Sebastian's journal || Дневник Себастьяна

Предисловие к записи №38

38. Много активности вокруг объекта, так как учёные, похоже, установили что-то важное о человеке, которого они преследуют.

Запись №38

      Жужжат, жужжат, снова жужжат лаборанты! Они влетают и вылетают из палаток, как рои возбуждённых белых пчёл. Похоже, они выяснили что-то интересное о нашем преступнике. Если это приведёт к поимке этого ублюдка, то это только к лучшему.       В последнее время и Ларсу стало лучше. Он стал яснее. Временами даже почти жизнерадостным. Недавно ему разрешили отправиться в деревню с поздним рейсом. Когда он вернулся, то кинул мне свёрток, завёрнутый в бумагу.       — Что это?       — Открой его.       — Оу, Ларс, не стоило. У меня нет для тебя подарка.       Он ухмыльнулся.       — Просто я подумал, что тебе понравится.       Я развернул его. Внутри была маска с широкой улыбкой, изображающая комедию. Она была сделана так же хорошо, как и любая профессиональная вещь. С тех пор как я начал писать пьесу, я расспрашивал их о своём проекте для вдохновения, поскольку планировал взять за основу двенадцати соплеменников именно их, и больше всего говорил об этом с Ларсом. И он был прав, я сразу же проникся к этой маске. Я улыбнулся и поблагодарил его.       — Тебе придётся воспользоваться ей сейчас. Поставь для нас пьесу, Себастьянчик. Напиши нам пьесу.       Я засмеялся. Было приятно. Позволять себе немного посмеяться, когда всё так мрачно. Нам нравится так шутить, это то, что держит нас вместе, сохраняет нам рассудок в этой лесной тюрьме. Я знаю, что у нас с Ларсом были разногласия. Но я искренне верю, что у него доброе сердце.

Предисловие к записи №39

39. Себастьян снова отправляется с Ларсом на лечение, но на этот раз, когда приходит время возвращаться в лагерь, Ларсу приказывают остаться на ночь.

Запись №39

      Ещё один сеанс с Ларсом. Я начинаю думать, что этот... гипноз или что там они с ним делают, может скорее навредить, чем помочь ему. Вся вежливость, вся дружелюбность полностью исчезает из его личности. Он скорее животное, чем человек, к сожалению, способное говорить.       — Я вижу, твой маленький друг был вознаграждён тем, что взглянул на нашего хозяина.       — Ты имеешь в виду человека в лесу? Что ты знаешь о нём?       — Он не был рад, что его увидели так рано. Совсем не рад.       — И что он собирается с этим делать?       — О, он уже доволен. Он взял себе дань.       Я вскочил на ноги в ту же секунду. Я забыл, что это был Ларс. Я забыл, что сидящий передо мной человек был моим другом, был просто человеком, уставшим и потрясенным войной. Я забыл, что всё, что он говорил, было, вероятно, просто каким-то странным пересказом наших тревог, наших страхов, того, что мы с Финном говорили во сне.       Я так и не добрался до него. Двое мужчин в лабораторных халатах были рядом со мной в считанные секунды. Я кричал на него с такой яростью, что у меня изо рта летела слюна.       — ЭТО ОН ПОХИТИЛ КЛАРУ? ОН СДЕЛАЛ ЭТО С НЕЙ? ИЛИ ТЫ? ГОВОРИ, СУКИН СЫН.       Ларс, или кем бы он там ни стал, лишь рассмеялся в ответ. Я не знаю, что на меня нашло. Меня повалили на землю, и через мгновение доктор сидел у меня на груди с револьвером, направленным прямо мне в лоб.       — Вы не принимали лекарства, рядовой Крауз.       Я был неподвижен, как никогда раньше. Я едва осмеливался дышать. Как они... как они могли...?       — Очень досадно. Вам нужно ещё? Возможно, мы проконтролируем вашу первую дозу.       Потянувшись в карман, он достал белую, идеально круглую таблетку. Я дёрнул головой назад, не думаю, что мог рассуждать правильно, и, должно быть, выглядел как собака, отказывающаяся от лекарства. Они зажали мне нос и, когда я стал задыхаться, бросили таблетку мне в рот. Я чуть не задохнулся. В конце концов, я победил, и я думаю, что... возможно, мне соврали, что они от анемии. Мой мозг словно в тумане, но я... думаю, они могут быть от тревоги. Мы все были под сильным стрессом. Я могу только представить, каково было бы Ларсу, если бы он не принимал это, бедняжка.       Всё к лучшему, я в этом уверен. Я даже не знаю, почему я так долго сопротивлялся. Жаль, что им пришлось успокаивать меня таким образом, но теперь я понимаю. Сразу после того, как я успокоился, меня отправили домой. Я подождал Ларса некоторое время, но когда свет в приёмной выключили, я пошёл обратно один.