Miracle

Когда родители Сонхва узнали о том, что будет мальчик, они были также счастливы, как и Сонхва с Хонджуном, — ну, Сонхва надеется, что тот и правда был счастлив, — и предложили отправить немного денег на нужные ребенку вещи. Стыдно признавать, но даже если Сонхва пытался отказываться, он был очень счастлив, что они ему их предложили. Честно сказать, Сонхва почти никогда не работал. Когда он учился, родители ему ежемесячно отправляли достаточно денег, чтобы Сонхва хватало. Они и продолжили это делать, когда Сонхва учёбу покинул, но эти деньги тратить на вещи ребенку Сонхва не хотелось. Не то, чтобы жалел, просто считал неправильным. Всё-таки родители отправляли на проживание… У Хонджуна тоже просить стыдно. Они что, парочка какая-то, чтобы Хонджун давал деньги на разные вещицы для их сына? Но даже так, они в магазин пошли вместе. Сонхва никогда не видел прелести или чего-то милого в детской одежке, как некоторые омеги. Даже сейчас, выбирая её, она кажется Сонхва обычной. Но как только стоит ему представить своего ребенка в ней, сердце согревается. Ходя по магазину, Сонхва встречал таких же омег и женских бет там, которые также возбуждено выбирали одежду для своих будущих или же уже рожденных детей. И почти все они были со своими партнерами, которые мило наблюдали за своей второй половинкой, и были также счастливы быть здесь с ними. Сонхва оглядывает магазин, невинно моргая, переводя взгляд назад на Хонджуна: тот, витая в мыслях, смотрит на одежду, кажется думая о чем угодно, только не о ней. Хонджун… Изменился после их совместного похода к гинекологу. Первым отличием стало то, что Хонджун не обнимал Сонхва во время сна. Не поймите Сонхва неправильно, он не считает, что Хонджун обязан это делать. Учитывая, что они не в отношениях, а Хонджун вообще не должен был спать с Сонхва в одной кровати изначально… Но тот факт, что Хонджун так резко просто прекратил обнимать Сонхва во сне резко дал понять, что что-то было не так. — Я просто устал, — сказал Хонджун, отворачиваясь от Сонхва, смотря в стену перед собой. Сонхва понимал. Иногда у него тоже было настроение просто свалиться в кровать, и сразу же уснуть. Было настроение не быть рядом с Хонджуном всю ночь… Сонхва понимал… Пока это не произошло и в следующую ночь, и после следующую тоже… И так пока не прошло недели две. В последние ночи Сонхва даже не пытался обнимать Хонджуна. Он и так понимал, что в ответ получит лишь отказ. И это разбивало сердце. И вот, даже когда они разделяют такой, можно даже сказать, интимный момент, как выбирать вещи для ребенка вместе. Как папа и отец… Даже сейчас Хонджун такой отдаленный. Со стороны посмотришь на них, даже не подумаешь, что именно ребенка от Хонджуна сейчас Сонхва вынашивает. Сонхва правда хотелось разбавить немного напряжение, поэтому, тяжело вздохнув, но заговорил: — Тебе нравятся эти ползунки? — спрашивает Сонхва, взяв в руки одну из одежонок голубого цвета. Возможно это немного и стереотипно, но Сонхва представлял своего малыша именно в голубой одежде. Улыбка появилась на лице из-за мыслей об этом. — А? — Хонджун потерялся в мыслях, пока Сонхва с ним не заговорил. Он смотрит на одежду в руках Сонхва, как-то пофигистично кивая. — Отлично. Сонхва расстроенно опускает ползунки, смотря на Хонджуна осуждающе. Как он может быть таким? — Тебе не нравится? — уточняет Сонхва, вешая ползунки назад, где он их и взял. — Говорю же, они отличные, — Хонджун избегает взгляда Сонхва, смотря куда-то в сторону. — …По тому, как ты говоришь это, мне так не кажется, — Сонхва скрещивает руки на груди, не отводя от Хонджуна взора. — Сонхва, — Хонджун наконец-то смотрит на него. — Мне нравится, — говорит он, пытаясь звучать как можно более убедительней. Получалось плохо. — Он будет отлично смотреться на твоем… Нашем ребенке. Сонхва открывает рот, немного шокировано, когда Хонджун говорит последние слова. На… Твоем? Он не комментирует это. Еле сдерживается, чтобы не прокомментировать.

***

Сегодня ночью Сонхва на редкость плохо. Безумный холод накрывает с головой, и Сонхва приходится просить у Хонджуна еще одно одеяло, которое Хонджун ему безразлично дал. Сонхва видит на часах два часа ночи, когда он всё-таки решает, что он попробует опять обнять альфу во сне. Сонхва неуверенно поворачивается к Хонджуну лицом, видя перед собой спину альфы, которая почти не двигалась. Видимо, тот тоже еще не спал. Сонхва вздыхает тяжело, прежде чем прижаться к Хонджуну ближе, и обвивая руками его грудь. Почти сразу, Хонджун аккуратно отстраняется от Сонхва, отодвинувшись от него дальше. Сонхва чувствует себя отвергнутым. — Хонджун, что случилось? — Сонхва встает с лежачего положения, садясь. — Ты сам не свой в последнее время… — Я в порядке, Сонхва, — бормочет Хонджун, до сих пор не поворачиваясь к Сонхва. Раздражение проглядывается в его голосе. — Тогда почему ты так себя ведешь? — Сонхва опускает голову. — Всё ведь было нормально… Но как только мы узнали, что малыш оказался мальчиком, ты как будто изменился… Неужели ты не хотел мальчика? — Сонхва, — с предупреждением в голосе. Хонджун и правда не хотел сейчас это обсуждать. — Мне просто нужно, чтобы ты объяснил мне, что произошло, — Сонхва чувствует, как феромоны Хонджун становятся горькими, но Сонхва и не думает останавливаться. — Неужели, это настолько тяжело? — Сонхва! — Хонджун наконец-то поворачивается к Сонхва. В его глазах не видно ничего кроме злости… И ненависти. Даже Сонхва стало немного жутко от этого… Как давно Хонджун начал смотреть на него так? Или… Хонджун всегда смотрел на Сонхва таким образом? Взгляд Хонджуна смягчается. Он выглядит виноватым, когда замечает, как испуганно выглядит Сонхва сейчас. — …Прости, — извиняется Сонхва, ложась назад на кровать, поворачиваясь к Хонджуну спиной. Хонджун не говорит ни слова, кажется, тоже ложится. Сонхва тихо всхлипывает, чувствуя, как подушка намокает из-за его слез. Даже если Хонджун его и слышал, он не собирался останавливать.

***

Когда Сонхва впервые встретился с ребенком Уёна, он не ожидал, что тот будет настолько энергичным. Несмотря на то, что тому даже месяца нет, он уже много брыкался и плакал во время того, как Сонхва гостил у Уёна. Пока Сонхва сидел на диване с горячим чаем в руках, Уён бегал по дому то к их доченьке, Дахён, то до Хаджуна, который рыдал, когда его папы не было рядом. — Не вовремя я наверное зашел, — говорит Сонхва, оставив кружку на журнальном столике перед собой. Хонджуну нужно было пойти с Саном кое-куда, и он сам предложил пока Сонхва посидеть у Уёна. Сонхва не мог отказать, учитывая, что Уён казался ему приятным парнем, хоть они и смогли пообщаться всего лишь разок. — Всё в порядке, — Уён наконец-то приседает, когда привозит колыбель на колесиках в гостиную, чтобы его сын был рядом. Он безумно аккуратно садится напротив Сонхва, все равно ойкая. — …Ну, и как всё проходит? Сонхва оглядывает Уёна: тот хоть и улыбался Сонхва, улыбка была уставшей. Такими же были и глаза, под которыми были огромные мешки. Такие же были и у Сана, с которым Сонхва коротко пересекся, когда тот возвращался по бумажник. Не удивительно, всё-таки у тех новорожденный в доме. — …Недавно нам сказали, что это мальчик, — говорит Сонхва, на что Уён чуть ли не присвистывает. — Добро пожаловать в клуб «Пап мальчиков»! — говорит в шутку Уён, устало взглядывая на Хаджуна в колыбели, который, кажется, начал засыпать. — …Это будет сложно, но я уверен, это того стоит. Сонхва мягко смеется, но улыбка с лица быстро исчезает, когда он опять думает о Хонджуне. Уён, кажется, замечает тоску на чужем лице. — …Волнуешься? — мягко спрашивает Уён, на что Сонхва неуверенно кивает. — …Когда я настаивал на этом ребенке, у меня никаких сомнений не было, — говорит Сонхва, сжав ладони в кулаки на коленях, и смотря на них. — Но чем ближе я к родам, тем больше я думаю… Может, я зря всё это затеял? Сонхва и не замечает, как Уён оказывается перед ним. Он берет щеки Сонхва в свои ладони, и делает так, чтобы лицо Сонхва смотрело на него. — …Сонхва, ты хочешь этого ребенка? — спрашивает неожиданно Уён. Сонхва стоит задуматься, чтобы ответить на этот вопрос. Был бы Сонхва так яростно против аборта, если бы не хотел этого ребенка? Переживал бы за него настолько, что даже перестал пить кофе, чтобы на всякий случай? Ждал бы его настолько… Если бы не хотел? — Конечно хочу, — отвечает Сонхва, когда Уён отпускает его щеки, но до сих пор стоит перед ним. — Тогда такие мысли в твоей голове не должны появляться серьёзно, — Уён улыбается ему. — …И у меня иногда появлялись сомнения… Помню, как рыдал об этом Сану, думая, что ничего у нас не получится, — его взгляд переходит на колыбель, после чего и на дочурку, которая игралась в уголку. — …Но я ни о чем не сожалею сейчас. Я понимаю, что это именно та жизнь, которую я так жаждал, когда застрял в колледже, — он коротко смеется. — Знаю, звучит не очень, но учеба это и правда не для меня, но не суть… Это нормально волноваться, но эти мысли не должны перерастать в самокопания и, тем более, в стресс. Сейчас в тебе развивается маленькая жизнь. Не думаю, что твоему будущему сыну нравится тот факт, что его папа сейчас волнуется из-за него, верно? — …Уён, — начинает почему-то Сонхва, чувствуя как слезы накатываются на его глаза. Как бы странно это не звучало, но это именно было тем, что Сонхва нужно было услышать. — Ну-ну, не нужно плакать, — Уён садится рядом с Сонхва на диван, и обнимает его. — А то я сам сейчас расплачусь… Сонхва стало легче.

***

— Хонджун, как вообще можно было поверить словам Субина? — говорит Сан, не веря тому, что только что услышал от своего старого друга. Хонджун лишь на это тяжело вздыхая, закрывая глаза, и закрывая лицо ладонями. Эти прошлые недели… Были тяжелыми. Он так и ждал момента, когда сможет кому-то выговориться о всех тех переживаниях, что происходили в его голове. И вот, когда он наконец-то смог побыть с Саном наедине, тот все равно критикует именно его… Приехали. — …А почему я должен ему не верить? — задается Хонджун вопросом, в первую очередь, к себе. — Потому что Субин — бывший Сонхва, Хонджун! Это очевидно, что он может наговорить что-то тебе, чтобы заставить сомневаться, — говорит Сан, до сих пор раздражённый тем фактом, что Хонджун вообще поверил той бете. — Ну, а если он прав? — Хонджун наконец-то смотрит на Сана. — …Что мне тогда делать? — …Тогда ты вернешься к своей прежней жизни, — чужие слова заставляют Хонджуна вздрогнуть. — Не этого ли ты хотел? Сам же говорил, что этот ребенок тебе не сдался, — Сан звучит не так, как обычно. Что-то твердое было в нем, что не проглядывалось раньше. — Почему же ты сейчас опять об этом переживаешь? — …Потому что я успел полюбить… — начинает Хонджун, его голос дрожит, когда он говорит. — …Этого ребенка. Сан смотрит на Хонджуна, который еле сдерживает слезы, с жалостью. Сан знает, что в последнее время, Хонджун и правда научился брать ответственность. Начал быть более терпеливым к Сонхва, начал вести себя нежнее. Он даже не может представить, как больно Хонджуну от того, что он теперь без понятия, можно ли считать себя отцом ребенка, которого сейчас Сонхва вынашивал…

***

Когда Хонджун и Сонхва вернулись домой, те опять не говорили друг с другом. Хонджун отправился в свою комнату, а Сонхва решил остаться в гостиной. Он одиноко сидел на диване, ища, что же ему глянуть на телевизоре. Так проходит несколько часов, когда опять наступает поздний вечер. Сонхва подготовился ко сну, когда он вернулся назад в спальню. Тогда он и заметил, как Хонджун взял оттуда подушку и одно одеяло, и направился в гостиную. — А ты… Куда? — спрашивает Сонхва, после чего, Хонджун останавливается. — Я посплю сегодня в гостиной, — говорит он, и Сонхва неверя смотрит за тем, как тот направляется в сторону дивана. Сонхва подавлено сдавливает ладони в кулаки, когда решает направиться к альфе. Та уже успела положить подушку на диван и сесть на него. — Хонджун, объясни мне, что же, черт возьми, происходит? — Сонхва пытался быть терпимее, но терпение обычно быстро кончается. — …Я не могу понять, о чем ты, — строит из себя дурачка. Это Сонхва еще больше начинает бесить. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — Сонхва закрывает глаза от злости. — …Ты начал отдаляться от меня… И я не могу понять, что я сделал не так. — …Сонхва, не в тебе дело, — пытается его успокоить Хонджун, но это, если честно, не помогало. — Тогда в ком? В чем дело, Хонджун? — Сонхва смотрит на Хонджуна, у которого взгляд по комнате бегает нервно. — Что такого должно было случится, что ты настолько возненавидел меня? — А то, что я начал сомневаться в том, мой ли ребёнок это вообще! — наконец-то говорит Хонджун, вставая с дивана и смотря на Сонхва. Сонхва смотрит на того, пытаясь понять смысл чужих слов. Когда смысл всё-таки проясняется, Сонхва чувствует себя… Оскорбленным. Как Хонджун вообще мог… Такое подумать? — …А кого это ребенок по-твоему, если не твой? — Сонхва искренне интересуется. — Ну, не знаю… Даже банально Субина, может? — Хонджун чувствует себя только хуже, когда понимает, что его переживания не восприняли всерьез. — Или какой-то другой альфы. Откуда я знаю, не спал ли ты еще с кем-то? — Я же говорил, что нет. — А почему я должен верить тебе на слово? — Хонджун раздраженно отворачивается от Сонхва. — Хонджун… Почему у тебя вообще появились сомнения? — Сонхва рефлекторно тянется к Хонджуну. Хотелось коснуться его, убедиться, что тот еще не полностью начал ненавидеть Сонхва… Но Хонджун лишь останавливает чужую руку… Но Сонхва ощутил это как удар ножом. Хонджун кинул на Сонхва последний взгляд, прежде чем опять лечь на диван, отвернувшись от Сонхва. Когда Сонхва вернулся в комнату, он еще долго плакал. Он чувствовал себя преданным… Как будто все эти месяцы Сонхва потратил ни на что. Будто бы они были напрасны. Будто бы и ребенок всего того не стоил… Успокаивающие слова Уёна начали забываться. Он рыдал пока не провалился в сон. Спать было тяжело, ведь Хонджуна рядом не было. Снились кошмары, которые Сонхва, почему-то, не будили, как в другие ночи. Будто бы его тело как можно дольше не хотело просыпаться. Может, оно считало эти кошмары не такими страшными, как реальность? Когда Сонхва проснулся, его низ живота безумно болел, так же как и всё остальное тело, а за окном была ночь. Сонхва поднялся с кровати, сразу же ощущая что-то мокрое возле своих бедер. Сонхва сонно убрал одеяло, чтобы посмотреть, что это было. Когда Сонхва туда заглядывает, глаза Сонхва округляются, а тело начинает дрожать… Кровь. Пятно крови.