Miracle

Сонхва чувствует чужие руки обернутые вокруг его груди, а к его спине прижато тело. Сонхва улыбается во сне, когда наконец-то пробуждается, медленно открывая глаза. Честно признаться, пока Сонхва не начал делить постель с Хонджуном, он успел и позабыть, насколько это может быть приятно ощущать другого человека рядом во время сна. Случайно, Сонхва сравнивает ощущение рук Хонджуна на себе с тем, как во сне его обнимал Субин, когда они еще были в отношениях… Он стряхивает эти мысли с головы, прислушиваясь к сопению альфы, лежащей сзади Сонхва. Он взглядывает на часы, на тумбочке, на которых показывало только пять утра. Опять Сонхва проснулся слишком рано, что значило лишь то, что уснуть у него больше не получится. Как бы грустно это не было, сейчас Сонхва не получалось об этом думать. Всё что он хотел, это подняться с постели, чтобы пойти в уборную. Но руки альфы ему этого сделать позволить не могли… Сонхва выдыхает, пытаясь выпутаться из хватки Хонджуна, — раньше Сонхва не замечал, насколько же крепкими у того были руки, — предпринимая попытку высунуться из них вниз. Попытка оказывается неудачной — выскользнуть оказалось не так просто. Оставался лишь один вариант — разбудить альфу. Как бы Сонхва не хотелось этого не делать, по-другому он из этой постели выбраться не смог бы. — Хонджун, — говорит Сонхва мягко, не слишком громко, чтобы не потревожить Хонджуна слишком сильно. Ноль реакции. — Хонджун, — немного громче, и сам Сонхва немного встряхнул одну из рук на его груди. На это уже Хонджун что-то промычал, и ослабил хватку рук. Сонхва воспринял это как свой шанс, пытаясь уйти, как тут, руки Хонджуна опускаются ниже, уже касаясь его живота. Сонхва охает на это неожиданное действие, не зная, как ему реагировать. Хонджун легонько погладил живот Сонхва, заставляя омегу вздрагивать из-за прикосновения. В нем не было ничего особо приятного, но только в тот момент Сонхва понял, что Хонджун никогда не касался его там. Так странно, учитывая, что сейчас там находился его ребенок. Сам Хонджун, кажется, еще не успел полностью проснуться. Может, он вообще это воспринимал как часть сна, именно поэтому делал то, что ему вздумается. Но Сонхва… Не то, чтобы был против такого, но в тоже время, ему до сих пор нужно было в уборную. — Хонджун, мне нужно… — начинает Сонхва, на что Хонджун кажется, наконец-то просыпается, судя по тому, как у него сбилось дыхание. — Мне нужно идти. — М? — издает Хонджун сонно и непонимающе. Только спустя несколько десяток секунд, тот наконец-то понимает смысл сказанных Сонхва слов. — А, прости… Он начинает убирать руки как тут… Пинок. Сонхва ойкает. Не было больно, просто неожиданно. Но когда Сонхва осознает, что только что произошло, он резко поднимается с кровати, держа ладонь на животе. Это впервые, когда ребенок пинался… Он медленно переводит свой шокированный взгляд с живота на Хонджуна, который уже успел полностью проснуться, а сам он выглядел таким же шокированным, как и омега. Значит, тот тоже почувствовал. У Сонхва появляется улыбка на губах, когда он опять смотрит на свой живот. — …Это был первый пинок ребенка, — говорит Сонхва, и взгляд Хонджуна кажется засверкал от чужих слов. — Правда? — Сонхва кивает, пока Хонджун неуверенно придвигается ближе к омеге. Когда он тянется ладонью к животу омеги, который был скрыт под футболкой, у Хонджуна немой вопрос во взгляде. Сонхва понятно и без слов, он просто кивает, когда Хонджун легонько касается изгиба. Сонхва опять вздрагивает от чужого прикосновения, на что Хонджун аккуратно убирает ладонь. — Больно? — спрашивает он шепотом, немного встревоженно. Сонхва мягко смеется на это, качая головой. — Наоборот, приятно, — убеждает его Сонхва, на что Хонджун незаметно смущается, опять касаясь живота Сонхва. Гладит его, чувствуя… Что это на самом деле приятно касаться Сонхва, как бы странно это не звучало. Хонджун пялится на живот Сонхва, чувствуя, как тысяча мыслей в секунду проносится в его голове. Сейчас там находится маленькая жизнь. Ребенок. Ребенок Хонджуна. Такое чувство, будто бы до этого момента, Хонджун не осознавал этого факта, — даже сейчас, если честно, не осознает полностью, — будто бы пытался закрывать на это глаза. Сейчас же, зная, что там находится его ребенок, возможно маленькая его копия, Хонджуну так хотелось ощутить пинок еще раз. Но ребенок не отвечал, будто убедившись, что его отец сейчас рядом, решил опять отдыхать и готовиться к тому, чтобы выйти в этот свет спустя время. Эта мысль заставляет Хонджуна нервно сглотнуть, а он сам убирает свою ладонь.

***

Удивительно, как так каждый раз получалось, но когда Сонхва бывает у своего гинеколога… Он всегда хочет узнать пол ребенка. Не поймите неправильно, Сонхва не то, чтобы пол ребенка важен. Девочка или мальчик — все равно, главное, чтобы всё с ним было хорошо и чтобы ребенок был здоровым. Но в тоже время, Сонхва хотел знать, чего ожидать. Банально, какие вещи покупать для ребенка, или, более неочевидное, нужно ли будет изучать особенности женского организма, если всё-таки доченька… Так что пол хотелось знать. Странно только было то, что ребенок каждый раз будто бы не давал понять это. Всё время был повернут не так, чтобы это можно было увидеть, или аппарат показывал всё в худшем разрешении, в котором мало было понятно, кто там точно. Сонхва лишь каждый раз расстроенно вздыхал, когда его гинеколог говорил: «Еще ничего не понятно.» Каждый раз, когда Сонхва ложился на кушетку, он молился, чтобы наконец-то узнать, ну, кто же там, но без толку. Это была двадцать шестая неделя. Следующий поход к гинекологу должен был предстоять на двадцать восьмой. Когда Сонхва сидел в гостиной, пока Хонджун занимался своими делами, — а именно разбирался со своими расписанием на работе, — он понял кое-что: он никогда не поинтересовался у Хонджуна, хотел ли тот быть с ним, когда им скажут пол ребенка. Это предложение он никогда и не думал давать Хонджуну, без понятия почему. Но в тоже время, это было бы логично предложить. Всё-таки, именно Хонджун являлся отцом. — Хонджун, — говорит Сонхва, чтобы привлечь внимание Хонджуна к своей персоне. Тот лишь молча поворачивается к нему, смотря вопросительно. — …У меня назначено к гинекологу через две недели. Я могу узнать пол ребенка там, — говорит Сонхва, чувствуя себя как-то неловко. Может, это было плохое предложение? — Хотел бы ты быть там со мной? Хонджун удивило такое предложение. Он на несколько моментов задумывается. Честно сказать, он никогда не думал об этом. Хонджуну было все равно, какого пола ребенок, настолько все равно, что он даже не задумывался об этом ранее. Хотелось ли Хонджуну узнать пол ребенка вместе с Сонхва? Там в кабинете, пока он будет сидеть рядом с ним? Будто бы они были какой-то женатой парой, как Уён с Саном, которые ожидали и хотели этого ребенка? Ну, Хонджун не может ответить «нет» на это. — Конечно, — отвечает Хонджун, и Сонхва мягко улыбается на это. Может, Хонджуну и не настолько было все равно?

***

Когда Хонджун получил звонок от плачущего Сана, он сразу же запаниковал… Но когда он понял, что это были слезы счастья, он лишь облегченно выдохнул, и сел в автомобиль, чтобы доехать до роддома. Хонджуну странно находится в группе семьи Сана и Уёна, — Дахён, родители обоих, братья Уёна и брат Сана, Чонхо, — которая по очереди смотрит на новорожденного малыша в подобии колыбели. Сан же пока находился рядом с Уёном, который только недавно после прихода Хонджуна уснул. Странно видеть, как обычно энергичный Уён был таким усталым и замученным. Не мудрено, он только недавно второго ребенка родил. Хонджун смог подойти к малышу лишь спустя полчаса, может даже час. Хонджун не сильно обращал внимание на время. Тогда члены семьи решили уйти, не беспокоя и так уставшую омегу. Дахён забрали пока к себе родители Уёна, — та очень сильно любила оставаться с ними, так что такому развитию событий только обрадовалась. — Остался лишь Чонхо, который сейчас как раз держал ребенка на руках. — Еще не сказали его вторичный пол? — спросил Чонхо у Сана, который уже не был рядом с Уёном, а с их малышом. — Еще точных показаний нет, но говорят, скорее всего омега, — говорит Сан с огромной улыбкой на губах, Чонхо не веря смотрит на того. — …Омега? — Сан кивает, смотря на мальчика на руках у Чонхо. Чонхо же смущенно, но в тоже время горделиво улыбается, тоже посмотрев на ребенка, будто бы он был его, а не его брата и его мужа. — Тогда, твой дяденька много чему тебя научит, Хаджун-и. — Эй, — Сан тихо возмущается. — Если бы Дахён тебя услышала, она бы очень расстроилась. — Я не виноват, что у вас первая оказалась альфой, — фыркает Чонхо, кладя ребенка аккуратно в свою кроватку. Сан обращает внимание на Хонджуна, который стоял тут молча, слушая тех двоих, просто неуверенно глядя за ребенком. Тот выглядел весь таким сморщенным, немного темным… Странно, учитывая, что Хонджуну казалось, что дети выглядят милее. Видимо, новорожденные — нет. — Хочешь подержать его? — спрашивает Сан у Хонджуна, на что Хонджун нервно сглатывает и качает головой. — Да ладно тебе. Все равно же нужно будет научиться… Хонджун тяжело вздыхает, когда Сан берет аккуратно мальчика на руки, чтобы дать его Хонджуну. С множеством подсказок и критики со стороны Сана, Хонджун всё-таки смог взять малыша правильно. Тот мирно спал, — того не легко было разбудить, — и Хонджуну стало как-то… Тепло на душе, от ощущение ребенка на руках. Он без понятия, как это описать правильно. Да и нельзя это словами так легко описать… Просто было хорошо. Будто бы Хонджун держал не ребенка лучшего друга, а своего собственного. Интересно, что Хонджун будет чувствовать, когда будет держать своего родного ребенка? — Только посмотри, — говорит Сан. — У него родинка под глазиком… Совсем как у Уёна, — говорит Сан так горделиво. Как настоящий отец — думается Хонджуну. — А носик как у меня… Не то, чтобы Хонджун это видел, но он все равно кивает, соглашаясь со своим другом. Даже как-то согревало сердце от того, как Сан радовался этому. Тот же и правда хотел еще одного ребенка, эта беременность была желанной и для Уёна, и для Сана. Хонджун так и представляет: Уён делает тест на беременность, когда замечает изменения в себе, а там две полоски. У него нет сомнений на этот счет, а если и есть — они кажутся безумно незначительными, когда он вспоминает о всех плюсах и радости, которые им этот ребенок принесет. Когда Сан узнает об этом, у него нет недоумения на лице или раздражения, только улыбка, когда он берет Уёна на руки и кружит. Он целует тому щеки, чтобы стереть оттуда слезы, которые вовсе не были слезами грусти или злости… Только счастья. Счастья, которое просто так не опишешь. Честно сказать, Хонджуну и представлять не нужно. Он уверен, оно так и было… — Уён-и постарался на славу... — говорит Сан, подходя к койке своего мужа, чтобы оставить у того поцелуй на лбу. — Так старался. Немного кричал, конечно, в начале схваток, пока промедол не подействовал, но зато так мило ко мне прижимался за поддержкой… — Если ты сейчас же не заткнешься — я тебе врежу, — говорит тяжело Уён, поднимая тяжко руку, чтобы кулаком коснуться бицепса Сана, будто бы делая удар. Сан легонько смеется, взяв элегантно ладонь Уёна в свою, начиная оставлять на ней поцелуи. Несмотря на свои слова, Уён устало улыбается, закрывая глаза. — М-да, — комментирует это Чонхо, закатывая глаза. — Я по воду Уёну. Кому еще принести? Не услышав в ответ ничего, Чонхо просто вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. — Ты еще поспи, — предлагает Уёну Сан, прежде чем сесть на стул рядом с койкой. — Тебе нужно отдохнуть. Как назло, как только Сан сел, малыш на руках у Хонджуна начал кричать. Хонджун удивленно смотрит то на Сана, то на ребенка, пока Сан поднимался с места, и подходил к Хонджуну. — Тише, тише, — Сан берет дитя на руки, забирая его у Хонджуна, пытаясь убаюкать, но это не сильно помогало. — Дай Хаджуна мне, — говорит сонно Уён, и Сан нехотя, — и так он достаточно потревожил Уёна, — приносит ребенка к Уёну. Аккуратно кладет их сына ему на грудь, пока Уён кладет свою руку с тяжестью в теле на спинку малышу, поглаживая. Будто бы по щелчку пальца, тот почти сразу перестает плакать, начиная засыпать на руках у своего папы. Хонджун смотрит на это почти не веря. Хонджун давно заметил, что даже несмотря на то, что Сан кажется хорошим отцом, Уён являлся лучшим папой. Поэтому не мудрено, что ребенок так быстро успокоился, когда Уён даже не применял особых усилий. — …Уён, чем я заслужил тебя? — спрашивает Сан, и когда Хонджун смотрит на того, он замечает, что у того в уголках глаз застыли слезы, а сам он мечтательно улыбается когда смотрит на Уёна, которому он решает поправить прядь, которая падала на глаза. — Сан, я не собираюсь тебя тоже успокаивать сейчас, — бормочет Уён в немного раздраженной манере. В немного, так как сил даже на то, чтобы раздражаться не хватало. — Прости, — говорит Сан, коротко засмеявшись, пока он вытирал слезы. — …Просто я слишком сильно люблю тебя. — …Я тоже, — говорит и Уён, и Сан опять тянется губами к щеке Уёна, оставляя на ней смазанный поцелуй. Уён на это мягко смеется, сразу же ойкая, когда он ощутил резкую боль внизу, получая в ответ виноватое «Прости.» — Не перед Хонджуном ведь. — Не переживай, Уён, я все равно собирался уходить, — отвечает неловко Хонджун, которому пришлось наблюдать за всем этим. — Быстрее поправляйся. — От меня это не зависит, — хрипло говорит Уён, и Хонджун лишь ухмыляется. И прежде чем выйти из комнаты, он в последний раз взглядывает на Уёна с Саном. На таких счастливых банально от того факта, что они сейчас вместе… Он выходит из палаты. Интересно, когда-нибудь, у Хонджуна будет такое?

***

Сонхва помнит, как он лишь единожды сидел здесь в коридоре с Хонджуном — еще тогда, когда он был на двенадцатой неделе. И тогда Хонджун вообще пришел вместе с Уёном, но не суть. Сейчас, находиться здесь с Хонджуном как с тем, кто его сопровождал — это странно… И очень умиротворяюще. Приятно иметь рядом того, кто заботится о здоровье ребенка настолько, чтобы ходить к гинекологу вместе с тобой, особенно когда это альфа, а не просто друг или подруга. — Пак Сонхва? — зовут в кабинет Сонхва. Сонхва поднимается с места с помощью Хонджуна, что его немного смущает, но он не подает виду. Его гинеколог никак не комментирует то, что в этот раз с Сонхва был другой человек. Сонхва благодарен за это, ведь не очень то и хотелось объясняться. Опять все такие же процедуры: сначала доктор Сон расспрашивает о самочувствии, потом обычно у Сонхва могут взять анализы, но в этот раз гинеколог не нуждался в них. А после этого, самое главное, ну, как минимум для Сонхва: УЗИ. Сонхва нервно дышит, а его сердце бешено стучит в груди, когда на его живот капают гель. Он краем взгляда замечает, что Хонджун пытается не смотреть на оголенную часть тела Сонхва — стесняется. Это мило — подмечает Сонхва. Доктор Сон проводит устройством по животу, рассматривает изображение на экране внимательно. Это тогда, когда нервы Сонхва накаливаются до предела и почти сдают. Он хватается за ладонь Хонджуна, которую тот положил на край кресла. Хонджуна удивляет действие Сонхва, но руку он не отстраняет, а только сжимает в ответ. — …Вы хотите знать пол ребенка? — спрашивает Доктор Сон, и Сонхва и Хонджун переглядываются, прежде чем вместе ответить: — Конечно. — Да. — Это еще пока не на сто процентов, но могу сказать, что на девяносто точно, — говорит Доктор Сон, немного тянет с ответом, будто бы ожидает, что парочка может передумать и решить, что пока они не хотят знать. — …Но пока вижу, что это мальчик. Сонхва чувствует как улыбка появляется на его лице, когда он слышит слова гинеколога. Мальчик… Сонхва тепло на душе от того факта, что теперь он знает, что сейчас внутри него развивается не просто ребенок, к которому он не знал даже как обращаться, до этого момента, а мальчик… Сонхва переводит взгляд на Хонджуна, и Сонхва не ожидает, что вместо обычного лица Хонджуна, или может какой-то улыбки, или может даже раздражения, он видит искреннюю искру в его глазах, которые смотрят на экран УЗИ, а по его щекам покатилось несколько слез. Сонхва никогда не видел Хонджуна таким… Хотя, если подумать, Хонджун выглядел так только тогда, когда они были на ужине у родителей Сонхва. Но тогда Хонджун просто играл роль, притворялся человеком, который любил Сонхва, этого ребенка. Когда они выходят из кабинета, Хонджун кажется другим человеком: помог Сонхва пройти, немного даже приобнимает его, что Сонхва смущает, но виду он не подает. Даже никак особо и не реагирует, когда они встречаются с Субином в коридоре. — Привет, Сонхва, — говорит тот, одновременно оценивая взглядом Хонджуна, который лишь прижимает Сонхва ближе к себе, заставляя Сонхва лишь смущенно кивнуть на слова Субина. — Всё хорошо? — Да, Доктор Сон говорит, что ребенок нормально развивается, — отвечает всё-таки Сонхва. — …Это мальчик. — Мальчик? — Субин улыбается на такую новость. — Это замечательно. Надеюсь, никто из-за этого не расстроен, — он направляет свой взор на Хонджуна, который лишь отводит взгляд пофигистично. — Конечно нет, — Сонхва смотрит то на Хонджуна, то на Субина. — Я зайду в уборную, ладно? Подожди меня здесь. — Конечно, — отвечает Хонджун, смотря за тем, как Сонхва идет в сторону. Субин уходить не спешит, отпивает время от времени кофе из стаканчика, отводя взгляд от стороны, в которую только что ушел Сонхва, на Хонджуна. — Ты и правда взял ответственность, — говорит Субин с еле заметной ухмылкой на губах. — Здорово. — Не нужно ничего говорить, — говорит Хонджун, смотря в сторону, куда ушел Сонхва. Хотелось, чтобы тот быстрее вернулся. — Вы уже живете вместе? — Субин проигнорировал просьбу Хонджуна. — Наверное, утомительно следить за омегой двадцать четыре на семь. — А какая тебе разница? — Хонджун всё-таки посмотрел на Субина. — …Я думаю ты и так понял это, но мне Сонхва нравится, — Хонджун не знает почему, но слова Субина его разозлили. Ревность? Почему Хонджун вообще ревнует омегу, с которой даже не встречается? — Я бы даже сказал, что я люблю его. Вот и есть мне разница. Хочу, чтобы ты и правда ухаживал за ним, чтобы Сонхва чувствовал себя любимым. — Классные хотелки. Только не могу понять, почему ты ко мне пристал с ними, — Хонджун уже чувствует, что бета напротив начала его раздражать. — …Хонджун, не думай, что я твой враг, — говорит Субин. Он минуту молчит, прежде чем наконец-то продолжить. — Знаешь, с того момента, как ты тогда в больнице предложил Сонхва жить вместе, я много об этом думал… Ну, в частности о том, насколько ты легко согласился взять ответственность на себя после моих слов… — Не зазнавайся. Не думай, что в этом вся твоя заслуга, — перебивает Хонджун, на что Субин лишь коротко смеется, прежде чем продолжить: — …Это очень смело с твоей стороны, Хонджун, — говорит Субин, и Хонджуну приятно от комплимента в свою сторону. Верно… Это и правда смело. — …Учитывая, что ты даже не на сто процентов уверен, твой ли это ребенок вообще. В тот миг, когда слова дошли до ушей Хонджуна, что-то треснуло… Нет, разбилось в дребезги. Остались лишь маленькие осколки, по которым даже не разобрать, что же именно разбилось. Хонджун… И правда об этом не задумывался. Странно, это ведь то, о чем альфа должна была бы задуматься в первую очередь, верно ведь? Его ли это ребенок вообще… Хонджун не знает почему, но он ощутил боль в сердце от мысли о том, что тогда, когда Сонхва успокаивался от присутствия Хонджуна рядом, это не потому что тот был отцом ребенка, а просто альфой… От мысли о том, что когда он несколько недель назад ощутил первый пинок ребенка, это не потому что малыш ощутил присутствие отца рядом, а просто так… Неужели, Хонджун просто так только что плакал в кабинете, когда увидел своего ребенка на экране УЗИ? Был ли это его ребенок вообще? …Но зачем было Сонхва врать? Сонхва бы не получил никакой выгоды из этого. Он сам вечность повторял, что ничего ему от Хонджуна не нужно, и он просто подумал, что тому стоило бы знать. У Сонхва не было причин врать Хонджуну… Верно ведь? Хонджун и не заметил того, как Сонхва вернулся, а Субин ушел, перед этим попрощавшись и пожелав удачи. А Хонджун теперь еще больше запутался…