2 в 1 (Два в одном)

Чонгук спит этой ночью плохо. Он крутится на кровати, вскакивает через каждые полчаса и постоянно прислушивается к звукам в доме. Он трижды за ночь проверяет вторую спальню, которую облюбовал Чимин, находя ее пустой. Его сосед сбежал, вот какой вывод напрашивается. Наверное, оно и к лучшему, ведь именно этого добивался джинн все это время, да? Но странное беспокойство совсем не походит на ощущение счастья. Все-таки они провели вместе почти сто лет, и прощаться им стоит цивилизованно. Чонгук не хочет признавать, но, кажется, в этот раз он немного перегнул палку… Уже под утро, сквозь трепетный сон, парень ощущает тяжесть чужого тела на своем. Чимин здесь, он пробирается под одеяло, продрогший и холодный. - Прости, Чонгуки, мне так стыдно, - горячо шепчут ему в ухо. Хен никогда не извиняется первым, так что это удивляет, как минимум. Сквозь сон, не совсем осознавая свои действия, младший джинн притягивает соседа к себе ближе, ощущая целительное спокойствие в душе. Теперь хорошо, теперь можно и спать. Просыпается Чонгук один, не уверенный в том, что наличие другого человека в его кровати не было плодом его воображения. Часы сообщают ему, что уже миновал полдень, поздно. Чимин обнаруживается в своей кровати: выглядит он мирно, можно сказать даже ангельски. Красные прядки падают на глаза, рот приоткрыт – умиление и только. Почему он не может быть таким же милашкой в остальное время? И как вообще в одном джинне могут умещаться такие крайности, временами он самое настоящее исчадие ада, а иногда сама невинность? Злости на него уже нет – пусть пока живет, желательно в своем собственном доме. Парень принимает душ, готовит двойную порцию яичницы с ветчиной, варит кофе… на чудесный запах на кухню выползает взъерошенный сосед, сонно щурясь. Чонгук раскладывает еду по тарелкам, наливает кофе в чашки. - Люблю твою яичницу, - аккуратно подмасливает, занимая свое привычное место за столом. Он делает несколько глотков кофе, пока друг молча ест, - с ветчиной, особенно люблю… - Где ты ночевал? – вопрос должен звучать хладнокровно, но выходит чересчур. Чимин хлопает глазами, строя печальный вид. - На улице, бродил, - тихо признает он, решая не давить на жалость особенно сильно. А получается как раз наоборот: странное утро, странный диалог, странное ощущение вины, заползающее в мозги. Ничего такого не случилось бы, если бы Чонгук жил один. Вот и весь вывод, - замерз… Он решает никак на это не отвечать. Ответишь – признаешь, что есть и твоя доля неправоты. Но он-то, прав! Наверное… - Интересно, как там дела у хозяина? – переводит тему, вспоминая события предшествующие их небольшой ссоре. И правда, он ведь не стал звать их после встречи со своим возлюбленным, как это делают обычно другие клиенты. Он же в порядке? У него же все хорошо? Нужно проверить, - я хочу навестить его, спросить, как все прошло. Чимин кивает, предполагая, что лучше будет, если Чонгук сделает это самостоятельно. Одного джинна вполне хватит для такой простой задачи. На этом они и договариваются. - Прости меня, пожалуйста, - уже после завтрака все-таки повторяет свои извинения старший. Должно быть, слова даются ему с трудом – такая уж натура, признавать свои ошибки ему трудно. Но признает же! Как минимум по этой причине, его можно пощадить, - я вел себя вчера, как дурак. - Не делай так больше, - вздыхая, журит Чонгук. В ответ ему показывается робкая улыбка, - я не злюсь на тебя, если ты переживаешь из-за этого, хен. - Уф, хорошо… Ты выглядел вчера так жутко, что я решил, что ты выгонишь меня… На это парень не отвечает, направляясь к двери. В чем-то опасения Чимина оправданы, он действительно мог и выгнать его, хотя… нет, этого сделать он точно не мог. Не на улицу, только в новый дом, никак иначе. Ким Тэхен находится быстро – он сидит на своей кровати, в своей же комнате, сжимая в руках телефон. На появление Чонгука он реагирует испуганным вздохом, но сразу же расслабляется, когда понимает, что перед ним его друг. - Привет, Чонгук-хен! Как спалось? Что за ангел? Такой вежливый вопрос умиляет, как и участливость во взгляде ребенка. Хозяева бывают разные, иногда с ними очень трудно общаться, иногда они даже могут оскорблять джиннов, но вот такие вот люди, как Тэхен – это лучшая часть работы. - Привет! Мы ждали, что ты позовешь нас. Как все прошло? Тебе удалось впечатлить того самого человека? Лицо паренька становится чуть более печальным – уголки губ опускаются вниз, а после он вынужденно улыбается, скрывая таким образом свои переживания. Ох, неужели их план совсем не сработал? Такое возможно, сердцу ведь не прикажешь. - Не хотел отвлекать вас… и, потом, рассказывать-то нечего, - он чешет рукой голову, пока на экране его айфона маленький человечек ударяется о поезд и оказывается в лапах полисмена, - как бы я не выглядел, я для него навсегда не больше, чем младший брат. - Он так тебе и сказал? – Чонгук старается не влиять на выбор своих хозяев, это не профессионально, на его опытный взгляд, но сейчас… слишком уж грустным выглядит этот милый мальчик, когда отрицательно качает головой. Да, в любовных делах всегда все очень тонко и трудно, с другой стороны иногда ответы скрываются глубже. Без эксперта не обойтись, - знаешь, думаю, тебе стоит потереть сосуд и попросить о помощи Чимина. Он правда хорош в таких вопросах. Уверен, что он поможет найти решение.       Тэхен соглашается, хотя заметно, что его надежда на счастливое будущее стремится к минус бесконечности. В любом случае, не обремененное заботами лицо соседа и его пустая болтовня должны подействовать на мальчика ободряюще (если на Чонгука это щебетание иногда нагоняет сон, то на впечатлительного смертного и подавно окажет положительное влияние). Чимин появляется между ними с вымазанной кремом для бритья нижней третью лица и обескураженными глазами (а еще он в тех самых отвратительных пижамных штанах, к слову). Ему требуется почти полминуты, чтобы при помощи колдовства привести себя в порядок и бросить три с половиной злых взгляда на сожителя. Обязательно ли было тереть сосуд, если есть куда более цивилизованные способы появиться перед хозяином? Они же могли просто позвать его! Чонгук только гнусненько усмехается в ответ, но прежде, чем хозяин пересказывает второму джинну итоги вчерашней встречи с крашем, наш герой улавливает в воздухе особенный аромат, отчаянно напоминающий ему… парфюм? Его собственный парфюм?? ЕГО ДОРОГУЩИЙ, АНТИЧНЫЙ ПАРФЮМ?!!! Пфф… дорогущий, античный парфюм, существующий в единственном экземпляре, который Чонгуку подарил когда-то его старинный друг-джинн по имени Банчан, с которым они не виделись более тысячи лет…? И судя по концентрации этого приятного запаха на квадратный метр пшик был далеко не один… Пак Чимин что… вылил на себя без разрешения пол флакона чужих духов? Ох, черт, ЧЕРТ…       Стараясь не замечать ярость во взгляде соседа по жилью, второй джинн все свое обаяние направляет на Тэхена. Ага, значит догадывается, что его поймали с поличным. Пусть Чонгука судят за убийство в состоянии аффекта… хотя, подождите, убить Чимина он чисто физиологически не сможет, а вот покалечить, это да… В голове проигрываются разные варианты развития событий. Чонгук не любит насилие, но Пак Чимина в этот момент он не любит сильнее. - Хочешь сказать, что он не видит в тебе того самого? - Ага, боюсь, что как бы я не выглядел, как бы себя не вел, никогда не смогу стать тем, кого он заметит… потому что… ну, понимаешь, о чем я, да? Чимин кивает, становясь вдруг ужасно печальным. Это он так впечатляется рассказом хозяина? Эмпатия определённо его сильная сторона, в таком случае. А вот Чонгук, кстати, не особенно хорош в таких штуках. Он больше развит по части всяких технических моментов – построить, создать, разрушить, удушить, прибить, поколотить… и как этот гад мог взять без спросу его парфюм? Айщ… Подождите, кажется, он теряет нить разговора? И почему слова соседа звучат как-то оскорбительно? - … мужчины слишком часто бывают слепы, и не видят клад прямо под своим носом. Стоит признать, что они довольно глупые создания, - под согласное кивание Тэхена, вещает Чимин. Что? Что он несет-то? – им бы только рушить все вокруг, да качать мышцы. Любовь для них глупости. Иногда мне кажется, что мужчины вообще не умеют любить. - Ты, вообще-то, тоже мужчина? – вклинивается Чонгук, получая очень раздраженный взгляд в ответ. А разве он не прав? Вроде, все по факту сказал, - и Тэхен тоже. - Я – джинн! И вообще, мы говорим о стереотипных мужчинах, таких, как ты, например. Уйди отсюда со своей мускулиностью вместе, если ничего полезного сказать не можешь. И… да, его выталкивают за дверь! Вот, именно такой этот Пак Чимин. Мерзкий, наглый и… Что даже подслушать нельзя? Ха, засранец ставит защиту и вместо голосов двух сдружившихся не стереотипных мужчин, до слуха доносится только кошачье мяуканье. Вот тебе и благодарность за все хорошее! И ладно бы Чимин, от него ничего хорошего ждать не приходится, но добрая душа Тэхен-то отчего так несправедлив? Одно ясно точно, в случившемся виноват тот самый джинн, что без спросу использует чужие духи. Как часто, интересно он принимает парфюмированные ванны? О… так вот почему жижи остается так мало в пузырьке? Айщщ…       Все еще бурча себе под нос возмущения, Чонгук снова оказывается перед антикварной лавкой. В кармане у него материализуются купюры – воны – он прошлым вечером успел изучить современный вид денег, поэтому между ним и новым домом для Чимина более нет преград. Наконец-то желанное одиночество! Наконец-то покой и порядок, тишина… И с чего хотелось бы знать, Чимин решил, что Чонгук считает любовь глупостью? Это не так! И любить он умеет очень даже хорошо – например, он любит свой сосуд, своих хозяев (он даже помнит имена некоторых из них, а ведь их было так много!), банановое молоко тоже любит. Этого разве мало?       Сосуд так и стоит на прежнем своем месте, где вчера его заприметил Чонгук. Красные камешки на его глиняных изгибах поблескивают в тусклом освещении комнаты доверху забитой всяким ценным хламом, напоминая маленькие, огненные глазки какого-нибудь демонического существа. Да, это на самом деле подходит Чимину, в его вкусе. Завернуть в подарочную бумагу, прикрепить сверху бант и поскорее вручить. ПОСКОРЕЕ. Он даже лишает себя такой желанной прогулки по миру смертных и переносится прямиком в свой сосуд, обращаясь маленьким фиолетовым ураганом, и совсем чуть-чуть пугая проходящего мимо зеваку. Ничего, джиннья магия работает так, что уже спустя пару секунд этот человек найдет оправдание увиденному, а потом и вовсе все позабудет. Очень удобно, не находите?       Чимин крутится около плиты, отчаянно матерясь и стуча посудой. Готовить он не умеет, не любит и ленится, зато ест обыкновенно с большим аппетитом, в наглую стаскивая с тарелки Чонгука самые лакомые кусочки. Собственно, по этой самой причине кому-то приходится готовить еду не только на себя, но и на обжорливого соседа. И не толстеет же этот паразит. Короче, Чимин около плиты – явление непривычное, скорее даже апокалиптическое. За долгие десятилетия, проведенные бок о бок, такое случалось только дважды – в первый раз в те далекие времена, когда Чонгук еще надеялся сделать из него нормального, добропорядочного соседа и требовал соблюдения дежурств. А во второй раз после того, как старший джинн особенно сильно накосячил (вы же все еще помните про инцидент с татуировкой и ягодицей? Вот когда это было). Запах гари, которым пропитался весь сосуд после обоих приведенных выше случаев долгое время не выводило даже самое сильное колдовство, настолько Чимин плох в готовке.       В этот раз, судя по всему, катастрофа планируется не меньшего масштаба и хочется верить, что Чонгук пришел до того, как последствия примут непоправимый характер. Судя по вырывающимся из-под сковороды языкам пламени маловероятно. Всемогущий джинн! Этот хен хочет им на ужин свои руки поджарить или он серьезно пытается потушить пламя с их помощью?! Стоит запомнить, что это очень хреновый план – шлепать по огню голыми ладонями. Приходится оттолкнуть безумца, призвать на помощь колдовство и спасти их обоих от пожара. И каким образом он умудрился развести костер на электрической плите? Грустно шипящие на сковороде угольки ответа на этот вопрос не дают. По ним сложно определить, чем они были прежде, но теперь это совершенно точно есть нельзя. Окей, попытка номер три – официально провалена, Чимин и кулинария вещи несовместимые. Последний, кстати, сидит на полу и смотрит со слезами на глазах на свои обожжённые ладони, которые моментально покрываются пупырями. Это должно быть ужасно больно, судя по трясущимся губам – нестерпимо. Ну что за недоразумение такое? - Дай сюда… Приходится сесть рядом и осторожно, стараясь не причинить дополнительную боль, взяться за правое запястье Чимина, чтобы поскорее вылечить ожоги, благо магия позволяет это сделать за несколько секунд. То же он повторяет и с левой ладонью, пока его сосед шмыгает носом, и утирает рукавом влагу с глаз. - Порядок? Больше нигде не поранился? Кивок головы в ответ. Вот и чудненько, сжавшееся от страха сердце начинает биться в привычном ритме. И все же, с чего это вдруг Чимин решил попрактиковаться в искусстве приготовления пищи? Раньше за ним таких инициатив не наблюдалось по доброй воле, а значит, он либо спятил (что вполне может быть правдой), либо испытывает очень сильное чувство вины. Или…? - Хотел приготовить для нас ужин. Ты же любишь говядину, собирался поджарить ее… - на немой вопрос отвечает джинн, всем своим видом давая понять, как он несчастен, как тяжела его жизнь и как несправедлив мир. До чего невыносимый… - а это что такое? На заинтересованной мордашке высвечивается любопытство, когда Чимин замечает красный подарочный бант – красиво упакованный сосуд висит в воздухе над их головами. Должно быть, Чонгук на автомате удержал его в таком положение при помощи колдовства, совершенствуется! - Ээ… Это… У меня для тебя кое-что есть. Подарок! Сверток опускается в ладони парня, изумленно рассматривающего подарочную упаковку с розовыми сердечками. Ну, другой в магазине не было, а завернуть новый дом во что-нибудь красивое хотелось… ладно, возможно, это было лишним, но Чимину, кажется, нравится. Он улыбается и смотрит как-то тепло, мягко, а на его щеках появляется заметный румянец. - Вау, не думал, что ты вспомнишь… - его пальцы проворно расправляются с лентой, срывают бант, и принимаются отклеивать кусочки скотча, чтобы не повредить подарочную бумагу. - О чем? - Ну, сегодня же ровно сто лет, как мы познакомились! У меня тоже есть для тебя подарок! И ужин я поэтому хотел приготовить… О… что… что это? – он, наконец-то, стаскивает упаковку с сосуда и теряется, таращась на глиняное изделие так, будто не может понять, что именно сжимают его руки. Улыбка медленно стекает с его лица, он бледнеет и хмурится. Как-то это непохоже на радость. - Я нашел его в антикварной лавке. Прочный, надежный и вроде симпатичный. Тебе нравится? – Чонгук говорит, потому что повисшая неожиданно пауза давит на него и требует каких-то действий. Вообще, он ожидал немного другой реакции, ну, хотя бы благодарности, что ли? – Эй, Чимин? Как тебе новый дом? - А? Я… я твой хен, не за.. забывай, и… да, симпатичный сосуд, - парень выпадает из своего странного оцепенения, несколько раз быстро моргает и поспешно поднимается на ноги, - пой… пойду тогда собирать вещи. Увидимся. Он уходит, так и не сказав заветное спасибо, оставляя после себя странное ощущение дискомфорта. - Эй, а как же: «спасибо, Чонгуки! Это самый лучший дом на свете! Я мечтал именно о таком»? - специально делая голос более тонким, дразнится Чонгук, не получая ответа. И говорит он это скорее для себя, чтобы избавиться от неприятного осадка. С чего бы вдруг ему грустить сейчас? Хм, а может это запах сгоревшего мяса во всем виноват? Или странная реакция Чимина? Ну, правда, мог бы хотя бы поблагодарить, это же элементарные правила приличия… эх.