Разорвано

Тем утром Вэй Ин впервые столкнулась с тем, как страх преображает души. Заклинательница навела шороху и в утренних лучах деревенские осмелились покинуть свои дома, следуя за залитой кровью девушкой к тому месту, где на расчищенной площадке в лесу штабелями лежали остывшие тела. Однако, как ни пыталась дева Вэй убедить деревенских о необходимости забрать трупы и соблюдая все обряды похоронить, все отнекивались. Метались, затравленными взглядами прикипая погибшим знакомым и близким, но трогать не смели. Каждый знал, кому отныне принадлежат эти мертвецы, а вслух произносить боялись до дрожи в коленях, на которые затем падали, разрываемые настигнувшим горем. Уставшая и практически без сил Усянь затягивала мантры об успокоении душ, тратя на то оставшиеся крохи своих сил, очищающие обряды можно провести и позже, потому что злобливости почивших ею не ощущалось. Зловредная энергия присутствовала, но выражалась она страхом, пронизывающим усопших даже в посмертии. Настолько ужасна была их участь. Закончив с этим и рассудив, что мертвецы никуда не денутся, — особенно под сдерживающими талисманами, — она сдалась под тяжестью усталости, гнувшей ее к земле. Тетушка Ло, бледная и уставшая, помогла девчонке привести себя в порядок, сохраняя непривычное для себя молчание. Она еще не знала, что упрямая заклинательница касалась тел, чего молил народ не совершать. Проснулась Вэй Ин к середине ночи. Истощенный организм выключился еще в процессе облачения в нижние одежды после купания. Свалявшиеся ото сна волосы местами были влажными и требующими внимания. Отстраненной мыслью заклинательница посетовала на свою неосмотрительность, вычесываясь с маслами, и вспоминала прошедшие сутки. Изнутри грызла беспокойная мысль, как легко дался бой с демоном. В общем-то, они не то, что редкость, но предпочитают не сталкиваться с заклинателями лицом к лицу, а припоминая детали состоявшихся обрывков диалогов, Усянь углядела умысел; она так же сопоставляла брошенные фразы отродья с тем, о чем запальчиво шептала в ночи беспокойная тетушка. Картина получалась прескверная. Ей срочно требовалась помощь со стороны, потому что на свежую голову Вэй Ин всерьез забеспокоилась, была ли тварь одна. Этот смех, хищное поведение и огонечки напоминали почерк известного всем свирепого призрака, а подражание кровавому дождю только подтверждало лишний раз личность противника. Не состыковка была лишь в том, что убить Непревзойденного — не та задача, с какой может справиться девчонка пятнадцати лет от роду. Следующее пробуждение состоялось ближе к утру. Вопреки тому, что дева Вэй пребывала в оковах сна продолжительное время, бодрости ей это не принесло. Тело ломало, как бывает то после перенапряжения, моментами даже лихорадило и причина стала ясна ей, когда в вороте нижних одежд мелькнуло черное, будто смолянистое, пятно. О природе проклятых меток заклинательница знала не многое, но и того хватало, чтобы убедиться в опасениях, пришедших в ночи. Усянь яростно запахивается в три слоя одежд, лихорадочно соображая, что же теперь делать. Для начала, письмо в Орден Вэнь с сообщением о проблемах в Илине. В конце-концов, это подконтрольная территория солнечного клана. О их повсеместно нарастающей мощи известно всем и, если раньше упоминания этого клана раздражало высокомерием людей, его составляющем, то сейчас теплилась надежда на эти самые силы. Гонец из Илина был отправлен в середине дня с письмом из-под руки Усянь, в котором саньжэнь изложила подробный отчет о том, что уже знала от местных и о ночной охоте. После завтрака — медитации и чтение священных текстов. В комплексе принятые меры помогли ослабить метку и вернуть затраченные силы. До самого вечера саньжэнь заперлась в своей комнате, готовя талисманы и ловушки для охоты на демонов. Если она в действительности не убила ту тварь, как предполагала, то это скорее необходимо исправить. Раскидав талисманы по рукавам, проверив заточку меча, Усянь вновь пошла в лес. Местность за прошедшие сутки практически не изменилась за тем лишь исключением, что больше никакие трупы не лежали на разморенной жаркой погодой земле. Решились ли деревенские сами предать земле тела? Вряд ли. Вэй Ин внимательно вгляделась в следы и память услужливо подсказывала, что будь это простые люди, были бы следы волочения по земле, отпечатки обуви на худой конец. Но ничего. И это пугало, одновременно с этим даря надежду на избавление от зудящего на коже проклятия. — Что-то потеряла? Усянь резко обернулась. Суйбянь скользнул в руку отработанным движением. — Не ты, — потрясенно зашептала девушка под усилившееся давление в висках. — А кто же? — развеселился мужчина, сидящий на троне, которого точно не было там еще буквально мгновение назад. Вокруг взвились зеленые огоньки, освещающие пространство и это могло бы быть красивой картиной, не нагоняй обстановка жути, а выражение лица и глаз мерзавца — хищными и безусловно опасными. — Не тебя убила той ночью, но, полагаю, твою пешку, успевшую оставить свою чертову метку. — Убила? Демона? Нет-нет, ты лишила сил этого болвана, не сумевшего выполнить свою задачу. По сути, откинула его на уровень духа, — мужчина, скрестив вытянутые ноги, говорил с насмешкой, подпирая голову рукой. — Зачем тебе тела? — Усянь опустила оружие, почувствовав себя на мгновение глупо, но бдительности не теряла. — Развлекаюсь, как могу. Другой вопрос, зачем трогала их ты, если тебя каждый встречный заклинал этого не делать, — демон расплылся в жестокой ухмылке. — Тупица. И нахрена ж ты ему сдалась, а, да, точно, — забормотал последнюю фразу уже себе нос, ловко вскакивая с трона, а в следующий миг оказываясь напротив Усянь, которая инстинктивно вскинула руку с мечом. Суйбянь пронзил плоть практически без сопротивления, а затем на девичьей шее сомкнулась рука чудовища. — Сыграем-ка с тобой в одну игру.

***

Неделей позже в Пристань Лотоса прибыл гонец из клана Вэнь с письмом от главы солнечного клана лично, застав семью Цзян за завтраком. Цзян Фэнмянь перечитывал письмо до тех пор, пока потерявшая терпение Пурпурная Паучиха не вырвала свиток из рук мужа и свирепея лицом, вчиталась. Ее руки задрожали, когда написанное дошло до разума, а под веками подозрительно защипало, когда она подняла взгляд на своего сына. Сбоку от госпожи сдавленно застонал супруг, не скрывая своего отчаяния. — Мама? — напряженно вскинулся наследник Цзян и устремился к столику матери. — Дай, — затребовал юноша, но пальцы женщины вцепились в свиток мертвой хваткой. Ничего не понимающая Яньли кинулась утешать объятиями отца, пока гонец стоял с мешочком цянькунь в руках, сохраняя спокойствие. — А-Чэн, мне очень жаль, — прошептала на грани слышимости суровая мадам Юй, размыкая пальцы и стало еще страшнее. Что же должно случиться такого, чтобы его стервозная мать произносила такие страшные слова? — Это какая-то ошибка, — воскликнул юноша, отшвыривая свиток, где Верховный Заклинатель заверял, что это всеобщая потеря и скорбь. — Эй, ты, — обратился Цзян Ваньинь к сохраняющему молчание вестнику плохих новостей. — Что там у тебя? Дай сюда! Юноша буквально вырвал вещь-мешок из рук спокойного адепта и сразу стал копаться в содержимом, среди которого было много хлама, но привлек его внимание отблеск знакомой рукояти. Под вскрик Яньли и рыдания отца Цзян Чэн извлек Суйбянь, который знакомой тяжестью лег в руку. Ножны не поддавались и будто прикипели к лезвию, препятствуя извлечению на свет, сколько бы сил не вкладывал в свои бесплотные попытки заклинатель. — Меч Вэй Усянь запечатался после ее смерти, — наконец заговорил мужчина, облаченный цвета Вэнь. — Если у вас были сомнения, то это должно быть ответом, молодой господин Цзян. Простите, что этот недостойный принес дурные вести вашей семье. Все вещи, что удалось обнаружить в Илине, находятся в этом мешочке. — Цзиньчжу, проводи господина Вэня в гостевые комнаты, пусть отдохнет с дороги и прикажи подать завтрак в его комнату, — сухо распорядилась госпожа Пристани Лотоса, пока все вокруг не могли соображать от горя. Мертва. Так странно перекатывать эту мысль в голове. Такая мерзавка, как Вэй Усянь, не могла так просто сгинуть на ночной охоте. Это звучит так же нелепо, как… как смерть ее родителей, сгинувших при таких же обстоятельствах, изложенных в письме. Мадам Юй смешалась, не зная, что и думать, но поднявшись со своего места, величественно покинула главный зал. Ей предстоит еще отдать уйму распоряжений касательно обрядов, чтобы похоронить если не саму чертовку, то хотя бы почтить ее дух табличкой в храме предков. Новость о смерти талантливой воспитанницы Цзян всколыхнула заклинательский мир. Еще совсем недавно ее порицали за побег и стремились узнать в каждой бродячей заклинательнице, то теперь шептались и с интересом косились на реакцию семьи главы Пристани. Над Пристанью Лотоса навис траур и разразился скандал, ставший общеизвестным. Ходила молва, что обезумевший от горя наследник, подчинив Цзыдянь, лишил грозную Мадам Юй духовного оружия, а спустя несколько дней его же мощью пробил брешь в барьере Облачных Глубин, куда ворвался после отбоя, требуя встречи с гордостью клана Лань. Подобное требование удивило и возмутило весь Орден, еще не знавший причин. Буйного юношу скрутили и поволокли на поклон исполняющему обязанности главы Великого Ордена Лань Цижэню. Скандал, впрочем, утих, когда среди криков и угроз, которыми сыпал озлобленный наследник, всплыла причина всех его бед. Лань Цижэнь иронично подумал, что во всем происходящем в жизни всегда нужно искать женщину. И даже мертвая Вэй Усянь умудрилась доставлять неудобства не причастным к трагедии лицам. — Зачем тревожить ее дух? — на расшаркивания у Лань Цижэня не было ни времени ни сил. Девчонку жаль, жаль и влюбленного наследника и тех, кто ее так плохо воспитал, но Лани трепетно относятся к покою усопших. Факт того, что меч ее запечатался, поразил, но тем самым и дал понять, что душа ушла и не стоит ее искать. — Да не могла она сгинуть! Это же Вэй Усянь, учитель! — И, что же, что Вэй Усянь? Она не бессмертная в конце-концов. В зал приемов церемонно вошло еще несколько фигур, в которых Цзян Ваньинь сразу признал двух нефритов клана Лань, ненадолго прикипая взглядом к белым одеждам. «Траурные одежды», — смеясь, говорила Усянь. — Сколько шума вы навели, наследник Цзян. Я могу узнать причины переполоха? — с мягкой улыбкой задал вопрос первый нефрит после того, как поприветствовал Лань Цижэня и гостя поклонами. Впрочем, улыбка сошла с его лица, когда вскипевший юноша в красках рассказал и про письмо от главы Вэнь, и про гибель возлюбленной. — Мне очень жаль вашей потери. Но зачем вы явились в Облачные Глубины? — За ответами, — наследник Цзян встал с циновки и переместил взгляд на молчаливого Ланя, стоявшего плечом к плечу со страшим братом. — Лань Ванцзи, говорят, ты лучший в технике расспроса. — Мгм. — Она погибла совсем недавно и наверняка не самой хорошей смертью. Вы сделаете хуже! — настаивал учителя Лань, откровенно закипая. — Я должен докопаться до правды! — Вы должны своей семье и своей невесте! Вы уже забыли о союзе с Лаолин Цинь? — нажимал учитель, не сдаваясь, нервно оглаживая бороду. Сколько еще политических скандалов грядет? Опять выслушивать на собрании Орденов. — Моей семье? Невесте? — взревел Цзян Чэн под треск удивительно послушной Цзыдянь. — Они все виноваты в ее гибели! Мать навязала помолвку, отец и слова поперек не сказал, а я узнал последним! Меня просто поставили перед фактом, как и Вэй Усянь! Ее хотели обручить с другим, шли переговоры, о которых мадам Юй сообщила в письме и поэтому Вэй Ин сбежала с обучения. Она знала, что по возвращении в Пристань ее отправят к жениху. Знала и просила меня что-нибудь сделать. Умоляла отказаться от помолвки, а я попросил ее потерпеть и подождать… Лань Цижэнь хмыкнул в бороду. — Глупо было даже предлагать ей такое. Она вся в мать. Такая же взбалмошная девица, как и Цансэ. — Вы когда-нибудь любили, учитель Лань? — Цзян Чэн прежде запальчиво кричал и вскидывался, преисполненный яростью, но в этом вопросе стал весь озлобленно надломленным. Лань Цижэнь вздохнул, ощущая направленные на себя взгляды. Лгать запрещено и потому он отвернулся, хотя с тем же успехом мог ответить лаконичное «да». — Дядя, — заговорил Ванцзи. — Я сыграю для наследника Цзян. Цижэнь хмуро воззрился на племянника, выражая протест, затем обратился взглядом к Сичэню, но на его лице прочел молчаливую просьбу уступить обстоятельствам. — Будь по вашему, — старейшина махнул широким рукавом и ушел из зала приемов, оставляя все последующее на совесть участков процесса. С согласия великого учителя братья Лань и наследник Цзян прошли в минши, именуемой еще комнатой мрака или загробного мира. Лань Ванцзи и Лань Сичэнь после недолгой договоренности на грани шепота извлекли духовные инструменты. Лебин гармонично влилась в мелодию призыва Ванцзи, которую наследники ордена исполняли по кругу. Отклика не было, что могло бы обнадежить разбитое юношеское сердце, если бы не запечатанный меч. Другие догадки были страшнее, заключаясь в причинении вреда души, возможна, душа девы Вэй была повреждена, либо ее дух оказался привязанным к месту смерти. Именно поэтому троица выдвинулась в Илин, чтобы увериться в своих догадках. Лань Ванцзи пребывал в смятении, не зная, верно ли поступает, тревожа дух покойницы. Перед отправлением к месту гибели девы состоялся еще один разговор с дядей, в котором юноша выразил свои мысли и опасения касательно призыва души. — Вэй Усянь была сильной заклинательницей, и темпераментной. Я уверен, что ей бы хватило сил противостоять призыву. На что указывает и ее побег. Упрямица при жизни не хотела идти на диалог, что говорить о посмертии? Вы рискуете, Ванцзи, однако я признаю, что данная практика будет для тебя полезна. Местность в Илин не спокойная, возьмите с собой шеренгу заклинателей и ступайте. — Дядя, вы знали ее мать, — Ванцзи на мгновение смолк, подбирая слова. Пока Вэй Усянь была в Облачных Глубинах, так или иначе он слышал обличающие речи в сторону строптивой девы, не редкость дядя ругался на то, что свой талант и неумную энергию она не может приложить правильно, как должно юной деве. Можно сказать, заочно он знаком с девой Вэй, хоть своими глазами видеть ее не приходилось. — Что вас связывало? Цижэнь едва подавил вспышку гнева. Мужчина замахал руками, экспрессивно, что противоречит правилам ордена, отвечая Ванцзи: — Наслушался досужих сплетен, племянник? Друзьями мы были и только! Ванцзи молчаливо кивнул, принимая такой ответ, но заведенный учитель продолжил. — Как и многие, я был очарован глубиной ее знаний и находчивостью, не буду отрицать, что она была настолько же красива, насколько и умна. Такие женщины, как Цансэ, порождают слухи и в рассказах людей становятся хули-цзин; слишком яркие личности, чтобы не заметить или держаться подальше. Сам не понимаешь, в какой момент попросту не можешь отвести взгляда, — погружаясь в воспоминания, старейшина Лань позволил себе ухмылку, когда перевел взгляд на наследника Цзян. — Однажды Цансэ спасла мою жизнь. Мою и тогда еще наследника Цзян, твоего отца, Ваньинь. Ворвалась как вихрь и поразила не только темную тварь, но и всех участников охоты, уводя добычу. Такой женщиной она была. Смелой, вздорной и неукротимой как сама стихия, — Лань Цижэнь говорил ровно до тех пор, пока рука не коснулась аккуратной бородки в нервном жесте. — И совершенно невоспитанной! Мое терпение лопнуло, когда эта мерзавка сбрила мне бороду своим новым талисманом! Я даже доказать ничего не смог, но как она смеялась! Этого смеха было достаточно для доказательств мне, но не Старейшинам. Меня подняли на смех, когда я обвинил эту девчонку. Но куда там, — мужчина вздохнул. Сейчас эта история вызывает нервную улыбку и легкое чувство ностальгии по ушедшей юности. — Она сочла меня очаровательным без бороды, видите ли. И эта Вэй Усянь, — Цижэнь свел тонкие брови к переносице, стараясь не нагнетать в свете всех событий. — Вся в мать, но лишь характером. Внешне ей достались те же непослушные волосы и цвета грозового неба глаза. В остальном в отца, Вэй Чанцзэ. Уж не знаю, где глаза твоей матери, наследник Цзян, раз она не увидела этого сходства и верит в слухи вашего родства. И Фэнмянь хорош. Что двадцать лет назад, что сейчас, — мужчина выругался себе под нос, а внимающие тактично сделали вид, что не расслышали. — Никак не научится говорить о своих чувствах и убедить в них любимую женщину! Не смотри на меня так, Ваньинь. Твой отец любит твою мать буквально с первого взгляда, я был свидетелем зарождения этих странных отношений. А теперь идите уже с глаз моих долой. Мне еще благовония и деньги жечь за душу этой хулиганки. Так и порешили. Наследник Цзян наотрез отказался отдыхать, аргументируя это потерей времени. Он так отчаянно надеялся, что Вэй Усянь жива. В плену у демона, замученная и истерзанная, но жива. Цзян Чэн принял бы любой сценарий, в котором отсутствует смерть возлюбленной и все его желание заключалось в том, чтобы успеть, и он напрочь игнорировал тот факт, что с момента предполагаемой гибели минули недели. Он был зол и угрюм, хмурым настолько, каким еще никогда не видел его мир заклинателей, — и нефриты за год обучения в частности, — а духовное оружие трещало на пальце наследника не переставая. В Илин они прилетели в рекордные несколько часов, оставляя шеренгу заклинателей Лань позади. Цзян Чэн держался на одном только упрямстве и силе неиссякаемого гнева горячей крови Юй. Пока прочие заклинатели Лань догоняли их, троица нагрянула на постоялый двор. Люди прятались будто от их взгляда и не шибко-то хотели выйти на контакт, пока один мальчишка не подошел прямиком к Цзян Чэну. Этот пурпур клановых одежд и несколько мечей на поясе, один из которых больно знаком, не навели того на мысль: — Ты наследник Цзян? — Где твои манеры, мальчишка, — рявкнул на него нервный юноша, расправляя плечи. — Дык не научен, — сорванец лихо улыбнулся. — Сянь-цзе говорила о тебе и просила кое-что отдать только тебе в руки. Она знала, что ты придешь. Погоди. У меня этот чудной мешочек запрятан надежно, Сянь-цзе боялась, чтобы ее записи не попали в клан Вэнь. Мальчишка уже сорвался к выходу из постоялого двора, но был остановлен окликом наследником. — Постой! Ты говоришь о Вэй Усянь? Записи? Причем тут Вэни? — Ваньинь сорвался вслед за мальчишкой, а нефриты молчаливыми тенями пошли за ним. — Вэй Усянь? Так ее зовут? Нам она представилась Усянь-санжэнь, — мальчишка оправил потрепанное ханьфу, когда заклинатели его нагнали, и вышел из заведения. Он повел группу вглубь поселения, где располагался его дом. — Сестрица была странной, она много всякого говорила, но письмо Вэням она написала сама, помощи просила. Пока письмо дошло до клана, пока среагировали, прошла неделя. А сестрица к тому моменту уже исчезла. От нее даже клочка не осталось, эта тварь все сожрала подчистую. Он храбрился перед заклинателями, стараясь держаться уверенно и говоря так, словно трагедия его тронула по касательной, а не прибила как пыльным мешком, что он несколько недель поверить не мог в случившееся. Сестрица в его глазах выглядела такой надежной. Ей же все по плечу! Но оказалось, что как и у всех, у сестрицы есть лимит возможностей. — Когда? — О. В общем, дело как было. У нас тут демоны ходят. Раз в тридцать лет кровавая жатва, кто не успел убежать и переждать, тех уж и не сыщешь, моя мамка и бабка всегда пугали, чтобы в лес один не ходил. А тут сын кузнеца пошел и сгинул, за ним охотники, а потом скот. И все в один день. Так тревогу подняли и сестрице сказали, она в лес-то и пошла одна. Не слушала нас, говорили ей, чтобы не трогала трупы, а они их взяла и с дерева сняла. Мама говорит, дура, — мальчонка носом шмыгнул, подводя к калитке. — Я ща. Домишка добротный, двор чистый, но это совсем не интересует заклинателей. Они стали переглядываться, собирая мысленно общую картину. — Люди и скот на деревьях? — Может, кровавый дождь? — Хуа Чэн не убивает без причины. И смолкли, а тем временем мальчишка обратно прибежал и сунул в руку Цзян Чэну пурпурный мешочек цянькунь. — Вот. Она заранее собрала все, что не должно попасть не в те руки. Так она сказала. Цзян Чэн сжал зубы и сглотнул тяжелый ком в горле, держась изо всех сил, чтобы не прыгнуть в бездну отчаяния. Она потянулся к мешочку на поясе и взяв из него несколько золотых слитков, протянул мальчишке. — Бери, не отказывайся. Это тебе за то, что выполнил ее просьбу. Скажи, ты знаешь, что за тварь ее погубила? Мальчишка так был шокирован теми богатствами, что упали ему в руки, что не сразу сообразил, что ответить на вопрос. Бросив короткое «ща», он унесся обратно домой, на полпути остановился, чтобы судорожно отвесить поклон благодарности и только после того, как отдал деньги испуганной визитом заклинателей матери, вернулся. — Демон. Их много было. Сестрица прикончила одного еще в первую ночь охоты. Она еще несколько ночей подряд билась с темными тварями, а потом все стихло. Тетушка Ло, хозяйка постоялого двора, говорила, что сестрицу демон перед смертью проклял. Какое-то темное пятно у нее на теле стало силы пожирать. Мальчишка привел заклинателей обратно к гостинице. К сожалению для наследников великих кланов, больше он ничего не знал, но если быть честными, то он вывалил им буквально все необходимое. Не видя более смысла расспрашивать людей, юноши выпили чай, гоняя мрачные мысли в головах. Если нефриты еще как-то заполняли эфир праздными разговорами, то Ваньинь настолько глубоко ушел в себя, что ни на что не реагировал, переминая в руках мешочек, еще сохранивший аромат лотосов родной пристани. А спустя некоторое время Цзян Чэн сорвался к хозяйке и затребовал показать комнату, в которой Вэй Ин жила все это время. Нефриты поднялись вслед за ними. — Мы ничего не трогали тут, сорок дней еще не прошло, — заговорила тетушка Ло, отворив дверь в комнату. Скромное убранство еще сохраняло вид, что здесь кто-то жил. — Так, пыль протираю. Заклинатели Вэнь тоже не особо внимательные были. Талисманы похватали, какие-то записи, рисунки трогать не стали. Вещи тоже, — женщина подозрительно хлюпнула носом. — Я-то девочку эту помню еще когда она ребенком в Илине скиталась после гибели своих родителей, — хозяйка двора смахнула рукавом набежавшие на глаза слезы и продолжила, глядя на то, как отчаянно нежно сжимаются руки молодого господина Цзян на верхнем халате, оставленном рассеянной Вэй Ин на ширме. — По глазам признала, что это она, да по улыбке. Никогда не видела прежде людей, которые улыбаются так светло и видят во всем только хорошее. Бедная девочка, — зарыдала тетушка Ло, закрывая лицо рукавом. — Вы простите, что вываливаю так. — Ничего, — бесцветно отозвался Ваньинь, опускаясь на разворошенную постель. Усянь никогда не заправляла за собой кровать, бессовестно делегируя это шицзе. — Тогда почему она осталась на улице, если вы ее знали? — Да как же, — сурово, хоть и сквозь слезы, проговорила тетушка. — Мы всем народом как могли ее сберегали. Времена-то тяжелые были, тот же демон, что ее и убил, тогда половину города-то и сгубил. Годы неурожайные были, а у всех дети. Это вы там в своих орденах бед не знаете, а у простых людей каждая рисинка на счету. Бывали совсем тугие голодные недели, так все терпели, да и знаете, Усянь-саньжэнь еще тогда была понятливая. Сама уходила, не просила лишнего. Знаю, были, кто гнал ее прочь, как только видел, суеверных-то много. В конце-концов, встретив того демона еще никто не выживал, а она-то выжила. Значит и за ней нечистая сила-то ходит, да и собаки ее не любили, как сейчас помню гоняли, кусали, рычали, — тетушка смиренно делилась наболевшим, сбледнув с лица. — Только она всего этого не помнит. Маленькая была. Я не стала напоминать, да и нечего там помнить-то. Цзян Чэн слушал, глядя на халат на своих коленях и хмурился все сильнее. Отец рассказывал, как нашел забившуюся в угол подворотни девочку, окруженную голодными псами. Сам Ваньинь помнил, как ужасно пахло от грязного ребенка, принесенного с улицы. Раньше юноша не задумывался, как мог ребенок столько зим подряд провести на улице и выжить, а теперь все вставало на свои места. — Спасибо вам. Ваньинь, поднявшись на ноги, отвесил глубокий поклон этой женщине. — Полно вам, — сказала тетушка Ло, возвращая поклон. — Госпожа Ло, позвольте узнать, что еще помимо трупов на деревьях было? — Лань Сичэнь прошел вглубь комнаты, останавливаясь у окна, примечая рядом с кроватью глиняный сосуд. — Ох, — предчувствуя тяжелую тему, тетушка Ло начала рассказ с самого начала, а для нее это началось тринадцать лет назад. Рассказала женщина о том, как пришла в город пара странствующих заклинателей с ребенком. В Илин они отметились на пару недель, пока не сгинули в лесу среди подвешенных и пропавших. Об огонечках в лесу, о криках оттуда же. Поведала и о том, что в ночь гибели родителей Усянь тогда еще маленькая Вэй Ин сорвалась в лес, ведомая ощущением, что ей туда надо. Рассказала и о том, как история повторилась три недели назад, упомянула и проклятие, наложенное на госпожу и то, что юная дева определено знала, что погибнет, но все равно пошла исполнять свой долг. — Другие бы струсили, — в довершение сказала женщина, уже уставшая рыдать. Уголки опущенных губ подрагивали, как и она сама. Извинившись, женщина оставила господ совершенствующихся в комнате, а сама ушла возвращать себе душевное равновесие. — Похоже на почерк Четвертого Бедствия, но что он забыл в такой глуши? Клан Цишань Вэнь никогда не упоминал о проблемах с Непревзойденными, — Лань Сичэнь заговорил сразу, как только дверь за женщиной закрылась. Ваньинь едва ли его слушал. Он прокручивал в голове диалог и украдкой склонялся к халату на своих коленях, улавливая цветочный шлейф любимых масел возлюбленной. Если бы не присутствие третьих лиц, он давно бы зарылся в шелк лицом, вдыхая запах полной грудью, чтобы легкие разрывало от боли и голова кружилась от перенасыщения. Не сказать, что его желания не были замечены нефритами. Скорее, чувство такта позволяло им отводить взгляд, игнорируя поведение наследника. — Мы это выясним, — подвел итог Ванцзи и сохраняя внешнее спокойствие, легким наклоном головы подал знак брату уходить. Ваньинь был им благодарен. Лишенный сил юноша рухнул в постель, еще хранящую запах тела любимой девы, сотрясаясь в рыданиях, пока, обессилев, не уснул, а проснулся через несколько часов все еще злой, но удивительно бодрый. К тому времени адепты Лань прибыли и ждали только наследника Цзян. Будить его намеренно не стали, а он не стал извиняться за заминку, считая это ниже своего достоинства. Оставшиеся вещи в комнате юноша забрал с собой, все равно оно никому больше не пригодится, сама мысль, что кто-то может осмелиться надеть ханьфу, принадлежащее его возлюбленной, казалась ему кощунственной. В месту трагедии их сопроводили неохотно и постоянно озираясь с опаской, а поняв, что более не нужна помощь, крестьяне сбежали. Шеренга заклинателей, получив команду, рассредоточилась по лесу в поисках следов, а их здесь было много. Наследники великих орденов окружили вытоптанный и черный от крови участок земли. То самое место, где Вэй Усянь оставила тела и позволила душам успокоиться и тут же, предположительно, была убита. Сяо и гуцинь вновь слились в звучании, но уже другом. Призыв в таком месте играть не имеет смысла, Лани заиграли расспрос, чтобы посмотреть, чьи души откликнутся. Их было много. Истерзанные и измученные они не знали своего убийцу. Говорили только об огоньках в ночи и рассеивались от боли, не желая окунаться в ту агонию снова. Цзян Чэн тем временем сел под дерево чуть поодаль и, чтобы не мешать Ланям, погрузился в изучение записей возлюбленной. Он знал ее одержимость исследованиями. Обычно девушки щебечет об искусстве и любви, но Усянь из другого теста. Она задавала смелые вопросы и отчаянно искала на них ответы. Ваньинь не удивился, когда обнаружил, что перед смертью Вэй Ин взялась за изучение темной ци и даже успела на ее основе разработать парочку полезных вещей сомнительного происхождения. Найди эти записи Вэнь… страшно представить реакцию солнечного клана и те обвинения, которые могли бы быть выдвинуты против Юнмэн Цзян. Праведникам из Гусу тоже ни к чему знать об этом. Наконец, его внимание привлек Ванцзи: — Наследник Цзян. Ваньинь вздрогнул и поднял взгляд, отрываясь от записей. — Вы можете дать ее меч? Просьба деликатная. При других обстоятельствах юноша бы отказал, но не сейчас. Он покорно преподнес клинок, защищенный ножнами, в руки второго Нефрита. Ванцзи странно дернулся, когда взгляд его чуть призадержался на выбитых иероглифах поверх ножен — Суйбянь, гласила надпись. «Какая глупость», — отметил мысленно второй господин клана Лань и стал вслушиваться в энергию меча. Не понадобилось долго времени, чтобы понять очевидное: — Меч не просто запечатался, — ошеломленно изрек второй нефрит, сжав обеими руками ножны. — Душа меча повреждена. Положив Суйбянь на землю, он несколько взмахов ресницами думал прежде, чем попробовать заиграть вновь. Определив смену мелодии, Лебин легко поддержала духовными силами звучание, оборачиваясь вокруг меча золотистой воронкой энергии, притягивающей души. Вскоре нужная душа отозвалась. Ванцзи никогда не слышал голосов мертвецов напрямую, но ему показалось, что этот нежный голос зазвучал в его ушах. — Это она. Лань Ванцзи уже не верил в успех. И кажется, он впервые расстроился успеху, что по его лицу считать смог только брат. Тонкие бледные пальцы запорхали над струнами, складываясь в вопросы и ответы. — Это действительно Ци Жун. Брат был прав. — Зачем Непревзойденному Вэй Усянь? Ванцзи кивнул и спустя перебор по струнам ответил: — Она не знает. Так же не знает, действительно ли мертва. — В каком смысле? — вскинулся Ваньинь. — Я спросил, что с ней случилось, она ответила: не знаю. Спросил, как умерла, ответ тот же. Последнее, что она помнит, как ее кто-то забрал, — Ванцзи беззвучно провел пальцами по струне, заглядывая в полные надежды глаза Цзян Чэна. — Душа откликнулась на призыв, наследник Цзян. Это значит, что по итогу дева Вэй все равно погибла. А затем произошло то, чего никогда не было в практике расспроса раньше. Струны заиграли сами по себе. Душа Вэй Усянь невообразимым образом забрала контроль над чужим духовным оружием, заставляя оторопело смотреть на инструмент. Теперь она задавала вопросы, а не наоборот. — Кто ты? — Лань Ванцзи. — Зачем ты меня звал? — Наследник Цзян просил узнать, что с вами случилось, дева Вэй. На мгновение струны смолкли, чтобы спустя взмах ресницами затрепетать вновь. — Он здесь? Рядом? Он слышит? Передай ему, что я его люблю. Передай, что не злюсь и хочу, чтобы он был счастлив и не смел винить себя ни в чем. Передай ему, Лань Ванцзи, что и я не найду себе покоя, если он станет винить себя в произошедшем. Скажи ему, что мне жаль расставаться именно так. Пусть обнимет шицзе и дядю Цзяна за меня и не ссорится с мадам Юй. Слово в слово второй нефрит клана Лань озвучивал услышанное никак не выражая собственного смущения и словами и характером беседы. Эта Вэй Усянь действительно исключительной величины заклинательница… была. На мгновение Ванцзи ощутил сожаление, что не успел познакомиться с девой Вэй лично, но вспоминая рассказ дяди… может оно и к лучшему? Глядя на то, как мертвеет лицом едва удерживающий контроль над собой Цзян Чэн, юноша себе признался, что если любовь выглядит так, то он ни за что не хотел бы подобное испытывать.