В машину к незнакомцам (не) садиться

Поля мирится с Сашей на следующий же день: чего продолжать обижаться, когда больше совсем не чувствуешь себя недолюбленным и ненужным? Тем более, Саша не виноват в том, что они со Стасом двое упрямых ослов. Если и есть, за что Сашу винить, так это за его способность подавать Поле идеи разной степени безбашенности, как тогда с двойным проникновением. Только теперь Саша, залипая на инстаграмный видос с четырьмя спящими котятами, не отрываясь от милого до зубного скрежета зрелища, спрашивает: — Поль, а тебе когда-нибудь было интересно, как они… Ну.., — он замолкает на секунду, дожевывая чипсину, — без нас? Парни, я имею в виду. Они же типа… вместе. Поле интересно. Не впервые. Пиздец как интересно, вообще-то. Поля после такого откровенного вопроса снова не способен выбросить мысль из головы. Представляет себе подробности с неделю как минимум, дожидаясь подходящего момента, чтобы удовлетворить собственное зудящее любопытство. И момент такой приходит. Комната погружена в полумрак, когда все они вшестером внимательно следят за экраном, где разворачивается очередное побоище. Саша с Мишей рубятся в Мортал комбат, вроде даже на желание, Поля не особо вслушивался в обсуждение правил. Его собственный раунд против Сашки закончился поражением минут сорок назад, потому что кто-то — Стас, блин — не вовремя распустил руки: еще бы, сам тоже Ване просрал, а Полю отвлек, потому что вместе не так скучно, и сидит теперь довольный с руками под Полиной футболкой. Не то, чтобы на него можно было искренне злиться. И болеть за Мишу — "прости, Саш, приоритеты, с тобой я не сплю" — действительно веселее вдвоем, единым фронтом. Поля почти с азартом наблюдает за тем, как Мишин персонаж на экране добивает Сашиного, когда вид внезапно загораживает Венина фигура. Тот стоит напротив с целым подносом напитков в руках. Нет, Поля конечно рад, что ему вот так принесли мохито, но блять! А минутой позже никак? Никак. Потому что выбор времени не был случайным. Это Поля понимает лишь когда Веня, наклонившись к Мише, передает ему тумблер — виски и кола — одновременно с тем мимолетно целуя в губы. Миша отвлекается буквально на секунды, но Саше хватает, чтобы одержать победу. — Читерство, — выдыхает Миша в Венины искривленные усмешкой губы, хотя рассерженным не выглядит. — Так, что за желание? — смеется он, обернувшись к довольному собой Сашке. — Ты всех разъебал, тебе положено. Саша слишком очевидно, слишком стремительно краснеет. Хватает Веню за рукав, выдыхает его имя несмело, и тут же бросает полный нервного возбуждения взгляд в Полину сторону, молчаливо ища поддержки. Он никогда не был хорош в озвучивании своих отбитых желаний через рот. Если вспоминать, Саша так же выглядел, упрашивая Полю спиздить из отцовского бара алкоголь, когда им было пятнадцать. Поля своих желаний не боится. И озвучивать их — тоже. Даже, когда берет на себя ответственность говорить за двоих. — По поводу разъебов, — начинает он, прокашлявшись. — Мы тут с Сашкой обсуждали всякое… То, насколько напрягается Стас под боком, ощутить можно физически. Ничего, переживет. — И нам интересно, — тянет Поля с мягкой улыбкой, — как это было ну… до нас. Или скорее без нас. То есть не просто интересно… — Кис, — отзывается Миша, откидываясь на спинку дивана, чтобы оказаться ближе, перехватывает Полины ладони будто взволнованно. — Мы ведь уже обсуждали, вам не обязательно… Фразу закончить Поля ему не позволяет. — Мы хотим увидеть, — припечатывает, глядя в глаза, упрямо, провокационно. Ну, на такой эффект Поля надеется. — И когда ты говоришь "мы"... — Ваня, развалившийся в кресле, медленно закрывает и откладывает скетчбук. Пытается поймать Сашкин взгляд, но тот избегает зрительного контакта, кивает смущенно, и на Венино обеспокоенное "ты серьезно?", выдыхает почти жалобное: — Да, пожалуйста? Поля не успевает даже увидеть, сработала ли вежливая Сашина просьба, потому что Стас выпускает его из своих объятий, встает с дивана, и, довольно резко нависает над ними и Мишей, уперевшись ладонями в колени, справа — Мишино, слева — Полино. С почти пугающей серьезностью Стас смотрит в Полины глаза, будто пытаясь отыскать хотя бы намек на сомнения, и, видимо, не найдя, спрашивает: — Никакой ревности? — А что? — пожимает плечами Поля. — Разве это может как-то наши отношения изменить? Миша утыкается в его плечо, усмехаясь с почти восхищенным: — Боже, где мы тебя такого отбитого только взяли? "На трассе ночью. Че вы ожидали вообще?" хочется выпалить Поле. Но увидеть, как эти четверо вместе… Хочется еще больше. А Поля Ванин совет хорошо запомнил, в прошлый раз охуенно помогло: делай, что хочется. — Серьезно, Стась, — он намеренно использует мягкое уменьшительно-ласкательное: подобное жульничество уже вошло в привычку, и Поля прибегает к нему всякий раз в намерении получить от Стаса желаемое. — Вы же все равно вместе. Лучше один раз увидеть, чем бесконечно представлять. — М-м-м, — задумчиво тянет Стас, прищурившись, — и как часто ты такое представляешь? — Достаточно часто, — признается Поля и вполне четко слышит Мишин пораженный стон. Стас, стрельнув в Мишу взглядом, медленно кивает: — Мы это позже обсудим. И собирается сказать что-то еще — Поля по лицу видит: очередной уточняющий вопрос. А потому бросается в контратаку: — Стась, ну пожалуйста, — просит, надув губы. — Я же знаю, ты хочешь. Стас склоняется к нему тут же, почти с рычанием втягивая в глубокий поцелуй. — Тебя, такого сумасшедшего, я хочу даже больше, — выдыхает жарко. Но все же, оторвавшись от Полиных губ, поднимается, оборачивается к Ване, и, протягивая раскрытую ладонь, спрашивает с шальной улыбкой: — Ты в деле? Поля — что совсем не удивительно — мало знает о Ване, особенно в этом смысле. Только то, что рассказывал Сашка. По его словам, Ваня — сама нежность, заботочка, и вообще ебаное солнышко с лучиками, только целуется кусаче. Поля не то, чтобы считает, что Саша ему врет, но в том, как стремительно Ваня оказывается рядом со Стасом, как жестко и резко хватает за загривок, заставляя склонить голову, как впивается в губы яростно, нет ни тени нежности. В штанах становится тесно тут же. Поля замирает, залипший, завороженный, и приходит в себя только от низкого Мишиного шепота на ухо: — Кис, иди к Сашке, там обзор круче. Он оборачивается, чтобы встретить Мишин пьяный, поплывший взгляд, и только тут понимает, что Веня — полуголый, стянувший футболку Веня — уже устроился на Мишиных коленях, прижавшись спиной к груди. Он равно стонет и шипит на выдохе, когда Миша, все так же неотрывно глядя Поле в глаза, прихватывает уже алеющую от поцелуев кожу Вениной шеи зубами. Еще несколько секунд уходит у Поли на то, чтобы сказанное Мишей осознать, а после он на негнущихся ногах поднимается с дивана, и, совершив несколько неуверенных шагов, огибая Ваню со Стасом, валится в огромное, широкое кресло рядом с Сашкой. То самое кресло, в котором несколько минут назад мирно сидел Ваня, чиркая что-то — наверняка очередной Сашин портрет — в своем потрепанном скетчбуке. А теперь Ваня, оторвавшись от Стаса, требовательно, кусаче — тут Сашка точно был прав — почти по-животному как-то целует Мишу. Стас же, не теряя времени опускается перед Веней на колени, покрывая влажными касаниями губ и языка татуировки над самой кромкой домашних брюк. Дыхание Сашки, сидящего рядом с Полей в кресле ощутимо сбивается, когда Веня заходится громким, отчаянным стоном. Все это ни разу не похоже на то, что они с Сашкой представляли себе, обсуждая. Миша, всегда скорее ведущий, чем ведомый, Миша, который любит, набирая быстрый ритм, втрахивать Полю в матрас до крика, теперь занимает чуть ли не самую пассивную позицию. Веня, мало чем от Миши, судя по Сашиным рассказам, отличающийся, громко стонет, выгибается пошло, откинувшись на Мишину грудь, позволяя Стасу — боже, это же, блядь, Стас, пожалуй, самый сдержанный, и, как казалось, самый контролирующий из них — едва ли не боготворить его, смиренно опустившись на колени. И Ваня. О котором Саша всегда говорил, как о нежном, ранимом существе, на поверку оказывается тем самым бешеным. Кусает Мишину губу едва не до крови, и, резко отстранив его, потянув за волосы, опускается на диван коленями. Только для того, чтобы, тут же приспустив джинсы с бельем, притянуть Мишу назад, направляя к собственному члену. А Миша только и рад, о его этой… оральной фиксации Поля уже все знает. Но это не значит, что жизнь его готовила к тому, как будут выглядеть невозможные Мишины скулы, когда он пропустит Ванин член сразу, глубоко, вбирая до основания. Или к тому, как Ваня зашипит почти шокировано, какой пропустит низкий, хриплый стон. Ни к чему Полю жизнь не готовила на самом деле. Ни к тому, как после Веня сползет по Мише на ковер, чтобы быть рядом со Стасом, притираясь в процессе задницей к Мишиному паху, заставляя зарычать, и этим звуком очень Сашку удивив. Ни к тому, как самозабвенно, мокро и медленно — вовсе ни на что не похоже — Стас будет целовать Венины яркие губы, пока тот нетерпеливо тянет вверх Стасову футболку. Ни к тому, как — заставив Сашу метнуться за смазкой — Веня, оказавшийся на коленях перед Мишей тоже, разложенный через его бедро Стасовыми крепкими руками, заскулит, почти отчаянно подаваясь навстречу растягивающим его, музыкальным пальцам Стаса. И уж точно ни к тому, как позже, когда Стас приспустит вниз собственные джинсы, Саша, сидящий рядом с Полей в кресле, совсем тяжело задышит, прикипая к Стасу горящим взглядом. Не то, чтобы это удивительно. Сашка интересовался Стасовыми размерами с тех пор, как Поле отказали в двойном проникновении, а теперь вот дорвался, смотрит с таким нетерпением, будто еще немного и заорет "выпускайте Кракена!". Поля усмехается своим мыслям. А после становится и вовсе не до смеха, когда Стас, раскатав по члену презерватив с дополнительной смазкой — из кармана своих же джинс достал! всегда готов, чтоб его! — медленно входит в Веню, заставляя его пальцами впиться в Мишино бедро и громко застонать. Поля стонет сам, когда Стас, войдя до конца, задает тягучий, медленный ритм. Когда Ваня, оттянув Мишу за волосы, побуждает Стаса отстранить и приподнять Веню, чтобы удобнее было разложить Мишу на диване, чтобы ввести в него смазанные пальцы, чтобы не растягивать даже, трахать Мишу, заставляя его ерзать по мягкой обивке, и, подаваясь навстречу, умолять о большем. Поля раньше еще ни разу не слышал, чтобы Миша умолял. Рука Полина, которую он, не сдержавшись, давно уже опустил к собственному паху, будто сама собой увеличивает скорость трения, и, услышав Сашин жалобный всхил, Поля, даже не оборачиваясь, уточняет: — Саш, мы же лучшие друзья. Мы буквально сейчас смотрим, как наши парни друг друга ебут. Дрочка друг при друге нашей дружбе не помеха, верно? — Да, точно, — задыхаясь, отзывается Сашка, и Поля незамедлительно запускает руку под резинку домашних штанов. Саша, судя по ломаному стону, делает ровно тоже самое. А после все превращается в настоящее безумие: Поля неотрывно следит за тем, как Ваня трахает Мишу, разложенного на диване. Еще и под таким углом, чтобы Веня, направляемый движением Стасовых бедер, мог в общем ритме входить в Мишин податливый рот. Они, все четверо двигаются до странного синхронно, почти как слаженный механизм, как что-то невозможное, как что-то чересчур… Поля кончает первым. Ему почти стыдно, что он слишком быстро сдулся, но как можно терпеть, когда перед глазами происходит… это? После него не выдерживает Веня. Стас, услышав предупреждение, медленно выходит из него, позволяя Вене нетерпеливо толкаться в Мишин рот в своем, удобном темпе, догоняя собственное удовольствие. Ваня с Сашей тупо не способны больше держаться, глядя на экстатического Веню. Так что остаются только Миша со Стасом. Поля готов присоединиться, помочь, что угодно на самом деле, но договаривались же: смотреть. Поэтому Поля смотрит: как Стас, опускаясь на диван рядом с Мишей, склоняется, целуя его покрасневшие губы, и шепчет, поглаживая короткие, пшеничные волосы о том, каким Миша был молодцом, как охуенно смотрелся. Миша кончает, даже к себе не притронувшись, и Поля делает в уме мысленную заметку: опробовать метод позже. А Стас, готовый позаботится о собственном возбуждении самостоятельно, поддается подсевшему к нему Ване, позволяя довести себя до разрядки рукой. Уже отходя от увиденного, дрожа от вынесшего мозги оргазма, Поля осознает: даже так, с Ваней, Веней и Мишей, Стас все равно… разделся последним — Ваня потянул Мишину, да и свою, футболку прочь, стоило только Вене оказаться на полу, а Стас вон до сих пор в джинсах — кончил последним тоже. Словно и в удовольствии для него главное сначала позаботиться об остальных, и только после — о себе. — Ты вообще расслабляться умеешь? — беззлобно спрашивает Поля, опускаясь рядом со Стасом на диван и ероша его взмокшие волосы чистой рукой. — Конечно, — задыхаясь отвечает за Стаса Веня, явно уловивший суть Полиного вопроса. — Только его для этого самого отодрать надо так, чтобы на ногах не стоял. В памяти тут же всплывает тот день, когда Поля случайно застал их с Мишей на кухне. Выходит, вся эта грубость тоже была… о любви? Ради того, чтобы помочь Стасу отпустить себя? Он тянется к Мишиным губам с молчаливой благодарностью, а ночью, спрутом оплетая его всеми конечностями, думает: когда-нибудь Миша научит его помогать Стасу тоже.