спгс

      через долгие два месяца в приют приезжает лютер и аарон вспоминает, что у него есть семья. это застаёт его врасплох, сразу после урока истории про интеллектуалов во франции и перед обедом. он обещал эндрю съесть что-то большее, чем кусочек хлеба, но теперь не успеет. в кабинет директора не пускают с едой. — ты вырос, — хэммик не смотрит на племянника, занят бумажками на столе. — вы знали, что эндрю существует? — нет. соболезную, кстати.       аарон смаргивает вопрос «чему именно?» и садится рядом на стул. в сути разговора улавливает, что власти заставили лютера разобраться с племянником, но брать к себе он его не намерен и сейчас пытается расписать это деловым языком в формате а4 плюс дата подпись. — ники приехал со мной. можешь позвонить ему, он в машине. — мой телефон в комнате. — ну, так выйди к нему сам? — лютер машет рукой и холодно прогоняет из кабинета.       аарон выходит, так и не осознав зачем вообще был вызван. ещё и эндрю под дверьми смотрит своими глазами-стекляшками, как болванчик. у него всегда такое выражение лица, если он что-то не догоняет. — приехал наш кузен, — объясняет аарон. — я сирота, — объясняет объяснению эндрю. — он будет рад тебе. — а я ему нет. — больно надо.       но эндрю идет следом, провожает до самой машины своими топающими шагами и умудряется закурить где-то в моменте, когда ники пытается свалить аарона с ног своими объятиями. у него глаза испуганные, а голос нервный и тараторящий. он так расстроен, что даже мало удивляется новому близнецу, сначала ощупывает аароновское тело. резюмирует, что то похудело и осунулось с горя. сам же аарон опять не может понять где весь мир нашёл в нём горе и худобу.       странный день, мега странный. в нём мешается прошлое и настоящее. наверное, это нормально, когда ты привык жить в коматозе приютовского дня сурка. и, наверное, нормально потом бессонно втыкать в потолок и размышлять.

***

— знаешь, я хочу домой, — аарон лениво рисует ногой на пыли под лавочкой круг, абсолютно не ощущая тех самых ног. теперь, когда он вспомнил, что у него есть родня, мир совсем потух и выдохся. — к ники. мы, конечно, не подружки на век, но я не хочу быть тут. — не хочешь быть со мной? — в руках эндрю пачка сигарет и упаковка с четырьмя банками редбула. и аарон не хочет знать как тот всё это достал. — ники говорил мне, что попытается вытащить нас двоих. — я его не просил. пусть отсосёт. — иди к чёрту.       аарон злится впервые с похорон и адресует все свои эмоции подножным камешкам. пинает их вдаль от лавочки, только и слышно шарк-шарк подошвой об пол. ему так не нравится вся эта эстетика тотального недоверия от эндрю, она слишком депрессивная и по-подростковому максималистичная. не хочется даже представлять, что они могут быть похожи и в этом, аарон вздёрнется, если узнает, что такой же. нет, он умнее. намного умнее. он обыграет брата, заберет с собой в дом ники и тому ничего не останется, кроме как смириться. или зарезать близнеца во сне.

***

— почему ты не хочешь уехать отсюда? — аарон смотрит сквозь библиотечный стенд, до бела сжимает пальцы на корешке «зппп для самых маленьких». он не разговаривал с братом уже 22 часа и порядком устал кипеть внутренней злобой. — хочу, но ты не догоняешь, что твоя семья увозить нас не хочет. ники — подросток, а лютер жертва социальных служб и бюрократии, — аарон не может видеть лица эндрю, но знает, что тот полностью расслаблен. — ему не нужны близнецы от наркоманки. — не смей оскорблять мою мать. — она и моя мать тоже. — о, и ты вспомнил об этом только тогда, когда решил её обосрать? — он вылетает из-за стеллажа и книгой врезается эндрю в грудь, толкает к стене. — заткнись, блять. — злись сколько хочешь, я всё равно прав и всё равно не начну уважать наркоманку, которая тебя пиздила.       в аароне кипят богопротивные чувства, сродные комплексу каина, когда он так близко-близко к брату, когда давит переплётом ему на грудь. а в эндрю вообще ничего не кипит, он бесчувственная скотина с куском говна вместо сердца. — твоя семья уже заставила тебя натерпеться. хватит подставлять новую щеку. здесь тебя не обидят, — в эндрю ноль эмоций. глаза черные, волчьи. мелькает мысль, что за такие глаза вселенной должно придумать наказание. — с чего бы это, блять? — я обещаю.       книга падает между телами и аарон хватает брата за грудки. — за весь приют сразу обещаешь? вау, как смело. да похуй мне на твои обещания, я просто хочу домой. — я найду тебе дом, если дашь время и не будешь творить глупости. — полгода. а потом я любой ценой уезжаю к ники. — полгода, — подтверждает эндрю. полгода. примирение наступает неловкими объятиями в книжной пыли.