Моя луна

— Тэхёна, когда ты нас познакомишь со своим альфой? — игриво спрашивает старший омега у сына за семейным ужином. — Но… У меня нет альфы, — растерянно смотря на Чонгука и своих родителей, шепчет Тэхён, сжимая палочки. — А засосы тебе кто ставит? — добродушно спрашивает отец, играя бровями. А вот этого Тэхён точно не ожидал. Он думал, что скрыл все засосы. Но, видимо, нашелся какой-то… Стоп. *** — Чонгук, родители скоро придут, — предупреждающе стонет Тэхён, пытаясь слезть со своего брата. — Они придут через десять минут. Мы успеем, — рыкнул альфа и опрокинул брата на диван. — Нет, хватит, Чонгук. Пожалуйста, — парень пытается отползти от брата, но тщетно. — Я же сказал тебе, Тэхен. Не зли меня, — сжимая тонкую шею, шипит альфа, наваливаясь на хрупкое тело. Только после того, как омега начал задыхаться и бить по руке альфы, Чонгук резко убрал руку и снял короткие шортики вместе с бельем брата. Каждый раз Тэхён смущался, как в первый. И этот не стал исключением. От такого пожирающего взгляда становилось стыдно, и жар разливался по всему телу. Но вопреки смущению, Тэхён не закрывался. Знал, что Чонгук такое не любит. А он слишком любит Чонгука, чтобы перечить ему. — Моя луна прекрасна, — как в бреду шепчет старший, начиная сжимать худые бёдра, заставляя тело под собой издавать стоны наслаждения. Размахнувшись, Чонгук шлëпнул по этим восхитительным бедрам и широко развел их, открывая вид на пульсирующее колечко. Наклонившись к шее, откуда шел сильный запах персиков, Чонгук начал вылизывать запаховую железу, чувствуя на губах сладкий персик, а уши ласкали мелодичные стоны брата. Но сполна всем этим не дали насладиться родители, которые звали снизу. Испуганно замерев, Тэхён одной рукой прикрыл рот, стараясь не издавать и звука, а другой отпихивал от себя брата, который слишком уж разошёлся. *** — Кто же тебе тогда оставил сие чудо? — чувствуя, что сын не врет насчет альфы, старший омега нахмурился. — А, — так быстро мозг Тэхёна никогда в жизни не работал, — Я ходил с Чонгуком на вечеринку, и там мы играли в правду или действие. Вот так вот, — уверенно закончил младший, нервно сминая салфетку на коленях. — Ты же никогда не ходил с Чонгуком на вечеринки, — подозрительно сощурив глаза, говорит Намджун. — А вчера решил сходить. Это запрещено законом? Тем более мы были у моего друга дома. Всяко безопаснее, чем в каком-нибудь клубе, — о, а вот и виновник сие торжества рот соизволил открыть. — Конечно не запрещено, Гуки, — ласково касаясь волос сына, шепчет омега. — Ну тогда всё, — резко дëрнув головой, сбрасывая руку папы, Чонгук встал, — Ты идешь? — смотрит на брата, — Спасибо, па. Ты как всегда на высоте, — целует Джина в щеку и уходит, не дожидаясь брата, но зная, что тот, как и всегда, последует за ним. — Да, пап. Было очень вкусно. Спасибо — целуя поочередно папу и отца в щеки, подтверждает Тэхен и выбегает следом за Чонгуком. — Я тебе говорил девятнадцать лет назад, что ничего хорошего не выйдет, Намджун, — шепчет Джин, смотря на место, где сидели его дети. — Джин, милый, — усадив мужа к себе на колени, альфа начал успокаивающе поглаживать его по спине, — Тэхён ведь все объяснил. — Объяснил, — согласился омега, — Но вчера он был дома. На вечеринку не ходил и весь вечер рисовал, а потом учил новые движения. Тут пришла очередь Намджуна беспокоится. — Давай еще немного подождем, — шепчет альфа, соприкасаясь лбом с виском старшего, — Если заметим что-то такое, то отправим Тэхёна к твоим родителям. Деревня, свежий образ. Мм, красота. — Хорошо, — кивнув все еще обеспокоенный, Джин сильнее прижался к истинному. *** — Чонгук, когда ты переедешь на свою квартиру? — поворачивая голову к курящему альфе, спрашивает Тэхен, сильнее наклоняясь к ногам. — А что, уже не хочешь меня видеть, братец? — специально выделяя последнее слово, рычит Чонгук, устремляя злой взгляд на притихшего Тэхёна. — Нет, хочу… — Неужели устал от оргазмов, которые я тебе даю? — подхода к омеге и возвышаясь над ними шепчет альфа, с похотью осматривая его тело. — Нет, просто… — Если тебя волнуют запахи, то мне плевать, — безразлично перебивает его Чонгук. — Я не сомневался, — шепчет себе под нос младший, полностью наклоняясь к полу, пока его ноги были широко раздвинуты. — Как ты меня бесишь. Ну вот. Новый приступ агрессии. Тэхён уже привык к такому, так что только мычит, когда его хватают за кудрявые пряди и со всей силы дëргают наверх. Чонгук мечтал ударить его о пол, чтобы кровь сочилась из носа, и во рту из-за этого был металлический привкус. Чтобы разбить брови и висок, чтобы кровь заливала глаза. Чтобы разбить губу, чтобы с уголка капала кровь. Но нельзя. Пока они живут с родителями, нельзя. Пусть их родители богаты и братья могут иметь разные комнаты, они привыкли быть вместе. Такая версия для родителей. Но ничего. Скоро Чонгук заберёт Тэхёна в свою квартиру, и тогда он вдоволь наиграется с его прекрасным личиком. Но ещё прекраснее оно станет, когда будет залито кровью. — Чонгук, — пусть Тэхен и знает, что нет смысла умолять о пощаде, но он все равно делает это каждый раз, теша при этим самолюбие брата. — Чонгук, Чонгук, Чонгук, — передразнивает альфа, а младший чувствует, как слёзы застилают глаза от обиды и несправедливости. — Чонгук, пожалуйста. У тебя есть столько альф и омег, которые с удовольствием подерутся с тобой или даже не будут сопротивляться. — Но я не хочу других, я хочу своего любимого младшего братика, — опаляя горячим дыханием чувствительное ушко, шепчет альфа, прижимая хрупкое тельце к своей сильной груди, облаченной в черную футболку. Застыв, позволяя покрывать свою шею укусами, Тэхен чувствовал, как его избавляют от свободной рубашки и коротких шорт, в которых он обычно занимается растяжкой. — Ну что опять? — опрокинув парня на кровать, альфа недовольно смотрит на него. — Что? — переведя на брата нечитаемый взгляд спрашивает Тэхён. — Чего ты опять такую недовольную моську строишь? — Я не хочу сейчас ничего, Чонгук. Я очень устал, — отворачивая голову, шепчет омега. Рыкнув, альфа встает с омеги и накинув свою кожанку, выходит из комнаты, хлопнув дверью. По щеке покатилась первая слеза, которую Тэхен зло стëр. Но сразу же покатилась новая. Теперь уже не пытаясь стереть её, позволяя очертить мокрую дорожку до подбородка, а после покатиться по шее к впадинке между ключиц. Почему он влюбился в своего брата? Уж лучше влюбиться в Юнги, чем в него! *** Чонгук, как всегда, пришел ночью. Как его только родители терпят? Как и всегда он тихо подошел к своей кровати, на которой спал Тэхён, и начал медленно убирать одеяло, заставляя омегу покрыться мурашками от холода. — Моя луна встречает меня голеньким. Сев в ноги омежке, аккуратно раздвигая их, дабы не разбудить их обладателя, Чонгуку открылся вид на чуть растянутое колечко. Конечно, Чонгук ведь берёт Тэхёна, когда ему заблагорассудится, поэтому последний всегда растянутый. Пробежавшись пальцами по щиколоткам, щекотя их, от чего Тэхён начал ворочиться, альфа замер. Поняв, что брат просыпаться не собирается, встал на колени и закинул худые ноги к себе на плечи. Смотря на спящее лицо брата, на эти приоткрытые губки вишневого цвета, у Чонгука возникло непреодолимое желание поцеловать их. Грубо. До крови. Чтобы она стекала с губ, а на утро были новые ранки, из-за которых невозможно будет есть. Но не сейчас. Сейчас ему просто надо снять напряжение и то, как он думал о теле брата целый день. Поэтому, особо не церемонясь, Чонгук резко дернул омегу на себя и приставил головку возбужденного члена ко входу, даже не удосужившись растянуть брата. Тэхён всегда крепко спал и просыпаться начал только от того, что внутри все печет и его будто ножом режут. Такое бывает только в течку. Но до неё рано. Тогда что? Ответ пришел сам собой, когда он увидел Чонгука, который самозабвенно входил в него большим членом, причиняя боль от отсутствия рястяжки и смазки. — Чонгук, остановись, — умолял Тэхён, сжимая подушку от боли. — Заткнись, — рявкнув, альфа только сильнее сделал толчок, делая хуже не только брату, но и себе от чрезмерной узости. — Подонок, — выдохнув совершенно без сил, Тэхён уткнулся носом в подушку, заглушая всхлипы боли, и постарался расслабиться. — Я подонок? А кто тут лежал голый и на все готовый, встречая меня, а? — наклонившись к покрасневшему ушку, прошипел старший, ускоряясь. — Я… Я… — Верно. Ты, — выдохнув сквозь зубы от того, что Тэхён ненароком сжал внутри себя член, Чонгук продолжил, — Лежал тут, как шлюха. Бери, как хочешь и сколько хочешь. А если бы я привел Хосока? — теперь в голосе Чонгука нет и капли спокойствия, а только злость, которую он вымещает с сильных толчках. — То ты бы не позволил ему ничего увидеть, — как в бреду шепчет Тэхён, чуть виляя бедрами. Боль, как и сонливость, давно прошла, теперь можно и насладиться братом. — В этом ты прав, луна. Я не привык делиться игрушками, — рычит альфа, подтягивая брата ближе и входя под новым углом, в награду получая сладкий стон. Стоило сменить угол проникновения, как головка начала бить прямо по простате, от чего у Тэхёна голова кружилась от тока, пронизывающего каждую клеточку тела. Закусив нижнюю губу, дабы не разбудить родителей, омега тихо поскуливал и подмахивал бедрами, пытаясь тереться своим небольшим членом и плоский низ живота брата. — Братец хочет, чтобы я приласкал его? — ехидно шепчет альфа, начиная обводить пальцем головку, проникая указательным пальцем в уретру, задевая чувствительную кожицу ногтем, заставляя Тэхёна вскрикнуть. — Гуки, пожалуйста, я почти всё. Задыхаясь от этих ощущений, скулит Тэхён и чувствуя как Чонгук, сделав последний толчок, вонзился до конца и выстрелил своей спермой прямо в простату. Это было финальной точкой. Чувствуя это, омега дрожит от переизбытка эмоций и кончает, пачкая пальцы брата в прозрачной жидкости. Пока Тэхён переводил дыхание, Чонгук отошел в ванную, и через несколько секунд оттуда послышался шум воды. Прикрыв глаза, почти успокоившись, Тэхён услышал через минут десять тихий шаги. Подняв голову, он увидел абсолютно голого Чонгука, с тела которого редкими каплями стекала вода. — Если не боишься намокнуть, можешь остаться со мной, — безразлично бросил тот и лёг скраю. — Никогда не боялся, — шепчет Тэхён и несмело обнимает брата, прижимаясь к его холодному мокрому телу. Чувствуя невесомые поглаживания по голове, Тэхён провалился в сон, а за ним и Чонгук. И из-за этого они не заметили в дверях папу, который стоял, уперевшись рукой в косяк, и зажимал рот рукой, как когда-то, когда узнал о беременности. Что они натворили?