От того, что я это скажу, зад болеть не перестанет!

Это снова я. Видите, как быстро я напечатал главу! Молодца! Это, как бы, извинение за ту ужасную задержку) Да, и я повторю свой вопрос, может, в комментах не все заметили: есть среди вас поклонники Super Junior, которые хорошо их знают? Напишите, пожалуйста, ответы в комментах. Спасибо заранее) Я рад, что про меня ещё не забыли! Что ж, день начался весьма... весело, спасибо Жене, без него и жизнь – не жизнь. Благодаря нему у меня было «хорошее» настроение, а что в таких случаях происходит? В таких случаях, когда у Мира «хорошее» настроение, Мир «отдыхает» на всех подряд, и сегодня, например, он отдохнул на Кеше. Но Кеша, как известно ебанутый ещё тот... вместо того, чтобы спросить, что случилось, он теперь обиделся на меня, ходит дуется, жопа, блин, а не Кеша!!! Я-то в чём виноват, если у меня брат, двинутый на всё, что можно?! Кто бы обрадовался, увидев утром размалёванное чудовище из ада, которое лезет к тебе целоваться и ржёт! Да у меня сначала вообще желание расколошматить мир было! Потом уже просто убить брата... изощрённо... чтоб он мучился... Короче, я довольно быстро успокоился, но вот сорваться на Кеше мне это не помешало. – Кеш, я вот тут подумал... если мы постоянно ссоримся, то зачем вообще встречаться? Ну, в смысле, мы же встречаемся? Кстати, сегодня было чудо – Кеша был в образе обычного человека, и сейчас ничто в нём и отдалённо не напоминало панка. Вот этого я не ожидал. – Послушай, – он остановился. – Ты достал уже с этими разговорами! Постоянно закатываешь мне истерики, сомневаешься в... чувствах, в отношениях!.. Сегодня вообще ни за что накричал. Но, почему-то, спать тебе со мной это вообще не мешает. Что происходит-то? Или я только для этого и нужен? – Что ты... что ты несёшь вообще такое?! – Что я несу! Что ты несёшь? По-твоему того, что я тебя люблю... по-твоему этого мало? Если я, и ты тоже, кстати, не умею это правильно выражать, то это ещё не значит, что такой плохой, что можно и ткнуть меня в это носом. Ты знаешь, я тоже обидеться могу, но не так, как сейчас, а по-настоящему! Поняв, что люди уже странно косятся в нашу сторону, я решил отложить перепалку хотя бы до кафе, где можно будет выяснить всё в раздевалке, благо брата рядом нет сегодня. – Стоп. Давай поговорим, как придём в кафе, а то вон – некоторым людям ушки и глазки без надобности, раз они их на такое тратят. – Я глянул на проходившую мимо тётку бальзаковского возраста, которая после моих слов тут же прибавила шагу, и мысленно хохотнул. Но в раздевалке мы так и не поговорили. Кеша, стоило мне только подойти к нему, сразу же ушёл в зал, оставив меня одного. Нормально! Как обижаться –пожалуйста, а как разбираться – так в кусты и нету нас, да?! Ну и вали к чертям, кто тебя держит-то! Но, если подумать, ссоримся мы всегда из-за меня... Нет, конечно, мне вообще не хочется это признавать, но раз уж на то пошло... И, ясно дело, с таким любимым даже сытый обдолбанный питон сто раз повесится на своём хвосте и утопится в крокодильих слезах, выпив гадючьего яду, но!.. Всегда есть это «но»! Разве любить – это так легко? Нет, нужно перешагнуть через себя и пойти на уступки... И вот что за херня такая, Кеша-то перешагнул, а я-то всё ещё как ослица последняя! И именно ослица, потому что осёл, он ещё как бы мужик, даже он упрямится меньше, это всё нам – бабам – лишь бы нервы поистрепать. А-а-а, я уже себя бабой с перепугу обозвал! Но что делать, смирись! Погляди – то истерика, то слёзы. Это ж а-ха-ха-о-хо-хо! Танцуй, ты отныне ванилька, эхей! Пойду, изобью себя пёрышком. Чуть позже пришёл Либи, от которого, почему-то, малость пахло перегаром, так что, зайдя в комнату для персонала, он, буквально, осветил её божественным духом. Нет, правильнее будет сказать «душком», ибо не так уж оно и... духнуло (п. а.: именно «духнуло», не исправляйте). – Эй, ты... – осторожно позвал я. – Ты чего это, пьяный? – Ай, да какой там! – Ты какого на работу пришёл тогда, ароматный мой? – я не унимался. – Как «какого»? Работать-то кто будет вместо меня? И не такой уж я пьяный. У мамы вчера просто день рождения был, а она ж у меня резвая, пока с утра не выпил в честь прошедшего праздника, не отпустила. – В любом случае, нельзя пить, вредно. Особенно вредны последствия поведения. Либи как-то подозрительно глянул на меня, чует моя святая попа, не просто так. – А как ты на день студента нажрался! Ведь и не студент даже! – Нет, ты не станешь рассказывать об этом Кеше! – Да? Серьёзно? Представляешь, – Либи обернулся к Кабурову, – он тогда так много выжрал в одну харю-у-у! Потом пошёл танцевать с моим фикусом. – Ай, скотина, ай кто-то без башки останется! – «Клавдия Семёновна, Вы так прелестны сегодня! Сколько Вам, Вы говорили? Семьсот двадцать, ох! А выглядите максимум на пятьсот десять, да... О, у Вас потрясающая фигура, да Вы, знаете ли, до сих пор верх сексуальности! Что? Вы хотите посмотреть мои... Ах, Клавдия Семёновна, я не покажу Вам мои трусы, шалунья Вы этакая. Слон на них слишком эротичен, боюсь, Ваше сердце не вытерпит, он слишком сексуален, как и его хозяин, собственно!» Он там штаны кинулся снимать, а рядом ещё девчонки были, подруги мои. У него ж семейки тогда были со слоном этим спереди. Совести нет вообще! Под конец тирады я сидел красный как помидор и старательно закрывал лицо руками, пытаясь уменьшиться. Но я, блядь, не супергерой, а лишь идиот, который творит всякое г... Творец, блин. Но, что бы я ни делал, Кеша уже вовсю заливался, гогоча и чуть ли не падая со стула. Зараза! Тьфу, всё, надоело! Пошёл я отсюда. И так с утра настроение хреновое, потом ещё Кеша вылупился на свет божий, а теперь позор этот! За что, мать их?! В общем, если с началом работы я был вполне бодрый, а Кеша явно хмурый, то теперь он ходил с весёлой улыбкой, а я лишь плёлся с желанием расчленить всех посетителей. Да, я кровожаден, но у меня судьба тяжкая, мне можно. И всё бы было так, наверное, до конца дня, если бы ко мне не подошёл тот же Либи, которого заинтересовало наше поведение. В конце концов я получил нагоняй за то, что совсем не берегу любимого человека, меня назвали последней сволочью и настояли на том, чтобы я как можно скорее сделал первый шаг к примирению. Ну уж дудки, подумал я, гордо выпятив грудь и потопав в зал на манер голубя. Ну, а что? Выделываться тоже нужно уметь. Уже четвёртый час мы с Кешей бродили мимо столиков, мило улыбаясь клиентам и делая вид, что друг друга мы совершенно не интересуем. В этот раз опять была маленькая битва за внимание девушек, которую, естественно, выигрывал он, хотя и с небольшим отрывом. И это на мой взгляд было самым несправедливым! Я пострадал сегодня больше всех, а мне даже женским вниманием насладиться не дают! Это верх несправедливости и пусть хоть кто-нибудь не согласится! В общем и целом день проходил немного скучно и весьма напряжённо. Я уже начал чувствовать себя виноватым, причём во всём. Эта умильная рыжая морда всё время маячила у меня перед глазами, тут бы любой не устоял! Я решил во что бы то ни стало поговорить с Кешей и извиниться, но нужен был подходящий случай, чтобы сделать это наедине. И такой случай, конечно же, представился. Либи попросил Кешу принести новую тряпку для барной стойки, сослав его в кладовку. Но когда сосланный не вернулся через несколько минут, меня сослали следом за ним и, как только я вошёл в эту несчастную кладовку, заперли дверь. Я ведь чуял своим любимым местом, что будет нечто подобное, потому что чуйка моя меня не подводила, а кладовка очень... специфическое место для разборок, как в духе этой гадкой блондинки Альберта. Вздохнув, я понял, что дверь реально заперта, а тряпок, похоже, в кладовой и в помине нет. То есть всё – одна нехитрая подстава, в которую мы так легко угодили. Вот же повезло, какой у нас начальник затейник-то! – Слушай, а тряпок тут нет. – Растерянно промямлил Кабуров, оторвавшийся от поисков несуществующих предметов. – Да я знаю. А ещё нас заперли, чтобы мы помирились. – Мрачно продолжил я. Вот не пойму, фортуна мне на что-то намекает, откровенно поворачиваясь задом, или просто хвастается целлюлитом? – Чего-чего? – о, да он, небось, ошарашен! – В заднице мы, гений! Либи нас предал, оставил нас погибать в полутёмной кладовке, буквально скормил тараканам! – Здесь есть тараканы?! – Кеша взвизгнул так, что мне почудилось, будто он, действительно их боится. – Ага. Рыжие такие! Один из них прямо передо мной стоит. – Не смешно. – О, дошло, похоже, что здесь ещё и скучно будет. Пока было время, я решил вдоволь насмотреться на Кабурова. Кладовая стала, прямо таки любимым моим местом для этого. А ещё для всяких странных происшествий. Ну, правда из-за всякого хлама свободного пространства здесь стало не больше, чем в шкафу, и любое «странное происшествие» станет ещё пикантнее и страннее. Так вот, пялился я на Кешу, в то время как он разглядывал полки со всякой всячиной, и понимал, что чёрная водолазка (!) на нём не просто так. И не знаю, какие черти управляли мной, но полез я посмотреть, зачем же он надел эту водолазку, и верны ли мои предположения. Пока Кеша тихо охуевал, я... я осознал, что порой я вообще ни хера не соображаю, потому что только на шее у него я насчитал четыре засоса! Пипец, блин! – Ни чё се, ну я и разошёлся вчера... Кеша попытался отойти, но я задумался настолько сильно, что никакая сила не отвлекла бы меня от этого, поэтому пальцы так и не разжал. А ко мне внезапно пришло осознание того, что эти засосы означают только тот факт, что этот панк принадлежит мне и никому иному, что я его вот сейчас оскорбляю, а он, между прочим, только мой, и сам разрешает доказывать это, ставя яркие отметины. Что вся Кешина кожа, всё его тело, каждая клеточка, разум полностью принадлежат мне. Подняв свой рассредоточенный и, наверняка, пугающий взгляд, я встретился с удивлённым взглядом парня и почувствовал, как сладко потянуло к низу живота. Оказалось, что одной ночи мне вполне может быть мало, пускай и был я снизу. Оказалось, можно хотеть кого-то только от осознания своей власти. Оказалось, что желание может разгореться всего за доли секунды так, что становится по-настоящему неудержимым. – Знаешь, я сейчас сделаю кое-что... – хрипло начал я. – ...о чём будешь жалеть? – так же хрипло спросил Кеша, непрерывно смотря мне в глаза. Я криво усмехнулся и вульгарно с нажимом провёл языком по его нижней губе, не опуская взгляда. – о чём вообще никогда жалеть не буду. – Закончил я, оставляя на шее парня всё новые алые отметины. Когда же услышал тихий стон, потерял последние крупицы разума. *** Либи радостно отпер дверь как раз тогда, когда я отдышался после бурного примирения. С немного нервной, но, определённо счастливой лыбой я выполз из сумрака. – Вы, ребята, так громко мирились, что всех клиентов перепугали. – Ехидства в его голосе было неизмеримое количество. Но даже это замечание не смогло заставить меня смутиться, ведь когда, чуть прихрамывая, мимо нас проковылял покрасневший панк... сказать, что Либи был в шоке – не сказать ничего. – А ты... а он... – Да я сам от себя такого не ожидал! - и, вспомнив о важном деле, перестал гордиться собой и серьёзно сказал: – Пошли, поговорить надо.