В машину к незнакомцам (не) садиться

Стыдно становится наутро. После целой ночи неспокойных, горячих, путанных снов, в которых Поля, пусть и не четко, видел и узнавал, не только Стаса с Мишей, но и Ваню, и Веню, и даже Сашу. Поля садится в огромной, пустой постели, сгребая одеяло, осматривает тихую комнату, залитую полуденным осенним светом, натыкается взглядом на аккуратную стопку одежды, явно оставленной для него с утра, и чувствует, как горят от смущения щеки. Стыдно. Даже не за то, что спал со всеми голышом в одной кровати, такое могло бы прокатить. За вчерашнее стыдно. За фантазии о Ване. За сны, которые видел прошлой ночью. За то, что хочет… сам теперь не знает, чего. Перед Сашей стыдно. Почти до слез. Поля борется с накатывающей по этому поводу паникой, одевается, чистит зубы в примыкающей ванной и, несколько раз тяжело вдохнув-выдохнув, топает на кухню. Оказавшись рядом с Мишей мягко целует его, привстав на носочки, и внезапно слышит беззлобный смешок. — Ненасытный какой, — улыбается Ваня тепло с противоположной стороны стола, и подмигивает почти заговорчески. Сердце Полино ухает в пятки. Сомнений нет: Ваня видел. Он все знает. Миша аккуратно берет Полино — наверняка шокированное — лицо в ладони, гладит щеки. — Кис, ты в порядке? — спрашивает. — В полном, — отзывается Поля. Если, конечно, дернувшийся от Ваниной реплики как по команде член у них теперь в порядке вещей. Едва оторвавшись от Миши и усаживаясь за стол, Поля тут же отправляет полное паники "САШ САШ САШ" в чат телеграма, а получив ответ, корит себя: напугал друга до усрачки, идиот. "ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? КТО-ТО РАНЕН? ВСЕ ЖИВЫ?", пишет Саша. Поле приходится извиняться — в извинения свои он, возможно, вкладывает больше смыслов, чем один — успокаивать Сашу, заверять, что все действительно в порядке. Отправить даже фотку кухни, в которую так вовремя приплелись взмокшие после пробежки Стас с Веней. И все это, чтобы шокировать Сашу, возможно, даже сильнее. "Стас отдрочил мне вчера в общей кровати, рядом со всеми, пока остальные спали", признается Поля, не расшаркиваясь. "Точнее… Я думаю, Ваня, не спал, и все видел, или слышал." "Саш," добавляет он, тяжело сглатывая "мне понравилось." Поля даже глаза прикрывает, отправляя последнее, и с ужасом ждет ответа. Поругаются ведь. Саша его убьет, и будет прав. Ну, может, не убьет, но дружбе их точно конец. Саша ничего не отвечает слишком долго, Поля нервно кусает губы, буравит взглядом столешницу, сдерживая слезы. А потом начинают сыпаться вопросы один за другим, с паузами на Полины подробные ответы: "Подожди, в смысле, вы все спали в одной кровати? А как все лежали?" "То есть Ваня был у Стаса на ногах? И что, думаешь, он чувствовал?" "А ты был совсем голышом?" "И что Стас потом это полотенце с тебя снял?" Поля рассказывает обо всем как можно детальнее, решая ничего не утаивать: разве что свои горячие сны, их он не контролирует. Об остальном говорит максимально откровенно, прокручивая воспоминания в голове, погружаясь настолько, что в штанах становится тесновато. Стыдно, как же стыдно. Но от этого почему-то не менее горячо. Он сошел с ума. Саша, видимо получив достаточно информации, замолкает надолго, минут на пять, снова заставляя Полю разнервничаться до дрожи. "Ты меня теперь ненавидишь?", спрашивает Поля, решившись, и чуть не плачет увидев ответное: "Нет, конечно! Ты чего!" Поля не знает, что еще сказать, как еще объясниться. От тяжелых раздумий его отвлекает Веня, уже скинувший кофту, весь мокрый. Он тянется к графину с водой, перегнувшись через Полю, ненамеренно — вроде как — врываясь в личное пространство, оказывается слишком близко. Поля упирается взглядом в черные рисунки татуировок на влажной коже у самой кромки его штанов и вспыхивает моментально, как в спичка. Он в жопе. Но теперь хотя бы знает, какой вопрос еще обязан задать: "Саш, что, если я хочу большего?" Совсем не обнадеживающее, жуткое "я сейчас приеду" заставляет Полю запищать вслух, словно от боли. — Поль, что случилось? — мгновенно напрягается Стас. Поля вымученно улыбается. — Все хорошо, — выдавливает он из себя. — Сашка домой едет. Присутствующие вроде как принимают его реакцию за радость и возвращаются к своим делам, обсуждениям, к завтраку. Все, кроме Вани. Он смотрит на Полю обеспокоенным взглядом и в теплых глазах его так и читается: "Что ты ему, Саше, сказал?" Поля не может больше. Ванин взгляд заставляет думать о прошлой ночи, белье в который раз за утро кажется неудобным, ткань трется о головку полу-вставшего члена, как наждачка. Невыносимо. Он вскакивает с места и несется в ванную, только уже на выходе застывает, остановленный схватившей его ладонь рукой. — Поль… — взволнованно начинает Ваня. Не сейчас, не так… — Потом, — отзывается Поля и, мягко высвободив руку, уходит. Он доводит себя до разрядки, заперевшись, ровно этой самой ладонью, скулит в зажимающие рот пальцы, и, кончив, снова чуть не плачет от чувства вины. Умывается, стараясь не особенно смотреть на себя раскрасневшегося в зеркало, а когда выходит к остальным, через панорамные окна видит подъезжающее к дому такси. Поля выбегает на улицу как есть — в тонкой футболке, домашних штанах и тапках-зайчиках. Бросается к Саше навстречу, речитативом выпаливая: — Саш, я не хотел, я не думал, что так получится. Хочешь ударить меня? Бей, я заслужил. Когда Саша отчаянно хватает его за футболку, сгребая ткань на груди, Поля крепко зажмуривается, действительно ожидая удара, но удар так и не случается. Саша целует его. Глубоко, жадно, горячо, так, что коленки подкашиваются. И отстранившись выдыхает во влажные губы: — Я ответил на твой вопрос? Про большее? Поле остается только закивать часто-часто, и прижаться к его губам снова: с первого раза не распробовал. После, напробовавшись вдоволь, он ведет Сашу за собой в дом, где уже ждут четверо, с одним общим вопросом в глазах: "как дальше?" — Мы просто обсуждали кое-что, — неловко улыбается Поля. — Ага, обсудили, — подтверждает Саша, кусая слишком очевидно зацелованные, яркие губы. На мгновение в комнате повисает тишина, но вовсе не неловкая, скорее полная волнительного напряжения. Разрывает эту тишину Миша со своим: — А нам можно поучаствовать в обсуждении? И как же они участвуют… Давая Сашке несколько минут на "отнести вещи, снять верхнюю одежду и умыться" — а заодно обсудить новую динамику со своими, хотя бы в двух словах — Поля оттесняет Мишу к дивану в гостиной, и, седлая его бедра, притираясь через слои ткани — ровно как в первую свою ночь в этом доме — рассказывает обо всем, что произошло вчера. Отрывается только на секунду, чтобы бросить Стасу, тоже теперь сидящему рядом, поясняющее "Ваня все видел", и, довольный ответным рычанием, присасывается к Мишиной шее, находит губами его ухо, выдыхает шатко, ерзая на бедрах: — Саша очень сладкий. Тебе понравится. Миша пораженно стонет. — Поль, — шепчет Стас, аккуратно поворачивая к себе его лицо. — Я правильно понял? Вы… ты хочешь попробовать со всеми? И, блядь, когда он так говорит, это кажется чересчур, кажется страшным. — Я не хочу со всеми, — бурчит Поля. — Я хочу с вами. С ними. Я просто хочу вместе. Стас, вроде бы, его понимает, кивает, утягивая в щемяще-нежный, почти неуместно трепетный поцелуй: — Если передумаешь, одно слово, Поль, одно, и все остановится. — Я знаю, — отзывается Поля, вновь принимаясь ерзать на Мишиных бедрах. Он не передумывает. Ни тогда, когда Саша, появившись в комнате снова, уверенно тянет за руки Ваню и Веню, побуждая оказаться рядом с диваном тоже. Ни тогда, когда сам Поля встает, чтобы встретить Сашу глубоким, настойчивым поцелуем. Ни тогда, когда Миша, прилипнув к Полиной спине, спрашивает хитро: — Поделишься? И — с Сашиного разрешения, конечно — целует Сашины припухшие от поцелуев губы, после шепча довольное: — Действительно очень сладкий. Поля смутно помнит, как оказался после этого рядом с Ваней, пока Миша, опустившись на колени, пробовал Сашу на вкус уже иначе; как сам уверенно спросил: — Тебе понравилось вчера? И в ответ услышал почти азартное: — А тебе? Как Ваня признался, что прошлой ночью подумывал: может, дать им со Стасом знать, что не спит, может, предложить помощь? — Помоги, — попросил Поля. И Ваня решил "помогать". Этим он теперь и занимается. Потирает Полин член через джинсы, стягивает их прочь, обхватывает ствол рукой, и целует Полю до головокружения. Так, как раньше он только наблюдал со стороны, так, как Поля представлял вчера, как только снилось: кусаче, яростно, сумасшедше хорошо. Ванина колкая щетина обжигает губы, ощущение непривычное — Стас с Мишей почти всегда гладко выбриты — но приятное. Чуть менее приятно, но так же горячо обжигает эта щетина Полины бедра, когда Ваня, опустившись на колени, жмется приоткрытым ртом к Полиной мошонке, оттягивает, обхватив губами, продолжая двигать рукой на члене. Поле кажется, он упал бы — настолько подкашиваются ноги — если бы не Стас, подхвативший его со спины. Он слушает Стасов горячий шепот, где-то на периферии Мишины, Сашины стоны, и, стоит только поднять глаза, встречается взглядом с абсолютно поплывшим Сашкой, опирающимся на Веню — ровно так же, как сам Поля сейчас прислоняется к Стасу — пока Мишины губы пропускают внутрь зацелованного рта Сашин член. Первый раз за вечер Поля кончает именно в этот момент. Второй раз случается, когда позже, уже отплатив Ване ответной услугой, Поля оказывается распластан по снятым с дивана подушкам, под Веней. Поля сам его захотел, сам попросил, и теперь сходит с ума от медленных — слишком, невыносимо медленных — движений его бедер. Саша опрокинут на подушки совсем рядом, тянется целоваться бесконечно, отчаянно стонет, почти вскрикивая в Полины губы, пока Стас методично и аккуратно раскрывает Сашу под себя. Сашка тоже сам захотел, сам выбрал, Поля слышал. А теперь слышит только Стасов бесконечный пиздеж о том, какой Саша тесный и узкий, но как хорошо он при этом расслабляется, как принимает. Ревности — ноль, только жгучее возбуждение. Поля очень хочет кончить, но нельзя: Сашка хотел вместе с ним, вот так, рядом, целуясь, пока они крепко переплетаются пальцами. И Поля терпит, позволяя Вене и вовсе остановиться, уткнувшись взмокшим лбом себе в грудь. Он сам обещал Стасу, что справится, что дождется Сашу, сам закивал заполошно на брошенное Стасом Вене: — Не давай ему кончить. Он так умеет. Поля терпит, пока Стас, кажется, довольный Сашиной готовностью, медленно входит в него, ломано нашептывая: — Блядь, как же ты… Ох, какой узкий, какой хороший мальчик. Терпит, пока Саша вцепившись в Полину руку, тянет их переплетенные пальцы к своим губам, впивается в кожу зубами до боли, лишь бы не стонать слишком громко. А потом терпеть больше не нужно. Веня снова входит в него, тут же набирая быстрый темп. Ваня гладит по волосам нежно. Саша все так же отчаянно цепляется за его руку, тянет в поцелуй. Миша, где-то там, с другой стороны от Сашки, поглаживает Сашину взмокшую грудь, шепчет что-то неразборчиво-поддерживающее. Голос Мишин глушат их с Сашей громкие стоны, Венино сорванное дыхание, Стасовы бесконечные похвалы. Поля не выдерживает. Особенно, когда Сашка шепчет в его губы: — Я не могу, я сейчас… Не отпустить себя в этот момент невозможно. Удовольствие прошивает тело с такой силой, что Поле кажется: он сейчас отрубится. Не отрубается. Чувствует кожей Венину дрожь, когда тот нагоняет их с Сашкой. Видит, как Стас медленно выходит, как набрасывается после этого на него Миша, тут же устраиваясь на Стасовы бедрах и доводя до края их обоих. Слышит смешливое Ванино: — Бля, ребят, вы супер, но у меня опять встал. Сил хватает даже на то, чтобы вместе с Сашей и Веней заласкать Ваню руками и ртами. После валятся на ковер, на подушки всей гурьбой, и посреди тяжелого дыхания раздается Стасов задумчивый шепот: — Нам нужна новая кровать. И душевая. А такие душевые вообще делают? Комната наполняется усталым смехом. — Что? — фыркает Стас. — Просто рассчитываю семейный бюджет. — Сейчас? — притворно возмущается Поля. Саша, обнимая Полю поперек груди, улыбается довольно: — Нам не нужна душевая, нам нужна джакузи. — А че не бассейн сразу? — прыскает Поля. — У нас, вообще-то, и то, и другое есть, — замечает Миша, потянувшись за сигаретами, оставшимися в кармане брюк. Поля представляет секс в джакузи вшестером весь оставшийся вечер, и даже вносит такое предложение за ужином. Стас тяжело вздыхает: — Поль, я тебя не то, что в джакузи, хоть на потолке потом трахну, дай людям поесть спокойно. — На потолке? — скептически переспрашивает Поля. — Я запомнил. Стас цокает языком, Ваня смеется: "а я говорил — ненасытный", Миша салютует ему вилкой, Саша закатывает глаза, Веня подмигивает Поле с противоположной стороны стола. И Поля впервые за долгое время чувствует, что у него действительно есть семья. Как говорится, может и не та, которую он представлял, которую хотел, но — Поля правда надеется — та, которую он заслуживает.