Sebastian's journal || Дневник Себастьяна

Предисловие к записи №27

27. Себастьян приходит в деревню с письмом для Клары от Финна. Жители деревни сразу начинают подозревать солдат в причастности к близлежащим соляным шахтам и начинают задаваться вопросом, что они там делают.

Запись №27

      Что ж, я начал день в хорошем настроении. Твоего Себастьяна заставил играть в Купидона наш собственный больной любовью щеночек. Финн вложил мне в руку записку, когда мы уже собирались отправиться в деревню. Сказал, что я должен лично проследить, чтобы она попала к его Афродите. Я предположил, что он имел в виду Клару — ребёнок уже начал толкаться! Бедняжка, она была немного изумлена, увидев это, и покраснела в глубокий алый цвет, прежде чем выхватить записку из моих рук. Что меня поразило... так это то, что она ни разу не улыбнулась. Не более чем легкая смущённая гримаса. Надеюсь, её любовь не остыла. Хотел бы я сказать, что её холодное поведение было единственным странным обстоятельством, и всё же... пока мы собирали припасы, мы обнаружили, что жители деревни были довольно... немногословны. С нами. Надеюсь, это не из-за... неосмотрительности Финна. В конце концов, мальчик безобиден, и я уверен, что он намерен жениться на Кларе. Однако это, конечно, повод для беспокойства, если это может создать трудности в получении припасов в будущем. Думаю, мне придётся самому поговорить с Финном. Если бедный мальчик не сможет исправить ситуацию, я думаю, мы будем вынуждены сообщить об этом высшим инстанциям.       Очередная группа солдат, вернувшись, опросила некоторых жителей о том крепком мальчике, который забрёл в наш лагерь, похожего на Альберта, сына мясника. Они ничего о нём не знают, его описание не подходит ни к кому, кого они видели. Это вызывает ещё больше вопросов об этом необычном парне. Я сообщу эту новую информацию Гейне, поскольку он, несомненно, сочтет это полезным. Если только он не смог с ним связаться, я слышал, что он всё ещё не преодолел языковой барьер. Можно заказать переводчика, если он действительно в отчаянии.

Предисловие к записи №28

28. Возвращаются из патруля с лисой, покалеченной и изуродованной, в отличие от оленя. Животное ещё живое и тяжело дышит, пока они несут его к учёным. Себастьян замечает, какое красивое существо, должно быть, оно было, и отмечает необычную окраску его хвоста.

Запись №28

      Я не знаю, буду ли я спать сегодня ночью. Трое солдат — один, кажется, Вильгельм, и двое его подчинённых — вернулись из патруля, неся между собой... то, что когда-то было лисой, но моя Анна, я не думаю, что в ней осталось достаточного от лисы, чтобы по-настоящему назвать её так. Оно было так похоже на оленя, который был так давно — оленя, который едва начал исчезать из моих снов. Лиса. Я мог узнать её только по красивой оранжевой шкурке. Сколько их висело в моём сарае... и всё же я могу с уверенностью сказать, что ни одна из пойманных мною существ не страдало так, как эта. Ни один человек не мог быть таким жестоким. Ни одно животное не могло быть столь изобретательным в своей... ручной работе. Всё, кроме правой лапы, было полностью оторвано. Правая лапа висела на тонкой, красной, влажной нитке. Там, где был хвост, остались два желтых корявых позвонка, которые загибались внутрь так плотно, как только могли. Я мог только надеяться, что повреждение позвоночника могло приглушить боль. Внутренности. Всё исчезло, кроме сердца, лёгких и одинокого глаза, свисающего из глазницы. Это была жестокость, не похожая ни на что, что я когда-либо мог себе представить. Что-то явно, тщательно... Я с трудом могу думать об этом... разрывало это существо таким образом, чтобы сохранить ему жизнь как можно дольше. Я видел, как раздуваются и сдуваются крошечные органы, покрытые живительно красными прожилками. Вид его тела отвлёк меня, и я подошёл ближе, чтобы заглянуть в неповрежденный глаз Рейнарда*. Ясный, красивый карий глаз. Его красота почти компенсировала отсутствие ушей и морды. Круглое, усеянное зубами отверстие кротко тянулось ко мне, хрипло дыша. Вильхельм заговорил, но я лишь смутно видел краем глаза движение его рта. Я почти не слышал гул его баритонального голоса в своём ухе. «...мы должны его показать лаборантам, вы согласны?» Я кивнул, полагаю, хотя на самом деле я хотел попросить их усыпить его. Они ушли с животным вскоре после этого, не желая вызывать переполох среди солдат, полагаю. Анна, я смотрел на это существо меньше минуты, но воспоминание о нём, образ этого корчащегося животного никогда. За всю оставшуюся жизнь. Не покинет меня.