От того, что я это скажу, зад болеть не перестанет!

Как только в моём доме поселились сестра и невеста, повсюду стал царствовать великий k-pop. Есть подозрение, что я тоже болен этой, похоже, неизлечимой болезнью. Так что... саранхэ, что ли) С 8 марта))) P. S. Но, как я ни старался, глава вышла ни о чём =_= POV Жека «Господи, целых пять лет прошло, с ума сойти!» – именно с такой мыслью я лежал на пляже, закутанный по самый нос, чтобы кожа ни в коем случае не стала смуглой. Это братец может загорать сколько угодно, хоть до состояния пирожка, а я вот хочу остаться с такой же молочно-белой кожей. Мне всегда казалось, что именно этот цвет кожи идёт мне больше всего. По правде говоря, место, куда мы приехали, было классным. Странным, конечно, но мне нравилось. Ребята, распределившись по номерам и сделав всё необходимое, тут же умчались играть и купаться. Бедные. Тяжёлые трудовые будни сделают из кого угодно зомби-робота с маниакальными наклонностями и желанием поубивать весь мир. Даже жаль их. Особенно если учесть то, что почти все они студенты. – Опять ты в своём балахоне? – я повернулся, услышав немного недовольный голос Альберта. Тц, снова он за своё. – Я ведь для тебя стараюсь, – недовольно протянул я. – Знаешь, хоть иногда я хочу видеть тебя расслабленным и в нормальной летней, даже пляжной одежде. М? Что ты об этом думаешь? – меня, если честно, немного переклинило с его слов. – Так, всё, снимай уже! – и усмехнувшись он, конечно, принялся сдирать с меня всё. Ну а я, с воплями об оскорблённой невинности, выдёргивал свои шмотки обратно, хотя в шутку, естественно. В итоге я сижу и получаю море удовольствия от того, что он на третий раз мажет меня кремом от загара. Осталось замурчать только. Боже мой, куда я качусь... я таю, всё... вытирайте меня, я мурлыкающая лужица... – Альбе-е-ерт... – позвал я. – Чего? – Мы уже пять лет вместе. Я, правда, не помню, в какой день мы начали встречаться, но, может, чисто символично отпразднуем, а? Альберт засмеялся, отчего я тоже невольно улыбнулся. Я, наверное, глупая голубая размазня, но, стоит мне только посмотреть на улыбающегося или смеющегося Альберта, как самому хочется улыбнуться в ответ. Это ещё шиза или уже любовь? – Странно даже, я думал, ты не заморачиваешься. Ты же раньше отказывался. – Ну так раньше же не пять лет было. Один, два, три, четыре – это всё не то. – Да-а-а? А ничего, что мы о годах сейчас говорим? Даже год для отношений – уже немало. Эх... – он заправил выбившуюся из хвостика прядь мне за ухо. – Жарко, блин. Воды купить? – Ага. Только не сладкой. И не сок. Только воду. Просто воду. – Да-да, я помню. – Он улыбнулся ещё раз и ушёл в магазин. Проводив его взглядом, я снова улёгся на шезлонге. Пять лет... И как же всё нелепо начиналось! Издёвки и пренебрежение, влюблённость и истерики... Ай, даже вспоминать противно! Но то, что шло после этого... да, это было классно. После первой ночёвки в квартире Альберта, я понял, что хочу жить только там и только рядом с ним. Глупое желание, учитывая то, что мне было всего шестнадцать. Поэтому, собственно, мне и запретили, объяснив тем, что я слишком маленький. Причём запретила сестра, а не Альберт. Первый раз я засыпал у человека, в которого влюблён, просыпался с ним в одной квартире, и после мне не приходилось уходить. И при этом ночь была тихая, спокойная, без секса и тому подобного. Это, на самом деле, нечто совершенно особенное и незабываемое. Мы часто ходили на свидания. Не то чтобы для меня делали всегда то, что я захочу, и покупали любую понравившуюся вещь, но... можно сказать, меня баловали. Новые шмотки, сладости, подарки... этого было много, не слишком, но много. Ещё я узнал, что Альберт терпеть не может, когда трогают его одежду. Это сказал мне Мир, и, можете считать это странным, но мне это нравилось. Нет, я ещё не такой идиот, просто на меня это не распространялось. Я часто брал вещи Альберта, пусть он был на голову выше и шире в плечах, так что размерчик был «немножко» не мой... И он мне разрешал. А ещё мы не занимались сексом. Совсем. Нет, не так. Мне запретили даже думать о сексе до восемнадцати лет, потому что я ещё не дорос. И... я был в какой-то мере даже рад этому. Рядом с Альбертом у меня появилось ощущение защищённости. Хотя, конечно, он тот тип людей, которые не слишком-то умеют выражать свои чувства, поэтому не кажутся особенно нежными и чувственными. У Альберта была какая-то сдержанная, даже строгая нежность. И это клёво. Поймите меня, идиота. А после восемнадцати я сделал открытие, что Альберт, вообще-то, тоже пассив. Вот это была жопа, даже не знаю, в каком смысле. Но с этой проблемой мы быстро разобрались – сделали ставку на возраст Альберта. И это тоже было круто. Я на самом деле чувствую, что меня любят, и наши отношения сумели продержаться целых пять лет. Ну, Альберту уже тридцать три, поэтому он немного комплексует по поводу своего возраста, да и разница в двенадцать лет – немало. Но это ведь всё ерунда, верно? – О чём задумался? – Альберт протянул мне бутылку воды. О, боже, какая она холодная! Я ж тут умираю от жары, оказывается! – Да так, ни о чём, – блаженно выдохнул я, прижимая бутылку к щеке. О, да... – Слушай, Мир как-то за Тамерланом постоянно бегать стал... Чего это он, влюбился, что ли? – я, если честно, тоже это заметил, но как-то особого значения этому не придавал. Мало ли, что моему долбанутому братцу в голову взбредёт. Я же помню, как он кому-то на день Святого Валентина пытался розового мамонта нарисовать, но дарить открытку не стал, сказал, что ему жаль мамонта Розика. В общем, понятно, что ждать от этого человека можно чего угодно. – А? Да нет, ты что! Я уже подумывал, как быстрее свернуть этот разговор. Единственное, что мне не нравилось, так это то, что Альберт очень часто говорит про брата. Я уверен, что Мир ему нравился, по крайней мере, выглядело всё именно так, и теперь постоянные разговоры о нём меня задевали. А учитывая то, что мы похожи, вызывало неприятные подозрения, но я старался не думать об этом. – Он, конечно, кролик ещё тот, но у него есть строгое табу: если нет восемнадцати лет, то можно даже не мечтать. – продолжил я. – Ну, это правильно, вообще-то. Хороший моральный принцип, пусть многие и считают его старомодным. Я вздохнул. – Да не в моральных принципах дело. Просто... ну, знаешь, у него, например, ни одного рыжего любовника не было. – Ну и что? – Альберт задумался, но тут же закатил глаза. Да... он всё правильно понял. – Да ладно тебе! Пять лет прошло, ты думаешь, он страдает по Кеше и их... «отношениям»?! Он же сам говорил, что это бред. Убеждал нас... – Ага, – перебил я Альберта. Разговор начал потихоньку меня подбешивать. – Судя по тому, сколько раз он это повторяет, то убеждает он самого себя. – А то он не понимает, что это было ошибкой! – Понимает, но... Да хватит уже говорить про Мира! – некоторые обернулись, услышав мой возглас. – Я просто спросил. Если тебе неприятно, извини. Я не хотел. – Ну, всё, браво. Зная его, могу утверждать, что вот эта краткость и напряжённость не исчезнет до конца дня как минимум. – Ладно, мне нужно кое с кем встретиться. – Что?! – я встрепенулся. – И здесь работа?! Мы же отдыхать приехали! – Я пытаюсь тебя понять, вот и ты постарайся понять меня. Я обиженно отвернулся, скрестив руки на груди. Альберт вздохнул и привычным жестом попытался убрать выбившуюся прядь из моей несуразной причёски, но я дёрнул головой ещё сильнее. Альберт ушёл, не сказав больше ни слова. Всё. Бесит. Пусть идёт и пашет сколько хочет! До вечера он так и не объявился. Я видел, что он несколько раз появлялся в холле, но, поскольку он меня не замечал, то я тоже делал вид, что мне на него глубоко похуй. Не пришёл он и на ужин. Что-то там съев, полностью опустошённый, я вышел на улицу и побрёл в сторону небольшого парка. Там было чуть-чуть потише, и я хотел немного отдохнуть от всего и успокоиться. Может, я ничего и не сделал, но от нервного напряжения тоже устаёшь. Особенно если ссоришься с любимым человеком. Сев на лавочку, на несколько секунд закрыл глаза, потом достал телефон и открыл папку с фотографиями. Помимо разных картинок и фотографий с чем попало, там были фото меня, брата, Альберта, сестры, её мужа и ребёнка, какие-то совместные, какие-то одиночные. Я долго их рассматривал, вспоминая, где, как и когда они были сделаны. Трудно объяснить почему, но это занятие меня успокаивало. Да... за эти пять лет я достаточно сильно изменился. Даже повзрослел как-то, хотя так и остался истеричкой и раздолбаем. Я бы рассматривал фотографии ещё долго, если бы не наткнулся случайно на фотку Мира с Кешей. Брат обнимал Кешу за плечи, оба очень весело улыбались. Надо же. Я даже не помню, чтобы они вообще улыбались в присутствии друг друга, а оно, оказывается, бывало. Мир толком ничего не рассказывал о том, что между ними произошло, но даже до разрыва было ясно, что у них не всё так гладко. После разрыва Мир несколько дней ходил в депресняке и практически не говорил, только огрызался. И была одна странная вещь... никто не пытался утешить его. Даже я. Даже Альберт. Все будто понимали, что он был виноват сам. Да, я не знал, что там было на самом деле, так что Кеша тоже, наверное, виноват, но... Мир почти всегда был эгоистичной сволочью. Его желания стояли превыше всего, редко что-то могло соревноваться с ними в своей значимости. Поэтому я могу лишь посочувствовать Кеше, терпеть такого человека, как мой брат, всё же, очень сложно. А потом Мир как с цепи сорвался, стал спать со всеми подряд. Я, Альберт и Мирослава лишь вздыхали, видя на его шее или плече новый засос, потому что никто из нас не мог ничего поделать с его развязностью, сколько бы ни пытался. А у него всё шло наперекосяк, это я точно знаю. Телефон запиликал. Звонил Альберт. Я сбросил вызов, подумал и вовсе отключил телефон. Не хотелось ни с кем разговаривать. – Ой, а ты чего здесь... – я поднял голову. Ксюша. Девушка стояла на тропинке, прижав к груди руки и удивлённо смотря на меня. Она миленькая и довольно красивая, только пугливая очень. И в Гарика влюблена, думая, что никто этого не замечает. Я улыбнулся. – Да так, от шума отдохнуть. А ты? – А я... вот... Да не знаю, – девушка хихикнула. Ещё чуть-чуть и я назову её куклой. Больно уж милая. – Красиво здесь, замечталась, вот и не заметила... О, Жень, а тебя там Альберт ищет! – Ищет? – теперь удивился я. – Ага. Волнуется, у всех сто раз спросил, не видел ли кто тебя. Волнуется, значит? А я не волнуюсь?! Когда мне надо, его нет, а когда ему – я должен появиться, как джин из бутылки?! – Ладно. – Усмехнулся. – Пойду... найдусь. Ты тоже возвращайся, идём. Ксюша улыбнулась, согласно кивнула и потопала за мной, на ходу рассказывая, как прошёл день. Да... остальные уж точно не скучали. – Ты где был? – услышал я, стоило только переступить порог комнаты. Тут же встретился с недовольным взглядом Альберта. Меня так и подмывало ответить в духе старой рекламы, но я вовремя остановил себя, решив быть менее язвительным и более обиженным. – А ты? – спросил я, напустив больше холодного равнодушия. – Работал. – А я отдыхал. Альберт кивнул и, кажется, потерял ко мне всякий интерес. Это... это задело меня, ещё больше разжигая обиду. Блядь, да он издевается, что ли?! – Ты даже не спросишь, как у меня де... – начал было я гнуть свою линию, но меня перебили: – Извини, сегодня не получится отметить, я, правда, очень устал. Ничего? – он заглянул мне в глаза. И вправду, выглядит уставшим. – Да, ничего страшного, тогда позже? Завтра, может? – злость сразу улетучилась, хотя растерянность и обида всё же остались. – Завтра часам к трём мне нужно будет уехать. – Что?! Мы же... – только я начал злиться вновь, как Альберт достал пачку таблеток от головной боли и запил одну таблетку водой. Да... он, точно, устал. – Н-надолго? – откуда-то появилась непривычная для меня кротость. – Не знаю. День-два, думаю, не больше. – За таблеткой от головной боли пошло успокоительное. Вот здесь я начал нервничать. Что, чёрт возьми, с ним происходит?! – С тобой т-точно всё... в порядке? – я сел около Альберта, положив руку ему на плечо. – Да, всё хорошо, иди в душ, и спать. Поздно уже. Так быстро я не мылся никогда. Не знаю толком почему, но состояние Альберта заставляло меня нервничать и на самом деле беспокоиться. Что, мать его за ногу, такое произошло, раз он ни с того ни с сего пьёт успокоительное?! Я буквально вылетел из ванной. Альберт как раз выключал свет. Быстро юркнув под одеяло, я подождал, пока он уляжется, чтобы обнять его, хоть как-то успокоить. Но не успел я поднять руку, как он просто перевернулся на другой бок и отвернулся к стене, оставив меня наедине с самим собой. Было гадко. Просто гадко, потому что я уже ничего не понимал. О том, как писалась глава. - Помнишь, я обещал подарок в виде главы на восьмое марта? - Как тут забудешь, я ж сама жду! - Так вот... Тебе же это не нравилось? В общем, ладно. Что я хотел... Я просто не знаю, что писать! Пора вернуться ко второй паре, но я просто не представляю, что там можно устроить. - Паре? Я бы не назвала это парой. - Это почему?! - Ну, сам порассуждай – закончилось тем, что они, вроде как, признали чувства друг друга, так? Так. А потом – ничего. Тишина, стена каменная, словно ничего особенно и не происходит. И складывается такое ощущение, что чувств-то почти и нет. Даже в самом начале Либи так артачился, что после этого без льда в отношениях не обойтись. - И что? - Ну и пиши это, балда! - Блин, ну точно! Ты просто гений... - ...вот я и думаю, почему же мой брат тогда такой придурок! - Даша! - Сори-сори-сори-сори ^_^