Нарцисс

Тарталья всегда был нарциссом. Он во всем стремился к совершенству, ощущая неподдельное наслаждение в превосходстве над другими. Он не щадил свое тело, изматывая его мучительные тренировками, беспощадными схватками, оставляя с каждым новым днем все больше побежденных противников за спиной. Каждая капля соленого пота или железной крови заставляла его содрогаться от сладостного ощущения возвышения. Он ловил с этого настоящий кайф. Еще с детства, будучи не единственным ребенком в семье он понял, что нужно выделяться. В юношестве он смог осознать, что природа была к нему благосклонна, одарив его живым и пытливым умом, теплой харизмой и миловидным личиком. По мере взросления, методом проб и ошибок, юноша смог выверить точную формулу того поведения, которое открывало ему нужные двери. Одним из основных компонентов своего смертоносного зелья успеха он всегда считал свой разум. Строгий, чистый, свободный от излишних сантиментов. Тарталья горячо был предан своей семье — единственное, как он считал, его слабое место, но даже его он обратил в свою пользу, черпая оттуда мотивацию становится лучше, сильнее. Но прочих привязанностей юноша всегда избегал — им было еще не время. Он знал, что однажды придет время, когда он, взяв пример с отца, найдет женщину, которая станет его женой. Так было нужно. Так было правильно. А Тарталья любил быть ярким примером во всем, чтобы видя его, остальные ощущали жгучую зависть. Но сейчас он ощущал себя смертоносным оружием, воином Царицы, а значит, его разум и сердце должны были подчиняться лишь ей одной. С самого приезда в Ли Юэ, Тарталья расчищал себе путь к цели, переступая через головы или тела. Заводил нужные знакомства, склоняя людей с помощью очаровательной улыбки, лести или моры. В его арсенале не было плохих средств достижения цели. Этическую сторону он обычно не рассматривал, поскольку его этому не учили. Этика — это для таких, как Итэр, которые всегда и во всем были благородны. Для Чайльда Тартальи всегда была важна лишь цель, а не средства. Отец учил: для достижения желаемого нужно использовать все возможные способы. Главное — чтобы об этом не узнали. Этот урок юный Аякс усвоил очень хорошо. Также он усвоил, что к цели нужно всегда идти с холодной головой. Тарталья был помешан на собственном контроле. Все эти годы он свысока смотрел на остальных, презирая тех, кто проявлял слабость или распущенность, позволяя низменным желаниям или порокам покачнуть человека. Возможно именно поэтому судьба решила так похабно усмехнуться над юнцом, возомнившим себя богом. Если бы Тарталья только знал, какой злой рок готовил для него город контрактов, он бы никогда не ступил на берег, предпочтя отдать себя живьем на съедение рыбам в льдистых водах Снежной. Тлетворный яд, что поразил его тело и разум, отравил собой все его существо изнутри взглядом змеиных желтых глаз. Хищник, который был настолько идеален, что жертва даже не осознавала того момента, когда сама попадалась на крючок, в его когтистые лапы и была этому рада. Трепыхалась, привлекая внимание, так и прося ее проглотить целиком. Янтарные глаза с поволокой смотрели спокойно, изучающе, но в том взгляде был безжалостный монстр, сожравший душу Тартальи, сыто облизываясь. У этого яда было человеческое обличье и имя. Чжун Ли. С первой встречи с консультантом ритуального бюро «Ваншэн» Тарталья ощутил отвращение к совершенно незнакомым ему порывам. Стройный склад его разума претерпевал изменения, которые вырывались из-под контроля юноши. Он думал, что был болен, либо лишился рассудка. Его тело будто потеряло связь с управлением, выдавая совершенно неуместные реакции на присутствие рядом с Тартальей этого желтоглазого монстра. Юноша не мог дифференцировать то, что испытывал — это было не похоже на страх, но сердце загнанно стучало в груди. После пришли стыдливые сны, навязывающие ему видения, которые отпечатывались у него на сетчатке глаз, терзая разум иглами наяву, а ночью заставляли проснуться в горячем поту. Отвращение к самому себе захлестывало его с головой, изнуряя, но Тарталья упорно цеплялся за последние клочки контроля над собой. Это должно было когда-то закончиться. Но у судьбы были на него другие планы. Его разыграли, как пешку, но этой партии сильных мира сего не суждено было пойти по запланированному сценарию. Бог контрактов затягивал эндшпиль, а Тарталья решительно был настроен выйти из этой партии победителем. -Игра окончена, Чайльд, -спокойно произнес Чжун Ли. Очевидно, он считал, что юношу устроит лживая церемония и спектакль со смертью Гео Архонта. -Я так не думаю, -усмехнулся Тарталья, лязгнув кандалами. Руки, скованные за спиной сильно затекли. Его стул стоял в центре зала в ритуальном бюро. -У меня все еще есть коварный план. -И какой же? -Если я расскажу, он перестанет быть коварным, -фыркнул Чайльд. Ерничать и изводить ему всегда нравилось. -К тому же, ты и сам мастер коварства. Сколько у тебя еще обличий? -Сейчас речь не обо мне, -терпеливо ответил Чжун Ли. Его голос был спокойным, но змеиные глаза выражали напряжение. -Мы ведь неплохо поладили, Чайльд, я даже нахожу тебя очень приятным, мне не хотелось бы портить о тебе впечатление теперь. -Ничем не могу помочь, -скривил губы Тарталья. Против его воли глаза зацепились за такие раздражающие тонкие губы Чжун Ли. Хотелось стереть с его лица эту спокойную улыбку. Властелин камня поднялся со своего места, поправив идеальный пиджак, и плавно, словно большая кошка, двинулся в сторону юноши. -Если ты не заговоришь сам, мне придется заставить тебя. -Пытки меня не пугают, -цокнул языком Тарталья. Чжун Ли остановился около его стула, нахмурившись. Он смотрел на него сверху вниз с каким-то удивлением, словно мальчишка сказал глупость. От движений Архонта воздух качнулся, одарив теплом лицо Тартальи. Яд. Чайльд вновь лязгнул цепями, ощущая новые волны стыдливого жара, но где-то внутри что-то так сладко потянуло. Он пытался восстановить контроль над своим разумом и телом и принялся считать в уме. -Я не собираюсь тебя пытать, -покачал головой Чжун Ли. -Можно сказать, что я гуманист. К тому же, я испытываю к тебе некоторого рода…симпатию. На этих словах Архонта Тарталья сбился со счета, а по его коже пронесся оглушающий на секунду сознание жар. Взгляд сам поднялся на возвышающегося над ним Чжун Ли. Желтые глаза рассматривали его с интересом, словно некую иноземную диковинку. -Мы могли бы стать соратниками, если ты прекратишь противостоять мне, -не дождавшись ответа от Тартальи, продолжил Чжун Ли. -Я не терплю непокорство. -Бывает, -хмыкнул Тарталья, возвращая себе лицо. Он отвел взгляд, изучая причудливый узор ширмы, ведя взглядом за золотой вышивкой. Замедляя дыхание, он мысленно представил заснеженную равнину около дома в Снежной. Белый снег, взгляд на который причинял боль глазам, но даровал такое успокоение душе. -Синьора приняла мои условия, -настаивал мужчина. -Я не Синьора, -закатил глаза Тарталья. -Я не отступаю. И я предложу Царице лучший вариант. В комнате воцарилось тяжелое молчание. Чайльд продолжал отстраненно глядеть в стену. До сегодняшнего дня между ним и лжеконсультантом бюро были вполне приятные взаимоотношения, но, как оказалось, это была лишь игра. Раскрыв Чайльду свою истинную сущность, Чжун Ли автоматически перешел на вражескую сторону. -Что ж, пусть будет по-твоему, -подвел итог Архонт, разведя руками. Краем глаза Чайльд заметил движение подле себя, а следом вновь качнулся воздух. Властелин Камня скрылся из виду за тяжелой резной дверью. Тарталья потянулся всем телом, вновь натягивая свои кандалы на спинке стула, то ли в желании просто размять плечи, а может, проверить на прочность дерево. Страшно ему не было. Злость на такую быструю капитуляцию Синьоры он решил отложить для личной встречи. Сейчас самым желанным для него была цель, а после убраться подальше с этих земель, подальше от этого человека и этих эмоций. Дверь скрипнула, а после в зал вернулся Чжун Ли вместе с Ху Тао. Девушка несла в руках поднос, экипированный целым чайным сервизом на двоих. -Решил поить меня чаем, пока мой мочевой пузырь не лопнет? -усмехнулся Тарталья. Ху Тао смерила его тяжелым взглядом, но промолчала, водрузив поднос на стол. Чжун Ли же снисходительно улыбнулся, словно наблюдал за попытками щенка впервые трепать настоящую добычу на охоте. -Эпифиллум остролепестный или же, возможно, известный тебе, как глазурная лилия. Ты знал, что эти цветы распускаются лишь ночью и обладают дивным ароматом? -словно рассказывая очередную старинную легенду, поинтересовался Чжун Ли с улыбкой. -У меня есть более важные дела, чем нюхать цветочки по ночам, -вернул ему кривую улыбку Чайльд. -А тебе, я смотрю, совсем скучно живется? Ху Тао покачала головой, мысленно явно давая оценку умственных способностей Чайльда. В обществе Архонта бледная девчушка с плутливой внешностью была крайне собрана, будто проводила похороны, а не разливала чай. -Вот здесь ты ошибаешься, -неожиданно довольный голос Чжун Ли раздался возле левого уха Тартальи. Юноша стиснул зубы, когда жар проливным кипятком потянулся по затылку вниз. В следующий момент его голову обхватили тяжелые ладони Архонта — одна зарылась в волосах, с силой потянув, запрокидывая голову назад до хруста в шейных позвонках, а вторая пауком вцепилась в подбородок. Чайльд попытался дернуться, но хватка была каменной. Адреналин от неожиданности тут же смешался с непонятным тянущим ощущением внизу живота. Сверху на него спокойно смотрели змеиные желтые глаза. -Пара капель правильной настойки этого, как ты выразился, цветочка, и сама Царица расскажет все свои планы, -пояснил Чжун Ли. -Правда, невыносимо горький вкус… вот я и решил, что будет куда приятнее употребить его с чудным белым чаем. -Ты очень заботливый, -язвительно отозвался Чайльд, стараясь безуспешно подавлять панику. Было время, когда он подолгу принимал самые распространенные яды в минимальных разведениях, чтобы выработать у своего организма толерантность на случай, если кто-то захочет убить его таким трусливым способом. Сейчас же Тарталья старался убедить себя, что это поможет ему противостоять этой сыворотке правды. Чжун Ли покровительственно улыбнулся и неожиданно погладил его щеку большим пальцем. Кожа Предвестника оказалась на удивление мягкой. Длинное, тягуче нежное прикосновение возымело такой неожиданный эффект, что Тарталья почувствовал, как жар прилип к его щекам. -Открой рот, -приказал Чжун Ли. Сглотнув вязкую слюну, Тарталья упрямо замычал, стиснув губы. Он прекрасно понимал, что сопротивление бесполезно, но сдаваться он не умел. Не хотел. Архонт хмыкнул и кивнул Ху Тао, отдавая молчаливый приказ. Другие руки, гораздо меньше и прохладнее, мелькнули перед глазами Чайльда, а после он ощутил, как ему зажали нос. Гладкая поверхность чашки ткнулась ему в щеку в ожидании. Желтые глаза напротив его собственных наблюдали за его непокорным упрямством. Гулким набатом кровь стучала в голове, от нехватки кислорода сердцебиение стало замедляться. Собственная несгибаемая сущность медленно, но верно, задыхалась под давлением Архонта. Улыбка тронула тонкие губы Чжун Ли, когда Тарталья, наконец, сдался, раскрывая рот в немом хрипе. В глотку юноше тут же проникла теплая жидкость, настойчиво заполняя, переполняя. Властелин Камня и Ху Тао продолжали держать его голову в тисках, так что он был вынужден сглотнуть жидкость, давясь ею. Горьковатый напиток вперемешку со слюнями Тартальи потек по его лицу, затекая в глаза и уши. Он яростно закашлялся. -Я бы сказал, что ты хороший мальчик, но это не так, -возвращая язвительность ему сполна, хмыкнул Чжун Ли, отпуская голову Тартальи. Юноша тут же принялся утирать рукавом лицо, ощущая горький привкус чая в носоглотке. Тарталья с вызовом поднял слезящиеся глаза на Архонта, но на него это не возымело никакого эффекта. Чжун Ли опустился на стул напротив Предвестника, вновь невозмутимо расправив свой пиджак, будто аккуратность одежды волновала его больше всего в данную минуту. -Расслабься, а то у тебя сейчас глаза полопаются, -ядовито посоветовала Ху Тао. Тарталья одарил ее тяжелым взглядом. Он вернул бы ей колкость, если бы внутри него все жилы не натянулись в гнетущем напряжении. Он ожидал малейших изменений в себе, прислушивался, но ничего не происходило. Может, ему повезло? Где-то из глубин поднималось осознание, что из этой игры он, возможно, не сможет выйти победителем. Бледная девчушка хмыкнула и поставив на место опустевшую чашку, стремительно покинула зал. Чжун Ли лениво разглядывал Предвестника, пока тот пытался испепелить его взглядом. Растрепанный, худой мальчишка с быстро вздымающейся грудью и упрямыми синими глазами сейчас выглядел даже моложе своих лет. На тонкой белой шее порывисто билась голубая венка. Архонт почувствовал какое-то удовлетворение, поняв, с какой легкостью он мог бы заставить перестать трепыхаться этого упрямого птенца. -Ну что? -поинтересовался Чжун Ли. Тарталья сохранял молчание, отвернув лицо к окну. Сейчас он был похож на того, кто попал в липкую паутину и принял решение не совершать лишних движений, дабы не увязнуть сильнее. Будто это могло его спасти. Чжун Ли решил вновь нарушить молчание. -Я оценил твой нрав и твои стремления. Это похвально, Чайльд. Но иногда нужно верно оценить противника и понять, в какой момент пора признать свое поражение. Юноша не реагировал, лишь тяжело дышал. Архонту наскучил собственный монолог, так что он поднялся, подошел к Предвестнику и взяв того за подбородок, заставил обратить внимание на себя. -Пусти, -тут же задушено зашипел Тарталья. -Я выбираю пытки. Я хочу, чтобы меня пытали. К щекам Чайльда прилила кровь, отдаваясь влажным теплом на руках Чжун Ли. -Как хорошо, что это решать не тебе, -мягко ответил ему мужчина. Его несколько удивило то, насколько Тарталья внезапно стушевался. Он нервно задергался, стремительно уходя от прикосновения Архонта. Упрямство в его глазах затянулось чем-то туманным, словно запотевшее стекло, но упрямый звереныш продолжал бороться. Напряжение в теле Тартальи достигало максимума, почти причиняя боль. Мышцы во всем теле напряглись, будто растягивая его изнутри. Юноша стиснул зубы. -Расскажи мне правду и все закончится, -сказал Чжун Ли. -Экстракт лилии все равно тебя сломает, но зачем доводить до этого? С каждым правдивым словом станет лучше. Мужчина наклонился над сидящим перед ним юношей, укрепляя зрительный контакт. Зрачки Тартальи расширились, делая взгляд томным. -Я хочу достигнуть своей изначальной цели, -испытывая явное мучение, зашипел Чайльд. Его рот кривился, будто плохо его слушаясь. -Я знаю, -почти ласково отозвался Чжун Ли. -Расскажи мне о ней. -Я собрал все печати… -голос Тартальи вновь надломился, он скривил лицо, зажмурившись, а после волчья злоба вновь проступила на его лице. -… печати согласий. -Зачем? -Я проверил… -Чайльд дернулся в сторону, разрывая зрительный контакт. Цепи громко лязгнули, когда он сильно метнулся в агонии сопротивления. -Пошел ты. Чжун Ли терпеливо выдохнул через нос, а после дернул Предвестника обратно на себя. Его рука вновь ухватила тонкий подбородок Чайльда. -Что ты проверил? -настойчиво вернулся Архонт к своему вопросу. Тарталья ощутил волну стыдливого жара по телу от прикосновений Чжун Ли, которая стремительно опустилась вниз живота. Стремясь то ли удержаться, то ли поддаться этому навстречу, Чайльд слабо свел вместе ноги. Против воли изо рта вырвалось нечто похожее на задушенное всхлипывание. Властелин Камня нахмурился. Зрачки в синих глазах с поволокой словно пульсировали в такт пульса Предвестника. Еще ни разу он не видел подобную реакцию на экстракт лилии. -Тебе стыдно? -удивился Чжун Ли. Чайльд в его руках забился сильнее, словно ему ломали крылья. Безумно хотелось прикусить до крови противный язык. Или откусить вовсе, чтобы он больше ничего не смог сказать. Очередная судорога скрутила его мышцы, выдавливая из него правду. Юноша почувствовал, как на его глазах выступают жгучие слезы унижения. -Да, -признался Чайльд. Архонт поразился такой верности Царице, которая вот так выкручивала внутренности парня, когда его заставляли провалить свое задание. Тарталья ощутил новую волну липкого стыда, когда под внимательным взглядом змеиных глаз, кровь настойчивой пульсацией стала отдавать в паху. Он тут же заерзал на стуле, отчаянно краснея до кончиков ушей. Еще никогда в жизни он не чувствовал такого унижения от осознания того, что его возбуждали чужие прикосновения. И не просто чужие, а прикосновения мужчины. Чжун Ли. -Печати согласий, -напомнил свой вопрос Архонт. Птенец в его руках словно сгорал в непонятной ему агонии. -Да, -тяжело дыша, закивал Чайльд, неожиданно прижимаясь горячей щекой к ладони мужчины. -Я хотел… пробудить… Осиала… -Вот как, -вскинул брови Чжун Ли. Полученная информация удивила его, план Тартальи действительно был неплох, но то, как мальчишка пытался прильнуть к его рукам, словно кот, требующий ласки хозяина, удивило мужчину не меньше. -Что с тобой происходит? -Мне так нравится, -едва слышно, задушено протянул Чайльд. Кажется, его разум окончательно отключился, не сумев выдержать напор сыворотки правды вкупе с такими новыми сильными эмоциями. Стыд смешался с наслаждением. Он вновь отчаянно заерзал на стуле, сводя колени, ощущая, как наливается тяжестью его член. Даже в самых страшных кошмарах Чайльд не мог вообразить, что его неуместные чувства будут так позорно вскрыты. Архонт окончательно перестал понимать юношу, нахмурившись. -О чем ты говоришь? Тарталья ощутил, как по щеке скатилась горячая слеза. Стыд, унижение и отвращение за свои реакции затопили его до краев. -Твои прикосновения, -на грани слышимости ответил Чайльд, прикрывая глаза, за неимением возможности отвернуться, но лишь бы не видеть лицо Чжун Ли. Безумно хотелось умереть. Понимание той правды, которую он озвучил, уничтожала его на месте, но вместе с тем усиливало в разы возбуждение. Архонт готов был услышать многое, но не это. -Я… тебе нравлюсь? -Да, -задрожал Тарталья. Его ресницы подрагивали. Взгляд Чжун Ли скользнул вниз, по часто бьющейся венке на шее, неровному дыханию и выпуклости на штанах, которую Чайльд так стыдливо и безуспешно старался скрыть. -О, -Архонт отцепил руку от лица юноши. Данное открытие приятно щекотнуло нервы, заставив ухмыльнуться. -Чайльд, я… польщен. Поймав, наконец, свободу, Тарталья пристыжено отвернулся, пряча лицо. Внутренности скрутило спазмом. Его затошнило. В противовес этому, его член вновь призывно дернулся, натягивая ткань брюк и привлекая новый взгляд Чжун Ли. Вид такого неприкрытого, искреннего чужого желания, заставил ощутить Архонта пьянящую вседозволенность. Все же Чжун Ли был богом, а богам приятно видеть почтение к себе, пусть даже в такой необычной форме. Птенец в его руках больше не трепыхался.