Miracle

— Доктор Сон, сейчас делать кесарево сечение — неудачное решение, — говорит одна из медсестер, которая выходит за Минги из палаты. — Здесь почти нет других медработников. Это будет почти невозможно сделать вам самому. — У нас нет выбора, — говорит Минги, заглядывая в свои часы, пока он шел по коридорам. — Подготовьте анестезиолога. — Хорошо, — говорит она, разминаясь путями с Минги. Минги еще идет некоторое время, пока не оказывается в своем кабинете. Он берет все нужные для него вещи оттуда, но прежде чем выйти, его останавливает Субин, который тоже заходит в его кабинет. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Минги удивленно, но, кажется, Субин не собирается отвечать на вопрос. — Ответь мне лучше, что происходит? — говорит Субин в ответ, пока его голос чуть ли не дрожит от переживаний, которые происходили внутри его головы. — Диагнозы же говорили, что всё не настолько плохо. — Диагнозы соизволят ошибаться, — отвечает Минги. — …Есть риск потерять ребенка, — добавляет шепотом Минги, будто бы боясь, что в этой пустой комнате их еще кто-то услышит. — Или еще хуже: самого Сонхва. Субин втягивает воздух сквозь зубы, прежде чем закусить нервно нижнюю губу. — А теперь мне нужно идти, — говорит Минги, но прежде, чем ему удается уйти, Субин говорит: — Позволь мне помочь. — …Что? — удивленно говорит Минги. — …Я ведь тоже врач. Я знаю, что делать, — сразу же начинает его уговаривать Субин. — Ты гинеколог, но никак не акушер, — говорит Минги, и Субин от отчаяния опускает голову. — Это плохая идея. Мне не поздоровится, если узнают о том, что я тебя допустил до такого. — …Могу ли я хотя бы быть рядом с Сонхва? — говорит Субин, будто бы умоляя парня перед собой. — Я… Не переживу, если не смогу увидеть его перед тем, как что-то случится… — …Достань униформу, — говорит Минги. — Только никому ни слова, что я тебя допустил… И тебе нельзя даже пальцем касаться Сонхва, ясно? — Спасибо, — говорит Субин, прежде чем покинуть в спешке кабинет Минги и направиться в свой напротив. Там он переоделся чуть ли не со скоростью света, сразу же направляясь в коридор за Минги. Субин и Сонхва были знакомы довольно-таки давно. Когда Субин еще был в старшей школе, а Сонхва её заканчивал. Субин… Никогда не мог отвести взгляда от старшего. Его вороньего цвета волосы, медовая кожа и темный взгляд — всё это заставляло смотреть на себя. А харизма, которую он от себя излучал, заставляла желание коснуться омеги только становиться сильнее. Но Субин еще тогда понимал, что вряд ли он когда-то будет Сонхва интересен. Субин — обычная бета. Сонхва же — омега мечты. Их ничего не может связывать. …Какое было у Субина удивление, когда они сначала начали общаться, потом дружить, а после этого и встречаться. Субин наверное спас в прошлой жизни кого-то важного, если в этой он получил такого человека как Сонхва. Когда они оказались с Минги в палате, Субин сразу же резко останавливается, когда видит Сонхва лежащего на операционном столе. Его глаза закрыты, пока Хонджун стоит рядом с ним, держа его ладонь в своей. — …Я хочу ребенка, — сказал ему Сонхва однажды, когда они были вместе в постели. Субин, который нависает над ним, поднимает голову, которая была в оголенном плече Сонхва. Он смотрит на Сонхва будто бы не веря, после чего, возобновляет свои толчки. — Черт… Ты… Ты не шутишь? — Сонхва не отвечает, лишь высоко стонет, пока держится за простыни ладонями. — Черт… Я-я только с радостью… Помогу… Сонхва коротко смеется прежде чем издать очередной всхлип от того, как Субин зализывает его пахучую железу. Они правда хотели этого ребенка вместе. Они пытались очень долго… К сожалению, удача была не на их стороне. — Сонхва, всё хорошо, — говорит Субин, обнимая Сонхва стоящего возле окна со спины. Тот дрожит под его руками, но от себя не отстраняет. — …Еще не всё потеряно, — Субин оставляет поцелуй у того на пахучей железе. — Если мы попытаемся, то у нас всё получится… — Субин, — Сонхва отстраняется от Субина. Тот смотрит на омегу неуверенно, тянясь своей ладонью к парню, который, казалось, был так далеко. Сонхва поворачивается к нему со слезами на глазах. — Давай… Отдохнем друг от друга. Субин смотрит на Сонхва, не веря. Такое чувство, будто его сердце только что достали у него из груди и разбили вдребезги. Будто бы забрали всё, что было ему когда-то дорого… Субин… долго не мог понять, что он сделал не так. Долго ночами сидел за своим столом, смотря в бумаги, которые ему нужно было завершить до следующего дня в колледж, и думал о том, что же могло пойти неправильно… Может, это потому что Субин был слишком настойчив? Может быть такое, что Субин слишком фанател по Сонхва и это показалось тому жутким? Или это потому что Субин являлся бетой и Сонхва понимал, что с ним у него не будет никаких шансов? Или же… всё это вместе? Субин обычно после таких раздумий пачкал все записи в своих слезах, когда осознавал, что он потерял такого человека, как Сонхва… а самое главное, он так и не понял, в чем же было дело. Когда Субин узнал о том, что Сонхва ожидает ребенка, у него не было никакой ревности; никакой грусти и сожалений; никакой злости… Было только облегчение и счастье. Он был счастлив за Сонхва, даже если и понимал, что счастливым того сделал вовсе не он сам, а какой-то другой человек. Так что когда он видит Сонхва лежащего на операционном столе, у него на душе одна тяжесть, и он уже жалеет, что предложил Минги когда-то свою помощь. — Натяни маску на лицо, — говорит Субину Минги, что тот послушно и делает, оказываясь весь одетый в белую одежду. Субин понимает, что операция должна пройти за тридцать минут максимум, но уже первые минуты для него кажутся чуть ли не вечностью. Субин время от времени смотрит на Хонджуна перед собой, и он осознает насколько же тот изменился… Хонджун, который раньше казался бессердечным мудаком для Субина, сейчас сидел рядом с Сонхва, и даже когда тот ничего не осознавал в этот момент, он все равно держал его за руку… Доказывая, что он не делал это для какой-то там показухи. Субин до сих пор помнит, как в ту ночь, когда Сонхва поставили диагноз, Хонджун сказал такие слова: — Если Сонхва не пожелает меня видеть после этой всей ситуации, — начал Хонджун, когда они сидели вместе в палате с Сонхва. Тот спал в тот момент, поэтому разговор был лишь между ними. — Прошу, позаботься о нем и о его ребенке… Я уверен, он не будет против видеть такого отличного парня как ты рядом с собой. Но почему-то выбрал он все равно тебя — хотелось сказать Субину, от горькой обиды которая кипела внутри него, но он промолчал. Потому что он не в праве осуждать выбор Сонхва, потому что он должен быть счастлив лишь от того, что сам Сонхва счастлив. Но как же такая позиция сейчас его бесила… — Сонхва, всё будет хорошо… — шепчет Хонджун напротив него. На его лицо тоже сейчас была надета маска, так что звучал он еще даже более приглушенно, чем мог бы. — Ты же веришь, что у тебя родится ребенок, верно? Тогда и я в это верю… — было слышно, что голос альфы дрожал, и либо это были нервы, либо слезы. Либо то и другое… Субин лишь зажмуривает свои глаза настолько крепко, что видит круги в темноте. Он берет Сонхва за другую руку, которая лишь лежала на койке до этого. Ему всегда казалось, что он смелый. Тогда, когда он сдавал экзамен на то, чтобы закончить курс. Или тогда, когда он предложил Сонхва начать отношения… Но сейчас, когда он находился в этой операционной, он чувствовал себя котенком, зажатым в угол. Так и хотелось просто испариться, чтобы избавиться от этого чувства страха. Хонджун казался таким сильным в этот момент, Субин даже не может понять, как раньше считал того трусом. Может, конечно, Субин больше ценил Сонхва и боялся его потерять, но по тому, как Хонджун сейчас смотрел на Сонхва, он не мог согласиться с этим утверждением. Смотрел так, будто бы он на самом деле любил его, а не остался с ним лишь для того, чтобы взять ответственность… У Хонджуна сейчас в голове всё не лучше. Такое чувство, будто там все стало пюре. Последние дни в роддоме прошли вроде бы нормально, можно даже сказать отлично. Хонджун и Сонхва оба были уверены, что всё пройдет хорошо, ну, или хотя бы без проблем. Они никогда в жизни так не ошибались… — Требуется провести кесарево сечение, — сказала одна из медсестер, которая заходила к ним. Хонджун в шоке сжал ладонь Сонхва в своей крепко, и когда он глянул на Сонхва, он увидел ужас у того в глазах. Было такое чувство, будто сердце омеги только что разбили вдребезги в тот момент. — Что произошло? — спросил Хонджун, пытаясь опустить ладонь Сонхва, чтобы подойти к медсестре ближе, но омега не позволила этого сделать, лишь сжимая ладонь альфы сильнее. Хонджун спорить не стал. — Некоторые осложнения, — сказала медсестра, пытаясь звучать спокойно, чтобы не заставлять пару паниковать, но, кажется, она сама была не в самом спокойном состоянии. — Не волнуйтесь, мы сделаем всё возможное, чтобы всё прошло хорошо. Она покинула палату после этого, оставляя ошарашенных Сонхва и Хонджуна там совсем наедине со своими мыслями. Хонджун помнит, как еще некоторое время пытался успокоить Сонхва, который выглядел разбитым, но, кажется, плакать у него сил тогда не хватало. Он был слишком изможденным, чтобы плакать в тот момент. Хонджун не мог видеть его таким, слишком больно это было. Хонджун не знает, что случится, если ребенка не смогут спасти… Наверное, Сонхва это просто убьет морально. Вряд ли он сможет жить дальше после того, как его дорогой ребенок, которого он так ожидал и любил просто погибнет. Минги сейчас сводит брови на переносице, когда просит у медсестры рядом с ним скальпель. Ему редко когда приходилось проводить кесарево за свою карьеру акушера-гинеколога, но, к счастью, он не забыл, как это делается. Субин и Хонджун одновременно посмотрели в сторону врачей, когда услышали плач ребенка. — Показатели в норме? — Промойте и проверьте его быстрее. — У нас и правда получилось. Все голоса смешались воедино, когда Субин и Хонджун опять переглядываются. Хонджун стягивает маску со своего лица, когда он криво улыбается Субину, будто бы не веря своему счастью. Субин же будто бы смотрит не на Хонджуна, а пялится в пустоту, пока его мысли накрывают с головой. У них получилось… Чудо и правда существует.