От того, что я это скажу, зад болеть не перестанет!

Глава начнётся с заявления... Я задница. Да, осознаю это. Обещанную главу я выкладываю намного позже, так что кто же ещё, если не задница. Но прошу, по-жа-луй-ста, поймите меня тоже, могут возникнуть такие обстоятельства, при которых добраться до Фикбука трудно, особенно помолвленному студенту. Надеюсь, мы поняли друг друга) Да, прекрасно понимаю, что вы можете разозлиться, отвернуться, просто перестать читать, конечно. Поэтому и прошу прощения. И прошу лишь "понять и простить") – Так... записку написал, сообщение от Либи удалил, завтрак приготовил, продукты купил... – я повторял всё то, что обязательно нужно было сделать перед отъездом, чтобы Пашка преспокойно существовал в моей квартирке. Я-то уезжаю, а вот он – нет. Может быть, он и согласен был бы поехать... если б знал, только. Да, да я нехороший человек, редиска. И вообще – покарать меня анально, посадить на кол, поджечь, отравить, заставить поцеловать таракана и станцевать «танцующих утят» в костюме стюардессы космического лайнера! О, да что угодно, со мною Пашке делать нечего. Для него это лишние переживания, потому как там, на озере, я буду крутиться около Тимура... Точно. Ради него я туда и еду. Тц. Миленько, закачаешься! Услышав возню в спальне, я кинул записку на стол и как можно быстрее слинял из квартиры, постаравшись не очень громко хлопнуть дверью. Слёз сегодня буде-е-ет! А ведь Звякину вместо меня даже потискать некого, ни кошечку, ни собачку. Изменять-то он мне не станет, проверено уже. Ну и дурак! Видит же, что не люблю, но лепится, как муха к... варенью. Настырные глупые люди, никогда не понимал их намерений. Я – розовый пони, скачу себе по зелёному лугу, здороваюсь с мотыльками, объедаю деревья. Розовый пони и «ниибёт»! Так-то. А они найдут себе якобы супер-пупер любовь, сходят с ума, а потом долбятся головами о стены, потому что нихрена это не любовь была, а проявление кретинизма. Оно им надо? Так, всё, буду ворчать, стану бабкой Фросей, которая, когда я был маленьким, жила в квартире прямо над нами. Её челюсть к нам на балкон упала, пока бабка ворчала на нас за то, что цветок у неё, видите ли, не так стоял, а в руках у меня она частенько видела рогатку. Тоже мне, цветок подвинул... Да я от её челюсти так пересрался тогда!!! В кошмарах мне это потом снилось. Я убегал, а за мной на рогатке ехал огромный кактус с щёлкающей вставной челюстью. Всё, проехали, день должен начинаться хорошо, даже если жизнь пиздец. На улице было ужасно жарко и душно, и я, пусть был в одной майке и светлых рваных тонких джинсах в обтяжку, уже обливался потом. Да ещё и чемодан этот дурацкий... Казалось, всего ничего вещей, а эта сволочь еле как застегнулась! Понимаю теперь женщин, когда они по полчаса на этих чемоданах прыгают. И, главное, в чемодан всегда входит на одну вещь меньше, чем тебе нужно! Кстати, о женщинах... Местные барышни от тринадцати до тридцати «скромными» взглядами окидывали моё несчастное тельце, томно вздыхали, а некоторые даже кокетничали и чуть-чуть флиртовали. Ну, последним занимались, конечно, те, что постарше тринадцати, но помладше тридцати. Золотая середина, так сказать. Ну да, представляю: темноволосый, синеглазый, с бронзовой кожей, в меру накачанный ещё и с капельками пота на шее... Удивительно, что в обморок не попадали. Да, я немножко нарцисс, не удивили. Наконец-то я дошёл до кафе – места сбора нашей скромной раздолбайской команды. Итак... все те, кто был перечислен в письме, правда, прибавились ещё Рыжая, Гарик, Миша и Игорь. – О, привет! – окликнул меня брат. – Ты чё так долго? С Пашкой провозился, что ли? – Не совсем. Но близко. – Пока отвечал, мельком оглядел Женю. Ну, этот как всегда хорош, даже придраться не к чему. Ох, мне бы таким быть... А, нет, мне и так неплохо, даже лучше. Когда я огляделся, до меня дошла одна важная деталь. Тимура не было... не понял. Отказался, что ли? Или родители не отпустили? Блядь! Вот не дай боже он не поедет, я зря тащился... – Уф, ребята, простите меня, пожалуйста! – мы все обернулись туда, откуда доносился голос. Ну, слава тебе, господи! Тимур перебежками добирался до нас с чемоданом размерами побольше моего. Да и существенно побольше. Блин, чего он туда напихал, интересно? Парень был такой же мокрый, как и мы. Да, именно мы, не только я. Ну, разве что Либи да Жека были словно не из нашего мира – гордые, не тронутые жарой. Ничего, приедем, водой оболью нафиг! – А ты где был? – теперь брат обращался к Тимуру. Ангельская лучезарная улыбка на лице парня мгновенно поникла, а сам парень заметно стушевался под внимательным взглядом моего брата. Да, взгляд был внимательный, но не злой, так чего Тимур пугается? – Прокопался. – Буркнул Тимур. – Ну, всё нормально? – брат поправил взъерошенные волосы Тимура, а тот едва не шарахнулся. Да, у Жеки открылась какая-то дикая, не вписывающаяся в его образ черта характера, под названием «курица-наседка» – о ком-нибудь да надо позаботиться. Странно, да? А, может, Тамерлан так боится его, потому что знает, что Жека «голубой»? Он ведь и меня тоже сторонится, а о нашей с братом ориентации весь персонал знает. Тогда парнишка гомофоб. Вот это хреново, если не хуже. Придётся его переубеждать, если что. – Рыжая! Тебе слово! – весело продолжил Жека. Похоже, он дорвался до власти и правит здешним пиром. Ха-ха, Либи, похоже, ещё не знает, какую глупость совершил! Ой, мне как-то поплохело даже от мысли, что вся власть в руках брата. Угробит же... – Да. – Рыжая поправила волосы. – Сейчас все полезем во-о-он в тот микроавтобус, сядем и поедем в далёкие края. Веду сначала я, потом Игорёк. Игорёк... вот значит как. С каких пор он для неё Игорёк? Ах, хотя для неё все няшки-симпатяжки. Первыми в машину вошли, конечно, девчонки, а за ними и все остальные. Мы с Тимуром как раз остались последними. Парень зашёл за мной, но на единственное свободное место у окна уселся быстрее, да ещё и толкнул. Я такой стою, очешуеваю, а он удивлённо ресницами хлопает. Это что же, ангел никакой и не ангел? Я к тому, что... Как он вообще посмел не уступить место у окна старшему?! Машина тронулась, а я понял, что ещё немного, и тронусь я, потому что зачем-то уселся рядом с Тимуром. Мне тяжеловато было сидеть так близко, но не потому, что меня переполняли какие-нибудь там чувства, а потому, что от парня воняло чем-то приторно сладким, очень сильно воняло. Очень сильно. Очень. Он же сам был ни жив ни мёртв, но тут уж от того, что боялся меня. Почему я так решил? Ну, нормальные люди настолько близко к стеклу не липнут, если им ничего не мешает. Убедившись, что до нас с ним никому дела нет, я ещё немножко попялился на его милое личико, на котором читалась крайняя сосредоточенность, а потом наклонился к его уху, чтобы сказать: – Тебя не учили проявлять к старшим уважение? Тимур аж подпрыгнул, шибанувшись головой. Пф, ну надо же, какие мы нервные. – Чего-о-о?! – парень окинул меня возмущённым взглядом. – И вообще. Чем от тебя воняет? – Тимур уже собирался что-то ответить, наверное, целую гневную тираду, но я тут же поспешил его заткнуть. – Дышать нечем – всё сладкое до одури. Я же скоро сознание потеряю! Парень насупился и отвернулся, а я тут же сдавленно хихикнул в кулачок. Просто он так на хомяка похож, когда щёки надувает, а выглядит это ржачно. – Ты же Тимур, верно? Парнишка встрепенулся. И чего я к нему пристал? Неужто так сильно понравился? Ну да, милый, классный... охренительный... флюиды он, поди что, какие-то испускает, вот меня и клинит! – Не Тимур, не Тим и даже не Тимка! Я Тамерлан! Та-мер-лан!!! – вот теперь на нас уставились все. Парень тут же поумерил пыл и, когда все снова стали заниматься своими делами, прошипел: – Тамерлан и никак иначе! – Ну-у-у... ок. – Только и выдавил я. Блин, да он так страшен в гневе... хомяк в гневе, знаете, правда – страшно. Тогда зарубим на носу, что он «Тамерлан и никак иначе». – Рыжая, а сколько нам ехать? – Почти сутки. – Мы, что, только утром приедем?! – взвыла Кcюша. Никогда терпением не отличалась! – Ну да. – Ответили ей Рыжая с Либи одновременно. Сутки... многовато. – А что, поближе-то озера не было? – Ксюша не унималась. – Ой, Ксюх, хватит ныть уже! – это уже подключился Гарик, который, вообще-то, и сам частенько на нервы всем своим нытьём капал. – Мы тебя сейчас вообще из автобуса вытурим! – Но я же... – только и успела пискнуть девушка, как Миша, Гарик и Костя уже начали сдёргивать её с места. И тут раздался дикий визг Ксюши и ржание всех остальных, включая меня и Тимура. Просто со стороны выглядело это весьма комично. Особенно тогда, когда машину тряхнуло, и Гарик оказался буквально на Ксюше. Сначала настала тишина, а эти двое смотрели друг на друга огромными глазами, потому что лица их были как никогда близко. И тут между ними спустился на тонкой ниточке паутины паук. Маленький такой, но... Боже, ну и орут же они! Новый приступ хохота охватил нас, когда Гарик и Ксюша завопили и стали нервно дёргаться, испугавшись маленького такого паучка. Ну, ладно Ксюха, но Гарик... – Труси-и-ишки! – ехидно протянула с водительского места Рыжая. Она таки была права. Очнувшись, Ксюша принялась по-девичьи бить Гарика и ворчать, парень же только и делал, что уворачивался. Ну всё, если эту особу понесло, то понесло надолго. Решив больше не смотреть на эту странную парочку и вообще абстрагироваться от мира общением с хорошим человеком, я развернулся к Тимуру, который Тамерлан. Тот, в свою очередь, посмотрел на меня. – Эм... В ответ на мою незамысловатую реплику Тамерлан улыбнулся настолько милой улыбкой, что она стала походить на дружественный оскал каннибала. – Гениально, – и выражение лица парня сменилось скептической миной после произнесённого. Я пихнул его локтем в бок. Да он... Он же оскорбил мои чувства, к нему же со всей душой!.. Ну, он, вообще!.. – Ты как вообще со старшими себя ведёшь! – на меня уставились два огроменных глаза, раскрытых в неподдельном недоумении. – И, это... я твои линзы вижу. – И о каком уважении может идти речь?! – торжествующе прошипел Тамерлан. – Ох... – я закрыл глаза, нахмурился и приложил ладонь ко лбу. Всё, эти перегрызки нужно заканчивать! Срочно должен познакомиться с парнем нормально, поговорить об его увлечениях, уточнить его возраст, в конце концов! А то что я как ёжик в тумане? – Эй! Ну, надо же! Пока обдумывал своё поведение, парень уже воткнул наушники и слушал себе музыку спокойно. Вот же мелкий! Я быстро выдернул наушники, сначала злобно уставился на него (собственно, его глаза тоже добротой не светились), но после сменил гнев на милость и, кротко выдохнув, продолжил: – Нам нужно нормально познакомиться. – Уже дебил. – Сколько тебе лет? – вдвойне дебил. Больше похоже на допрос, чем на дружеские расспросы. – Что? – Тамерлан искренне удивился, а потом нервно хихикнул. – Так Вы кроме моего имени ничего не знаете?! – Слушай, Тамерлан, пойми меня правильно, у меня был сложный период жизни, когда до других особого дела нет. – Ага, а сейчас вдруг появилось? – Ну, просто ты единственный, с кем я не лажу. Вон, даже местный гомофоб Гарик ко мне нормальнёхонько относится, а ты носишься и фыркаешь, как беременный крокодил. В чём причина-то? – Когда был ремонт, Вы заставили меня мыть полы во всех комнатах, хотя должны были сделать это сами! В чём причина! – Я так сделал? – вот, честно, не помню такого. Но парень, кажется, не врёт. Да и смысл? – Хах, не только сделали, но и объяснили: «Ты же мой помощник? Ну, тогда помоги хоть раз!» – вот что я услышал от Вас. – Уау... ну я и сволочь... Открытие, скажу прямо, не из приятных. Ну, ладно бы это только по отношению к партнёрам и партнёршам было, но уже и дальше полезло! Вот же... нужно исправить. Быстро! – Пф, это уж точно. А Вас я боюсь. Все вы геи как-то странно на меня реагируете. Не люблю «голубых», уж извините. – Всё, заканчивай, я уже оценил размер твоих клыков и количество яда. – Было ли мне неприятно? Хотите правдивый ответ? Ну, конечно!!! Конечно, мне было охуеть, как неприятно! Будь я помладше и послабее, он бы меня ещё и педиком назвал. Или того хуже. – Так сколько тебе лет? – Посадят. – Шестнадцать? – проглотив этот своеобразный плевок в лицо, предположил я. – Да. – Не посадят. Да и не нужен ты мне особо, я на маленьких мальчиков подобных взглядов не имею. – Злость накатывала на меня всё сильнее. – А ты не завышай себе цену. Помнится, я по-хорошему хотел. – Тамерлан резко опустил глаза. – Больше не хочу. Я мог бы ещё и отсесть, но мест больше нет. И выглядело бы это странно. И чувствовал бы я себя уёбищем. Ну, и спать хотелось слишком сильно, чтобы думать вообще. Поэтому лучше спать. У меня даже правило есть: если вокруг тебя творится невообразимая фигня, то иди спать, безопаснее будет. Вот и буду я ему следовать. *** Приехали мы, в самом деле, только утром. По пути было несколько буквально жизненно необходимых остановок, поэтому мне приходилось просыпаться. Один раз, правда, не самым лучшим образом: Мелкий оказался настолько непоседливым, что решил перебраться через меня, чтобы быстрее выйти наружу. Хам! Ну, только, когда он пришёл, то его место ему уже не принадлежало. А я что? А я ничего! Хотел сидеть у окошечка, значит, буду сидеть у окошечка. Мне здесь нравится – всё, цыц и по норкам! – Звиняй, как говорят: попу поднял – место потерял. – Но... – начал Мелкий. Кто б ему ещё закончить дал! – Слушай, может я змей, – вдался я в объяснения, – мне нужно тепло, а твоё место оказалось теплее моего! Ну... я и переполз... А, кстати, почему оно теплее? Ну и что, что оба сидения были одинаковые? Мне это ну совсем не важно. – Ага. Только змей мягко сказано. Гад Вы. – Парень напрягся и покосился на меня. Я хмыкнул. – Ты мазохист, наверное? Нет, серьёзно! Если это так, то просто признайся, никому не скажу! Просто ты тут огрызаешься, лаешься, отвечаешь на мои невинные шутки как-то слишком грубо... Я, конечно, польщён, первый раз мазохиста вижу. Так ты ещё и на мне зациклен! Это особенно приятно. Но бить я тебя не буду, обломись. Не люблю насилие. Ну разве только моральное. И то больше не на насилие, а на изнасилование будет похоже. Зачем давить на мозг, если можно их выеб... Э-э-э... Мелкий, с тобой что?! Пока я тут разглагольствовал, Тамерлан покраснел, побелел, покраснел снова, да и вообще был ни жив ни мёртв. Ужас. Кошмар какой, до чего ребёнка довёл. А, да ладно, нехрен было скалиться! – Господи, успокойся, у тебя же сейчас кровоизлияние в мозг начнётся – вон, руки уже синеют! Ай, садись, болезный. – Втащил его на сидение и протянул бутылку с водой. – Воды попей, полегчает. – Бутылку парень принял, даже начал пить, но потом подавился из-за моей фразы: – Ты так сильно не красней больше, а то импотентом можешь стать... Совершенно невинная фраза, как парень парню говорю, какого полена он давится?! Это, что, оригинальный способ самоубийства: краснеть и давится водой, ожидая, пока она польётся через нос? Фу, блин, извращенец. Осталось только понять – он или я. Пусть и с весьма-весьма недовольным видом, но Тамерлан заткнулся и больше голоса не подавал, пусть и во взгляде его читалось явное желание кого-нибудь придушить. И я даже знаю кого, вот это немного пугает. Так мы и провели весь оставшийся путь и приехали, как я уже говорил, утром, часов в пять. Народ был сонным, но все прекрасно понимали, что спать сейчас вряд ли кто будет: пляж, можно сказать, звал и манил. Я, правда, не знаю, что можно делать на пляже так рано. Нет, конечно, пока все разложат вещи, вымоются, поедят и вообще сделают всё, что нужно, время будет приближаться уже к восьми, но для меня это всё равно было рановато. Хотя кому какое дело до моих желаний? Гостиница оказалась довольно большой, в три корпуса да плюс ещё множество небольших домиков для желающих жить отдельно; машин на парковке было очень много, так что я представлял себе примерно, сколько же народа тут отдыхает. Хорошо, что Альберт заранее заказал номера. Всей дружной компанией мы зашли в фойе. Ну, тут в общем-то ничего особенного не было, вот только обстановка больно уж напоминала пионерский лагерь в СССР. Конечно, именно в пионерских я не был, но вся тематика сохранилась кое-где, поэтому представление об этом у меня имелось. Ребята, конечно же, тоже маленько прифигели, стояли, разинув рты, пялились на «горнистов» около входа. И изображение Сталина над стойкой администратора… Ну и дела… Весело будет, это уж точно. Я обернулся. Мелкий без всякого восхищения осматривал помещение. Глупый. Ну да, в таких условиях даже при пяти годах разницы чувствуешь себя стариком, который готов рассказывать детишкам притчи, шамкая и изредка встречая на своём пути склероз. Но всё равно, неужели ему настолько неинтересно? Он же, поди, такое только в музеях да по телевизору видел, не похоже, чтобы он ездил в бывшие пионерские лагеря. – Эй, народ! – Жека свистнул, обращая на себя внимание. – Харэ детство вспоминать, пошли, номера получим уже, в конце-то концов. Да, было бы весьма неплохо. А то уже охота вымыться, переодеться и, даже не распаковывая вещи, позавтракать и пойти купаться! И загорать! – Ой, да, а то уже так позагорать хочется… Ну и пусть загар будет немножко неровный, зато натуральный! И приятный! – словно бы поддержала мои мысли Рыжая. Вот давно я замечаю за ней эту странную особенность – ты, вроде, ничего не говоришь, только думаешь, а она тут как тут и говорит именно то, о чём подумал! Не странно ли? Так, минутку, где там мой любимый братец? Ага! Я подбежал к брату, кинув чемодан, и прыгнул на него сзади. – А Жека не будет загорать! – громко заявил я, как придурок растягивая гласные. – С чего ты взял?! – раздалось в ответ знакомое шипение. – У нашей Белоснежки кожа может обгореть, и не будет у нас больше Белоснежки! Правда? – я схватил багаж и снова подбежал к брату, ущипнув его за щёку. – Кожицу надо беречь! Бледнолицый… За последнее я почти получил пинок под зад… почти… благо, я успел увернуться. Главное не попасться потом, а то там хрен поймёшь – захочет отомстить или нет. Либи тем временем разговаривал с администратором – немолодой женщиной с пионерским шарфиком на шее. Боже, как это миленько, так приятно видеть. Нет, это на полном серьёзе! Круто же. Ай, ничего вы не понимаете! – …да. Так с номерами всё в порядке? – услышал голос Либи. Женщина кивнула. Вид у неё был крайне доброжелательный, сразу видно – хорошая тётенька. – И, извините, но у нас один номер был двухместным. Что? – Да, верно. Что-то не так? – Нет, всё в общем-то в порядке, но… там никакого одноместного номера не освободилось? – Либи состроил жалостливую моську… о-о-о, перед такой моськой никто не устоит, кроме меня и Жеки, доказано. Вот и тётенька сразу же опустила голову, листая жёлтые страницы журнала и придерживая на носу крупные очки. – Я сожалею, но нет. – Женщина досадливо поморщилась. Чего? Не понял, кому-то придётся жить вместе? Эм… пожалуй, стоит помолчать, а то одним из этих «кому-то» точно буду я. – Угум… Ну, – парень повернулся к нам, – придётся решить, кто будет жить вместе. На меня и Женю не смотрите, у нас и так двухместный. – Ага, супружеский… - хихикнул кто-то из девчонок, но парочка это благополучно пропустила мимо ушей. – Значит так… Давайте по старинке! Два человека, которые вытянут короткую спичку, будут жить вместе. Ну, в смысле, в одном номере. Девушек с парнями мы не поселим, поэтому, если одна короткая будет у девушек, то вторая тоже. Ну и у нас… вас… нас… короче, точно так же будет. Парни разочарованно заныли… Блядь… Так нельзя! Я боюсь! Не хочу ни с кем жить! Что? Почему именно я?! А, что, может быть как-то по-другому?! Бли-и-н!!! Я ничуть не удивился, вытянув короткую спичку. Ну вот ничуть! Конечно, почувствовал лёгкую досаду – такое невезение с садика, где мне всегда доставалась самая противная каша, терпеть довольно трудно. Но приходится. Из-за громкого дружного гоготания ребят до меня дошло, что стало известно, кто тот второй «счастливчик». – Ну, с кем там меня свела нелёгкая? – пробурчал я и онемел, увидев ещё одну короткую спичку в руке Тамерлана. Чёрт… Один вопрос – за что меня так не любят?..