Miracle

— Чуваки, я могу нормально идти, честно, — говорит Юнги, который опирается о плечо Минги. Субин на это лишь качает головой, продолжая идти сзади. — Ты уже три раза упал в кусты, — Субин, скрестив руки на груди, рассматривает Юнги снизу вверх, замечая полным полно веток у него в брюках и рубашке вместе с листьями. — Не представляю, что на это скажет Хосок… — Хосок должен быть на работе, — говорит уже Минги, немного хриплым от холодного воздуха голосом. Юнги не был тяжелым, особенно для Минги. — …А какое сейчас время? — спрашивает Минги, видя вдалеке дом Юнги. Они уже оказываются почти возле дома семьи Мин, когда Субин наконец-то говорит: — Уже почти два часа ночи, — говорит Субин, заглядывая в экран телефона. — Какого черта, Юнги? — спрашивает Хосок, который только что вышел из машины, на которой приехал. На нем до сих пор была его медицинская униформа. Не удивительно, вряд ли у него были силы даже переодеться после шестнадцати часов работы в хирургическом отделе. — Мое солнышко, приветик, — говорит Юнги, у него язык заплетается, когда он пытается заставить Минги отпустить себя, чтобы подойти к Хосоку самостоятельно. Неудивительно, что у него не получается, и он чуть не валится, но Хосок успевает его поймать. — Боже, прости Хоби… Я столько всего нага… нагова… наговорил. — Да-да, заходи в дом, простудишься, — Хосок помогает Юнги дойти хотя бы до порога. — Вы тоже заходите, если хотите, — обращается уже к Минги и Субину Хосок. — Нет, не сегодня, — отвечает Субин, скрестив руки на груди. — Мне нужно отоспаться. — Удачи, учитывая, что ляжешь ты только в три, — говорит Минги, пока Субин исчезает из виду. Минги же от предложения не отказывается, и помогает Хосоку донести Юнги до постели. Тот что-то ворча падает на постель, кажется, сразу же засыпая, пока Хосок раздраженно смотрел на него, расставив руки по бокам. — Говорила ведь мама, выходи за ту красивую коллегу-омегу, не-е-ет, я решил втюриться в того миленького гинеколога, — бормочет под нос себе Хосок, выходя из их спальни. Минги так и продолжал стоять там, смотря на храпящего Юнги. — Чего там стоишь? — спрашивает Хосок, опять оказываясь в дверном проеме. Минги поворачивается к нему. — Пошли, чаем тебя угощу, что ли. — Не стоит, — говорит Минги, но все равно выходит за Хосоком. — Я уверен, ты очень устал на работе, хён. — Устал, но я не усну, если буду переживать всю ночь о том, что не угостил тебя чем-то, — Хосок ставит чайник, пока Минги усаживается на диван. Дом семьи Мин впечатлял, но не удивлял. Не удивительно, что такой дом смогли себе позволить хирург и гинеколог. Хосок уж точно зарабатывал в разы больше, чем Юнги, Минги и Субин вместе взятые, а они зарабатывали прилично. Хосок принес чашки и поставил их на журнальный столик. Сама бета взяла одну из кружек и села на мягкое, бежевое кресло напротив Минги. Тот выглядел уставшим: плечи были напряжены вместе с руками, а веки были на грани того, чтобы закрыться и вырубить Хосока до утра. — Как ты? — спрашивает Хосок, после того, как сделал глоток горячего напитка. — Я в порядке, — говорит Минги, но по тому, как он избегал взгляд Хосока, кажется, тот всё понял. — Минги, я ведь не кусаюсь, — Хосок опять отпивает чай. — Да и мне важно знать о твоих проблемах. Ты всё же лучший друг моего мужа. Минги чувствует как яблочки его щек краснеют от слов Хосока. Вот как Юнги описывает Минги перед Хосоком. — …Что нужно делать после того, как тебе разбили сердце? — спрашивает неуверенно Минги, держа в руках теплую от кипятка кружку. Хосок смотрит краем глаза на закрытую спальню, в которой сейчас был Юнги, а сам опять прячет нижнюю половину лица за кружкой. — К счастью, мне никогда не разбивали сердце, — отвечает честно Хосок. — Если бы разбили, ты бы уже был свидетелем в суде во время нашего развода, — Минги коротко смеется на слова старшего. — Кто это? Ну, кто разбил тебе сердце? — Вряд ли ты его знаешь, — Минги неловко чешет затылок, а Хосок коротко смеется. — Я работаю в одной из самых влиятельных больниц в Сеуле, поверь, я знаю многих, — Минги неловко вздыхает. — …Чон Юнхо, — Хосок, который собирался сделать еще глоток чая, резко останавливается. — Юнхо? — Минги неуверенно кивает в подтверждение. — …Знаю. — Правда? — уже время Хосока кивать. — Откуда? — …Если ты не забыл, моя фамилия до того, как взять фамилию Юнги была Чон, — Минги задумывается на секунду, прежде чем к нему доходит. — Да ладно… — Да, — Хосок коротко смеется. — Брат? — уточняет Минги. — Ну, почти. Мой двоюродный брат, — отвечает Хосок, и Минги до сих пор не верится. Оказывается, человек по которому Минги в последнее время так «сходил с ума» оказался так близко связан с одним из его друзей. — Значит… Он тебе разбил сердце? — Черт, — Минги понимает, что наговорил всего этого о родственнике Хосока. — Прости… Технически, он ничего такого не сделал, дело во мне, просто… — Да ладно тебе, не нужно оправдываться, — Хосок коротко смеется, прежде чем поставить пустую чашку на стол, и посмотреть на нее задумчиво. — …Мы были довольно-таки близки с ним, когда были детьми, но перестали общаться в последнее время. — …Можешь объяснить почему? — просит Минги, на что Хосок опять задумывается. — Прости, я не хочу тебя к этому принуждать. — …После того, как его девушка умерла, — шепчет Хосок. Его взгляд такой, будто бы он вспомнил то, что не хотел всем сердцем вспоминать. — После этого, всё пошло на спад. Минги смотрит на того удивленно, сам опуская взгляд. — Когда она умерла, Юнхо начал очень сильно пить. Он говорил, что это помогало ему справиться с горем, но уже второй год идет, как он продолжает «справляться» с ним, — продолжает Хосок, фыркая так, будто бы только что говорил с Юнхо лично. Было немного больно на душе от слов Хосока. Значит, у Юнхо была девушка? И… Тот до сих пор скучает по ней? Минги противно от этих мыслей. Нельзя так думать… — …Спасибо, что рассказал, — теперь Минги многое что понял о Юнхо. — Не за что, мне не сложно. Хосок проводит его из дома, после чего, Минги пошел к автомобилю, который он оставил возле бара. Слова Хосока и холодный воздух на улице отрезвили его полностью.

***

Сонхва осознал одну вещь, когда родил ребенка: с детьми и правда сложно. Во время беременности Сонхва и так многими часами сна пожертвовал, но родив, ситуация не сильно улучшилась. Когда в очередной раз в три часа ночи Сонхва просыпается от плача Гичжока, он лишь что-то мычит в подушку, смотря на спящего Хонджуна, который лежал рядом. Хонджуну повезло, его сон не так легко потревожить. Сонхва занимает несколько минут, чтобы успокоить малыша, который от укачиваний на руках начал понемногу засыпать. Сонхва с завистью смотрит на спящего Хонджуна, прежде чем опять лечь в постель, пытаясь уснуть. Но у Гичжока было совершенно иное мнение по этому поводу, поэтому в комнате опять раздался плач. Сонхва устало стонет в подушку. — Ты как? — спрашивает Хонджун у напротив сидящего Сонхва. Они завтракали перед началом дня. Хонджуну нужно было идти на учебу, а у Сонхва никаких дел сегодня не было, но он планировал заехать завтра к Уёну, ведь тот попросил сделать что-то вроде «play date» с их малышами. — Неважно выглядишь. Сонхва на вопрос Хонджуна молчит, левой рукой пытаясь наколоть кусок яичницы на вилку, а правой раскачивая Гичжока в колыбели, которую они поставили рядом со столом именно для этого. — …Сонхва? — Прошу, не говори со мной сейчас, — Сонхва понимал, что сорвётся, если к нему продолжат обращаться. Он был слишком уставшим и хотелось просто свалиться на кровать и уснуть, забивая на всё и вся. — Я просто хочу узнать в чем дело, — объясняет Хонджун, и Сонхва закрывает глаза и раздраженно выдыхает. — Если бы ночью Гичжока успокаивал не только я, может быть я бы выглядел получше бы сейчас, — объясняет Сонхва, и Хонджун немного думает, прежде чем понять, о чем тот. — Я его ночью не слышал, — говорит Хонджун, вставая со своего места с пустой тарелкой, чтобы убрать её в раковину. — Да и ты знаешь, он у меня не очень хорошо успокаивается. — У меня он тоже неспокоен, — выпаливает в ответ Сонхва, и его тон не похож на его обычный от слова совсем. — Но я ведь пытаюсь… — но вот последняя часть получилась какой-то слишком грустной. В том то и проблема, что он пытается, но никакого результата это не дает. — …Хорошо, Сонхва, я буду пытаться его услышать ночью. На следующую ночь, когда Гичжок начал кричать, Сонхва хотел уже подняться с постели, но почувствовал, как Хонджун рядом сделал это первым. Сонхва остался в постели наблюдая за тем, как тот с мягкой улыбкой на губах подходит к колыбели в их спальне, и берет малыша на руки. — Всё хорошо, сладенький, — говорит Хонджун, пока Сонхва смотрит ему в спину, и сам непроизвольно улыбается на то, как Хонджун назвал Гичжока. Хонджун пытается убаюкать ребенка, подпевая какую-то колыбельную под нос, чтобы успокоить «тоску» малыша, на что Гичжок, не сильно быстро, но зато верно начинает засыпать. Хонджун кладет малыша назад в люльку, после чего, поворачивается к постели. Улыбка с лица исчезает, а он сам вздрагивает от испуга, когда видит проснувшегося Сонхва. — Почему ты не спишь? — спрашивает Хонджун первым же делом, когда приходит в себя от испуга. — Ты такой милый, — мурлычет сонно Сонхва, смотря в лицо Хонджуна, который заметно краснеет даже в темноте комнаты. — Ты не представляешь, насколько. Хонджун это никак не комментирует лишь ложится назад в постель и отвернувшись от Сонхва, пытается заснуть. Сонхва уже рядом сопит, а вот Хонджун пытается успокоить бешеный ритм своего сердца. Это ненормально, что Хонджун так реагирует на слова Сонхва…

***

— Он тебе нравится! — Что? Нет! И вообще, не неси бред, Уён. Уён коротко хихикает, продолжая укачивать Хаджуна у себя на руках. Сонхва же держит в руках Гичжока, и тяжело вздыхает на реакцию Уёна. — Да ладно тебе, в этом нет ничего такого, — пытается приободрить его Уён. — Учитывая, что ты сейчас держишь на руках именно его ребенка. Сонхва смущенно опускает голову, прежде чем просто вздохнуть, сдавшись. — …Только Сану или Хонджуну ни слова, — Уён широко улыбается на это, понимая, что победил. — …Это уже давно началось, так что я уже смирился, если честно. Хонджун остался «со мной» не из-за меня, а из-за нашего сына, так что шансов у нас точно нет. — Ты главное думай об этом с этого ракурса поменьше. Как мне кажется, у вас есть все шансы закончить вместе, — Сонхва смущенно качает головой, опять смотря на Гичжока в руках. Может, Уён и был прав, но Сонхва не хотелось об этом узнавать лично у Хонджуна. Не хотелось всё портить.

***

Юнхо раздраженно отпивает очередной глоток, когда вспоминает о том, что у него произошло с Минги. Он так и не может понять, в чем его вина и почему Минги на него обиделся… — Почему ты здесь один? — спрашивает какая-то альфа, оперевшись о барную стойку локтем и смотря Юнхо прямо в глаза. — У меня нет настроения для перепихона, извиняй, — отвечает Юнхо, допивая из кружки пиво полностью, прежде чем встать с места. — Почему так радикально. Я ведь просто хотел познакомиться, — коротко смеется альфа, наблюдая затем, как Юнхо натягивает куртку себе на плечи возле выхода. — Для меня все альфы одинаковые, и им нужен только секс от омег, — он опять подходит к барной стойке, чтобы кинуть деньги на нее, как оплату за алкоголь. — Не думай, что я как-то осуждаю, обычно я даже не прочь дать его альфам, — Юнхо игриво тыкает альфе, ростом как он, указательным пальцем в грудь, после чего, отстраняет, посмотрев шутливо на того. — Но не сегодня. Юнхо покидает бар, и засунув руки в карманы, он пошел в сторону своей квартиры, которая была в часе ходьбы. Юнхо любил гулять по городу больше, чем заказывать такси, когда ему нужно было добираться домой. Помогало собраться с мыслями. — Может хотя бы номерок? — Юнхо закатывает глаза, когда слышит голос альфы, которая решила догнать его. Юнхо резко останавливается. — Я неясно выразился? — он поворачивается раздраженно к альфе. — Мне не интересно. Так что не нужно меня преследовать, я ведь и в полицию позвонить могу, — Юнхо вытаскивает телефон из кармана, показывая его альфе, прежде чем продолжить свой путь назад домой. Юнхо еще проходит несколько десятков метров, прежде чем ощутить, как его заталкивают в какой-то переулок. Юнхо тяжело дышит, когда ощущает спиной твердую стену, а перед собой видит темные глаза той альфы, которая, кажется, не собиралась принимать отказ так просто. — …Честно, все равно, хочешь ты или нет, — Юнхо в панике застывает, когда чувствует, как с него хотят стянуть пальто. Уверенность, которая всегда у Юнхо присутствовала начинает понемногу улетучиваться с тем, как альфа прислоняется своим лицом ему в оголенную шею. К горлу подступала тошнота, а голова начала кружиться, дыхание учащаться от нахлынувшей паники. В голове крутилось лишь одно слово: Помогите. Юнхо зажмуривает глаза, чтобы не видеть голодных глаз альфы перед собой. Когда он ощущает, что его уже не касаются, он все равно не рискует раскрыть глаз, лишь прислушиваясь к звукам, которые окружали его… К звукам… Борьбы? Он решается открыть глаза, когда видит, как лицо той альфы кто-то избивает, кто-то, кто был повернут к Юнхо спиной. Юнхо не хотелось задумываться, кто же это мог быть, ведь он до сих пор был в ужасном шоке. Его ноги не держали, поэтому он скатился спиной по стене на холодную землю, издавая дрожащие вздохи. Один за другим. Вдох, выдох. В конце концов, тот мужчина заканчивает, решаясь отпустить альфу туда, куда она всё это время пыталась убежать. Мужчина издает несколько тяжёлых вздохов, и Юнхо наконец-то прислушивается к феромонам, которые из него исходили… Запах дождя. — …Это… Вы? Минги поворачивается к омеге, сразу же подбегая к ней, чтобы проверить, всё ли в порядке. — Ты как? — Юнхо смотрит на руку Минги, которой тот тянется к нему, замечая, как костяшки были все в крови, и как они легонько подрагивали. Юнхо прижимается к стене спиной еще ближе, пытаясь избежать прикосновения альфы и, кажется, та все понимает, и не пытается касаться Юнхо. Юнхо делает еще несколько глубоких вдохов, прежде чем громко всхлипнуть и зарыдать, закрывая лицо руками. Минги смотрит на эту картину разбито, прежде чем подняться, давая тому время успокоиться после такого. Сердце у Минги разбивается на маленькие кусочки.