От того, что я это скажу, зад болеть не перестанет!

Глава тяжёлая, потому что не очень интересная. Но она важная, ею задаётся все положение Мира на дальнейшие главы. И, к тому же: посмотрите на скорость! И на ошибки) POV Мира Пять лет спустя... Боже, йепонама-а-ать... моя башка... Правильно говорит брат: первое, что пропивается – мозг. Не пропил бы я его, не стал бы пить дальше. Бля... Я еле как раскрыл глаза. Итак... Горизонтальное положение, да ещё и на чём-то мягком – это уже хорошо. То, что комната, где я находился, была спальня, тоже, в общем-то неплохо. Вставшее солнце светило в большое окно с полупрозрачными шторами, которые свет практически не задерживали, и он падал мне прямо на лицо. Доброе утро. Найдя взглядом дверь, которая, кстати, была открыта настежь, я уже собирался было подняться, но вдруг почувствовал тяжесть на руках, раскинутых в стороны. Глянул на левую руку. Ну да, как иначе... С левой стороны, удобно устроившись на моей руке и прижавшись ко мне так сильно, как это только было возможно, лежал... да, наверное, всё-таки, это парень, просто очень-очень сильно похожий на девчонку. Чёрт, не люблю таких. Парень заспанно улыбнулся и потянулся, а я с ужасом узнал в нём Пашку Звякина. Почему с ужасом? Этот хмырь привязался ко мне ещё в десятом классе, каким-то образом узнав, что я гей. Признался в очередной раз прямо перед каникулами, да так и бегал потом за мной хвостиком. А к восемнадцати годам, узнав, где я работаю, утроился в это же кафе официантом, чтобы только быть поближе ко мне. Он меня так бесил! Правда, потом Либи сделал меня поваром, и Пашка мне уже практически не надоедал. Да, кстати, точно! Я ведь пошёл учиться на повара, в кафе выпросил у Либи соответствующую должность и кайфовал. Таланта у меня особого не было, просто получалось не переводить лишний раз продукты. В целом было неплохо. Так вот, вернёмся к Пашке. Сейчас он с крайне противным обожанием во взгляде уставился на меня. Нет, он не был страшным, вполне себе симпатичный, вот только на бабу похож. Ещё и голос жутко мерзкий, ведёт себя ну совсем как шалава... ничего привлекательного для меня в нём не было, короче. Только я хотел сказать что-нибудь едкое, чтобы стереть с его лица, наверняка, самую обаятельную его улыбку и испортить настроение на весь день, как справа донеслось растерянное: – Э-э-э... Я повернулся, а Звякин даже приподнялся, дабы посмотреть, кто помешал нам начать беседу. Вот это уже точно парень. Он смотрел на нас огромными ярко-голубыми глазами (это, конечно, были линзы, я специально посмотрел), нервно перебирая ногами под одеялом. Казалось, он даже не дышал. А потом произошло нечто крайне... милое... Паренек, быстро похлопав себя руками по телу, обтянутому майкой, и спустившись к бёдрам, но так и смотря на меня, видимо, убедился, что одет. После облегчённо выдохнул, закатил глаза и рухнул на постель. Я не совсем понял, что это было, но выглядело настолько по-детски забавно, что улыбку сдержать было трудно. Пашка фыркнул. Ничего он не понимает, этот Пашка! Паренёк, тем временем поморщился и, осторожно встав, переваливаясь, вышел из спальни. Блин, надо будет потом узнать, кто это, я его такого просто не могу упустить! – Доброе у-у-утро... – Твою ж мать! – Доброе-доброе. Будь добр, Звякин, отъявись от меня, пожалуйста, у меня похмелье! Оставив недомальчика удивлённо хлопать ресничками, я отправился сначала на поиски туалета с ванной, а потом уже и этого чудаковатого. Пиздец, я уже гоняюсь за кем-то по квартире. Хотя, гоняюсь – сильно сказано, меня и двухсотлетняя улитка обгонит. Собственно говоря, о квартире... Она принадлежала Либи и Жеке. Да, Женя сразу после совершеннолетия по-быстрому упаковал вещи и пулей умчался К Альберту. Жили они, вроде хорошо, что удивительно, вообще-то, учитывая характер моего братца. Ну, да не об этом сейчас. Недавно в кафе Либи наконец-то решил сделать ремонт. Около месяца мы его делали своими силами, приходили домой уставшие как собаки (и даже Жека, хотя он в не наш сотрудник, так что помогать не обязан был), а теперь, когда всё сделано, Либи закатил по этому поводу вечеринку в своей квартире. С удовольствием бы рассказал, как всё прошло, если бы помнил... Единственное, что могу точно сказать – выпил я прилично. Остальные, скорее всего, тоже. Ванная нашлась быстро, память моя отчистилась не настолько, чтобы я забыл, где что находится. Когда я подошёл, то увидел, что свет в ванной, почему-то, горит. Вчера, поди, не выключили. Но, стоило мне зайти, я понял, что ошибался. Перед зеркалом, усиленно чистя зубы, стоял тот самый парень, которого каким-то образом занесло в кровать со мной и Пашкой. Он меня не заметил, а я получил шанс рассмотреть его. На вид ему было лет шестнадцать, с обесцвеченными до белёсого, как мякоть банана торчащими во все стороны волосами (с похмелья я уже не знаю, с чем ещё сравнить), он был стройным, именно стройным, с очень хорошо развитой мускулатурой – майка не могла этого скрыть – а от колена шорты открывали крепкие длинные ноги. Неплохо так. Он был гораздо менее угловатым, чем я в свои шестнадцать. – Привет. – Произнёс я, когда парень закончил чистить зубы. Он подпрыгнул, а когда повернулся, то аж уронил зубную щётку. – З... Здрасьте. – На секунду он замялся, а потом встрепенулся и, быстро подняв щётку, возмутился: – Вы меня преследуете, что ли?! «Вы»? Я что, настолько старый? Мне всего-то двадцать один, а он уже выкает! – Я? Парень надулся, отвернулся от меня, а, пока доставал что-то из маленькой коробочки, я успел рассмотреть в зеркале его лицо. Красавцем он не был, это точно. Но этого и не требовалось. У парня были крупные глаза и небольшие аккуратные губы, из-за чего он напоминал куклу. И, боже мой, с этой внешностью вкупе с эмоциями и мимикой он был настолько мил, что хотелось смотреть на него постоянно! Вот, что называется настоящим обаянием – человек на тебя злится, а ты лыбишься как идиот, смотря на эту милоту. – Эм, послушай... – я положил руку ему на плечо, а он шарахнулся, словно я был зомби и собирался его есть. Окей. – Наше знакомство как-то не так началось, верно? – Блядь, что я несу такое, он же мелкий, а я тут выпендриваюсь перед ним! – Знакомство? О чём Вы, Мирослав Сергеевич? Мы уже почти полгода как знакомы. Парень смотрел на меня нахмурившись, в то время как мой едва не пропитый мозг переваривал информацию. Знакомы, значит... Не понял, как так? Почему я тогда его не помню? Как я вообще мог не запомнить такого охренительного парня?! Старею, что ли... – Так как тебя зовут, ты сказал? – только и ответил я. Паренёк кашлянул как-то сдавленно и, повернувшись зеркалу, стал надевать серёжки. Вот же чёрт, и этот туда же! Де что же за мода пошла... я осёкся в своих же мыслях. Обычно парни носят гвоздики и колечки, ну, знаете, маленькие такие, на крайняк – крестики... Но нет, этот переплюнул все мои представления о мужских украшениях. Парень, с упорством и пыхтя как паровоз, пытался застегнуть серёжку со всем известным значком «Play Boy», украшенным маленькими чёрными стразиками... Пипец. Присвистнув, я занял место у раковины и стал умываться, изредка поглядывая на парня до тех пор, пока тот не вышел. Зато я забыл о похмелье... ...Громко храпящие тела валялись по всей квартире, когда я шёл в ванную. Когда же вышел, таких осталось примерно половина. На полу, на диванах, кроватях, столах и даже тумбочках спал весь персонал нашего кафе. Это с ума сойти какая умилительная картина, если только не учитывать запаха алкоголя и жуткого храпа. В кухне, тем не менее, сидели совершенно трезвые Либи, пивший кофе, Жека, как всегда подпиливающий когти, этот белобрысый паренёк, широко расставивший ноги и сонно моргающий, и бойкая даже с похмелья Рыжая, замотанная в одну только белую простыню (чувствую, у кого-то ночь была весьма жаркой), вся растрёпанная, но уже громко рассказывающая что-то Гарику, чуть ли не вывшему от головной боли. И всё это под лёгкую трель чирикающей в клетке канарейки. Утро в дурдоме, честно. По крайней мере, всегда думалось, что там оно именно такое. Постояв в проходе и подумав, чего я хочу, я направился к брату. Обняв его со спины, я уныло подумал о том, как эта сволочь всегда может оставаться таким свежим и опрятным. Честно, всегда завидовал ему. Он весь такой красивый, ухоженный, хорошо пахнущий... стерва, правда... но, боже, с такой внешностью... Хотя, нет, лучше уж моя. С моей вполне можно спать с девушками, никто меня так сразу за «голубого» не примет, а вот Женю только за него принять и можно. Всё, уже не завидую. – Привет, – я хихикнул, уткнувшись носом ему в шею. – Как утречко? – Да нормально. А у тебя не очень, да? – он потрепал меня по голове. Блин, лучше бы ты мне таблеточку дал, а то голова-то как раз вновь надумала бунтовать. – Таблетки на полке, алкаш. Совершив паломничество до тумбочки с заветными таблетками и выпив одну, я вернулся к брату. – Полегчало? – язвительно поинтересовался тот. – Иногда мне хочется приделать тебе нимб и крылья... и отправить в свободный полёт! – я улыбнулся и громко чмокнул его в щёку. Гарик – убеждённый натурал поморщился, Рыжая хихикнула, а потом я увидел, как белобрысый подавился и ошалело вперился взглядом в меня и Жеку. Гомофоб он, что ли? – Слушай, Жень. – М? – А это вот чудо – это кто? – я кивнул на белобрысого. – Мир, ты, это, не пугай меня! – А что? – Слышь, ты, последние мозги растерял?! Это же помощник твой, после зимних каникул к нам и устроился! Блин, как его зовут-то... Тимур, или как-то так. Ты как забыть умудрился?! Его же не заметить не реально – у него настоящий талант к готовке! – Ну, а я вот не замечал! – Эй, народ! – на кухню ввалился известный квартет в лице трёх самых лучших официантов и менеджера Вики, которая и окликнула нас. – У вас пожрать чего-нибудь будет? Башка трещи-и-ит... В общем, заветные таблетки понадобились не только мне. Далеко не только мне... – Рыжая, – позвал Гарик. – Ась? – Рыжая как раз поправляла свои медные кудри, успевая подтягивать сползающую простынь. Вообще Рыжую зовут Лиза, но все привыкли звать её просто Рыжая. Она наш шеф-повар, без которого мы вообще бы загнулись. Да и девушка она неплохая – умная, весёлая, красивая, единственное – пошлячка ещё та. А так, как видите, человек вообще без комплексов – ходит в одной простыне в окружении практически полностью мужского коллектива! Кстати, Рыжая единственная девушка из наших сотрудниц, с которой я не спал. Нет, дело не в том, что я не нравлюсь ей или она мне, как раз наоборот. Просто между нами сразу, как только она пришла, сложились приятельские отношения. – О, нет, ты что! Я ж вон, никакая! – Да, а языком у тебя получается чесать ещё как! – отозвался я. – У меня, Мирушка, не только чесать им получается! – О, а что же ещё? – Хочешь узнать? – говорил же, пошлячка! – Э... Ну... – к сожалению, свой взгляд я удержать не сумел, и он наткнулся прямо на грудь четвёртого размера, которую скрывала всего лишь какая-то тряпка. А я же ещё не совсем гей! Рыжая похихикала, ткнула меня пальцем в щёку и снова уселась на стул. Вот же зараза а! – Ми-и-ир... – Вика, в целом, тоже хорошенькая, только вечно её тянет работать, не сидится ей на месте. – Ви-и-ик... – Сделай чего пожрать, а! – Да, Мирушка! – Вику поддержала буквально впорхнувшая миниатюрная Соня. Да тут цветник прямо, с утра пораньше. – Сегодня, я так понимаю, всё Мирославу, да? – наигранно сердито буркнул Гарик. – Знаешь, кто успел, того и тапки! – не остался я в долгу. – Ну, почему же всё Миру? – Рыжая удивлённо приподняла брови и подошла к задремавшему Тимуру. Ну, если он Тимур, конечно. – Смотрите, какая прелесть у нас ещё есть! – завопила девушка, уткнув носом несчастного ребёнка прямо в свой бюст. Ребёнку было плохо, потому что он то краснел, то бледнел и вообще мало что понимал. Сначала я ржал со всеми, но тут вторая рука Рыжей добралась до меня. Как? Я вот не знаю! – Что за..! – только и успел вскрикнуть я, как оказался нос к носу с напуганным Тимуром. Боже, какой он милый, подумал я и улыбнулся. К обеду все стали разъезжаться, и Рыжая любезно согласилась подвезти меня до дома. Тимур мне на глаза больше так и не попадался, избегал меня, наверное, хотя я и искал его. Подколов напоследок брата, я быстро залез в новенький джип. – Слушай, а Пашка где? – его я просто тоже что-то не видел, путь и не искал. Но он же обычно везде маячит передо мной. – Ну... вроде как с утра уехал. Ты опять глубоко ранил его чувства! – театрально взвыла девушка и приложила руку ко лбу. – Ага, – я улыбнулся. – Слушай, а этот паренёк милашка такой, да? – как бы случайно произнесла Рыжая. – Какой паренёк? – Ну, Тимка! – Тимур, что ли? Ну да, неплохой. – Блин, Мир, – Рыжая засмеялась. – Мне интересно твоё мнение со стороны твоей ориентации! – Слушай, женщина, какая тебе разница?! – Я уже еле сдерживал смех, потому что меня всегда смешили эти её вопросы с пояснением «твоё мнение со стороны твоей ориентации». – Так да или нет? – девушка не унималась, тоже смеясь. – Брось, он же ребёнок! Сколько там ему? – Да не такой уж и ребёнок. Шестнадцать ему, кажется. Но знаешь... Да, ты прав, ребёнок он какой-то. Хотя тело у него... закачаешься! Всем бы такими в шестнадцать лет быть! – Слушай, ты слишком старая для него! – О, приехали. – Ок, ясно, игнор... Ладно, пока. – Стой, Мир! Я послушно замер, ожидая, пока девушка соберётся с мыслями. Даже я не знал, чего она сейчас от меня хочет. – Пашка всё ещё с тобой живёт? – я кивнул. – Тогда удачи. А то он злой такой был. Я кивнул снова. Машина тронулась с места, как только я закрыл за собой дверь, и мой печальный взгляд пару секунд провожал её. Блин, так домой не хочется! В машине работал кондиционер, поэтому теперь, стоя на улице, я не сразу почувствовал, насколько на улице жарко. Не знаю, как у остальных, но вот когда у меня плохое настроение, а вокруг жара, то становится ещё гаже. Почему – не знаю, просто как-то заметил. Подъезд встретил меня прохладой. И я бы лучше постоял здесь, чем вернулся в свою квартиру, где меня наверняка будет ждать злое чудовище. Собственно, так оно и было. Из моей, ну, может, нашей с Пашкой комнаты, раздавалось противное всхлипывание, которое принадлежать могло только одному человеку. Звякин сидел на кровати и размазывал потёкшую тушь бумажным платочком. Даже слов нет, чтобы сказать, насколько неприятно это выглядит. – Чего ревём? – Звякин вздрогнул, услышав мой голос. И тут началась истерика. Ну, конечно. Меня обвиняли во всех смертных грехах, хиленько били в грудь и по плечам, осуждали, пытались давить на жалость... не действует. Зато я знаю, что подействует на Пашку. Резко приблизившись к нему, я толкнул его так, что он налетел на стену. Я вновь подошёл к нему, впившись в его губы и начав как можно быстрее раздевать его. Сначала ещё он пытался оттолкнуть меня, но потом сам стал стягивать с нас одежду. *** Пашка, как и сегодня утром, вновь жался ко мне. Только вот за окном уже темнело, мы лежали в моей спальне и только вдвоём. Он, наверное, уже спит, а вот я думал, зачем он мне. Я ведь не рассказал, что он делает в моей квартире? Ну да, я назвал его хмырём, сказал ему отстать несколько грубо, и всё тому подобное, потому что я на самом деле ничего к нему не чувствую. Вернее, чувствую – бесит он меня. Тогда возникает вопрос – а нукукуй он мне тогда сдался? И тут начинается самое неприятное. После кое-каких известных обстоятельств я словно сошёл с ума. Переспал с некоторыми одноклассниками, в числе которых оказался и Звякин, но мы об этом быстро забыли. Потом в универе примерно с двадцатью парнями и пятнадцатью девушками, со всеми девушками, работающими в нашем кафе, кроме Рыжей, – их получается семь – и, опять же, с Пашкой, ибо больше в кафе из персонала геев не было. И плюс к этому всему ещё хрен знает сколько людей с разных дискотек и вечеринок. Это сумасшествие, которое длилось пять лет, никак иначе это не назвать. Но потом внезапно что-то мне ударило в голову, я подумал, что было бы неплохо прекратить это, найти кого-нибудь. Почему-то, выбрал Пашку. Да, он крайне противный, но в плане секса вряд ли я смог найти ещё кого-то настолько умелого, тут спорить бесполезно. Пашка был не против, ну да ещё бы, он же как собачонка за мной носился. Первое время мы просто спали, потом он каким-то образом перебрался ко мне. И всё вроде бы укладывалось в мой план, но потом опять я ложился в постель к тому, кто мне понравится, напрочь забыв о том, что в пустой квартире меня ждёт парень, который на что-то надеется. Так и повелось. У меня был Пашка, но мне на него было наплевать. О, да, Жеку я не то, что переплюнул... тут даже сравнивать и нельзя. По сравнению со мной он – ангел. Так что, может быть, я и вырос, малость возмужал, перестал быть похожим на эмо, но вот мой эгоизм с каждым годом лишь рос. Господи, да кому какая разница? Ведь однажды всё равно я остановлюсь. Пиликанье компа прервало поток моих тоскливых мыслей и, отчего-то осторожно, чтобы не будить Звякина, я поднялся и подошёл посмотреть, кто соизволил мне написать. Это был Либи. Сообщение меня, мягко говоря, удивило. Он предложил на три недели съездить на какое-то там озеро, отметить ремонт. Те, кто не поедут, будут работать. Я уж думал, что поедет большинство, поудивлялся глупости приятеля, но затем глянул на список. Гарик, Либи, Жека, Машка, Ксюша, Костя и... Тамерлан? Тамерлан – это Тимур? Тимка? Но это ведь разные имена... Хотя, Жека же мог перепутать. Значит, Тамерлан... необычненько. – Мир, ты где там? – хрипло позвал меня Пашка. – Иду уже. – Я быстро напечатал, что поеду, и отправил письмо. Уже засыпая, подумал, что это круто – провести три недели такой вот компанией возле озера. Немного легкомысленно, правда, ведь кафе, по сути, остаётся без начальника, но ничего, справятся. Конечно, больше всего я хотел поехать из-за... Нет, пусть он будет Тимуром, Тамерлан для меня сложно, всё-таки. Чем-то этот мальчишка настолько меня привлёк, что хотелось снова и снова смотреть на него, так что, безусловно, этой поездке я обрадовался. До того момента, пока не приобнял Пашку и не подумал, что кого-то мне, всё же, не хватает. Но я быстро откинул последнюю мысль, ведь вспоминать то, что было, перед сном мне не хотелось. И, кстати, я что, не сказал ничего о поездке Звякину? Ай, ладно, без него только лучше будет.