Miracle

Сонхва чувствует себя так, будто он сейчас взорвется от нервов. Ему уже дали препараты, которые должны были позволить водам отойти, а после и начаться схваткам. Это могло произойти в любой момент, именно поэтому Сонхва сидел на постели, пытаясь собраться с мыслями. Хонджун сейчас с ним в комнате. Тот в углу комнаты, разговаривает с Саном по телефону, и Сонхва бы так хотелось, чтобы тот сейчас сидел там на койке рядом с ним. Сонхва кладет ладонь себе на живот, который был накрыт белой тканью его одежд, которые ему выдали рабочие роддома. — Спасибо, — Хонджун, к счастью, заканчивает диалог, после чего направляется в сторону койки. Он садится на колени перед Сонхва, который весь дрожит от нервов, которые его накрыли с головой. — Расслабься… Всё будет в порядке. Сонхва пытается кивнуть на чужие слова, но он, честно, без понятия, как в такой ситуации можно просто расслабиться. Хонджун успокаивающе кладет свою ладонь на бедро Сонхва, легонько поглаживая его. Ресницы Сонхва дрожат, когда он наконец-то закрывает свои веки. — Ты хочешь, чтобы я был с тобой, когда будут проходить схватки и роды? — спрашивает Хонджун, звуча донельзя нежно. Сонхва почти не верит, что это та же альфа, что была так яро за аборт. — Д-да, — у Сонхва голос дрожит, когда он говорит эти слова. — Ты мне… Нужен. Хонджун на это лишь мягко улыбается, вставая с пола и садясь рядом с Сонхва. Сонхва чувствует себя спокойно в этот момент, когда Хонджун находится рядом с ним. Феромоны Хонджуна Сонхва успокаивают, дают некое расслабление. Сонхва издает короткий вскрик, когда ощущает тяжесть внизу живота. По его бедрам стекает чем-то мокрым, и Сонхва сразу понимает, что произошло. И он опять начинает паниковать. — …Воды отошли… — говорит сквозь зубы Сонхва, на что Хонджун, кажется, на секунду начинает паниковать. Но паника отступает быстро — Хонджун подавляет её, успокаивается, чтобы успокоить и Сонхва тоже. — Ну-ка, давай ты ляжешь, — говорит Хонджун, помогая Сонхва лечь на постель, на которой он провел последний месяц. — Всё хорошо… Ты молодец. — …Почему ты… Почему ты так говоришь? — Сонхва пытается смириться с чувством влажности возле бедер. — Потому что ты молодец, — Хонджун придвигает стул ближе к койке, чтобы сесть рядом с Сонхва. — Ты прошел большую часть пути… Всё осталось за малым. Сонхва зажмуривает глаза на слова Хонджуна… Он был прав. Сонхва вынашивал этого ребенка всё это время, столько настрадался… Это было самой сложной частью пути. Всё будет хорошо… Через час начались первые схватки. Сонхва бы не сказал, что это самое болезненное, что он ощущал когда-либо, но это было довольно-таки неприятно. И он понимает, что это лишь начало родов, так что рано еще оценивать, насколько всё плохо. Хонджун всё время был рядом. Когда Сонхва нужно было за что-то держаться, Хонджун всегда был готов предложить свою руку. Сонхва не представляет, что он делал, если бы Хонджуна здесь не было. Прошли первые два часа схваток.

***

Чонхо вбегает в очередной коридор больницы, сразу же осматриваясь, чтобы найти нужную ему палату. Когда он её находит, он замечает, что сверху мигает надпись «Не входить.» — Пока никого не впускают, — слышит он сзади, сразу же поворачиваясь на голос и видя там Субина, сидящего на одном из диванчиков ожидания. Чонхо на это лишь тяжело вздыхает, садясь на диванчик, который находился напротив Субина. Достав телефон, Чонхо видит на экране время — два часа ночи. Чонхо ловко вводит пароль, сразу же оказываясь в диалоге с Сонхва, который заставил его так спешить. Сегодня день родов. Прости, что говорю тебе об этом только сейчас. Не хотел, чтобы ты волновался об этом. Эти сообщения Чонхо получил еще в полночь. Он всю дорогу сюда винил себя в том, что проснулся так поздно, что увидел эти сообщения так поздно. Может, если бы он прибыл сюда раньше, он еще смог бы повидаться с Сонхва перед родами. Может смог бы быть рядом. Вверху экрана высвечивается новое сообщение, которое уже было от Ёсана. Чонхо открывает его, сразу же видя свои предыдущие сообщения, в которых он сообщил, что направляется в роддом к Сонхва. Я буду там же через час. Чонхо хотел уже поспорить с тем, сказать, что не стоит, но сил не было. Чонхо слишком устал из-за того, что волновался обо всем этом. — …Ты видел Сонхва до начала родов? — спрашивает Чонхо хриплым от долгого молчания голосом. Субин устало кивает, сразу же закрывая лицо обеими руками и тяжело вздыхая. — Как он там? — Весь на нервах был, — говорит Субин, кажется, неловко улыбаясь. Ну, судя по голосу. — Мы с Хонджуном его целое утро пытались успокоить, — Субин убирает руки с лица, и с этим исчезает и его улыбка. — А Хонджун сейчас… — Да, он с ним, — отвечает Субин, кажется, звуча немного расстроенно этому. — …Хонджун мне сказал, что Сонхва сам попросил у него об этом, а он просто не мог отказаться. — Ясно, — отвечает Чонхо, звуча так, будто ему вовсе не было интересно. Хотя дело было вовсе не в этом. Чонхо так и не начал доверять Хонджуну. Не удивительно, учитывая, сколько раз ему приходилось успокаивать Сонхва после выкидонов той альфы. Чонхо — реалист, если ему покажешь фотографию единорога, он так просто в него не поверит. Если ему сказать, что кто-то не повторит той же ошибки, которую совершал уже сотню раз — он лишь посмеется. Сонхва же парень доверчивый. Вырос просто таким. Может, он просто всегда нуждался в любви и ласке, именно поэтому был готов принять их от кого угодно, даже от такого нарцисса, как Хонджун. Ну а Чонхо не в праве того переубеждать. Всё, что он мог сделать в ответ, так это быть рядом, когда Сонхва в этом нуждался. И Чонхо был доволен такой ролью в этом сценарии, даже если иногда ему и было почти физически болезненно наблюдать за страданиями Сонхва. Чонхо помнит день, когда он познакомился с Сонхва так, будто тот произошел вчера. Это был его первый день в колледже. Тогда ему было лишь двадцать, может даже немного меньше. Как бы Чонхо ни хотел попасть в тот же колледж, что и его парень, Ёсан, принять в такой престижный не так легко могут. Поэтому, смирившись с тем, что теперь он с Ёсаном будет видеться реже, он начал вселяться в свое общежитие. Общежитие для омег было в другой стороне от альф, что было просто отлично, ведь это значило, что вряд ли омеги здесь будут жить со своими парнями или девушками альфами. Когда он впервые увидел Сонхва в их общем общежитии, ему он сразу показался очень сильной омегой. Он умел поставить на место тех, кто к нему неуважительно относился, прекрасно знал свою цену. Чонхо до сих пор помнит, как Сонхва расстался с Субином, и когда Чонхо спросил почему, тот ответил: «просто не хотелось, чтобы меня жалели». Сонхва был для Чонхо кем-то вроде кумира. До сих пор им является, если честно… Но с того дня, как Сонхва узнал о своей беременности, многое изменилось. Да, возможно это неправильно позволять таким мыслям проникать в голову. Всё же Сонхва хотел ребенка, значит Чонхо должен радоваться за него, как за своего лучшего друга. Но в тоже время думалось: точно ли Сонхва нужно было всё это такой ценой? В коридор ожидания вошел Ёсан, который был в пижаме и лишь с курткой наброшенной на плечи. Чонхо и не заметил, как прошел час, пока он сидел здесь, раздумывая. Без лишних слов, Ёсан подошел к лавочке, на которой сидел Чонхо, садясь рядом с ним. Кажется, Чонхо пускал нервные феромоны, ведь Ёсан без слов понял, что тот волновался. Он переплетает свою ладонь с ладонью Чонхо, и пододвигается даже ближе к парню, так, чтобы касаться бедрами друг друга. Чонхо тяжело вздыхает, сжимая руку дорогого себе человека в своей и закрывая веки, которые кажутся такими тяжелыми в этот момент. Он устало кладет свою голову на плечо Ёсана, на что Ёсан лишь издает вздох, немного напоминающий смешок. Чонхо чувствует запах карамели, который доносится от Ёсана. Он будто бы стал крепче, и либо это правда, либо Чонхо настолько долго не виделся с Ёсаном, что тупо соскучился по его запаху, который был — и до сих пор — так любим. Чонхо, без доли стеснения, просто поворачивает свою голову на плече настолько, чтобы утыкаться в пахучие железы своего парня. Чонхо вдыхает сладкий запах, и он осознает, насколько же сильно он в этом нуждался. — …Чонхо, мы ведь на публике, — говорит шепотом Ёсан, на что Чонхо открывает медленно глаза, кидая острый взгляд на Субина, который был отвернут от них и смотрел вдаль коридора. Видимо, он сделал это специально. Чонхо помнит то, как Сонхва и Субин начали встречаться. Сонхва был тем… кто очень редко находился в продолжительных отношениях. Странно, учитывая, что Сонхва скорее был семьянином. Когда Чонхо и Сонхва начали жить с друг другом, Чонхо уже тогда встречался с Ёсаном год. Честно сказать, Чонхо не может представить себя с кем-то кроме Ёсана… Если бы Чонхо не встречался с Ёсаном, то он наверное бы не встречался ни с кем. Субин Чонхо казался нормальным парнем. Не то, чтобы он считал его привлекательным, учитывая, что беты его никогда особо не привлекали, но Чонхо уважал выбор Сонхва. Особенно учитывая то, что Субин Сонхва не обижал. Чонхо не замечает, как опять закрыл глаза, пока ему не приходится открыть их, ведь он услышал звонок. Достав телефон из кармана, он видит, что это звонят вовсе не ему. — Алло? — Ёсан отвечает на звонок, и Чонхо немного слышит голос по ту сторону трубки, который напоминал ему голос Уёна. — …Нет, мы не видели Хонджуна… Обязательно скажем, — Ёсан мягко смеется, кажется, на шутку Уёна. — Хорошо, давай. Он вешает трубку, и Чонхо прижимается к Ёсану еще ближе, опять устало закрывая глаза. — Почему он звонил? — спрашивает тихо Чонхо, на что Ёсан мило смеется, положив свою свободную ладонь Чонхо на голову, чтобы взъерошить тому волосы. — Сан интересовался, что там с Хонджуном, — объясняет Ёсан. — Он не может до него дозвониться… — Я бы удивился, если бы до него возможно было дозвониться, — говорит Чонхо, и Ёсан опять смеется. — Тогда ты бы его прибил за то, что он вместо того, чтобы быть рядом с Сонхва по телефону разговаривает? — Чонхо на это кивает, а Ёсан хмыкает. — Ты так оберегаешь Сонхва… Я же и ревновать так начну. Чонхо на это поднимает голову, сразу же смотря на Ёсана, который фыркает на взволнованное выражение лица своего парня и поправляет прядь, которая упала тому на лицо. — Не говори, что ты и правда переживаешь из-за этого, — спрашивает Чонхо, звуча почти что расстроенно. — Это была шутка, Чонхо, — успокаивает его Ёсан, но, кажется, Чонхо на это не купится. — …О Боже, — как будто что-то осознавая, говорит Чонхо. — Не говори, что это началось еще тогда, когда я выбрал остаться с Сонхва, а не поехать к тебе… — …Меня это и правда обидело, — признает Ёсан, кажется, с еле ощутимым румянцем на своих щеках. — Но не то, чтобы я ревновал… Если только немного. — О, Ёсан, — Чонхо утыкается лбом в плечо Ёсана. — Сонхва просто мой лучший друг… А особенно сейчас, я не могу его просто так оставить одного, — Чонхо чувствует, как шея его парня горит. — И к тому же, я люблю только тебя одного. — Да знаю я, — Ёсан смущенно смеется на слова Чонхо. — Просто… Неужели ты бы также приехал ко мне в больницу в три часа утра, если твое присутствие там даже будет не обязательно? — Ты шутишь? Конечно же бы приехал, — говорит Чонхо, убирая свою голову с чужого плеча. — И даже больше… Я бы тогда находился с тобой в одной палате. Ёсан смущенно опускает свою голову, чтобы смотреть в пол. Кажется, слова Чонхо его немного успокоили. — Вы все здесь к Пак Сонхва? — спрашивает вдруг мужчина, вошедший в коридор к ним из палаты. Все три парня дружно кивают. Ёсан и Чонхо опять забыли о том, что Субин тоже здесь был. — Я его личный акушер-гинеколог, Сон Минги. Сейчас вы не можете к нему войти, но я могу вас уверить, что всё проходит нормально. — Как он? — спрашивает первым Субин, вставая со своего места и подходя к Минги ближе. — Настолько хорошо, насколько возможно в этой ситуации, — говорит Минги, смотря то на Субина, то на Ёсана с Чонхо, которые внимательно слушали. — Если всё будет идти по плану, то роды должны будут завершиться к двенадцати дня. — …Хорошо, спасибо, — говорит Субин, на что Минги ему по-дружески улыбается. — Я постараюсь вам сообщать обо всех ближайших новостях, — говорит Минги, прежде чем вернуться назад в палату. К двенадцати утра… Это значит, что роды будут длиться еще девять часов. Они, можно сказать, застряли здесь на девять часов. — Прости, — почти сразу извиняется Чонхо, когда осознает это. — Не стоит. Это ведь я сам решил сюда приехать, — успокаивает его Ёсан, положив свою ладонь на чужую. — …Если хочешь, мы можем пока пойти в какое-то местечко… Не думаю, что это хорошая идея быть здесь все эти девять часов, — говорит Ёсан. — …Да и мы давно не были на свиданиях. — Сейчас немного больше трех часов утра, — отвечает Чонхо с улыбкой на лице. — Куда можно пойти в такое время? — …Круглосуточный магазин? — предлагает Ёсан, на что Чонхо лишь мягко, устало смеется. — …Лучшее свидание, — отвечает Чонхо вставая со скамейки до сих пор держа ладонь Ёсана. — Пошли. Они медленным шагом покидают больницу, пока Субин провожает их взглядом. Короткая, грустная улыбка появляется на его лице от этой картины. Пока Сонхва лежал в больнице, Субину уж слишком часто приходилось наблюдать картину того, как Хонджун и Сонхва находятся рядом… По-особому. Может никто из них двоих этого в ближайшее время и не признает, но у них точно что-то происходит. И это что-то точно нечто больше дружбы. И как Субин ни пытался себя убедить в том, что счастье любимого человека это самое главное, и не важно, счастлив ли он с тобой или с кем-то другим, он чувствует огромную тяжесть в сердце, когда видит их рядом. Может, настало время просто смириться с тем, что Субину ничего с Сонхва не светит? Прошло еще часа четыре. Время идет незаметно для Субина, который находился в этом коридоре один. Множество мыслей сейчас у того в голове, с которыми он пытается справиться. Именно в тот момент в коридор и входит одна из медсестер. — Вы к Пак Сонхва? — спрашивает она немного запыханным голосом, на что Субин лишь активно кивает, поднимаясь с места. На часах сейчас семь утра. — Всё, что я могу пока сказать, так это то, что Сонхва понадобилось экстренное кесарево сечение, — говорит она, и Субин чувствует, как у него земля под ногами рушится. — Это попросил передать доктор Сон. А теперь позвольте, — она забегает назад в кабинет, а Субин в шоке приземляется на скамейку ожидания. Это было семь утра. Если бы всё шло по плану, до конца родов должно было оставаться пять часов. Если бы всё шло по плану…