2 в 1 (Два в одном)

      Чонгук чувствует подозрительный аромат еще до того, как до конца просыпается. Пустующее рядом место навевает на подозрения, а шум миксера заставляет подняться на ноги как можно скорее. На кухне точно кто-то есть, и этот кто-то обычно не дружит с огнем и кулинарией. Он спешит на помощь, но… Чимину она не нужна. На сковороде жарятся румяные панкейки, в кастрюле булькает аппетитный суп… Джинн ловко поворачивает партию оладушек, и выглядит так уверенно в этот момент, будто у него есть свой собственный маленький ресторан. А еще на нем нет ничего, совсем ничего из одежды. Упругие ягодицы сложно обделить вниманием – собственный член моментально взлетает ввысь. Сексуальный, притягательный и желанный. Хочется заниматься любовью каждую минуту, с перерывами на сон и еду, и именно это они и делают последние две недели. Очень часто и очень качественно. До такой степени часто, что одежда ими игнорируется вовсе, и настолько качественно, что Тэхен пару раз жаловался на странные звуки, доносящиеся из сосуда (а говорили полная звукоизоляция, тьфу).       Чонгук подкрадывается тихо, наколдовывая побольше лубриканта на пальцы (плюсы быть джинном, не завидуйте), чтобы тут же размазать часть по члену. Кажется, с их последнего сближения проходит всего часа два, так что он не боится доставить дискомфорт неожиданным нападением на задницу любимого. Да Чимин, должно быть, уже до такой степени привыкает к их спонтанным соитиям, что даже не вздрагивает, когда на промежность проливается теплая смазка. Он только немножко прогибается, чтобы принять в себя член и откидывает голову назад, на плечо Чонгука, шипя от удовольствия. Медленные движения сводят с ума, в них так много нежности и уверенности. Первые дня три их секс был безумным, страстным и даже немного опасным, сейчас, немного насытившись, они могут себе позволить вот такие ленивые эксперименты. Тихий стон слетает с пухлых губ, пока Чимин уже не так ловко снимает со сковороды партию оладушек. Руки дрожат, поднявшийся член потирается об столешницу, добавляя приятных ощущений. - Я сейчас кончу… прямо на наш обед, - стонет, пытаясь помешать суп. - Я думал, ты не умеешь готовить, - Чонгук немного ускоряется, чувствуя, что и сам долго не протянет. Проблема в том, что они оба слишком, слишком сильно возбуждают друг друга. Интересно, когда-нибудь это будет ощущаться не так остро? Потому что пока что, он готов кончить только от одного вида своего парня. И у Чимина ситуация не намного лучше, он точно также постоянно ходит по сосуду ошалело-пьяным от желания, и унимать это удается только тем, чем они сейчас и занимаются. Чонгук крепче сжимает талию хена, усиливая толчки. - Чонгуки… - бормочет, подаваясь назад и напрягаясь на один короткий миг. Семя выстреливает из красноватой головки прямо на столешницу. Да, обед у них действительно будет сегодня с особенным вкусом… Мысль оказывается неожиданно кинковой. Настолько, что Чонгук кончает следом, даже не успевая вытащить член из задницы любимого. Окей, стоит смириться с тем, что он становится гребанным извращенцем рядом с Чимином. Этот, кстати, стонет от гиперстимуляции, сжимаясь внутри и добавляя этим особенно приятных ощущений им обоим. Подумать только, вот так проводить время они могли последние сто лет, вытрахивая друг из друга душу? И кто здесь слепой идиот? – придется выбрасывать… Мальчишка огорченно тянется к тарелке с румяными оладушками покрытыми белесыми каплями, собираясь отправить их в мусорное ведро, как только член Чонгука выскальзывает из него. И, надо видеть с какой скоростью его руки заключают в капкан, не позволяя сделать такую тотальную ошибку. Нет! Чонгук съест это! Ему жизненно необходимо попробовать результат Чиминьего (и своего тоже, в каком-то смысле) труда, до звездочек перед глазами. Наверное, по его сумасшедшему взгляду становится ясно, что одной разрядкой секс не закончится, да и не успевший опасть член красноречиво снова упирается в живот. - Ты чего? – Чимин следит за тем, с какой жадностью пожирает глазами Чонгук покрытые спермой оладушки и складывает одно к другому, - хочешь… это? Нужно кивнуть примерно раз пятьсот, чтобы ответ точно был понят верно. Да, именно этого хочет Чонгук! Да, он мыслит ужасно грязно, и, кажется, смеет добавить еще один кинк в копилку ко всем уже обнаруженным, но больше, чем просто их съесть, он хочет, чтобы сам Чимин накормил его ими. И, желательно, чтобы в этот момент они занимались любовью… - Дай мне попробовать один, пожалуйста, - продолжая гипнотизировать тарелку глазами, просит плаксиво парень. И… о да, черт возьми, стоит шустрым пальцам мальчишки выбрать оладушек, на котором больше всего эякулята, и подцепить его, заставляя белесые капли задрожать, как член болезненно дергается, требуя к себе внимания. От взгляда Чимина и это не укрывается. Он вообще очень внимательный и очень похотливый джинн, потому что, когда Чонгук проводит языком по оладушку, слизывая с него сперму, его аккуратный член тоже поднимается и даже начинает влажнеть. Значит, это еще и выглядит возбуждающе? Хороший сюжет для порно, да? Хотя… дело все-таки в их нездоровом извращении. Опытным путем становится ясно, что оладушки плюс сперма любовника в качестве соуса равно второй оргазм. Блять, да. Чонгук хватается за член, когда понимает, что кончает и… кончает, собственно. Джинны, несмотря на то, что они во многом не отличаются от людей, все же имеют ряд преимуществ в физиологии. Ну, бессмертие, например, и бесконечная возможность трахаться и кончать. Имей то, что тебя возбуждает под носом и будет тебе дюжина оргазмов в день. И это не предел, скорее их личный рекорд, который с такими темпами скоро будет побит. - Повернись, - в глазах Чимина сгущается желание, его голос скатывается вниз, и чертова хрипотца выдает всю степень его нетерпения. Правда, стекающий по его члену предэякулят тоже о многом говорит. Невозможноо! Они такие невозможно пропавшие и нуждающиеся друг в друге, - ты же хочешь еще, да? И неизвестно, что именно парень имеет ввиду: оладушки или себя? И на то, и на другое ответ положительный, поэтому Чонгук поворачивается попой, наколдовывая на свои ягодицы лубрикант, и готовится умереть от приятных ощущений. Никакого дискомфорта от проникновения, кстати, они не испытывают, и здесь также стоит поблагодарить джиннью физиологию (и магию, куда уж без нее). Короче, анальный секс для них обоих связан с удовольствием и только с ним. - Тебе нравится мой вкус? Это должно быть очень сладко, да, Чонгуки? – шепчет на ухо, плавным движением, проникая в горячее отверстие. Короткие пальцы берут еще один оладушек, поднося его к губам Чонгука. Этот потрясающий вкус – сладкой выпечки и солоноватой спермы жжется на языке. Так грязно, как же это грязно. Мог ли когда-нибудь кто-то из них подумать, что однажды они будет трахать друг друга на кухне вот таким образом? О, даже Чимин с его богатой фантазией вряд ли рисовал в своем воображении нечто подобное. Его член так хорошо ощущается внутри, он легко скользит, пуская волны мурашек от низа живота к пальцам ног. А еще он ужасно сладко стонет, громко и протяжно. Чонгук нащупывает рукой свой третий по счету стояк и хватается за основание, чтобы не спустить слишком скоро, потому как он правда готов… кажется, даже в его джинний пубертат он столько не изливался как в эти дни. - По-пробуй тоже..ох…- изменяется угол проникновения, член попадает по простате, выбивая из легких весь воздух. Стон получается такой жалобный, что Чимин сзади громко ругается, ускоряясь. Его пальцы хватаются за тарелку, делая что-то странное. Чонгук не понимает ничего, потому что ему оглушительно хорошо – сильнейший оргазм накатывает вместе с неспособностью стоять на ногах, и он только и успевает, что отпустить член и придержаться за столешницу, избегая падения. В глазах даже темнеет на короткий миг, а когда зрение возвращается обратно, на оладушках красуется его собственная сперма. Нет… нет, блять. Только что кончивший второй раз Чимин, облизывается, рассматривая блюдо, и его член определенно планирует продолжить вечеринку. У него нет шансов, он не переживет такое шоу – смотреть на то, как Чимин ест эти чертовы оладушки, на которых теперь их общие биологические жидкости, нет… Нет, серьезно, он не хочет быть затраханным до смерти, а перспектива-то именно такая, потому что остановится самим им не под силу. Хотя бы умрет он удовлетворенным и счастливым, о чем еще мечтать. Чувствуя колебания парня, Чимин со смешком отправляет оладушек к себе в рот, и озвучивает с набитым ртом свое предложение. - Просто подрочим друг другу? Я устал…       Они делают это, а потом еще раз, пока принимают душ. И, может быть, еще раз, пока вытираются большим пушистым полотенцем. Да, не удивляйтесь, джинньей плодовитости можно только позавидовать. Короче, к тому моменту, как Тэхен мягко встряхивает сосуд, давая понять, что нуждается в их помощи, они валяются на кровати без сил, зато с блаженными улыбками на лицах. Пониманию хозяина нет границ, он и прежде не злоупотреблял своим положением, а после того, как с хитрой ухмылкой выслушал восторженные новости об изменившемся статусе отношений двух джиннов, стал совсем деликатен. Возможно, дело в том, что и ему не улыбается застать парней за горяченьким, а может, дело все-таки в его природном благородстве. Тэхен не вызывает их при помощи потирания сосуда, избавляя тем самым от не самого мягкого отправления в реальность, он находит другой способ, более гуманный. Он просто трясет сосуд, приводя в движение сотни крохотных колокольчиков на двери. Отличная альтернатива для двух голых мужчин, которые большую часть суток проводят, наслаждаясь друг другом. Всех такой расклад устраивает. Требуется десяток минут, чтобы соскрести себя с кровати, надеть приличную одежду и предстать перед взлохмаченным пареньком в полной готовности к работе. К слову, за это время количество желаний Тэхена сократилось до одного, последнего. Несмотря на юный возраст, все просьбы хозяина оказываются разумными и не эгоистичными, вот что значит мудрость – она либо есть, либо ее нет, независимо от возраста. Оставшееся желание вызывает любопытство, оно обыкновенно самое значимое и самое обдуманное. Хотя, в каком-то смысле, это даже грустно, потому что после него всегда приходится расставаться. И неизвестно, при следующей их встрече, будет ли Тэхен все еще таким же молодым, будет ли он вообще жив. Век людей слишком короток, а сосуд иногда заносит в весьма удаленные места. Каждый человек, кому они помогали прежде, уже не здесь, и каждый новый хозяин, которого они встретят на своем пути, однажды загадает им свое последнее желание. Так нужно, таков закон их существования, им приходится проходить через это раз за разом, ведь именно такова цена помощи людям. Быть джинном означает быть одиноким, быть джинном означает постоянно встречать и отпускать. Пальцы Чимина сплетаются с пальцами Чонгука, напоминая, что одиночество им не грозит. Вероятно, от его печальных размышлений энергетика становится рассеянной. - Хены! Я… не помешал вам, нет? – радость на лице Тэхена сменяется легким смущением и румянцем на щеках. Чертов сосуд, ни на что не годен! С тонкими стенками придется что-то делать, потому как быть тише во время занятий любовью ни один из джиннов не планирует. Жаль бедные уши хозяина, стыд настигает Чонгука с опозданием в почти две недели, - Я… кое-что придумал. Это о моем последнем желании… Да, этого следовало ожидать. Как бы не было жаль, но все всег… - Я тут пересмотрел Аладдина, и понял одну важную вещь! - опасный блеск появляется в глазах парня, а оба джинна напрягаются. Чонгук даже теряет мысль на полпути, пытаясь предугадать следующую фразу мальчика. Дурацкие легенды об их сущности вечно доставляют проблемы, и этот случай ощущается именно таким, - скажите, вот скажите… ведь все джинны мечтают о свободе, да? Ну… там, стать обыкновенными людьми, жить человеческую жизни, не выполнять дурацких желаний… так, да? Чимин и Чонгук зависают на миг, а потом синхронно и очень активно начинают мотать головами из стороны в сторону. Нет, нет и еще раз нет! Лицо хозяина удивленно вытягивается, поэтому приходится быстро пояснить. - Нет! Кто-то из наших может и желает, но точно не мы, - Чонгук звучит не особенно убедительно, судя по мечущемуся взгляду Тэхена, который пытается в лице второго хена разглядеть подтверждение своей догадки. Но и тот очень уверен в своем решение. - Мы любим свою работу, Тэхени! Это не просто, но очень увлекательно. Мы помогаем людям, а еще можем делать разные волшебные штуки. Нам нравится это, поэтому… - … мы не хотим становиться людьми. Быть джинном, вообще-то, очень круто, - заканчивает за него Чонгук. Полное взаимопонимание. Хорошо, наверное, что они это проясняют сейчас, а не спустя пару сотен лет. Было бы грустно узнать, что Чимин однажды решит слинять из их сосуда, чтобы встретить человеческую старость, - но в любом случае, если нам это когда-нибудь надоест, мы сможем отказаться от способностей. - О… о? Так получается, мне не стоит вас освобождать, да? – Тэхен явно расстраивается, - а я так хотел быть полезным… В таком случае… а мне обязательно загадывать это желание? Я имею ввиду, что мне ничего больше ненужно… - Это… обычно, люди довольно быстро определяются со своими желаниями, поэтому мы не знаем, насколько долго можно их не загадывать… - Чонгук понимает, что говорить придется ему, когда видит в глазах Чимина поблескивающие слезы. Так, стоит сохранять разум спокойным и холодным, коллективное рыдание оставим на попозже, - не уверен, что это правильно. Наша помощь может понадобиться кому-то еще… - У меня просто никогда не было таких хенов, как вы… я не хочу, чтобы вы исчезали…- истинное желание парня трогает до щемящего сердца. Значит, он не хочет прощаться с ними? Это взаимно. Такого чуткого хозяина у них еще не было, и вряд ли когда-нибудь будет. - Тэхении! – шмыгая носом, Чимин опережает собственного парня, бросаясь к хозяину с объятиями. Все, рыдания все же не остановить. Нос хозяина краснеет, от сдерживаемых слез, и он громко дышит, пытаясь совладать с собой, но когда начинает говорить, все попытки летят в известном направлении. - Хен, останьтесь со мной, пожалуйста… Чонгук соображает, он пытается думать, пока двое оставшихся парней валятся на кровать, заключая друг друга в дружеских, полных печали объятиях. Ревности в нем нет ни капли, но его ужасно напрягают слезы Чимина. Хочется, стереть их, зацеловать мягкие щеки и убедиться в том, что его парень в порядке. И если для этого надо пожить какое-то время вот так, будучи соседями Тэхена, то почему бы и нет? Как долго можно не загадывать желание? Регламента, вроде нет. В принципе, если хозяина это устроит, они могут попробовать оттянуть выполнение шестого желания. Могут ли? Размышления прерывает стук в дверь, и появление невероятно красивого парня – высокого, худого и стильного. О… так это…? - Тэ…я не вовремя? – он замирает, смотря на обнимающихся парней недоуменно. Понимание в его глазах появляется спустя несколько секунд. - Привет, парни! Не думал, что когда-нибудь увижу вас лично, - он смотрит с большим любопытством, пока Чимин отлепляет себя от хозяина и поднимается на ноги, - я, кстати, Джин. Такое заявление приводит к недоумению теперь уже присутствующих в комнате. Ничего не понятно: какой такой джинн и откуда? Вокруг гостя нет даже слабой энергетики, которая отличает джиннов от обычных людей. Он что же… дразнит их?! Это странно и глупо. На лице «джинна» дружелюбная улыбка, которую не смывает даже затянувшаяся тишина. К счастью, Тэхен вовремя понимает, какое недопонимание происходит между ними, и вскакивает на ноги, вытирая на ходу заплаканные глаза. - Это мой парень! Сокджин, его зовут Сокджин… Джин – это прозвище, - выдыхает он, внося ясность, - я говорил ему о том, что у меня есть хены-друзья. Надеялся познакомить вас, перед… перед тем, как вы улетите в… Америку? По дергающимся бровям становится ясно, что подразумевается под «Америкой». Чимин снова шмыгает носом, готовый пролить еще пару литров драгоценных слез. Его глаза с мольбой устремляются на Чонгука. Окей, пусть это решение может оказаться не самым умным, но это ведь тоже своего рода «желание», да? О… желание! - Приятно познакомиться, - Чимин протягивает ладонь для рукопожатия с Сокджином, пока в голове его возлюбленного крутятся шестеренки. В теории, на это нет запрета в кодексе. Может, такое уже случалось прежде? Стоило бы проверить прежде, чем предлагать, но на это времени нет. - Тэхен, если ты очень хочешь, чтобы мы не… летели в Америку, то можешь попросить об этом, - пораженный своей мыслью, выдыхает Чонгук, - твое желание, сам знаешь, для нас важнее всего. - П… правда? Я могу попросить об этом? Это сработает? - Да, но нужно будет обсудить детали позже. Наблюдающий за ними Сокджин, утягивает возлюбленного в объятия, замечая его нервозность. Его прикосновения действуют на парня успокаивающе, и он расслабляется, улыбаясь особенно счастливо. Чимин тоже находит свое место около Чонгука, утыкаясь лицом ему в плечо и переплетая их пальцы. Он мысленно шепчет ему «спасибо», благодаря за понимание, за заботу. Да, быть джинном – это об одиночестве, и найти раз за все свое существование близкого друга – это огромное везение. Ради такого стоит нарушать правила, стоит идти на риск. Они могут прожить одну человеческую жизнь рядом с Тэхеном, чтобы потом вернуться к своим обязанностям. В конце концов, кроме них есть еще много джиннов, которые будут продолжать помогать нуждающимся в них людям. Это должно сработать, потому что Чонгук уверен, что их ситуация исключительная. Какой человек откажется от желания, которое может даровать ему все, во имя дружбы с джиннами? Именно по этой причине, такое даже в правилах не прописывается, случай уникальный. Главное, правильно сформулировать это желание, а уж с этим-то они хозяину точно помогут. Чуть позже, когда останутся одни. - Раз уж вы решили никуда не лететь, то предлагаю поужинать вместе. Тэ о вас столько хорошего рассказывал, я заинтригован… классный цвет волос, кстати, тебе очень идет… Сокджин быстро вливается в их тусовку, покоряя своей искренностью и дружелюбием. Тэхен счастлив рядом с ним, и они оба выглядят страшно влюбленными. И это, в какой-то степени, заслуга Чимина и Чонгука. Да, любовь невозможно сотворить при помощи магии, ее невозможно купить или заслужить. Перед любовью равны все, даже джинны, а они, между прочим, всесильные создания, и любовь – это на самом деле трудно и иногда больно. Иногда, она скрывается глубоко внутри, чтобы в один момент расцвести самыми яркими чувствами, а иногда она мгновенно переполняет сердце и никуда не исчезает столетиями. Она такая разная, такая волшебная и такая необходимая. Чонгук думает об этом, смотря на Чимина и удивляясь тому, что ему потребовалось так много времени, чтобы понять самого себя, чтобы отыскать и понять его любовь к этому волшебному парню. У них впереди самая настоящая вечность, которой недостаточно, чтобы насладиться друг другом. Но, если когда-нибудь закончится и она, то он уверен на сто процентов, они отыщут друг друга во всех мирах, во всех реальностях и реинкарнациях. В каждой вселенной Пак Чимин и Чон Чонгук будут вместе, и это то, что не подлежит сомнению. И это вроде как, happy end?