А начиналось с гаража...

И вот он, главный страх всех и вся, место котого бояться все гопники, дворовая шпана и прочие маргинальные личности — милицейский участок. Припарковавшись на месте милиционер вышел из машины и, открыв дверь пассажирского места, жестом пригласил мальчишек выйти и направляться в участок. Естественно сначало никто не хотел выходить, но смирившись с судьбой что Толя, что Ржавый всё же неохотно вылезли. Толя прятался за спиной Ржавого, а Ржавый же вальяжной походкой, не сопротивляясь и не выпендриваясь, шёл за милиционером ко входу в участок. Он ни капли не боялся грядущего наказания и не показывал даже минимум уважения к милиции. Толю это поражало больше всего, так как сам он, трясясь от страха, еле еле находил в себе силы идти дальше, а этот кадр идёт как к себе домой! Милиционер открыл дверь в участок и придерживая дверь, пропустил мальчиков вперёд. Ржавый наконец заметил трясущегося друга и легонько ткунл его в бок локтем. — Толь, чё ты трясешься? Все норм будет. Не парься! — тихо сказал Ржавый, пытаясь подбодрить Тольку. Видимо, он ни разу ещё не был на участке, раз уж так дрожит. Впрочем — он прав. Мальчики сели на стулья, а мент который их поймал сел за стол напротив. — Что, Михаил, опять? — обречённым голосом произнес миллиционер, смотря на рыжего мальчика. — Не опять, а снова, товарищ миллиционер! — весело отвечал Ржавый. В голове у Анатолия проскользнула мысль: «Михаил? Это его имя? Потом спрошу.» — Мих, тебя с твоими выходками уже все заждались. Вон, персональное место в обьезьяннике дожидается! — эээ… А чё я сделал-то?! — с возмущением прикрикнул Ржавый. Толя всё поражался тому, насколько легко тот общался с милиционером. Да и это «опять»… Не уж то он настолько часто тут появляется? — Вот сейчас и посмотрим, что ты сделал. — с усмешкой ответил мужчина. Он встал из-за стола и подошёл к шкафу. Перебрав какие-то папки, мужчина достал толстую, даже слишком толстую папку и с громким хлопком положил её на стол. — Ну-с, читай, дорогой мой. Громко, с выражением! Как в школе. — сказал миллиционер, облакачиваясь рукой на стол. — А я в школе не учусь, товарищ миллиционер! — улыбаясь ответил Ржавый — Это дело поправимое. В детской колонии как раз есть занятия по школьной программе. Все это время Толя сидел и дрожал, рассматривая ну очень интересный пол. Мальчик боялся поднять взгляд, уже мысленно ощущая весь гнев Светланы. Хана ему дома, если она узнает. Толину голову так же переполняли мисли и куча вопросов на счёт Ржавого: «Почему он так себя ведёт? Почему его папка такая толстая? Почему он не боится?» — и ещё много-много «почему?». Размышления Толи прервал голос милиционера, который уже явно дал понять, что сейчас их ждёт очень содержательный и интересный диалог. — Короче всё понятно с тобой, а это кто, нового поддельника себе завёл? Тебя как зовут, несчастный? Толя всё же оторвал взгляд от пола — Я? А-ана-то — Да Толя это! Мой кореш! — Угу, значит Анатолий. А фамилия как? — хорёк… То есть Хорьков! Хорьков… Милиционер тяжело вздохнул и устало потёр глаза — Ещё один… — недовольно и тихо прошипел он — Что простите? Толя был в недоумении: «всмысле ещё один? Или это он так из-за того что я со Ржавым? Ничего не понимаю» — Ничего. Виталич! После этого крика в кабинет зашёл молодой парень. — Свистни хорька — Есть, товарищ лейтенант! С этими словами парень быстренько пошагал в другой кабинет, а милиционер же продолжел расспрос — Ты лучше скажи мне, Анатолий, зачем ты с ним машину разбил? — Ну просто, товарищ милиционер, понимаете это- — Ничего он не разбивал! Внезапно в разговор влез Ржавый, слегка подскочив со стула. — Это я разбил, я и только я! А он тут ни при чём! Мы просто погулять договорились, а перед этим я разбил машину Ржавый выдал всё как было. Видимо он решил взять всю вину на себя, чтобы Толю не настигло наказание. Милиционер всё это выслушал и задал следующий вопрос — Раз так почему убегали вместе? — Я просто по привычке потянул его за собой! Он тут не при чём Толя мысленно благодарил Ржавого, за то что выдал правду, а не попытался как-то смягчить свое наказание за счёт Толи. На самом деле, он бы никогда не подумал, что такой человек как Ржавый окажется честным и не станет прикрываться за счёт других. Кто бы мог подумать… Толя попытался что-то сказать, но получилось только открыть и закрыть рот, так как слова в голову не лезли. Не знал что сказать. Потом обязательно отблагодарить Ржавого! Но сейчас хотелось бы сначала успокоится и научится говорить. — Угу, вот значит как… — сказал милиционер, доставая какую-то бумажку и ручку — Так и запишим. И какая это уже страница по счёту? Милиционер быстренько записал всё что нужно было и попросил Ржавого расписаться. Ржавый так же быстро расписался и отдал все принадлежности. — А мне н-нигде не надо расписаться? — Никак нет, вместо тебя твои родители распишутся После этих слов сердце Толи пропустило удар, а затем забилось в ещё более бешеном темпе. — Р-родители? — на грани обморока переспросил Толя — Именно. Они же за тебя ответственны, у этого то никого нет и он сам за всё расписывается, а ты обеспеченный гражданин, с благополучной семьёй. Да и мы всё равно их уже уведомили, так что не беспокойся… Ага, конечно, как тут не беспокоится! Пока Толя тут сидел он даже чуть-чуть позабыл о том, что его ждёт дома, а тут новая волна страха и тревоги накрыла его с головой. Его снова затрясло, а лицо побледнело. — Так что где-то через час они будут на месте — продолжил милиционер. Что-ж, у Толи остался всего час спокойной жизни, а дальше уже страшно представить что с ним будет. Изначально планировалось, что он как-нибудь да и уговорит не уведомлять родителей, но сейчас… Сейчас всё! Смерть! Заказывайте гробик, да веночки… Остаётся надеяться, что отец сможет смягчить наказание от Светланы. Ладно, это даже звучит глупо. Что же с ним сделают… Ремень. Точно. Владимир сразу скажет «ремнём его!». Ой-ой-ой… Все плохо, все очень-очень плохо! Анатолий мысленно уже вырыл себе могилу. И почему Ржавый такой спокойный?! Разве его не наругают родители?! Хотя стоп… Толя ненадолго задумался, вспоминая слова миллиционера. «У этого никого нет». В каком смысле? Бросили? Погибли? В таком случае понятно почему Ржавый так реагирует на вопросы о родителях. Он бы и сам не был рад поболтать о таком. Но всё-таки интересно… Возможно, когда-нибудь он всё-таки узнает. — Тоооль. Толяяяя… Анатолий! Земля вызывает! Приём! — Ржавый легонько постукал друга по голове — а.? — кажется, Толя слишком сильно задумался. — чего молчишь? Не парься ты так! Судимость? Нет. Ну значит и волноваться не о чем! А то сидишь тут, молчишь. Мне самому страшно стало! — Ржавый посмеялся. Он не сможет понять волнение друга, хотя эти попытки поддержать очень льстят — Ты не поймёшь. Тут немного другое. — Толя мысленно прощала с другом. А ведь они только недавно познакомились… Прошёл час как Толю привезли в участок. Он считал секунды до приезда родителей и мысленно готовился к самому худшему раскладу. Но он в своих мыслях даже близко не мог представить, что с ним будет… И тут с коридора послышался громкий хлопок двери, быстрый стук каблуков и приглушонные просбы успокоиться. «Всё, вот и смерть моя пришла!» — подумал Толя перед тем как в дверь раздался стук, который практически совпал со стуком его сердца. Милиционер встал со стула и открыл дверь… В кабинет зашла Светлана, она была зла настолько, что её лицо было чуть ли не цвета помидора! Волосы были чуть потрёпаны, а глаза… Казалось что сейчас выжгут в Толе сквозную дыру! За Светланой в кабинет зашёл Владимир и, понимая что сейчас будет, взглядом посочувствовал бедному сынишке. Толя побледнел ещё больше, лицо его стало как лист бумаги, почти белым, он съёжился и вцепился руками в стул, в надежде что это его как-то спасёт. Светлана посмотрела на сына, а затем её взгляд переместился в сторону рыжего мальчишки. Она окинула его взглядом, с ног до головы прошлась и уставилась ему прямо в глаза. Ржавый же даже бровью не повёл, а наоборот, посмотрел на неё абсолютно безразличным взглядом и зевнул, прикрывая рот ладонью. По лицу Светланы было понятно, что она далеко не в восторге от нового друга своего сына и наверное будь у неё право прибила бы и его, за то что втянул Толю во всё это. Пока Светлана вытаскивала сына с участка, таща за руку, Владимир сказал что выйдет чуток позже. Мол, спросить хочет что-то. Она была не в том настроении чтобы разбираться с супругом, поэтому просто повела сына домой. Эх… помянем Тольку. Ржавый тем временем уже прошмыгнул в дверь и свалил. Делать ему тут больше нечего, да и держать смысла нет — все равно не исправить. Миллиционер лишь вздохнул и снял фуражку, кладя на стол. — Тяжко ему по жизни придется, тяжко… — проговорил мужчина — Ну-ну Серёг, чтож ты сразу «тяжко!» Себя в его годы вспомни!) — с улыбкой произнес Владимир, обращаясь к старому знакомому. — Вообще-то я был самый законопослушный гражданин! — отвечал Миллиционер, пытаясь отбелить себя — Да-да-да. Охотно верю. Окна в деревне точно не мы разбивали. И ты точно не был инициатором… — с насмешкой и сарказмом говорил Владимир — А ну тихо! Хорёк, чёт ты разошёлся! Сейчас я тебя засужу по 191 и посмотрим кто последний смеяться будет! – парировал Сергей, пытаясь приструнить старого друга — Ладно-ладно! Не кипятись! – Владимир вскинул руки в примирительном жесте и посмеялся – В общем, я что сказать-то хотел. Свистни Лысому! — Эт ещё зачем? — сделав задумчивое лицо сказал Сергей — Встретимся, выпьем, поболтаем как в старые добрые. Сколько времени уже не собирались! Эхх… Надеюсь этот жук никуда не свалил, а то он частенько любил в "отпуска" и "поездки" отлучаться Миллиционер призадумался, мысленно вспоминая свой ближайший выходной и думая кого закинуть на замену, чтобы освободить себе денёк. Прошу заметить – он не задумывается о том "пойдет ли", он задумался о том, как освободить себе день чтобы пойти. Вот она – настоящая дружба. Мужчины обговорили ещё парочку деталей и попрощались. Владимир пошел домой, спасать своего сына от гнева жены, ну а Сергей снова накинул фуражку и сел за стол. Ему ещё документы на Ржавого заполнять, да и на Тольку тоже. В общем – работы уйма! Где там его кружка кофе..? *** — Пойти на заброшку, не сказать мне! – гневно вскрикивала Светлана расхаживая по залу, пока Толя пристыженно сидел на диване, всхлипывая. – Попасть в полицейский участок! Что я соседям скажу!? Не стыдно!? Ты хоть понимаешь что другие подумают, когда узнают что мой сын попал в милицейский участок! Ох, Толя понимал. Ой как понимал… Осуждающие взгляды бабушек с лавок, постоянные упрёки от Зинаиды Ивановны, которая ближайшие пару месяцев точно не даст забыть эту ситуацию. Вот карга!.. Мысленно проклиная всё на чем свет стоит, Толя старался даже не слушать мать. Потому что ничего нового кроме упрёков он не услышит. Впрочем, он всегда так делал когда мать начинала его ругать, единственное что его интересовало в такие моменты - это степень наказания, ведь ему ещё придёться его соблюдать — Так, мне это надоело! – внезапно крикнула Светлана останавливаясь напротив Толи. Толя аж подскочил — Едешь к бабушке в деревню! На неделю! Нет, на три недели!! – она скрестила руки на груди — ой-ёй... – послышалось со стороны входной двери. Отец наконец вернулся домой Кажется, сердце Анатолия пропустило удар. К бабушке!? Ну это уже самое жестокое что могла придумать Светлана. Нет, он конечно любит бабушку, особенно он любит её блины, но у нее там почти гектар (как казалось самому Толе) огородов! Которые она точно заставит пропалывать! А гектар это целых 10.000 квадратных метров! Эхх… Пропал наш Толька, пропал... Владимир тихо прошмыгнул в зал и сел рядом с Анатолием. — Светлана, да разве так можно? Тёща конечно, женщина хорошая, но родственников лучше любить на ра.. — А ну цыц! Сейчас и тебе прилетит! Кажется, мать Толи не собирается менять свое решение. Так что придётся воплощать приговор в жизнь. — Ну, Толь… – отец вздохнул и повернулся к сыну – я сделал все что мог. Завтра, увы, повезу тебя к бабушке... Толя шмыгнул носом и умчал в комнату, попутно хлопая дверью. — Я тебе попсихую сейчас! Совсем обгналел дверью хлопать!? — послышалось от матери в догонку. Толя сел на кровать, обнял коленки руками и еле-еле держался чтобы не разреветься. Что он, девчонка что-ли, чтобы плакать?! Он мужчина! А мужчины не плачут! Очередной всхлип и небольшую слезу вытерли рукой. Эх, Толя-Толя, ну что же ты так...