Лишь во тьме звезда может сиять.

Хан Суён комкает в руках сигарету. Последнюю из нычки. Которую так и не закурила, чтоб вас всех. Её взгляд прикован к человеку на больничной койке, бледному, как накрахмаленные простыни, пропахшие медикаментами. Аппаратура тихо пикает, показывая, что да – сердце бьется, кровь струится по венам, органы работают. Вот только Ким Докча не просыпается. Всё еще, блять, не просыпается. …третий день к ряду. Чтобы с ним не сделала эта тварь, в которую превратился колонист Сун Джинву – последствия будут явно потяжелее попытки удушения YJH-1864… Суён медленно выдыхает, заставляя себя успокоиться. Когда эта нелюдь буквально… втянула в себя… Ким Докчу, никто не успел среагировать. Действие чернявого красавца с фиолетовыми глазами было слишком быстрым. Одно слитное движение – и Докча уже внутри ‘внешнего слоя’ этого ублюдка, и последнее, что видит вскинувшаяся за смотровым стеклом Хан Суён – это довольную улыбку Сун Джинву, что прижимает к себе их недокормыша, пока «створки раковины» плавно закрываются. Хан Суён уверена – ублюдок в этот миг издевался над ними. Чтоб вас!.. Женщина комкает и без того сломанную сигарету в кулаке, озлобленно и беспомощно. Даже, если она знает больше, чем другие сотрудники их планетарной станции, ей не известно всё. Она понятия не имеет, какое воздействие окажет на Докчу столь длительное воздействие объекта SJW, поскольку, ну… до этого момента, сказать откровенно, ничего такого не случалось. Даже этот ублюдок YJH-1864 занимался только рукоприкладством, перешагнув черту лишь недавно. Он не выкидывал ничего подобного! Объект SJW – темная лошадка, с неизвестными целями и непонятным никому отношением. Хотя… Хан Суён смотрит на пребывающего в подобии искусственного сна Ким Докчу. …почти никому. Вероятно… что-то их паршивец всё же выяснил, с учетом столь… тесного контакта с его «подопечным». И в этот раз язвить и ехидно скалиться у женщины нет никакого желания. Ким Докча ценен. Действительно ценен, и возможно, им стоило показывать это ему чаще и отчетливее, чтобы он не считал себя так откровенно никому не нужным мусором. Хан Суён испытывает запоздалые угрызения совести, щипая переносицу: у её старого друга давно укоренилось это пренебрежение к самому себе, а от психотерапевтов он шарахался как от огня, из-за чего на поверхности планеты и не мог найти нормальную работу – ведь, в сущности, ежегодная проверка у мозгоправа обязательна, если хочешь нормально зарабатывать. Но это Ким Докча. Ким Докча с его тараканами в голове; Ким Докча, который скорее сдохнет с голоду, чем решится раскрыться хоть немного; Ким Докча, у которого за кривой ухмылкой и нарочито вызывающим поведением скрывается такая глубокая бездна, что порою становится не по себе. Хан Суён всё еще страшно, когда его глаза теряют любой блеск. Словно рядом с нею стоит не живой человек, а просто один из тех приснопамятных андроидов, выпуск которых прикрыли примерно пять лет назад после того, как один из наиболее расхваливаемых экземпляров убил собственного хозяина и скрылся в неизвестном направлении. Если Суён точно не знала, что Докча – вполне себе настоящий человек… Тихий звук со стороны койки заставляет женщину отвлечься от своих мыслей. Вздрагивая, она поворачивается – как раз вовремя, чтобы увидеть, как Докча морщится и ведет головой, тихо мыча себе под нос. В груди бухает, словно сердце пытается проломить грудную клетку к чертям собачьим. - МЕДИК! – орёт Суён во всю свою луженую глотку, отчего страдальческое мычание Ким Докчи обретает чуть большую силу и громкость, но женщине всё равно. Этот поганец её так напугал, что ей просто необходимо побыть немного мелочной и зловредной. Пусть слегка пострадает.

-

Докча смотрит на свои руки. По сравнению с тем, что он видел в том… «сне»… его собственное тело кажется таким маленьким и хрупким. …немудрено, что организм Сун Джинву решили перестроить. Люди не способны вместить подобную мощь. Их вид несовершенен, недолговечен – ломок и ненадежен. Даже, если рождаются сильные духом, это не значит, что они будут сильны и физически. Докча и раньше знал разницу, слишком хорошо знал – но теперь осознание достигло нового уровня. Мужчина поджимает губы. По сравнению со многими, слишком многими, он просто ничтожен. Его тело, его мышление, его… сама сущность. Он просто не способен понять хода мыслей Джинву и Эшборна. Почему они обратили своё внимание именно на него?.. - Хватит гипнотизировать свои пальцы, - ему под нос суют стакан с водой, сопровождая это сварливым ворчанием: Хан Суён хмурится, источая раздражение, но в глубине её глаз плещется беспокойство. Докча может её понять – за последние несколько суток на их станции произошло слишком много всего. Он со смешком берет стакан и делает глоток, слегка морщась от привкуса жидкости. Ух, очищающие таблетки всегда оставляют этот горчащий вкус… - Давай, рассказывай, - не позволив ему насладиться мгновением тишины, Хан Суён со скрипом – вот же ведьма… - двигает стул ближе к его койке. – Какого черта произошло? Что этот ублюдок выкинул, раз тебя вырубило на несколько дней? Вода идёт не в то горло. Докча давится, чудом не прыскает жидкость носом. Слизистую чутка жжёт. - На с-сколько?.. – он готов поклясться, что эта стерва мстительно получает удовольствие, наблюдая за его мучениями. - Три дня, - женщина подбирается, смотрит исподлобья. – Тебя затащили внутрь, как тот белый кролик Алису в свою кроличью дыру. И я не про сказку говорю, а про её извращенные пикантные версии творчества зоофилов, - Докча морщится, но что поделать, Хан Суён всегда любила ввернуть нечто подобное в свою речь. – Так что мне чертовски интересно, что эта парочка с тобой там делала. Давай, малыш, мне нужны подробности, - треклятая ведьма панибратски тянется похлопать его по щеке, но исследователь успевает увернуться, прожигая её злобным взглядом. Суён довольно скалится, однако в следующий миг становится серьезной. - Ладно, без шуток. Что с тобой произошло? …когда Хан Суён становится серьезной, это жутко. Докча со вздохом отставляет в сторону стакан. Вид шнура капельницы, тянущейся от его руки, нервирует. Проклятье, его что, считают настолько хрупким, что вместо помещения в восстанавливающий раствор решили прибегнуть к допотопным методам?.. - Они мне показали, - туманно отвечает на вопрос непосредственной начальницы мужчина, откидываясь на подушку. - Показали – что? – приподнимает одну бровь Хан Суён, вызывая у оппонента невеселый смешок. - Много чего. Я не уверен, что всё смогу объяснить или хотя бы описать, - Докча делает паузу. – Но знаешь… теперь всё становится куда понятнее. - Что именно становится тебе «понятнее»? - Всё. Докча смотрит на шнур от капельницы. Тот поблёскивает на свету. - К примеру… теперь я понимаю, что они такое и почему мы их находим, - голос мужчины становится тише. – И, раз уж на то пошло… наше собственное место во всей этой цепочке я тоже понимаю. Докча поджимает губы. Его подрагивающие пальцы стискивают покрывало на больничной койке. Аппарат заходится писком, фиксируя участившееся сердцебиение. Откровенно говоря… он предпочел бы и дальше пребывать в блаженном неведении. То, что показали ему Джинву и Эшборн, ну… преимущественно Эшборн, это было выше его осознания. Древнему существу пришлось прибегнуть к помощи приниженных сравнений, лишь бы до Докчи дошло. Исследователь всё еще помнил, как его разобрал почти что истерический смех там, в черном ничто, в руках Джинву, что тихо шептал ему «на ухо» что-то успокаивающее. Это всё было таким логичным! …это всё оказалось таким жестоким. Докча зажимает пальцами переносицу, игнорируя обеспокоенный взгляд Хан Суён. Женщина пододвигается ближе, шкрябая ножками стула по полу. - Что они тебе показали? – она точно так же, как и он, делает голос тише. Ким Докча делает глубокий вдох. Он не хотел бы говорить об этом. Не здесь. Не на этой станции. YJH-1864 обмолвился, что это – его «охотничьи угодья». Уже тогда Докчу терзало смутное подозрение, что сказано это было не просто так. Теперь же… он знает куда больше, понимает куда больше. И пугает его сказанное «ккомой» тоже – куда больше. Потому что ни черта это не было просто оговоркой. - Суён-сси, - женщина хмурится, замирая при обращении, которое априори не сулит ничего хорошего. – Представь, что наша вселенная – это слоеный торт. На минуту в помещении воцаряется тишина. - …чего, блять? Ну, Докча вполне может понять такую реакцию, чего уж тут. - Слоеный торт, Суён-сси, - повторяет он, размеренно и мягко, словно объясняя что-то ребёнку. – Вселенная – это слоеный торт, - вот не надо на него так смотреть, он еще не окончательно башкой поехал. – Торт, в котором каждый слой, - Докча показательно проводит рукой в воздухе, - это определенная версия измененной реальности. Суён, уже отклонившаяся назад в размышлениях, не позвать ли снова медперсонал, замирает. Сомнение в её глазах сменяется догадкой. Заметив это, Докча мысленно выдыхает, продолжая разъяснения: - Когда реальность по какой-то причине меняется, меняется и слой. Они накладываются друг на друга, создавая нагромождение различных мировых версий. К примеру, - Докча плавно опускает ладонь на уровень своего живота, - есть самый низший слой. Самый первый. Он глубже всего и до него не достать, сколько бы усилий ни прикладывал. А есть самый верхний слой, - мужчина поднимает вторую ладонь на уровень своего подбородка. – Самый свежий, если можно так сказать. Глазурь, которую только-только нанесли. Он делает паузу. - Этот слой, Суён-сси – это мы. Комната вновь погружается в тишину. Хан Суён вдумчиво проводит взглядом расстояние между двумя ладонями Ким Докчи. - И между нами и первым слоем до хрена всего, - негромко тянет она, на что Докча медленно кивает. - Но, Суён-сси… Знаешь, чего во вселенной нет, в отличие от слоенного торта? – дождавшись приподнятых бровей начальницы, исследователь произносит одно-единственное слово: - Прослоек. Это то, что рассказал ему Эшборн. По крайней мере, то, что он смог до него донести. И то немногое, что сам Докча в силах хоть как-то объяснить сам. Человечество давно задается вопросом, почему, невзирая на их протянувшиеся далеко за пределы Солнечной Системы руки, люди так и не столкнулись с иными развитыми цивилизациями. Были какие-то жуткие твари, это да, по типу той жукоподобной расы, которую назвали в честь персонажей компьютерных игр и книг – «зергами», но их разум даже в сравнении с книжными прототипами сильно хромал. Невзирая на свою силу и угрозу, нынешние зерги – просто животные. У них нет интеллекта. Невзирая на то, что люди удаляются всё сильнее от своей планеты, основывая всё новые и новые колонии в иных уголках галактики – они по-прежнему одиноки. Лишь иногда некоторые экспедиции находят признаки чего-то еще – кого-то – кто был тут до них, но куда-то исчез. Вот почему появление «Протагонистов», подобных YJH-1864 и SJW, взбудоражило всех и вся. «Протагонисты» являются прямым доказательством существования «соседей». Иной формы жизни, разумной. Человекоподобной. Вот только эти самые «Протагонисты» либо были найдены уже мертвыми, или долго не жили. До встречи с YJH-1864 Ким Докча слышал лишь о паре образцов, которых нашли в ужасающем состоянии. Кто-то, согласно слухам на станции, был даже еще жив, когда его отыскали, но быстро скончался, оставив исследователям лишь свою бренную тушку, которую сразу же увезли черт знает куда. Вот почему YJH-1864 содержится на отдельной станции и под постоянным наблюдением военных. Он слишком ценный. И, даже невзирая на явный языковой и поведенческий барьер, просто изучая его люди получали массу новых знаний – настолько сильно это существо отличается от них по всем параметрам. Но YJH-1864 всё равно был… человекоподобным. Более-менее понятным. Каким-то… близким, что ли. В отличие от SJW. Нет, не так… В отличие от Эшборна. Докче с самого начала не давало это покоя. Почему они так отличаются? Почему Эшборн держит внутри себя Сун Джинву, подстраивая его организм под собственный? Паразитизм ли это, и, в таком случае, относятся ли YJH-1864 и Эшборн к разным расам? Что ж, теперь Ким Докча знает. Эти двое и впрямь относились к разным – но не расам. Тем самым слоям вселенной. - Прослойки важны, Суён-сси, - Докча не позволяет Хан Суён даже рта открыть, продолжая: - Прослойки в тортах обеспечивают пропитывание слоёв, то есть коржей. Постепенно коржи насыщаются вкусом. Прослойки очень важны. Но, Суён-сси, во вселенной нет прослоек между слоями. Исследователь скупо улыбается, замечая непонимание в глазах подруги. - Слои… просто накладываются друг на друга, - он делает паузу. – Без плавного перехода один к другому. Он рваными движениями опускает верхнюю ладони к нижней, демонстрируя этот процесс. - Один за другим. Резко и беспощадно. Слой за слоем. Эшборн очень хорошо показал ему всё это. Показал, как их «слой» разрушался под давлением следующего «слоя». …как их мир был безжалостно поглощен новым. Суён медленно откидывает голову назад, не сводя взгляда с его плотно сжатых ладоней. На её лице постепенно проявляется осознание. - Другими словами, - негромко произносит женщина, подбирая слова. – Когда появляется новый слой, он разрушает предыдущий. И этот процесс происходит так стремительно, что лидирующие существа прежнего слоя просто не могут ничего поделать. Докча плавно кивает. Когда люди только освоили часть космического пространства около Солнечной Системы, кто-то из ученых в шутку предположил, что иные разумные расы просто игнорируют человечество или даже избегают его, поскольку люди слишком «недалекие» по мнению других цивилизаций. Но на деле всё было куда как проще и страшнее. …некому было даже избегать людей. Нынешний «слой», к которому относилось человечество, заполняющее космические просторы – уничтожил своим возникновением предыдущий. Хан Суён молчит пару мгновений, перебирая пальцами. - Тогда… что насчет этих ублюдков? – она кидает острый взгляд на Ким Докчу. Взгляд, требующий объяснений. – Если никто из прежнего «слоя» не выжил, что они такое? И это Докча тоже вполне способен понять. Исследователь криво улыбается. - Они – то, что осталось от прежних «слоев». То, что пытается выжить в новом «слое» и всячески избежать уничтожения. Он делает небольшую паузу. Его взгляд скользит по стенам больничной палаты, по потолку. …после непроглядной темноты подпространства Эшборна, эта белизна режет глаза. …после бережных объятий Джинву, ему чудится, что он завис в холодной пустоте. - Прослойка, Суён-сси. В давящей тишине звучит смешок мужчины. Немного нервный, если уж начистоту. - Они – та самая прослойка между «слоями», которой не должно существовать.