенело, стоило ему это понять. Он застыл изваянием прямо посередине дороги, игнорируя ворчание и замечания людей, судорожно ощупывая свою ношу. Сердце оставалось целым. Словно его даже не коснулись. Очередной недовольный тип подавился руганью, встретившись взглядом с Джинву в тот момент, поспешно продолжая свой путь. И теперь Джинву не нужно переживать, что хрустальное сердце внезапно пойдет трещинами или распадётся осколками, стоит его сжать или задеть. Он выглядит гораздо спокойнее и расслабленнее, вот только за ним по-прежнему летит окно Системы с провокационным вопросом:

[Желаете поглотить предмет?]

Да какого чёрта!.. «Игрок» поджимает губы, в очередной раз пытаясь отклонить сообщение. То мерцает, на миг исчезая, но почти что сразу же возникает вновь.

[Желаете поглотить предмет?]

Да чтоб тебя! Сун Джинву тихо рычит, натягивая капюшон ниже. Людям вокруг не стоит видеть, как раздраженно мерцают льдисто-голубым его глаза.

-

Хрустальное сердце лежит на его прикроватной тумбе, мерцая в свете лампы. На стенах и спинке кровати играют отблески. Джинву задумчиво постукивает пальцем по обманчиво-хрупкому боку предмета. От каждого легкого тыканья звездная пыль внутри сердца забавно расходится волнами. Только сейчас мужчина замечает, что пыльца плавно меняет оттенок. Серебро переходит в лазурь, лазурь плавно приобретает оттенок сирени, сирень становится пурпуром, а пурпур – багрянцем, что высветляется до нежно-розового, который светлеет всё больше, пока вновь не обращается серебром. Это завораживает, но… Джинву еле заметно хмурится. …что это такое? Система определила это сердце, как предмет аж SSS-класса. Большая редкость. Было бы глупо не использовать его, как и предложено, и Джинву непременно бы согласился с уведомлением Системы по поглощению этого хрустального сердца, но… Охотник закусывает внутреннюю сторону щеки. Шелестящий, полный скорби и тоскливой любви речитатив не выходит у него из головы. Он размышлял над услышанным половину пути домой, старательно игнорируя настойчивые оповещения, что порхали перед его глазами. Выделить те два слова, что бесконечно повторялись, было не так уж сложно – куда сложнее связать непрерывную мольбу «кляксы» с самим предметом, который сейчас так мирно отражал свет лампы, играя бликами. - «Спаси его», да? – хмыкает Джинву, прикрывая глаза. – «Спаси»… Но-… Кого? Это сердце… это ведь не простой предмет, так ведь? Это не артефакт. Охотник устраивает ладонь на округлом боке сердца, чувствуя пульсирующее тепло. За обманчиво тонким слоем хрусталя переливается звездная пыль, имитируя мерцание Млечного Пути. Он чувствует пульсацию, что странно отдаётся в его собственной груди. Зрачки Сун Джинву искрятся льдисто-голубым. …где-то есть тот, кому оно принадлежит. Что станет с этим существом, если он поддастся искушению и поглотит хрустальное сердце, забрав те таинственные силы, которые в нём хранятся? И что это за силы? Система лишь сказала, что это нечто – SSS-класса. Она не выдала ни названия, ни характеристик, ни способа применения. Просто сразу же предложила поглотить его, и с того мига постоянно повторяла, словно заглючив, одну-единственную фразу. Даже сейчас оповещение Системы мерцает где-то в стороне. Джинву просто уже приноровился игнорировать это полупрозрачное уведомление. …не будет ли опасным так слепо последовать ничего не объясняющему предложению Системы? Сун Джинву хмурится. Не сдержав легкого раздражения, он слегка щелкает пальцем по сердцу. Звездные всполохи внутри того отвечают искрящимся вихрем, словно в возмущении. Это… даже мило. - Извини, - само собой срывается с губ Охотника, и молодой мужчина, на миг замерев, беспомощно посмеивается с собственных слов. Он решил, что сердце перед ним – живое, и что же… теперь будет обращаться с ним так, будто оно может ответить? Как глупо. Время позднее. Возможно, после отдыха у него в голове прояснится. Вздохнув, Джинву тянется к лампе и щелкает выключателем. На секунду комната погружается в темноту. Ключевые слова – «на секунду». Глаза «Игрока» расширяются в недоверии, когда он видит это. Внутри хрустального сердца, заставляя светится тонкие стенки так, словно те окутаны святым ореолом… сияют звездные просторы. Сотни сияющих точек мерцают алмазной крошкой, составляя причудливые созвездия, и взгляд Охотника блуждает по этим сказочным узорам. Джинву даже приподнимается на локте, неверяще всматриваясь в глубину предмета. Если это и правда часть какого-то существа, мелькает у него мысль, то насколько же восхитительным оно должно быть? Если в его сердце хранится кусочек ночных небес…

-

- Привет. –

У создания перед ним – облик простого человека. Абсолютно заурядного, на первый взгляд. Не присматриваясь, пройдешь мимо и не вспомнишь. Но это лишь на первый взгляд. Потому что, стоит всмотреться получше – и ты уже не в силах отвести глаз в сторону. Джинву понимает, с пугающей ясностью, что всё это – лишь сон. Это определенно не может быть реальностью. Никоим образом не может. Он заснул, наблюдая за мерцанием незнакомых созвездий в глубине хрустального сердца. Это странным образом убаюкивало, успокаивая разум и расслабляя. Джинву на миг даже почудилось, меж сном и явью, что он способен услышать чей-то шепот, повествующий о далеких мирах и битвах ради выживания, что царят в них… Сейчас он осознает, что слышал тогда именно этот голос.

- Ты нашел его. Я благодарен. –

Человек, который абсолютно точно не человек, улыбается. Это очень смутная улыбка. Люди назвали бы такую лживой или наигранной, фальшивой, но Сун Джинву чувствует: именно она – настоящая. …он почему-то хочет назвать эту улыбку «несчастливой». Но если бы губы этого существа изогнулись так, что не возникло бы и мысли о лжи, ярко и радостно – вот тогда да, тогда стоило бы волноваться. …не-человек перед ним плохо знаком со словом «искренность», он привык лгать и изворачиваться, и отчего-то при мысли об этом становится больно. Сун Джинву всматривается в призрачное лицо создания перед собой. Черты слегка расплываются, идут рябью, но он способен рассмотреть эту красоту, скрытую за легким мерцающим занавесом звездной пыли. Точно такой же, которая искрилась внутри хрустального сердца.

- Они сохранили его. Там, в лесу н’Гай. Интриган был очень недоволен этим. –

Мужчина перед Джинву странно кивает, будто своим мыслям.

- Интриган изгнал их, но они смогли забрать своё сокровище с собой. –

Реальность вокруг – обманчиво мягкая. Она кажется даже студенистой, и на миг Джинву ощущает таящуюся опасность в этом несколько вязком пространстве. Темные глаза не-человека смотрят прямо на него, изгибаются полумесяцами. В их темноте «Игрок» способен различить отголоски тех звезд, что искрились внутри хрустального сердца.

- Я не буду корить тебя за то, что ты решил оборвать их мучения. Им было больно. Они берегли его слишком долго. Они устали. Я благодарен, что ты подарил им успокоение. –

Охотник чувствует скорбь в этих словах.

- Что ты хочешь получить в благодарность? –

Мужчина делает шаг к Сун Джинву, и тот усилием воли остаётся на месте. Он повторяет себе, что всё это – лишь сон. Ничего более. …его собственное сердце бьётся в груди так, словно желает вырваться наружу.

- Я отплачу за твою милость. –

Охотник чувствует, что ему нужно быть осторожным.

- Скажи мне своё желание. Пусть мои силы в твоей реальности ограничены, это не значит, что я совсем ничего не могу. –

На тонких губах – слабая улыбка. Несчастливая улыбка. Настоящая улыбка. Сердце Сун Джинву бьётся так сильно, что ему почти больно.

- Итак, чего ты хочешь? Силу? Навыки? Знания? –

Это похоже на то, как дьявол искушает праведника. Но почему-то Джинву ощущает себя совсем не святым, столкнувшимся с соблазном. У него в голове бьётся навязчивая мысль: что бы он ни выбрал, он заберёт у этого создания почти что последнее. Сун Джинву сглатывает. Вязкая реальность вокруг него идёт рябью, потревоженная движением его кадыка. Охотник смотрит в глаза не-человека напротив. - Ты… - его голос звучит глухо. - Ты дашь мне всё, что я бы ни попросил? Создание со звездными глазами моргает. Его несчастливая улыбка становится чуть шире.

- Верно. Ты уже определился? –

Он протягивает к нему руку, ладонью вверх, словно предлагая идти вместе с собой куда-то. Джинву по-прежнему смотрит ему в глаза.

- И что же это? –

- Твоё имя. Тонкие, почти белые пальцы вздрагивают.

- Что?.. –

- Твоё имя. Скажи мне его, - Сун Джинву запрещает себе оборачиваться, хоть он и слышит неразборчивые шепотки, что становятся с каждым мигом всё громче. Он не отводит взгляда от не-человека перед собой, пусть его ног и касается что-то, у чего нет и не может быть формы. Тонкая рука существа плавно опускается. Излишне театральный жест. Жест, слишком искренне показывающий всю степень чужого шока.

- Моё имя?.. –

- Ты сам сказал, что дашь мне всё, что я бы ни захотел, - Сун Джинву умудряется улыбнуться, пусть реальность вокруг него идёт волнами, становится гуще и плотнее. Это всего лишь сон, в очередной раз напоминает он себе, силой вынуждая самого себя не размышлять о том, как на самом деле чересчур реалистично всё вокруг. Охотник смотрит лишь на лицо создания перед собой. Только ему в глаза. …он не позволяет своему взгляду опуститься ниже, на грудь не-человека, где зияет черный провал.

- Имя, да?.. -

Мужчина с зыбкими чертами лица склоняет голову к плечу, словно в задумчивости.

- Это было давно… -

Всё вокруг него идет искажениями, будто ломаясь, крошась. Джинву знает, что этот сон вот-вот закончится. Это знание змеится на задворках его сознания. Он не отрывает глаз от существа, что стоит буквально в паре шагов от него. …он должен услышать имя мужчины со звездными глазами до того, как проснётся. Несчастливая улыбка на губах его оппонента становится чуть шире. Быть может, это облегчение. Или, что тоже возможно, попытка скрыть свои истинные эмоции. Джинву не знает. Не уверен. Он просто смотрит, внимательно, пристально.

- Меня зовут…-

Сон распадается пылью под шепот бесформенных существ.

-

На электронных часах ровно три ночи. Если верить всяким суеверным людям, то именно в это время силы зла особенно активны. Они подстерегают вас в темноте, под кроватью, в приоткрытом чулане, на чердаке, в подвалах. Они смотрят на вас глазами вашего собственного отражения в зеркале. Но Сун Джинву не из суеверных. Сложно быть суеверным, когда ты имеешь дело с чертовщиной даже при свете дня. Он трёт слезящиеся глаза, в нелепом ожидании, когда сердце в груди наконец уймётся. На его лице играют блики другого сердца, хрустального, что продолжает сиять ночным звездным небом на прикроватной тумбе. Это был всего лишь сон… …это была грёбаная реальность. Джинву медленно опускает руку, глядя в одну точку перед собой. Не говоря ни слова, он тянется к хрустальному предмету, что в тишине издаёт размеренный ритмичный стук. Словно капли дождя, падающие на подоконник в безветренную ночь. Молодой мужчина держит в ладонях хрустальное сердце, заполненное звездами, баюкая его, нежа. Чужеродные созвездия искрятся в глубине обманчивого хрупкой вещи. В стороне с уже набившим оскомину пиликаньем выскакивает оповещение от Системы. «Игрок» лениво поворачивается в его сторону, его взгляд скользит по иероглифам:

[Желаете поглотить предмет?]

Сун Джинву поджимает губы. Он снова смотрит на сердце в своих руках. Кусочек космоса, фрагмент иной реальности. Частичка существа совсем другой природы. …существа со звездными глазами, ускользающими от внимания чертами лица и горько-сладкой, несчастливой улыбкой. - Да. Хрустальное сердце в его руках хрустит. Мерцающая гладкая поверхность идёт паутиной трещин, разрастающихся узорами причудливых форм. Каждая трещина сочится звездными завихрениями, и Джинву слышит его – мягкий шепот на иных языках, которых не существует в этом мироздании, в этой плоскости реальности. Искрящийся тысячами звезд морок скользит по его пальцам, оплетает запястья. Он оседает на бронзовой коже, впитываясь в неё, на краткое мгновение – разрисовывая ту многослойными татуировками иных сказаний. Джинву немигающе смотрит. Смотрит до тех пор, пока бесчисленные вереницы слов не исчезают, полностью растворяясь в нём. Его нутро горит, пылает – но Сун Джинву лишь прикрывает глаза и тихо выдыхает сквозь плотно сжатые зубы. Это не его боль. Это – боль того существа, которое благодарило его в мире грёз за то, что он не дал усилиям его верных соратников пропасть зря. Это – его любовь, его благодарность, его скорбь, его тоска, его надежды и его отчаяние. Это – само естество создания, что некогда было человеком, но стало чем-то иным, чем-то более сложным и более простым одновременно. Бог?.. Джинву не думает, что может его так назвать. Мужчина касается своей груди кончиками пальцев. Он чувствует это – биение своего сердца, что теперь звучит на удивление парно. Охотник улыбается, слегка приподнимая уголки рта, и во мраке комнаты его глаза полыхают по радужке льдисто-голубым, что так красиво сочетается с мерцанием золотых звезд в его зрачках. - Ким Докча, - срывается с губ «Игрока» имя, которое он еле смог разобрать в шепоте распадающегося сна. – Ким Докча. Сердце Бога иного мира теперь бьется вместе с его собственным сердцем, поглощенное им, принятое им… желанное им. Они вечно будут биться в унисон, сплетённые воедино. Даже, если это решение - отголосок его безграничной жадности, Сун Джинву доволен, умиротворен и испытывает предвкушение. Он поглотил сердце Ким Докчи, да… …но ведь где-то там, за гранью реальности, всё еще остаётся и сам Ким Докча, верно? И улыбка Сун Джинву становится шире.