Мирабелла

С мужем герцогиня воссоединилась на похоронах короля. Намекнув супругу на обязанность иметь законного наследника, она ввела его в опочивальню. Мирабела понесла с одного раза, оповестив мужа письмом. Мать ее была плодовита, и если бы все было иначе, она уже могла б иметь троих. Во время беременности герцогиня навестила родных и выслушала множество поздравлений и наставлений об обязанностях матери. Хорошо хоть свекрови не было. Носила ребенка Мирабела легко, и разродилась без осложнений. Родилась дочь, которую она не без мстительности назвала Айрис. Муж, приехавший в отпуск, про уговор не вспоминал, но Мирабела сдержала слово. Крепенькая малышка требовательно орала, требуя постоянного присутствия вокруг если не родителей, то кормилицы. Муж уехал, но приехали Лараки. Семейство состояло из графини Аурелии, самого графа и наследника Реджинальда, виконта Лар. Графине Мирабела выделила горничных и старух-богомолок в качестве свиты. Воцарившись в Надоре, Мирабела разогнала свиту старой герцогини. Хотя даме такого уровня полагалась какая-никакая свита, новой герцогине она была ни к чему. Приживалок среднего возраста она отправила по домам, раздав им платье покойной. Девиц выдала замуж, кого за гвардейцев, кого за мещан ближайшего городка. Старух пришлось содержать до смерти, вот их то герцогиня приставила к родственнице, хоть какая-то польза. Аурелию Мирабела про себя звала дурочкой, ибо умом кузина не блистала. Эйвона герцогиня нарекла недоноском, поскольку он был хром и дергал шеей. Увечье его было врожденным, Мирабела видела такое раньше. В баронстве у одного из дворян родился недоношенным мальчик, он выжил, был умненьким, но увечным. Ноги его были скрещены, передвигался он с помощью двух тростей, и постоянно трясся. Его отец просил заступничества у барона Карлиона, он хотел отправить сына в семинарию, но барон качал головой: кому нужен заикающийся священник? Виконт Лар был здоров, но робок. Его родители сразу стали намекать на родственные связи и перст судьбы, но Мирабела предпочла не понимать намеков. Продавать дитя в колыбели, какая глупость и недальновидность. Тремя годами позже Мирабела убедилась, что Наль Айрис не пара. Мирабела с Аурелией, сидя в саду, стали свидетелями такой сцены: маленькая Айрис колотила Наля палкой с лошадиной головой, на которой мальчик скакал по саду чуть ранее. Девочка отобрала лошадку и лупила кузена, а из глаз Наля лились слезы, он терпел, открыв рот и не делая попыток убежать или отнять свою лошадку. – Какая прелесть! – умилилась Аурелия, – они просто созданы друг для друга. – Айрис, прекрати сейчас же! Няня, утихомирь ее! – Мирабела по-прежнему не реагировала на намеки. Айрис унаследовала характер Мирабелы и, к сожалению, внешность, и следовало воспитывать ее построже, иначе не оберешься бед в будущем. С герцогским приданым женихов отгонять придется, однако лучших отпугнут манеры и плохо скрытый строптивый нрав девицы. Девочка была резва и здорова до поры до времени. Но однажды в лугах у реки, куда Айрис убежала с братом, девочка стала задыхаться. Лекарь счел это признаком сенной лихорадки, герцогиня с ним не согласилась: сенная лихорадка - это красные глаза и вечный насморк, странная одышка наверняка признак больного сердца. И погнала мужа в столицу привезти лучшего доктора, если понадобится, в мешке. Эгмонт, к тому времени сидевший дома обиженным хорьком, был согласен с домашним лекарем. Он вообще детьми не интересовался, детские простуды и ночные страхи считал блажью. Благовоспитанных и наряженных детей должны приводить к отцу раз в неделю поцеловать руку и поздороваться. Но жена была непреклонна и герцог нехотя потащился в Олларию. Эгмонту вообще повезло, не будь он герцогом, не получил бы настоятельную просьбу подать в отставку и в качестве утешения генеральское звание и пенсион. Другого, кто попроще, ждал бы трибунал. Дурень погнал людей на гаунасские пушки. Когда сильно поредевший полк стал отступать, разгневанный полковник Окделл застрелил капитана и одного сержанта. Своими подвигами Эгмонт хвастал, выпив вина, перед гостями или домочадцами. Герой застрелил двоих, на некоего трусливого теньента Арамону пули не хватило, и он погнал его в бой, подкалывая шпагой, велев свите делать тоже с остальными. Остатки полка полегли под картечью, полковник погибнуть не догадался и теперь «жертва Дорака» сидел дома, изливая недооцененное геройство на жену и кузена. Мирабела тайком послала обер-прокурору Колиньяру чудовищно уродливую бронзовую гальтарскую вазу в человеческий рост, которая пылилась в нежилом крыле, с личной благодарственной запиской. Старый медведь был мастер превращать очевидное в невероятное: он оправдал полковника Алву, застрелившего генерала Грегори Карлиона, с формулировкой «неосторожное обращение с оружием, которое привело к смерти от разрыва ствола во время дуэли». Занудного двоюродного деда Мирабеле было не жаль, другое дело – кэналлиец. Правда, герцог Алва выигрывал битвы и спасал страну и армии, как и его предки, а Окделлам бог не уделил ни грана полководческого дара, только твердолобость, именуемую верностью и храбростью. Приезжий врач долго расспрашивал мать, слушал сердце и легкие Айрис через медную трубочку с раструбом. После попросил дозволения остаться и понаблюдать, прежде чем вынести вердикт. Грудная болезнь , объявил он через неделю. Избегать волнения, цветущих трав, пыли, южных фруктов. Строжайшая диета: ничего сладкого, жареного, острого; каши, крутые яйца, постная отварная говядина, подсушенный и поджаренный хлеб, и бульон из старых кур в дни приступов. Прохлада в комнатах и частая уборка, никаких котят и щенят в спальнях. Не бегать. Благоприятен морской климат или горный, поскольку последний в наличии, избегать периода цветения деревьев, вроде ольхи или березы. Желательно съездить на Рафианские воды. После получил свой гонорар и отбыл в Олларию. Мирабела решительно приступила к действиям. Во-первых, нужно найти пристойного домашнего врача, хотя бы за двойное жалование. Затем были свернуты все ковры, сняты портьеры, гобелены и драпри, не только в спальнях, но и коридорах. Пощадили только гостевые комнаты и большой обеденный зал, куда детям хода не было. Из-за холода в комнатах пришлось отказаться от тонкого льняного и шелкового белья и перейти на шерстяное нижнее платье. Повар готовил каши и отварную говядину для всех. Ах, прощайте сдобные булочки с корицей и с изюмом, которые так любила Мирабела. Конечно, можно было есть самим жаркое и выпечку, но дети, даже кушающие в детской, так чувствительны к несправедливости. Любой. Ведь дети вездесущи, и в кухни наведываются, и на задних дворах завсегдатаи; попробуй утаить от них манящие запахи жареного. Эдит еще маленькая, уговаривала она Айрис, заболеет в холодной комнате, подрастет и будет спать с тобой, в прохладной комнате. Эгмонт повадился ездить «по делам», возвращался с желудочными коликами и скребся в дверь супружеской спальни. Жалобно стеная, он жаловался на усталость и дорожные тяготы. Мирабела стоически выслушивала сетования супруга, подкладывала грелку, подносила отвары. У нее всегда находились дела поздно вечером: проверить детскую, обойти службы, проверить отчеты управляющего. С нее довольно детских немощей, ведь и Ричард болел часто, а у великовозрастного дитяти всего лишь колики от обжорства, небось и девок трактирных щупал. Она укладывалась спать на тахте, когда муж уже вовсю храпел. И так неделю, пока доктор не удостоверит отсутствие дурных болезней. Холод, грубая пища и работа с утра до вечера. Так ли представляла себе супружескую жизнь будущая герцогиня? С Рафианскими водами не получилось: Айрис в дороге от пыли стало так худо, что пришлось завернуть в ближайший замок и с дождями вернуться домой. Заказав несколько бочек воды, Мирабела стала ждать, когда у старшей дочери обнаружилась таинственная сыпь. Проведя следствие, Мирабела выяснила, что няня потчевала дочь от кашля отваром полыни. Гнев матери был ужасен, няня отлучалась от детей, и отправлялась в задние комнаты, Айрис вопила от негодования, Ричард тихонько ревел. Так Айрис в недопустимо раннем возрасте обзавелась камеристкой и компаньонкой. Когда прибыли драгоценные бочки, Мирабела решила, что вода испортилась – от воды несло тухлыми яйцами. К счастью, молоденький священник кое-что понимал в этом. Так и должна пахнуть вода, заверил он. Если не пить, то можно принимать ванны. Ванны помогли детям, хотя пришлось применять силу. Горничные каждый раз удерживали Айрис за руки и ноги. Сыпь прошла, но таинственным образом стала возникать после каждой из отлучек отца. Оказалось, отец привозил детям апельсины и сладости. Мирабела устраивала выволочку супругу каждый раз, но идиот ничего не хотел понимать. Вконец обиженный Эгмонт переселился в башню святого Алана, где и устроил свое логово. А также повадился ездить на «охоту», хотя он каждый раз привозил дичь, Мирабела все прекрасно знала: охотился лесничий, пока лесничиха утешала герцога. «Да как вы помыслить могли такое, сударыня? Дженни – моя молочная сестра !», – кипятился Эгмонт. Мирабеле было все равно, лесничиха освобождала ее от исполнения супружеских обязанностей, но иногда закатывала скандал для порядка, чтобы супруг знал свое место. Ваш сын растет без отца, как сорняк, упрекала она мужа. Займитесь же его воспитанием! Эгмонт попробовал заняться отцовскими обязанностями: что-то бубнил про святого Алана, сводил сына на гору, чтобы показать древние камни. Новобрачной же прогулку к священным камням Эгмонт устроил в первый же день в Надоре. Взобравшись по узкой тропинке, вившейся вдоль обрыва, Мирабела увидела огромные валуны с ввинченными кольцами и оскаленными бронзовыми веприными мордами. Муж объяснил, что ранее здесь приковывали наследников Окделлов в день шестнадцатилетия. Юноша, пропостившийся неделю, проводил ночь на земле, а с рассветом приходил глава рода и задавал вопросы, сбиться было нельзя, если все проходило благополучно, Скалы принимали наследника. А если стоит зима? – спросила тогда Мирабела. Эгмонт уклонился от ответа, мол, Скалы защитят наследника, к несчастью, обряд забыт, так как Алан не смог передать тайну сыну. Скорее всего, Скалам понадобится новый наследник, резонно подумала Мирабела, счастье, что варварский обряд забыт. В порыве стать примером для сына, Эгмонт поехал на настоящую охоту и нарвался на матерого вепря. Фамильный зверь не признал родича, опрокинул лошадь и вспорол ей брюхо, если б не доезжачие, герцог вернулся бы домой мертвым. А так горе-охотник отделался сломанной ногой. На этом воспитание сына закончилось – Эгмонт засел в «кабинете», коротая время с бутылкой. Мирабела плюнула на супруга и поручила капитану гвардии учить сына верховой езде и преподать начала фехтования. Письму и чтению Ричарда учил молоденький отец Маттео. Вскорости Ричарду понадобятся настоящие менторы, а пока следует укрепить здоровье сына – Мирабела всерьез опасалась, что у Ричарда грудная болезнь, как у сестер. Увы, Эдит тоже страдала грудной болезнью, но, будучи тихоней, легко подчинилась требованиям матери. Айрис бунтовала как могла: убегала в сад, в поле. Когда брат стал учиться верховой езде, настояла, чтобы тоже ездить верхом и по-мужски. Когда герцогиня заметила, что приступы одышки участились, она запретила Айрис ездить верхом. Дочь обиделась и спряталась в конюшнях. Приступ ожидаемо последовал. Айрис хрипела так страшно, что конюхи решили, что в конюшне завелся нечистый дух. К счастью, капитан Рут вовремя вошел узнать о причине паники и нашел Айрис в сене, которое конюхи как раз собирались истыкать вилами. Это все проклятая наследственность Окделлов, думала Мирабела. Высшая знать женится только на равных, а таковых мало, вот и женятся на кузинах. Поэтому детей рождается мало и многие умирают во младенчестве. Родители Эгмонта умерли рано, Эгмонт – единственный ребенок, дед и прадед тоже не зажились. Обморочная королева Катарина Ариго страдает сердцем, ее тетка Жозефина тоже. Магдала Эпине умерла от сердечного приступа накануне свадьбы, так и не став королевой. Борны страдают сумасшествиями. У Приддов и Ноймариненов вроде бы ничего такого нет, но эти женятся на дочерях своих вассалов, а там пруд пруди потомков северных племен. Правящая династия тоже выродилась: последние короли – худосочные безынициативные мужчины. Повсюду вырождение. Карлионы, покуда им не вернули дворянство, женились на бедных дворянках, купеческими дочками тоже не брезговали – и все дети здоровы. Семья настолько многочисленна, что младшие ветви рода уже берут себе другие фамилии. Хотя южане вроде здоровы. Прилитие шадской, алатской и прочей крови полезно, взять хоть кузенов Алву и Савиньяков, к примеру. Четвероюродные братья через алатку Раймонду Карлион, они просто лучатся здоровьем и оптимизмом. Решено: Ричард женится на румяных щечках, кто бы она ни была, баронесса или простая дворянка, с большим количеством братьев и сестер и, разумеется, с хорошим приданым, так как последнее свидетельствует о здравом уме и сметливости ее родителей. Новый доктор оказался сведущим, легко справлялся с приступами Айрис и Эдит. Настоял на закаливании тела графа Горик и Ричард стал реже страдать кашлем. Помимо того, Мирабела распорядилась, чтобы лекарь лечил арендаторов и бедных в ближайшей округе. Бесплатно, разумеется, ему и так прилично платит герцогиня, но доктор внакладе не оставался: он возвращался с тяжелыми корзинами, благоухающими колбасами и сырами, а то и позвякивающими. Горничные понятливо вздыхали и терлись у комнаты врача. После таких поездок герцогиня приглашала его к себе и выведывала состояние дел в округе под предлогом любопытства об очередных родах или сломанной ноге плотника.