Лишь во тьме звезда может сиять.

- Вали, вали, вали!!.. Пули бесполезны, даже разрывные с жидким серебром. Это против волков-перевёртышей работает, да против низших кровососов. Против старейшин же, которые гребаные Верховные - хер на ны что сделают. Докча это знает. И всё равно - выпускает обойму за обоймой. Тварь идет на него. Скользит по теням, и каждый чертов источник света, каждая захудалая лампа гаснет вмиг, будто слизанная длинным языком оголодавшей тьмы. Тьмы, что шепчет, стрекочет сонмом голосов низших тварей, беспрекословно подчиняющимся своему вожаку. И этих низших тут не десяток или два. Их здесь явно орды четыре, если не больше. Сколько же накопил этот ублюдок за своё существование?.. Докча умело перезаряжает пистолет. Жаль, ультрафиолетовые пули остались в передвижной капсуле, он даже не подумал их с собой взять. Думал, как и остальные, что тут лишь гнездовье низших. Кто ж знал, что в этих местах устроил себе логово один из старейшин?! А в их группе еще и несколько женщин... Эти кровососущие ублюдки любят создавать себе 'невест': у самого старого на памяти Докчи было аж пятнадцать баб в гареме. И эти твари живучее самих старейшин, они и телохранители, и - условно - живой щит, и охотники для своего господина. ...и родовые матки. ...только вот то, что они производят на свет, детьми язык не повернется назвать. У Докчи невольно тошнота подкатывает к горлу. Видел он парочку 'яслей' с отродьями старейшин и их бабья. Даже самый омерзительный низший не первой свежести будет в сравнении с 'детенышем' просто красотулечкой. ...и аппетиты у этих выродков под стать им - чудовищные. Вот почему все гнездовья старейшин приказано уничтожать. И ни одной - мать вашу, ни за что!.. - женщины при стычке со старейшиной в отряде быть не должно! Они уже лоханулись по полной, прогадав с категорией кровососущего гада, к которому сунулись. Подарить ему еще и потенциальных 'невест', нет уж, спасибо! Выпустив еще одну обойму в клёкочущую тьму, Ким Докча орет через плечо: - Я кому сказал, вали!!.. Ча Хаён, эта упрямая девка... Навязалась к ним в экспедицию по придури, хотя ей несколько раз от ворот поворот давали. Еще и на какие-то рычаги давления через знакомых надавила, из-за чего ей и выбили место в отряде. Ну не было у неё подходящей подготовки! Не годилась она к такому! Та же Ю Сангах адовые тренировки прошла, плюс её знания древних языков - полезна по всем фронтам! Хан Суён мастер по ловушкам и, опять же, специалист по выживанию в дикой природе. Чон Хивон - рубит клинком так, что любой мужик позавидует черной завистью, да еще и хороша с огнестрелом! Да блядь, даже сикильдявка Ли Джиё, эта недо-старшеклассница, отлично обращается с водной техникой! А эта?!.. 'Я хороша в легкой атлетике и беге', вашу мать! Не, ну драпать-то ей сейчас ой как пригодится! На кой черт тут кому-то сдались твои успехи в физкультуре, дурёха?!.. Докча понимает, что злится на Ча Хаён чисто из-за паники, заменяет страх и отчаяние горящим гневом. Материться и клясть в уме другого человека это лучше, чем забиться в угол и трястись от страха. Но, блядство... Почему эта дура не бежит? Она что, хочет стать 'невестой'?! Хотя бы представляет, что её ждет?!? Докчу тупо сожрут. Может, превратят в безмозглого, вечно голодного низшего кровососа. Но она-то! Она будет 'рожать' мелких упыриных тварей, откладывать эти... икринки... с ужасающими не-мертвыми монстрами внутри!.. Ким Докча нервно смеётся, вновь сменяя обойму. Твою ж налево, ему надо было остаться в паре с Ю Джунхъёком. Пусть он этого ублюдка на дух не выносил, но тот хотя бы не тупил в такой момент. Старейшина выходит из мрака: гордо подняв голову, прищурив полыхающие пурпуром глаза. Красив, мразина... Так красив, как человек быть не может вот вообще. Длинные черные волосы, заостренное лицо с какими-то хищными чертами, тонкие брови, чувственные губы. Весь в черном, словно с обложки нового альбома H.I.M., если бы те еще продолжали выпускаться. Глядя на него, как-то даже не сопоставляешь эту 'диву ночи' с кровососами из легенд о заплесневелом Дракуле... Помедлив - будто нарочно красуется, упырь чертов!.. - старейшина делает шаг вперед, скользящий и ленивый. По изящным губам растягивается довольная улыбка, и в этот миг ужасающая догадка пронзает сознание Докчи. Мать вашу... Мать вашу!.. Он бегло кидает взгляд в сторону Ча Хаён, и - сука, ну как так-то!... Девица стоит на месте, словно примёрзнув. Её лицо заливает лихорадочный румянец, а грудь третьего размера, стянутая слишком уж тесным комбинезоном, тяжело вздымается. Ой, ну ёбт твою ж налево, серьезно? Эта идиотка запала на мертвяка?!.. Хотя, если вспомнить легенды - и показания сотен незадачливых очевидцев - многие бабы так и попадали под кровососов: они залипали на их колдовскую нечеловеческую красоту, поддавались низменному вожделению, и всё. Для них больше ничто не имело значения. На миг мысль пустить девке пулю в лоб, милосердно не позволяя лечь под старейшину, мелькает в голове Ким Докче. А потом он снова разряжает всю обойму в не-мёртвого жигало. За чертовой девчонкой-спортсменкой стоит Чхве Джонгун. Именно этот лисьемордый ублюдок впихнул её к ним в группу. Если Ча Хаён сдохнет тут, а он выживет, её смерть поставят в вину именно ему. Блядь, надо было остаться в паре с Ю Джунхъёком... Докча судорожно ищет на поясе оставшуюся обойму, не сводя глаз с возмутительно расслабленного кровопийцы, когда в тишине туннеля раздаётся подрагивающий от явного нетерпения голос: - Я... я пришла... Какого ху-... Ким Докча медленно переводит взгляд на Ча Хаён. Деваха, уже справившаяся со своей 'заморозкой' и проблемами с дыханием, делает шаг к старейшине, глядя на него лихорадочно горящими глазами. Столько похоти Докча не видел даже у Асмодея, а тот ублюдок даст фору многим извратам. - Я пришла! - уже увереннее повторяет Ча Хаён, умудряясь двигаться соблазнительно. - Я пришла, чтобы стать твоей 'невестой'! - у Докчи дергается веко. - Я искала тебя, искала так долго, и наконец смогла найти! Секундочку... Ча Хаён что... одна из этих фанатичных психов, что считают кровососов 'истинным венцом творения'? Серьезно?! Секта этих недоумков появилась уже давно. Ходили слухи, что возраст их непонятной 'религии в вампиров' составляет от пары сотен лет до почти что тысячелетия, но мало кто верил, что коммуна подобных людей может существовать так долго. Они были одержимы мыслью распространить свою 'веру' повсюду, и в прошлом столетии многие классические книги и фильмы про кровососов, романтизирующие этих тварей, были творениями выходцев данной общины фанатичных поклонников. Если бы не инцидент с так называемым 'Скрытным Интриганом', старейшиной, что заявил о себе открыто, вампиры так бы и оставались идеализированным предметом подражания готов и влажной мечтой подростков. Сейчас, когда угроза кровопийц стала чересчур реальной и больше не была покрыта вуалью загадочности и необоснованной романтики, от упомянутых фанатиков было довольно много вреда. И женщины-фанатики представляли наибольшую опасность. Они верили, что их долг - дать 'жизнь' как можно бóльшему количеству 'детей ночи'. А потому считали обращение в 'невест' за благо, и сознательно искали любую зацепку о местонахождении старейшин, с полной поддержкой своих шизанутых 'братьев по вере'. ...он должен был догадаться. Ча Хаён была ведь совершенно бессмысленна в экспедиции, но её впихнули к ним. Не слушая доводов Го Гунхи, Чхве Джонгун буквально силой приписал девку к их группе. Ха! А если и Чхве Джонгун?.. Докча криво улыбается при этой мысли. Раз уж эти фанатики прописались в вышке, то дело дрянь. И самое паршивое, что даже предупредить других он не сможет. ...Ча Хаён при их побеге случайно выронила рацию. ..."случайно", блядь. С□ка, он тут сдохнет, как пить дать, и на его раскуроченном трупе этот кровопийца оттрахает обращенную Ча Хаён во все щели. Заебумба, что еще сказать. Докча скрипит зубами, до побелевших костяшек вцепившись в бесполезный пистолет. Обойму он так и не нашел. Мать вашу, он 'пуст'. Разве что зарядить бесполезной пушкой кровопийце промеж глаз может, и то не факт, что тварь не увернется... Он мрачно наблюдает, как Ча Хаён подходит ближе к кровопийце, виляя бедрами. Чертова прошмандовка... - Я подарю тебе сильных 'детей', - с обольстительной улыбкой обещает девушка и уже тянет руки к шее красавца, подтягиваясь для поцелуя, когда... Её сносит в сторону. Прям в стену впечатывает. Одним чертовым ударом. В мгновение ока. Докча застывает кроликом, опасаясь шевельнуться. Что только что- - Она грязная. Голос кровопийцы - негромкий, урчащий. Вызывает дрожь вдоль позвоночника и странное волнение меж рёбер. Так мог бы звучать сирена-мужчина, обольщая хмельных красавиц на громадных круизных лайнерах, заставляя их сигать с высоченного борта в пенное темное море. Слишком чарующий голос для того, кто высасывает из людей всю кровь, обращая в тупых и вечно голодных тварей. Старейшина брезгливо встряхивает рукой, которой и швырнул Ча Хаён прочь. Будь у него платок - непременно вытер бы пальцы. Брезгливо так. - Даже знать не хочу, сколько мужчин её касалось, и где именно. Похоже, представления фанатиков об аристократических замашках у некоторых из кровопийц и впрямь возникли не на пустом месте... - Здравствуй. Пурпурные глаза нелюдя смотрят точно на Ким Докчу. В темноте слышится стрёкот и почти что звериное урчание. Где-то в стороне болезненно скулит Ча Хаён. - Я долго ждал шанса наконец поговорить с тобой тет-а-тет. Красавец неспешно подходит ближе. Докча сжимает пистолет с пустой обоймой еще крепче, хотя - куда уж крепче. Какого черта?.. - Но ваша группа умна, в отличие от остальных. Вы двигаетесь как минимум парами. Никогда по одиночке. Если бы не эта глупая женщина, шанс предоставился бы мне не скоро. Вампир улыбается. Так, что у кого другого колени бы подогнулись. Докча крепкий орешек, Докча лишь хочет врезать пистолетом по этой холёной роже. Его уже должны были разорвать на части, окропив кровью холодный пол и неотесанные стены туннеля. Но почему-то вампирюга подходит всё ближе, да еще и улыбается ему столь сладко, что скулы сводит, а женщина, что должна была - и хотела - заинтересовать кровопийцу, валяется где-то поодаль. Это не нормально, это не правильно, это- - Вблизи ты еще очаровательнее. Ледяные пальцы касаются его щеки, и в голове Ким Докчи воцаряется звенящая пустота. Он тупо смотрит на кровопийцу, который с мягким прищуром разглядывает его лицо. - Мое имя □□□□□, - серия скрежета и щелчков заставляет молодого мужчину поморщиться, и старейшина спешит добавить: - Но для тебя понятнее будет 'Джинву'. - ...Джинву, - осторожно повторяет Ким Докча, подмечая, как расширяются зрачки нелюдя перед ним. - И звучит твой голос неподражаемо... Будто шелест книжных страниц под шорох дождя, - мурлычит кровопийца, делая к нему еще шаг. В голове Докчи тревожно звякает. - Стой там, - он поднимает пистолет, абсолютно бесполезный из-за пустой обоймы, но блефовать такое никому никогда не мешало. Этот кровосос, Джинву, улыбается шире, с каким-то весельем. - Мы оба знаем, что это лишь игрушка, - снисходительно тянет. Ким Докча дергает уголком рта. - Стой. Там, - угрожающе повторяет он, вызывая легкий смех у этого... Джинву. Врезать нелюдю хочется еще сильнее. - Ох... Мой звездный свет, ты очаровываешь меня всё сильнее с каждым мигом, - кровопийца делает странную паузу, и в выражении его лица что-то неуловимо меняется. Докча напряженно делает шаг назад. - Какая жалость, что так много времени потрачено впустую... Докче это не нравится. Докче это совершенно точно не нравится. Сейчас он искренне жалеет, что внимание Джинву не сосредоточено на фанатичке, что скулит где-то в темноте. Это было бы куда логичнее. Куда... правильнее. Как у грёбанного Дракулы, авторства Брэма Стокера, с его неуёмной тягой к бедняжке Мине!.. При мысли о персонаже старого романа, на задворках сознания что-то пилинькает. Очень тихо так. И накладывается на нечто более 'свежее', как из книг, так и из фильмов. И если так припомнить... Разве не говорила им со смешками не так давно Хан Суён, мол де, некоторые из старейшин были... принципиальными. Что у них была лишь одна 'невеста', которую их миньоны почтительно звали 'Королевой'. И у некоторых, тех, кого по пальцам можно пересчитать, 'Королевами' были мужчины. Словно подслушав его мысли, Джинву улыбается. Его пальцы играются с прядью челки Докчи, и вдоль хребта у последнего пробегает табун мурашек. Твою ж мать, да ну нахрен! Не может такого быть, что ему свезло нарваться на однолюба с нетрадиционными пристрастиями! Это даже не смешно!.. Тип, эй! Он - замухрыш с вечным недосыпом, близкой к анорексии худобой и болезненной бледностью, ранней сединой на висках, ядовитым языком и зависимостью от книг! В сравнении с каждым, блядь, из их группы Докча просто бледная поганка, тот самый канатоходец, сбежавший из чертового Цирка Уродов! Да на него никто даже из жалости бы не глянул!.. А тут - красавец-вампир с нехилой карманной армией! Хорошая шутка судьбы из разряда 'висельный юмор', ну, или этот кровосос - изврат, каких поискать... Докча ставит на последнее. - Убери руки, - молодой мужчина дергает головой; из темноты слышится гневный стрёкот кого-то из подчиненных Джинву, но сам старейшина лишь посмеивается. - Недотрога... Это делает тебя еще милее, - голос вампира сочится странной нежностью. - Знаешь, я долго наблюдал за тобой. С тех пор, как ваша группа впервые здесь появилась три года назад, после обвала, что обнажил внешнее кольцо стен моих владений. Три года... Три года?.. Стоп, так это что, Джинву следил за ними с того дня, как они прибыли в эту местность с группой археологов? С того самого дня?! Ох блядь... Докча сглатывает. Пурпурные глаза алчно прослеживают движение его кадыка. - Не делай так... - шепчет Джинву, еле шевеля губами. - Мне сложно сдерживаться. Докча замирает. Не столько от предупреждения, сколько от осознания - вампир близко. Слишком близко. Он способен ощутить исходящий от него могильный холод. Пистолет дрожит в его руках. - Отойди... - Докча и сам осознает, насколько смехотворны его попытки угрожать. Как осознает это и Джинву. Чужие пальцы ложатся на его, напряженные, сжимающие оружие, контраст холода и тепла ужасает. - И ты, и я знаем, что обойма уже пуста, - шепчет ему на ухо старейшина. Он пахнет холодным камнем и осенним стылым дождем, пожухлой листвой и влажной почвой. Аромат надвигающегося Самайна, но нет ноток пряной тыквы, нагретой изнутри свечой; нет отголосков жжёной карамели поверх сахарного яблока. Холод и уныние осени, что постепенно теряет позиции, передавая власть зиме. Докче самому смешно от этих сравнений. Так смешно, что он издает нервный смешок. - Ты пахнешь старыми книгами и южным горячим напитком, что прозван людьми 'кофе'... - шелестят ему на ухо. - И костром... Приятный запах жжёного дерева... - Джинву издает урчащий смешок. - Я знаю, что ты любишь сидеть у костра и читать. Это выглядит так... по-домашнему. У Докчи внутри всё обмирает, когда он чувствует прикосновение к талии. - Обещаю, у нас всегда будет зажжен камин. Пистолет неуловимо вытягивают из его пальцев, будто крепкая отчаянная хватка Ким Докчи - вообще ничто. С губ Докчи срывается немного истеричный смешок. А ведь верно... Для старейшины - его, слабого человека, потуги просто смехотворны... - Не бойся... Ощущение обнимающего его вампира - это не то, что Докча ожидал, когда началась эта погоня. Не то, что он рассчитывал получить. Откровенно говоря, чувство предсмертной агонии от когтей и клыков низших кровопийц было куда более приемлемым. Но его обнимают. Прижимают к себе. Вдыхают запах его волос и ведут носом по его щеке. - Ты такой худой... Кровопийца, насчитывающий хрен знает сколько лет возраста, не должен переживать из-за такого... - Мне нужно немного откормить тебя прежде, чем провести ритуал обращения... Блядь, у них еще и ритуалы есть, ты подумай... - Хоть держать тебя в своих руках вот так - невообразимо приятно... Докча тихо втягивает воздух сквозь плотно сжатые зубы. Его трясет. Боже правый, его трясет. Хватка на его талии становится крепче. - Не переживай из-за этой женщины. Я не трону её... пока что, - и кажется, Джинву действительно раздражен недавней выходкой Ча Хаён. - В конце концов... Докча готов поклясться, что чувствует легкое прикосновения холодных клыков к своей шее. Практически вскользь. Игривое такое. - Ты будешь голоден, когда обратишься, мой очаровательный 'жених'.