В машину к незнакомцам (не) садиться

За последние несколько месяцев Поля свыкся с одной из многочисленных, новых аксиом в его жизни: если уложить в кровать шестеро человек, они никогда не проснутся лежа в том же порядке, в каком засыпали изначально. Такому не учат на школьных уроках физики, вряд ли есть научное название феномена, но те же видосы с котятами в тиктоке отлично Полину теорию доказывают. Пятеро крупный кошачьих, окружающих его по жизни, в принципе, тоже вполне себе легитимная подборка индивидов для настоящего исследования. Так что просыпаясь обнятый длинными, крепкими руками, явно не принадлежащими Стасу или Мише, между которыми засыпал — татуировок таких ни у кого из них нет — Поля даже не удивляется. Перетасовка за ночь — обычное дело: то поссать кому-то приспичит, то попить, то не спится, то покурить внезапно охота. Да они даже потрахаться втихую среди ночи в разных комбинациях иногда успевают так, чтобы желающие спать не проснулись. Во всем происходящем за рамки обыденности реально ничего не выходит, кроме одной детали: Поля едва не помер прошлым вечером, он должен быть, ну, в шоке, расстроен, испуган, а на деле… Поля возится под одеялом, толком не очнувшись, трется спиной о Венину грудь, будит его — хотелось бы сказать ненамеренно, но нет — и, получив смазанный, сонный поцелуй в плечо осознает: пиздец как хочется трахаться. Явление само по себе естественное. Брат Сережа, медик по образованию, рассказывал: тело так реагирует на перенесенный стресс, на опасность смерти. Включает дебильный режим самосохранения через размножение, и ему похуй, что при сексе, которым ты занимаешься, множиться могут разве что оргазмы, и то если сил хватит. Короче, ясно, что по-научному все в рамках адекватности, но херня эта все равно немного смущает. По крайней мере до того момента, пока Веня — все так же сонно, лениво — не сжимает руки вокруг Поли крепче, заставляя сбавить амплитуду движений — Поля сам не заметил, как стал притираться к Вене задницей, подаваясь назад. Венины губы находят его ухо, целуют мягко, шепчут: — Ты чего? В голосе его безошибочно слышно улыбку. Ну и пусть смеется, Поле все равно, он весь подается назад, запрокидывает голову, и тяжело выдыхает: — Я хочу… — Чего хочешь, Поль? — будто бы издевается Веня, потому что… А так непонятно? Вопрос "кого" и то был бы актуальнее. Поля неотрывно смотрит на расслабленное лицо спящего в полуметре от него Стаса. Тот выглядит настолько умиротворенным, настолько расслабленным… Еще и Сашка разложился сверху на нем, уткнулся носом в шею, посапывает забавно. Все они пережили жуткий стресс прошлой ночью, но Стас только и делал, что пытался решать проблемы, контролировать ситуацию. Разруливал, как мог, как делает всегда. Поля ни за что не стал бы его сейчас будить, да и Мишу — которого даже в поле зрения нет — тоже. Никого не стал бы тревожить, если честно. Другое дело Веня, он уже проснулся. И Поля стопроцентно уверен: достаточно будет подползти чуть поближе к Стасу, в плечо его лбом упереться, пока Веня двигается внутри, чтобы крышу снесло совсем. Веня тем временем старательно выцеловывает Полину шею — кожей можно ощутить улыбку на его губах — обхватывает член ладонью, слишком мягко и нежно, почти невесомо, а хочется большего, гораздо большего. Особенно потому что Веня при этом трется своим стояком о Полину задницу, прям в ложбинку между… Кажется, еще чуть-чуть бы и… Поля, неслержавшись, хнычет почти обиженно, потому что ну, блядь, ну, неужели Веня не понимает, насколько ему мало? То ли в ответ на Полин тихий скулеж, то ли на его мысленные жалобы, комнату прорезает скрип открывшейся двери, и порог осторожно переступает Миша — в туалет выходил, наверное, или покурить. Он замечает возню в импровизированной постели тут же, кивает, довольно ухмыляясь, когда Веня что-то показывает ему жестами, остановившись. Поле Мишина ухмылка нравится однозначно — обычно она обещает приключений на чью-то задницу, а Полиной заднице именно этого сейчас и надо. Миша роется в сумке, выуживает флакон со смазкой и — осторожно, чтобы не разбудить спящих — встраивается к ним с Веней, заполняя собой пространство между Полей и Стасом, целует Полины губы осторожно, шепчет хитрое: — Что, повело совсем? У меня после… стресса всегда так же. Поля не хочет думать о страхах, о том, что его напугало, не хочет вспоминать вообще ни о чем. Он затыкает Мишу требовательным, мокрым поцелуем в ответ, и выстанывает почти болезненное: — Вы мне очень сейчас нужны. Так хочу вас. А что Поля хочет, он, конечно же, получает. Главное хорошо попросить. Веня и Миша буквально растягивают его вместе, вводят глубоко уже четыре пальца разом — каждый по два — когда Поля, задыхаясь, растекаясь, зажатый между ними, просит. Хорошо, вежливо. Потянувшись к Мише, сквозь всхлипы выдыхает на ухо: — Сделай мне приятно. Хочу, чтоб вы оба меня трахнули, чтобы я ничего не помнил. Пожалуйста. И да, Поля отлично знает, что такую херню ему вроде как запретили, но запретили ведь со Стасом? А Веня, ну, не Стас, и… Миша же наверняка тоже всегда хотел, и это идеальный вариант, и какие вообще могут быть возражения? Никаких, кажется, потому что Миша смотрит абсолютно черными, жуткими глазами куда-то за Полино плечо, явно встречается с Веней взглядом, и кивает быстро-быстро, словно боясь передумать. На деле, конечно, если у Миши действительно есть некоторые сомнения, то не беспричинно: Стас лежит прямо здесь, за Мишиной спиной, и все они в курсе Стасова собственнического пунктика в том, что касается Поли, и вот таких альтернативных вариантов никто с ним не обсуждал, и хрен его знает, как Стас отреагирует. Он ведь, даже если расстроится, виду не подаст, будет ходить, замалчивая, с видом собаки побитой, и сорвется в самый неподходящий момент. Короче, блядь, не ясно, где этот пиздец потом всплывет, ясно только, что, если у Стаса в голове бардак — это опасно тупо для всех. Но Поле так не хочется сейчас думать об опасности, Поле так не хочется думать. Ему хочется, чтобы Веня с Мишей отодрали его до криков, приглушенных зажимающими рот ладонями, чтобы все мозги из него вытрахали. Но пока они только целуют его шею, прикусывая, доводят своими невозможными пальцами, будто ждут, что Поля запросит снова. Поля просит, скуля на выдохах: — Пожалуйста. Я не могу больше. Мне надо. И чувствует, как Веня, обхватывая губами мочку его уха, медленно, но уверенно, в одно слитное движение входит до самого основания. Полю выгибает, размазывает совсем, только все равно мало, мало, мало, пиздец как недостаточно. Он впивается пальцами в Мишины напряженные плечи, стонет, умоляет, даже не пытаясь больше контролировать громкость, но Миша так и остается неподвижным. Замирает неуверенно, касаясь растянутой кожи головкой члена, наверняка ощущая, как Веня медленно двигается рядом. "Пожалуйста," теперь уже даже не вслух — мысленно просит Поля, "пожалуйста, дай мне то, чего я хочу, отпусти себя, ну же…" — Давай, — раздается угрожающе низко и хрипло из-за Мишиного плеча. Миша срывается тут же. Входит сразу глубоко, резко, заставляя Полю захлебнуться воздухом и громко, отчаянно застонать на выдохе, встретившись с опасным, голодным Стасовым взглядом из-за Мишиного плеча. "Спасибо," где-то на задворках разума думает Поля, а потом думать становится практически невозможно. Получается только хвататься за Мишу крепко — так, что костяшки дрожащих пальцев белеют — растекаться в Вениных руках, ощущать их обоих и громко всхлипывать на каждом движении, глядя в Стасовы поплывшие, сумасшедшие глаза. Поля теряется в ощущениях, стонет откровенно, и все равно почти хнычет: — Еще, пожалуйста. Ему до странного жадно хочется больше, глубже, теснее, быстрее. Та еще терапия, но в целом реальный способ забыть обо всем, почувствовать себя живым, расслабиться. Остальные, к счастью, тоже это понимают. Стас кивает Поле из-за Мишино плеча, словно убеждая "сейчас все будет", и тут же почти агрессивно впивается в основание Мишиной шеи зубами, явно прижимаясь к нему плотнее, судя по движениям, буквально заставляя Мишу двигаться быстрее, направляя, задавая свои правила, почти создавая иллюзию, будто Полю сейчас трахают не двое, а все трое одновременно. Поля вскрикивает, громко, неожиданно для себя самого. Если Ване с Сашей до этого удавалось еще спать, то теперь вряд ли получится. И вроде хотели не будить всех, но у Поли ноль сожалений. Он только откидывается назад к Вене, позволяя целовать себя в шею, зарываться лицом в волосы, гладить чувствительную кожу широкими ладонями, задевая соски. Веня скользит руками ниже, обхватывает Полину задницу, ускоряется вместе с Мишей, а после его тонкие пальцы оказываются на Полиных бедрах, помогая Мише прижать их ближе к Полиному телу, практически складывая его пополам, раскрывая шире, давая больше доступа. Они цепко держат его вместе, не давая дернуться, вколачиваются в общем, бешеном ритме, и Поле кажется, он вот-вот отключится от перегруза ощущений, когда снизу вверх по его бедрам, оглаживая, проходится третья пара ладоней — Стасовых. Поля окончательно отлетает в этот момент, сжимается он при этом так, что Миша с Веней, продолжающие входить в него — сокращающегося, потерявшегося в удовольствии — буквально рычат, стонут ломано и низко. Дрожь Вениных пальцев, его живота, Поля улавливает краем сознания, и, не позволяя отстраниться, откинув голову на Венино взмокшее плечо, всхлипывает с пьяной, пошлой просьбой: — В меня. Хочу так. "То, что хочешь," снова вспоминаются Ванины слова. Поля едва успевает подумать о том, как хотел бы сейчас, в дополнение ко всему, урвать хотя бы один кусачий Ванин поцелуй, когда Веня замирает, войдя глубоко, и низко стонет в самое ухо, тут же прижимаясь губами к чувствительному месту чуть ниже, за челюстью. Миша толкается будто из последних сил. И только когда Поля тянется благодарно поцеловать Стаса поверх Мишиного плеча, только услышав Стасово низкое "давай, Миш", которое тот выдыхает в Полины губы, он отпускает себя окончательно, но двигаться почему-то не перестает. Поля понимает позже: все не совсем так. Миша действительно замер, полностью выжатый, задыхающийся, это Стас еще несколько раз толкается вперед, явно трахая самого Мишу между бедер, чтобы довести себя до разрядки тоже. После они словно бы падают на постель — хотя никто и не вставал — все четверо, и в относительной тишине, нарушаемой теперь лишь громким, тяжелым дыханием, Поля, занеженный Мишиными и Вениными мокрыми поцелуями, отчетливо слышит Сашины жалобные стоны. Он заставляет себя разлепить глаза для того, чтобы увидеть, кому действительно достались все кусачие Ванины поцелуи и не только: Саша где-то там, за спиной Стаса объезжает Ваню, запрокидывая голову в удовольствии. Он движется еще несколько бесконечных секунд, прежде чем замереть с громким, протяжным стоном, а после измотанно рухнуть на кровать рядом с Ваней, исчезая из поля зрения, укрывшись за Стасом снова. — Охуеть проснулись, спасибо, Поль, — заплетающимся языком хрипит Ваня, и Поля понимает, что действительно хотел бы его сейчас хотя бы чмокнуть. Но вместо этого посмеивается с остальными и, клюнув в губы Веню с Мишей, неуклюже, лениво перелезает к Стасу под бок, жмется молчаливо, прожигая пытливым взглядом. Чисто мем "но я же лублу тибя". Потому что окей, Поля сейчас получил, что хотел, и отмашку Стасову он отлично слышал, и участие его видел — чувствовал даже! — только прилипнуть к нему хочется все равно. Ведь "волк никогда не будет жить в загоне, но загоны всегда будут жить в волке" это чисто про Стаса, а значит разруливать проблему надо сразу. Вот Поля и зыркает теперь, почти пилит Стаса взглядом, ждет какого-то вердикта. Стас упрямо смотрит в потолок, вздыхает тяжело и шепчет: — Не смотри на меня так, Поль, все хорошо. В душ пойдешь? — предлагает тут же. Вопрос, конечно, логичный. В Полю двое людей кончило так-то, ощущения эти теперь не кажутся супер приятными, и, вообще-то, надо бы, другое дело, что ноги его сейчас вряд ли удержат. — Только если меня отнесут, — признает Поля как-то жалобно. Стасу дважды повторять не надо. Он уже привычно подхватывает Полю на руки, относит в душ, аккуратно снимает пластырь с шеи — ничего не болит даже толком, Поля почти уже забыл о царапине, но Стас помнит. — Пропотело все под этой фигней наверняка, — бурчит, — не хватало еще. Поля улыбается мягко, растроганный заботой, позволяет Стасу помыть себя, в том числе изнутри, и где-то посреди процесса снова умудряется завестись. Подается на Стасовы пальцы, прогибаясь в спине, просит… чего-нибудь. Стас усмехается беззлобно и послушно доводит Полю до оргазма снова, одними только руками своими невозможными. Да еще и нашетывает как обычно всякое, о том, каким Поля был вот там сейчас крышесносным, как он на двух членах гнется, как принимает, как Стасу на него такого смотреть было невыносимо горячо, и как когда-нибудь, однажды, Стас его тоже трахнет с кем-нибудь совместно. Ровно на этих словах Поля и срывается. Потом, уже приходя в себя, стоя голышом посреди ванной и позволяя Стасу просушить мокрые кудри полотенцем, он выглядывает несмело из-под махровой ткани и уточняет: — Ты эта серьезно сказал? Не просто чтобы меня... ну, довести. Поля знает, что краснеет, хотя казалось бы: с чего? Для Стаса вовсе не тайна, какой эффект упомянутая им фантазия на Полю производит, поздно уже робеть. — Серьезно, — кивает Стас. — Когда-нибудь мы попробуем, только не получится вот так спонтанно, жарко и сиюминутно, надо будет тебя подготовить, дать тебе время передумать. Он подмигивает почти заговорчески, и мог бы Поля сейчас двигаться, запрыгнул бы к нему на руки на радостях, а так только расплывается в довольной улыбке. — Щас от одной мысли об этом снова кончу, — смеется. Стас тянет его в объятия, трется подбородком о макушку, будто неверяще качая головой, целует в висок. — Мне нужно чаще помогать тебе получать то, чего ты хочешь, а не отговаривать, — тихо шепчет он, поглаживая Полину спину. — Я хочу давать тебе все, что тебе нужно. Все, чего пожелаешь. В рамках разумного, конечно. И слово свое Стас держит.