В машину к незнакомцам (не) садиться

После ужина Саша манит его за собой в ту самую, относительно небольшую спальню, которую им выделили когда-то в первую ночь, проведенную здесь. — Не хочу сейчас со всеми, — признается он нехотя. — Но и один спать не хочу. Поля порывается спросить "почему не со своими?", и только тут понимает: они все теперь свои. Общие. Он послушно устраивается рядом с Сашкой, напротив него, на стандартной двушке — непривычно, слишком мало людей, слишком много места — гладит его лицо, волосы, зачесывает непослушные кудри прочь ото лба. — Я просто поговорить хотел, — шепчет Саша, намеренно ловя Полину ладонь и прижимаясь к ней губами. — Ну, обо всем этом. Все так быстро произошло и… — Полный пиздец, да? — смеется Поля мягко. — Я никогда не думал, что мы с тобой вот так… — Я думал, — Саша неловко отводит взгляд, поджимая губы. — Ну, не ожидал, что в такой большой компании, но мне всегда было интересно, как могло бы быть, если бы… Поля понятия не имеет, что ответить на такое признание, а потому только тянется к Сашиным губам, утягивая в осторожный, медленный поцелуй. Куда более нежный, чем тот во дворе дома, или позже, на подушках… Отстраняется после, надеясь, что ощущением Сашиных губ стер из мыслей зарождающуюся тревожность, и разочарованно понимает: не стер, все еще волнительно. — Саш, — решается он высказать свои опасения. — Но мы же друзья, да? Саша даже отстраняется, явно опешив: — Прикольно ты меня решил во френдзону запихнуть, не поздновато? — Да я не о том, — бурчит Поля, и как-то бездумно тянется огладить пальцами край Сашиной челюсти, тот позволяет. — Просто… ты мой лучший друг. — А ты мой, — сконфуженно отзывается Саша, — и? — И это же не изменится? — осторожно спрашивает Поля, застыв. Ждет, затаив дыхание. Саша будто задумывается на секунду, а потом, как само собой разумеющееся, озвучивает: — Ну, у них же не изменилось. — Я не хочу, чтобы менялось, — честно выдыхает Поля, лицом утыкаясь куда-то в район Сашиных ключиц, чувствует легкое поглаживание пальцев, успокаивающе перебирающих волосы. — Значит не поменяется, — тихо шепчет Саша в ответ, и Поле отчего-то снова хочется его поцеловать. Сдерживать свои желания Поля не привык. Поднимает голову, жмется к чужим губам своими отчаянно, а завершая поцелуй, трется носом о нос до щекотки. Чуть отодвигается, гладит Сашину шею, лицо, самыми кончиками пальцев. Рассматривает, будто видит впервые, с какой-то новой, непривычной еще перспективы. — Саш, — зовет тихо-тихо, — ты такой красивый. Честно. Даже в полутьме невозможно не заметить густой румянец, тут же заливающий Сашины щеки. Он явно смущается, закрывает глаза, позволяя Поле изучать свое лицо мягкими прикосновениями, только этого теперь кажется мало. Поля прижимается губами к Сашиной шее, высоко, под челюстью, и больше даже чувствует, чем слышит, как сбивается чужое дыхание, как проходит по коже дрожь. В своем изучении Сашиных реакций он идет дальше, спускается влажными поцелуями ниже, зубами чуть оттягивает тонкую кожу ключицы, и Саша как-то потерянно, совсем тихо стонет, распаляя Полин интерес. Поля совсем не смущаясь — вот это реально поздновато уже — проводит ладонью вниз по Сашиному прессу, тянет руку к его домашним штанам, и тут же чувствует Сашины пальцы поверх своей руки, но они не останавливают — направляют. Саша жмурится почти болезненно, когда Поля накрывает ладонью его член через ткань, стонет ломано, и Поле так хочется увидеть сейчас его глаза. — Саш, посмотри на меня. Пожалуйста, — просит он. Саша слушается. Смотрит совершенно поплывшим взглядом и вдруг резко подается вперед, утягивая Полю в очередной поцелуй, глубокий, тягучий. Поля перекатывается, чтобы накрыть Сашу собой, притирается бедрами, ловит губами низкий стон. Они путаются руками под одеялом, торопливо стягивая друг с друга одежду, словно боясь передумать, хотя и так ясно: назад дороги нет. Была ли она вообще? Или они выбрали свое путешествие к этой точке невозврата, когда словили попутку ночью на трассе? Поле похуй, если честно. Он рад, что оказался здесь и сейчас, над Сашкой, стонущим в поцелуй так же, как несколько часов назад на диванных подушках в гостиной, но совершенно иначе. — Что ты делаешь, Поль? — жалобно выдавливает из себя Саша, стоит Поле сменить положение так, чтобы при каждом движении его бедер Сашин колом стоящий член проходился ровно между его ягодиц. — А на что похоже? — выдыхает Поля на очередной фрикции. — Ты сам-то чего хочешь? И то ли звучит он слишком борзо, то ли ощущения Саше башку сносят, но ровно в этот момент Полю мигом переворачивают спиной на постель и, вполне намеренно прижавшись головкой члена… туда, где Поля этот член почувствовать и хотел, спрашивают: — Так не догадываешься? Саша смотрит на него сверху вниз абсолютно черными глазами, и Поле до дрожи нравится то, что азарт в этих глазах обещает. Он почти вслепую тянется к тумбочке, шерудит в ящике, выискивая презерватив. Не разрывая зрительного контакта с Сашей, зубами — получается даже с первого раза, позориться не приходится — вскрывает упаковку и протягивает. На, мол, пожалуйста, пользуйся, делай, что хочешь. Не только с резинкой, конечно же. Саша делает. Раскатывает презерватив по члену и, не теряя времени — и так знает, Поля готов — медленно входит, задыхаясь, явно отъезжая крышей от ощущений. — Теперь я понимаю, почему Стас такой болтливый, — выдавливает он из себя, нависая над Полей на дрожащих руках. — Поль, ты просто… В тебе так… "Молчи", думает Поля, "молчи, потому что и без того слишком хорошо, слишком открыто, слишком…" Он упрямо давит ногами на Сашину поясницу, заставляя войти до предела, но молчания не добивается. Саша стонет практически одновременно с ним самим, и, толкаясь в Полю снова, хитро улыбнувшись, выдыхает: — Как же мне нравится наша дружба. Хорошая дружба, хочется сказать Поле, чего ты к словам прицепился? А еще хочется сказать: не хуже, чем у остальных в этом доме. Но говорить Поля не способен, поэтому только намеренно, мстительно сжимается вокруг Саши, заставляя того сбиться с ритма и едва ли не заскулить. А потому что нефиг выебываться перед кем-то, кто твои слабые стороны знает. Сам Поля отлетает, конечно, от ощущений, но в целом проникновение — дело привычное. А вот у Саши такого опыта, сверху, еще не было. С девчонками да, рассказывал, а вот с парнями — Поля первый. Да и потом, Саша ведь сам наверняка чувствует — не может не чувствовать — насколько благодаря, а не вопреки своей крепкой дружбе, они так быстро приноравливаются друг к другу, так хорошо друг друга чувствуют, знают. Теперь даже понятнее, почему Стас с Мишей и Ваня с Веней идеальным пазлом сложились, не разорвать. Саша, чуть приостановившись, приходит в себя, пытается отдышаться, привыкнуть. И, видимо, решив, что готов, сгребает Полины запястья, прижимает к постели над головой, вколачивается быстрее, сильнее, рычит, кусая мочку Полиного уха. Их обоих как будто срывает в какое-то сумасшедшее соревнование: кто кого перетрахает. Поля не сдается, сам двигается, пытаясь перенять инициативу, но это не просто. Особенно, когда Саша обхватывает его член пальцами и двигает рукой, толкаясь ровно в том же ритме. Они кончают практически вместе, Саша падает на кровать рядом с Полей, дрожащий и на вид абсолютно вытраханный. Наверняка тяжеловато пришлось: сдерживать себя, чтобы не получилось кончить раньше времени. Поле вот в такой первый раз со Стасом было пиздец как сложно. Он перекатывается набок, целует Сашку во взмокшее плечо. — Вау, — шепчет, — офигеть. И не врет. Потому что правда вау, потому что правда офигеть, охуеть даже. Поля и сам не мог представить, как хорошо и легко с Сашей будет. Эту мысль он даже озвучивает. — А я примерно так свой первый раз и представлял, — решает огорошить его Саша. — Ну то есть… когда позволял себе о таком подумать, еще до Вени с Ваней. — В смысле первый? — смеется Поля. — Саш, ты же… "Про девчонок мне все уши прожужжал", собирается сказать он, но Саша опережает: — В прямом. Не обижайся только, Поль. Взгляд огромных карих глаз кажется почти умоляющим, когда Сашка, поглаживая край Полиной челюсти, сознается: — Не было у меня никаких девчонок. Вот так, как с тобой сейчас, у меня вообще ни с кем еще не было. Я тогда врал, просто хотел казаться круче. — Куда уж круче? — улыбается Поля, и тянется Сашу поцеловать, заглушая тихие тревожные звоночки в своей голове, грозящие превратиться в панически вопящую сирену. Они превращаются все равно, но чуть позже. Через несколько дней, когда Поля действительно успевает себя накрутить. Саша ведь получается давно его хотел, так? Может, он вообще во всю эту историю влип только, чтобы быть с ним, с Полей? Что, если он теперь захочет вот так, исключительно на двоих? Это же все сломает. То есть да, Ваню с Веней Саша любит, конечно, но вдруг? Поле так не нужно, Поле без них, особенно без Стаса с Мишей вообще ничего уже не нужно, если честно. Он решается высказать все свои опасения Сашке по-честному, по-дружески. Просто сажает его на диван и выпаливает, как есть. А в ответ получает: — Поль, я тебя люблю конечно, но ты совсем с ума сошел? Я без Вани и Вени никак, ни с кем. Стас с Мишей мне тоже дороги, и ты, само собой, но... Веня и Ваня — другое. Надумал же… И еще: — Я тебя правда люблю, Поль, очень. Но иначе, чем их. Поля облегченно выдыхает, падая спиной на диван. — Бля, слава богу, — усмехается. — Та же фигня. Он осознает что-то невероятно важное ровно в этот момент. Оставляя Сашку, ураганом несется в гостиную за смотрящим сериал Мишей, силком тащит его в кабинет к Стасу, захлопывает дверь, и…теряется, не способный сложить слова в простое, кажется, предложение. Топчется по комнате, собирается с духом под встревоженные: "что случилось?" Ничего не случилось. Просто… — Я вас люблю, — выдает Поля, наконец, замирая. — Прям люблю, прям правда. Вот. Решил сообщить. Он знает: его очевидно трясет. Стас с Мишей, взволнованные, обеспокоенные, подаются вперед осторожно, сыплют вопросами лишними: — Поль, что-то случилось? — Тебе кто-то угрожает? — Что происходит? — Мы тоже тебя любим, но ты в порядке? Поля срывается, почти кричит, но лишь потому, что кажется, будто его не слышат, а ему так важно, чтобы они сейчас услышали: — Я вас люблю! Прям... как никого! Типа... я не только вас же люблю, но вас по-другому вообще! Вот не как Сашку люблю, а Сашку я очень люблю! Но вас иначе! Озноб, охватывающий Полино тело, кажется, становится сильнее. Стас с Мишей застывают ненадолго, явно переваривая услышанное, а после Стас раскрывает объятья и почти шепотом приглашает: — Иди сюда. Поле дважды повторять не нужно. Он так резко подрывается к Стасу, что можно сказать впечатывается в его грудь, тянет к ним Мишу тоже, зарывается в них обоих, прячется. — А вы меня? — спрашивает несмело. — Вы меня не как других любите? Вы не обязаны. И чувствует, как Стас целует его в макушку трепетно, как Миша плотнее обнимает спину. — Поленька, — слышит он тихий, осторожный шепот, — мы тебя тоже любим. Не так, как всех. — Может, как друг друга, — подтверждает Стасовы слова Миша. — Тут как ты про Сашку сказал, — объясняет Стас. — Ваня и Веня, они... они семья, без них никак, но ты… Ты по-другому. Поля тяжело дышит, успокаиваясь, жмется к ним еще ближе. — Не испугался, когда понял? — спрашивает Миша, целуя его плечо. — Немного. Я просто подумал — шепчет Поля, только сейчас в полной мере осознавая причины собственной паники, — а вдруг у меня не получится вам все это сказать, надо ведь говорить, пока не поздно? Стас мягко отстраняет его, заглядывает в глаза взволновано: — Это что за упаднические настроения такие? Никаких поздно. — Поль, ты из-за того моего ранения? — Миша мягко поглаживает его раскрытой ладонью между лопаток. Поля кивает медленно: — Отчасти. Но не прям на все сто. Просто, я подумал… Что угодно ведь может случиться. И оно случается.