От того, что я это скажу, зад болеть не перестанет!

Наконец я написал эту главу. Моя сестра сейчас занята своим рассказом, так что помогала она по возможности, и глава эта мне по качеству не нравится, к хорошему-то быстро привыкаешь :D В общем, текст не редактирован, могут быть опечатки, но надеюсь на ваше понимание) В течение двух месяцев моя жизнь не прекращала радовать меня встречами с Кешей. Мы постоянно переписывались, виделись несколько раз в неделю и всегда находили о чём поговорить. Прогуливаясь по парку или сидя в очередном кафе, мы говорили на совершенно разные темы, и темы эти всё не кончались. Мне казалось, и я, пожалуй, был почти уверен, что мужчина, о котором я думал всё это время, никогда ранее не казался мне настолько привлекательным. Никогда я не рассматривал человека настолько детально, никогда мне не было интересно, как сжимает он пальцы, задумываясь о чём-то, сколько родинок у него на шее и руках, почему морщит нос, видя искусственные цветы. Но сейчас что-то словно изменилось. Мне было интересно всё, что я видел, и хотелось как можно глубже и чётче отпечатать в памяти чужой образ. Кеша был знакомым и одновременно совершенно другим, и это не могло с каждым днём всё сильнее разжигать мой интерес к нему. И с каждым днём я понимал, что мне нужно быть к нему ещё ближе и получить ещё больше. Я почти жаждал ощутить, насколько мягкая кожа на его груди и как сильно он может сжать меня в своих объятиях. И я видел, что он хочет того же. Конечно, это делало меня счастливым, как никогда. Вернее почти счастливым. Один факт сильно угнетал меня. Общаясь с Кешей, встречаясь с ним, прижимаясь к нему, я продолжал спать с Пашкой. Пожалуй, я начинал ощущать некоторое омерзение к самому себе, но всё казалось мне настолько замечательным, что я не мог от этого отказаться: с одной стороны потрясающие свидания с Кешей, с другой – не менее потрясающий секс с Пашкой. Думаю, мы с Кабуровым давно могли бы оказаться в одной постели, но для меня каждое наше свидание было настолько светлым и радостным, что торопиться не хотелось, а Пашка... Пашка, он пресный, мне он был совершенно не интересен, но достаточно мил, вот и всё то, на чём держались наши с ним отношения. Я не боялся того, что он узнает о моей измене, напротив, он прекрасно знал всегда, что я постоянно изменяю ему. Страшило только то, что Кеша узнает о Паше, и тогда, боюсь, я могу забыть о наших с ним отношениях. Что ж, всё было просто и привлекательно, и оставалось таковым где-то месяца два. Но вечно так продолжаться, естественно, не могло. Тогда как раз была моя смена, но по воле случая, Пашка тоже был на работе. За весь день людей было немного, рабочий день уже приближался к концу. Как обычно, я строчил смс Кеше, застывая с глупой улыбкой, и иногда поглядывал на Тамерлана, который лениво убирал продукты в холодильники. – Эй, ты не хочешь мне помочь? – раздался недовольный голос парня, но я и не подумал оторваться от телефона. – Да-да, подожди минуту. Очередной – кажется, третий – его вздох, и Тамерлан продолжает работать в одиночку. Оглянувшись, я поймал косой недовольный взгляд Пашки, натянуто улыбнулся и снова продолжил печатать. Господи, когда же это всё кончится... Я открыл новое сообщение, и тут же внутри меня всё похолодело от страха. «Заеду сейчас к тебе на работу». Это всё, что было в сообщении, но этого вполне хватило для того, чтобы меня начало потряхивать. «Зачем?» – быстро написал я, понимая, что если он сейчас зайдёт сюда, то не только Пашка, а уже все и всё поймут, и тогда мне пиздец. «Я хочу увидеть тебя». Я быстро свалил в раздевалку и стал набирать ответ, стараясь писать так, чтобы он не понял, что мне не хочется его здесь видеть. «Мы же всё равно увидимся». «Только через три часа. Я хочу сейчас». В отчаянии я приложил телефон ко лбу. Блин, кажется, так я уже делал, только вот ситуация была совсем другая, а сейчас хрен поймёшь, что написать. Телефон снова пиликнул. «Короче, я уже приехал». Ни о чём больше не думая, я швырнул телефон и вбежал в кухню, а через мгновение туда вошёл и Кеша. Он – счастливый, в деловом костюме, и я – напуганный, в грязном рабочем фартуке, так что даже не знаю, кто из нас больше привлекал внимание. Дерьмо-день. Однозначно. – Привет, ребят! – радостно поздоровался Кеша, подходя к Альберту, чтобы пожать ему руку. – Привет, – выдавил я, и осторожно подозвал к себе Тамерлана. – Где Паша? Тот удивлённо посмотрел на меня, а потом выглянул в зал. – Убирает. А что? – Ты не мог бы задержать его? – недоумение на лице Мелкого проступило ещё сильнее, и я добавил: – Пожалуйста, это важно. Тамерлан умчался, кивнув напоследок, а я переключился на Кешу. Он сел за небольшой столик у стены и болтал с ребятами, но в основном с Альбертом, конечно, и пока это позволило мне выдохнуть с облегчением и время от времени вклиниваться в общий разговор, но всё равно я продолжал поглядывать в зал. Прошло около получаса. Кабуров поднялся и под недовольные угуканья сказал, что ему пора уходить. Я наконец успокоился и даже порадовался, что всё так хорошо распуталось. Нет, мне было приятно, что Кеша заинтересован мной, но конкретно сейчас это могло бы выйти мне боком. Кабуров улыбнулся и подошёл ко мне, легко чмокнув в щёку, после чего, тепло попрощавшись со всеми, вышел. Я только успел подумать, что он стал более смелым в проявлении чувств, как понял, что вокруг стоит неестественная тишина. Нет... только не это, пожалуйста... Вот знаете, неприятности, как и чудеса, приходят ровно в тот момент, когда их меньше всего ждёшь. Словно мешком песка по голове. Не успеваешь опомниться, и уже стоишь с ушибленной макушкой, весь в пыли и песком за воротом. То ещё удовольствие... Естественно, в проходе стоял совершенно изумлённый Пашка, но только его изумление быстро сменилось гневом. Пашка подлетел ко мне, залепил громкую пощёчину и сбежал в раздевалку. И естественно я, с тяжёлым сердцем, предчувствуя крайне неприятный разговор, пошёл за ним, кинув напоследок Алберту, чтобы он не смел ничего говорить Кабурову. Пашка, действительно, нашёлся в раздевалке, но он не рыдал, как я думал, а в сильнейшем бешенстве снимал с себя рабочую одежду, едва не отрывая пуговицы от рубашки, и натягивал повседневную. – Паш... – позвал я его, не соображая толком, что должен ему сказать. Чёрт, если бы он не вызвался сегодня работать, или Кеша не приехал, ничего этого сейчас не было! Почему всё так не вовремя... – Паша... – снова позвал я. – Катись к чёрту, сволочь! – выкрикнул он, зашвырнув в меня блокнотом. – Дай мне всё объяснить, – продолжал я, в общем и целом ни на что не надеясь. – Да что, что здесь объяснять?! Я и так всё вижу! Ты же меня за человека не считаешь! – Но это не... – Да всё так! – он развернулся ко мне, и губы его задрожали, а на глазах появились слёзы. – Всё так! От его криков я тоже начал раздражаться и сам не заметил, как повысил голос: – Это всё не значит, что я не считаю тебя человеком, но я тебе сразу сказал, что ты у меня на птичьих правах! Ты знал, что я тебе изменяю, так чего истеришь?! Он замер, широко распахнув глаза, и я понял, что только что сам вырыл себе яму. По лицу Пашки начали катиться слёзы, губы покраснели и всё так же дрожали. – Ах вот как... я знал, знал, помню, что ты говорил. Но это другое! Ты на моих глазах целовался с посторонним человеком, о чём ты думал вообще! – Ты не понимаешь... – хотел объяснить я, но он прервал меня: – Нет, это ты не понимаешь! Да, ты не любил меня, да, ты изменял мне, но всё это время ты прекрасно знал, что я к тебе чувствую! Прекрасно знал, что небезразличен мне! Ты знал! Тогда я мог это терпеть, потому что иногда ты был добр ко мне. Но сейчас ты так просто наплевал на всё, наплевал на все мои чувства! Ты просто забыл о моём существовании, словно я не человек, а какая-то шавка, какая-то шлюха! Но я тоже человек, и я тоже умею чувствовать! Умею, в отличие от тебя, слышишь?! За всё это время единственное, что я получил от тебя – сраное разочарование, и если ты хотел расстаться, почему нельзя сделать это по-человечески, почему нужно меня так унижать?! Почему?! Слёзы едва ли ни ручьями текли по его лицу, голос постоянно срывался; парня колотило так, как будто в комнате было невероятно холодно. А я стоял и тупо смотрел на него, не в силах сказать, а тем более сделать что-либо. Я знал, что всё, что он говорит, правда, но не хотел верить. Его истерика продолжалась, а я просто стоял и смотрел. Молча. Мне нечего было сказать. Внезапно лицо его переменилось, застыв в маске усталости и спокойствия. Дрожь пропала; он качнулся и, всхлипнув, стал оправлять одежду. – А знаешь, – сказал он тихо и хрипло, – я знаю, что не нужен тебе. Всегда знал. И я так больше не хочу. Завтра утром я съеду куда-нибудь и заберу вещи... Я вздрогнул от этого голоса и даже не шевельнулся, когда Паша проходил мимо меня. В дверях он остановился, и последним, что я услышал, была его фраза: «Просто однажды ты поймёшь, насколько это больно, когда от тебя так демонстративно отказываются». Тяжело опустившись на скамью, я уставился немигающим взглядом в стену. В моей голове крутилось мысль, что нужно отменить встречу с Кешей, очень уж я устал, а глубоко внутри медленно расползалось что-то похожее на омерзение. Уже когда я открывал квартиру, мне пришло сообщение от Вадима, где он говорил, что Пашка остался у него, и где он называл меня последним мудаком. Ничего не написав в ответ, я зашёл в квартиру, разулся и, не раздеваясь, упал на постель. Вокруг была темнота и тишина, пусто и холодно, почти как у меня внутри. Что ж, если Пашка у Вадима, то нет поводов беспокоиться, с ним всё будет хорошо. Даже если друг и вешал мне лапшу на уши со своими призрачными чувствами к смазливому продавцу в аптеке, я прекрасно знал, что он на самом деле уже прочно втрескался в Пашу. И почему бы Паше не влюбиться в него? Тогда всё было бы просто отлично, никто бы сейчас не страдал, не было бы истерик и жуткого напряжения, были бы только счастливые Пашка и Вадим. И ещё был бы я. Пусто и холодно, холодно и пусто... Я ещё раз перечитал сообщение друга. Хм... Мудак ли я? Пожалуй, да, ещё какой мудак. Блин, и почему здесь так холодно? Утром я ушёл на работу, в последний раз оглядев квартиру, где ещё было то, что напоминало о наших с Пашей отношениях. Хотя нет, вернее будет сказать: о наших с Пашей несуществующих отношениях. В кафе все упорно не хотели смотреть на меня, и даже Тамерлан старался на меня не смотреть. Только тяжёлый обвиняющий взгляд Альберта я чувствовал спиной постоянно. Не выдержав, я всё же зашёл к нему в кабинет под конец дня. – Я уже выслушал всё о себе вчера, но ты, конечно, можешь ещё раз сказать, какой я козёл, дебил, мудила, а так же куда мне нужно идти. – Идти тебе нужно в Изумрудный город, Мир. – Явно сдерживаясь, ответил Альберт. – Зачем? – не понял я и удивлённо уставился на него. – За сердцем, потому что сейчас я вижу перед собой только жестяного уродца. Меня словно холодной водой окатило, и я почувствовал, что начинаю злиться. – Всё сказал? А теперь послушай, – я приблизился к нему, опершись о стол. – Ты мне друг, и чтобы мы не разругались, заканчивай с нотациями. У меня есть сердце, а даже если нет, то мне и без него неплохо. Альберт распахнул глаза и замер, словно бы не верил в происходящее, но я, поняв, что меня несёт не в ту степь, ушёл. Когда я собирался, Тамерлан хотел что-то сказать мне, а может, что-то спросить, но я сделал вид, что ничего не заметил, и поспешил на остановку. Как и ожидалось, вещей Пашки к моему возвращению уже не было. На тумбочке в прихожей лежала записка, но я и без него знал, что он остался у Вадима. Вот и прекрасно, с ним ему будет лучше. Весь вечер я ничем не занимался, только поужинал посмотрел телевизор, но всё так же не включал свет. Иногда писал Кеша, а я всё с такой же улыбкой отвечал ему. По сути, весь день я разрывался между радостью и апатией и ничего не мог с этим сделать. Чуть позже позвонил друг, но сказал только, что надеется на мои объяснения при встрече, иначе он мне больше не друг. Ну и наворотил же я... Что теперь делать? Дома было всё так же: тишина и темнота, холодно и пусто. Удивительно, но что с вещами Паши – что без его вещей, всё равно было пусто. Как будто не имело значения, был он тут или не был. Хотя, наверное, для меня на самом деле значения не было. Ну а что менялось? Лишний секс, лишняя истерика, лишние затраты, лишние вещи, лишние разговоры. Он был лишним. Но и без него лучше не стало. Парадокс или закономерность? Я не знал. Снова зазвонил телефон. Сначала я хотел просто отключить звук, но увидел, что звонил Кеша, и принял вызов. – Не спишь? – раздался в трубке его голос. – Нет конечно, – я улыбнулся. – А что ты хотел? – В общем, я долго думал и вчера хотел поговорить с тобой об этом... – он явно замялся, а я даже и не знал, что ожидать. – Но я хотел бы... мне бы хотелось... чтобы ты переехал ко мне. Как ты на это смотришь? Я почувствовал, как подскочил мой пульс и перехватило дыхание. На это я и не надеялся. Конечно, это естественно, что отношения развиваются, но так быстро... – Я подумаю, – ответил я, хотя на самом деле был уже давно согласен. – Ну хорошо. Тогда я жду ответа. Я слышал его улыбку и сам не мог не улыбаться. Мне бы хотелось прийти туда прямо сейчас, но понятно, что это было бы слишком. И ещё кое-что мешало озвучить ответ сразу. Да, я был счастлив, но внутри всё так же расползалось омерзение. Омерзение к самому себе, к своим поступкам и мыслям и особенно к тому, что едва ли сейчас что-то помешало бы мне радоваться. Ладно, во всяком случае, думаю, дом у Кеши просто замечательный, а этот... В этом как-то слишком пусто.