Мелодия печали, согревающая сердце

Вопрос 4: Кто снял первую в мире кинокартину «Сцены в саду Раундхей»? Рэйн в задумчивости закусила колпачок ручки, посасывая синий пластик – дурная привычка, от которой избавиться никак не удавалось. Тест оказался несколько сложнее, чем она предполагала, хотя большинство ребят уже сдали свои работы, покинув класс. Она же с трудом смогла ответить на три вопроса из шестнадцати, наугад чирканув варианты ещё в пяти. Так, ладно, что там ещё осталось? Вопрос 9: Назовите актрису 1950-х годов, ставшую наиболее культовым образом американского кинематографа во всём мире. Тирос покрутила ручку под пальцами, задумчиво хмуря тонкие бровки, и резко выдохнула, записывая верный ответ: «Мэрилин Монро». – Мисс Тирос, – широкий палец, напоминающий красный кремень, постучал по парте, привлекая внимание к подошедшему учителю, – ваше время на исходе. У вас осталось две минуты. – Я могу сдать заранее? – выдохнула смиренно девушка, откладывая лист задания в сторону. – Вы уверены? – Тролль недоуменным взглядом окинул полупустой бланк, хмуро поджимая губы. – Вы не получите оценку выше «удовлетворительно» за подобные ответы. – Мне хватит, – согласилась полукровка, с благодарностью улыбаясь. – Спасибо, что дали мне шанс, но американскую культуру я знаю очень... слабо, – оставив лист на столе, как и было сказано в начале занятия, девушка бросила ручку в портфель, бегло осмотрела полупустой класс, в котором осталась всего пара учеников — имена тех ей были незнакомы, – и направилась на выход, в нетерпении теребя лямки рюкзака. – Мисс Тирос, – окликнул её голос в дверях. Маквэри выдохнул, сдержанно добавляя вслед, – если баллов до оценки не будет хватать, вы можете пересдать. В конце дня результаты будут выставлены в главном холле, если вашей фамилии не будет в списках – подойдите ко мне, пожалуйста, обсудим пересдачу. – Спасибо, – нерешительно пробормотала Рэйн, никак не привыкшая пересдавать проваленные тесты – раньше в этом не было необходимости. Её не пугал провал по тесту, все мысли были заняты совсем иным – вернувшимся вновь лунатизмом, который однажды привёл отца к серьёзной травме. Ей нужно было решить эту проблему как можно скорее, пока приступы не усилились, а до тех пор придётся терзать себя горьким кофе и постараться забыть о блаженном сне. – Тебя-то мы и ждали, – усмехнулся голос из коридора. Тирос остановилась у закрывшейся за ее спиной дверью кабинета, оборачиваясь к Браксу. – Тут Джесса хотела кое-что сказать, но слегка засмущалась и сбежала, – хихикнул он, неловко поправляя волосы. – Если ты не против, можем её вместе поискать, – улыбнулась Миша. Девушка казалась полукровке наиболее спокойной и общительной среди собравшейся нечисти. – Простите, – вопреки желаниям произнесла она, решительно отталкивая ребят, – не сегодня. Испанка развернулась было, желая уйти, когда на ее запястье внезапно сомкнулась женская ладонь. – Рэйн, – взволнованно прошептала Леброн, заглядывая точно в глаза недо-феи, – у тебя что-то случилось? Это из-за директора? Он наказал тебя? Холодно. И так одиноко. А затем возникает маленький светлячок, зазывая пойти за ним – и она идет. Гонится за ним, будто ребенок, и протягивает руки к небу, пытаясь схватить, пока вдруг свет не меркнет под ее ладонями, оставляя после только легкое покалывание на пальцах. Затем появляется другой, третий – светлячки окружают её, пока все как один не исчезают в руках, оставляя девушку в кромешной темноте совершенно одну. Рэйн схватилась за голову – вставшая перед глазами картинка сновидения ударила болью по сознанию, заставляя скрючиться и буквально припасть в объятия волчицы, чтобы просто устоять на ногах. – Макс, позови врача! – встревожилась девушка. – Не нужно, – через силу прохрипела Тирос, ощущая бережное прикосновение к плечу – Бракс осторожно приобнял её, придерживая под руку. – Но тебе нехорошо! – воспротивилась Миша, комкая собственные губы в раздумьях. Рядом топтался вампир, не зная, как стоит поступить, переводя тяжелый взгляд с возлюбленной на брата и полукровку. – Это пройдет. Обычное головокружение. Спасибо за беспокойство, – постаралась добавить Рэйн более холодно, качая гудящей головой, – но я в норме. – Это ненормально, – настаивала Леброн, обхватывая ладонями смуглые щёки, утирая едва заметные капли пота с висков и лба. – Давай вернемся в общежитие? Твоя комнате девятая ведь, верно? – Я сама, – собеседница попыталась выпрямиться, борясь с новой волной головной боли, однако ничего не вышло, и она вновь оперлась на перевертыша. – Кх, ладно, спасибо... И ей пришлось смириться, позволив ребятам довести её прямо до двери. Комната казалась непривычно душной, а мысли о произошедшем никак не придавали спокойствия, заставляя в гнетущем молчании слоняться из угла в угол до тех пор, пока кто-то не постучал в дверь. Звук эхом отразился в отголосках разума. Девушка подняла голову и несколько секунд молча глядела прямо перед собой – не показалось ли ей вообще, лишь после сообразив, что стоит проверить самолично, а не гадать. Нерешительно отперев дверь, Рэйн встретила на пороге ту, кого меньше всего ожидала увидеть. – Эльда? – девушка чуть наклонила голову на бок, закусывая изнутри щёку. – Что ты здесь делаешь? Ведьмочка прокашлялась, окинув презрительным взглядом мятую одежду полукровки, её сухие потрескавшиеся губы, глубокие глаза и глупую неровно обстриженную челку, прикрывающую лоб, переходящую в недоразумение, что называлось «косой». – Мой отец желает видеть тебя, – бросила ученица, вперившись хищным взглядом в ту, что слабее в разы. – Он у себя? В кабинете? – зачем-то уточнила Рэйн, неуверенно перетаптываясь с ноги на ногу на пороге. – Именно. И тебе стоит поспешить, – Эльда вдруг схватила собеседницу за локоть, дернув на себя. Шепот обжег холодную от пота шею, – папочка не отличается завидным терпением. И в последнее время ты зачастила к нему в кабинет. Того глядишь, «сегодня» окажется последним твоим днем здесь. Также неожиданно отпустив ее, Эльда понадеялась, что девчонка с грохотом свалится на пол от неожиданности, однако та удержалась на ногах, вовремя ухватившись за деревянную раму. И почему только в каждой школе есть такие стервы? – Спасибо, – против воли произнесла Тирос, прикрывая за собой дверь. Магический замок запечатал проход до тех пор, пока деревянной поверхности не коснется владелец ауры, на которую эта дверь и была настроена по распоряжению заведующей общежитием – пожилой колдуньи, что закрепляла потоки линий за определенными комнатами. Девушка узнала об этом в первый же день, когда коммендатша проводила ее к двери, произведя необходимые настройки. Теперь, если бы Тирос понадобилось что-то из комнаты, и она попросила принести эту вещь кого-то из друзей, ей бы пришлось заранее добавить дополнительные параметры, в ином случае в комнату бы попасть не удалось. Кристофф нахмурилась, будто только что услышала наиглупейшую вещь на свете, и лишь нарочито громко фыркнула, без особой охоты возвращаясь на занятия. Видно, перед тем, как прийти в это место, ведьмочка заглянула к отцу с просьбой, на которую получила отказ, вот и хотела отыграться на простушке, да не вышло, к сожалению. Мысли о ночной прогулке и тех картинках, всплывших среди воспоминаний после контрольного тестирования, не покидали её до самого конца лестницы астрономической башни. Ей не терпелось узнать, что же с ней происходит, и она определённо надеялась отыскать ответы у директора. Вот только, ей было страшно делать шаг вперед, коснуться кулаком поверхности и уведомить о своем приходе – от одной только мысли о том, что её могут прогнать прочь, поджилки сотрясались, а кровь стыла в венах. Если ведьмак откажет ей в помощи или не даст подсказку в поисках ответов на интересующие её вопросы – всему придет конец. Луч света упал на загорелое лицо – дверь неожиданно открылась, и на пороге возникла грозная фигура. – Долго ещё будешь стоять здесь? – довольно мягко произнёс директор, делая шаг назад, позволяя войти в свой кабинет, после любезно закрывая дверь за гостьей, тем самым отрезая их от внешнего мира – здесь их никто не услышит. Наложенное на кабинет заклинание убережет дальнейший разговор от распространения. – Доброе утро, – для начала девушка решила поздороваться, боясь поднять голову. – Обед уже скоро, – усмехнулся мужчина, проскальзывая обратно к столу, касаясь указательным пальцем металлической фигурки жабы. – Добрый, мисс Тирос, – добавил он с лёгкой улыбкой на губах. – Присаживайся. – Спасибо, но я постою. Я бы хотела извиниться... – В этом нет нужды. Твоей вины в произошедшем нет, я прав? Рэйн неуверенно подняла глаза к ведьмаку, позволяя себе робко улыбнуться. Он разительно отличался от предыдущих управляющих учебными заведениями. Он казался строгим – это факт. Однако, он был добр и учтив. По крайней мере, именно таким он представал теперь в ее глазах. – Немного, – расслабив плечи, она осторожно прошла к столу, опускаясь в кресло напротив Кристоффа, укладывая руки на коленях. – Совет сильно... расстроен? – Расстроен – мягко сказано, – подмигнул собеседник, складывая руки в замок, упирая в них острый вытянутый подбородок, – они разозлились. Оказывается, я слишком размяк в своём отношении к ученикам. По совету Юфонн мне следует забрать часть твоих сил и, возможно, создать с их помощью ложную ауру, чтобы открыть дверь в Фейри самому. Он резко стих, продолжая изучать, буквально пожирать девушку пронзительным взглядом, считывая каждое изменение, будь то движение, вздох, дрожь в голосе или смещение морщинок на лице. Ожидание в полной тишине казалось слишком томительным, и, поерзав на вельветовой подушке, Тирос всё же спросила: – Почему же вы этого не сделаете? – Всё дело в твоей магии, – Рэйн не сразу заметила, но директор то и дело разрушал границы между ними, обращаясь к ней довольно просто, по-дружески, не ограничивая себя рамками отношений «преподаватель-ученик», – она сейчас неподвластна ни мне, ни тебе. Боркхильт сообщила о том, что с утра ты выглядела неважно и всё равно решила пойти на занятия, отказавшись от возможно необходимого отдыха. – Я не смогла бы заснуть, а просто лежать, вперившись в потолок, мне не хотелось. – И что же ты планируешь делать дальше? – Я хотела узнать у вас, – честно начала Рэйн, стараясь верно сформулировать свои мысли, – о вчерашнем. Каким был мой приступ? Настолько долгим? Как далеко я ушла от общежития? И, – она замялась, комкая края юбки под пальцами, – было ли что-то странное во время лунатизма? Я никого... не ранила? Арчибальд искренне насмехался над подобной реакцией – для неё просто не было причин, и всё же она отличалась от привычной человеческой слабости. Девушка не жаловалась на то, как ей тяжело привыкать к новой силе, окружению и магии, а действительно старалась найти решение своим проблемам без лишней болтовни. Он и сам не заметил, как встал из-за стола, осторожными шагами приблизился к ученице, опускаясь перед ней на одно колено. Он молчал, даже мысли его были непривычно тихи. Длинные пальцы скользнули по темным волосам, едва задевая виски, опускаясь вдоль гладкой шеи на напряженное плечо, слегка сжимая его в утешении. – Ты никого не ранила. И не ранишь, если будешь учиться управлять своими силами. – Слабая улыбка тронула его тонкие губы, оставляя тёплый мазок на сердце полукровки. – Расскажи, что ты помнишь о произошедшем? Какие-то особенные чувства, может? Любая мелочь будет полезна. – Вы..? – у девушки вмиг спёрло дыхание. Кристофф медленно кивнул, выпрямляясь во весь рост. – Да, я собираюсь обучить тебя владению новыми силами. Думаешь, не справлюсь? – усмехнулся тот, обнажая часть белоснежных зубов. – Нет, думаю, как раз наоборот, – Тирос заулыбалась, совершенно расслабляясь. Змей отступил, на его место пришел рассудительный и мудрый дракон, способный подарить её душе гармонию. – Я помню сон, где я гналась за светлячками в полной темноте. Мне хотелось их поймать, чтобы разглядеть поближе, – задумчиво произносила она, удивляясь собственной смелости, – но стоило огоньку оказаться под пальцами, как он исчезал в никуда. Больше... ничего. – А песню? – слова вырвались не сразу, Арчибальд несколько секунд растягивал их в голове, стараясь сформулировать предложение верно, но так ничего и не сумел придумать, оставляя вопрос простым и немного глупым. Полукровка сморгнула оцепенение, уточнив: – Какую? Директор выдохнул, делая шаг назад и присаживаясь на край стола. Склянка с чернилами и изящным белым пером была предварительно отодвинута в сторону, так что ни одна из бумаг на рабочем месте не пострадала. – Когда я нашел тебя, ты напевала очаровательную мелодию. Не помнишь её? Тирос чуть наклонила голову на бок, раздумывая над его словами, стараясь вспомнить хоть что-то ещё, пока вдруг не засияла, задорно щелкнув пальцами. – Те светлячки! Они жужжали мелодично! Прочистив горло, она продвинулась к краю кресла, раскрывая грудную клетку, чтобы голос казался чище. Кристофф замер, затаив дыхание на мгновение. Из её уст лилась не песня, настоящий мёд, обволакивая каждую частичку его души, пробираясь под одежду, к самому сердцу, и не было в этой сладости ни капли дёгтя. Второй раз. Всего дважды Кристофф был настолько спокоен, что не замечал ничего вокруг – ни озорных криков детей, играющих во дворе в «ховерболл», ни собственного гулкого сердцебиения, ни предупреждений жабы о приближающейся Сантре. Он слышал только сладкую песнь, дарящую его сердцу покой впервые за многие десятилетия. Нежный голос пел о тоске по дому, о нежности и старой памяти. Плавная мелодия рассказывала о давно забытом, утерянном заклятье, что жизнь одних дарила третьим, а бытие обращала в милосердный покой. И ведь забавно: Рэйн не произнесла ни единого слова, однако настолько ярко передала эмоции, что даже Кристофф смог понять, о чём она хочет рассказать. Нет, не она. И Кристофф это знал. – Достаточно, – против воли прошептал он, мягким движением отодвигая чёрные пряди в сторону, открывая девичий лоб своему взгляду. Девушка пыталась отдышаться, улыбаясь поистинне нежно, и не сводила взгляда с собеседника. Он молчал. Секунду, затем несколько. Минуту, другую. И молчание это становилось неловким, но нарушать его Арчибальд не спешил. – Всё в порядке? – взволнованно пробормотала Тирос, сдвигая брови к переносице. – Девочки за завтраком болтали о том, что эта песня вытягивала их силы, сбивала с толку. Вы это почувствовали? – Нет, – Кристофф медленно сглотнул, прикрывая глаза, и расслабленно опустил плечи, вдыхая до боли знакомый аромат вишни и пряностей – такими духами всегда пользовалась его жена, и запах тот казался в прошлом удушающим, сейчас же оставляя лишь приятную горечь на языке. – Я в порядке, благодаря тебе. – Простите? – девушка искренне не понимала, что происходит, продолжая чувствовать себя несколько виноватой в том, что никак не могла контролировать – в его чувствах. – Забудь, – отмахнулся директор, вновь открывая глаза, – это неважно. Я уже знаю, откуда берется твоя сила. – Выдержав небольшую паузу, не желая забивать мысли ненужной информацией, он всё же продолжил рассказ. – Твоя мать, видимо, была прямым потомком фей-основательниц. Тех самых, что были первейшими. Вероятно, в твоем роду ранее не встречалось примесей, вроде перевертышей или колдунов, оттого способности твоей матери не исказились. Ты – элементал. Наполовину, конечно же, – добавил тот, будто напоминая самому себе об этом, уже переставая верить собственным словам. – Твоя магия напрямую будет связана с окружающей тебя стихией, будь то земля, вода, огонь или ветер. Каждая фея ищет свой элемент. Джей, к примеру, управляет землёй и флорой, а малышка Джинни – ветром и грозой. Кристофф улыбался, до боли знакомо, тяжело, печально. И у Рэйн защемило сердце, внезапным уколом сражая сознание. – В ту ночь я видел тебя на берегу озера. Ты управляла водой. – Но я не понимаю, – Тирос смущенно опустила взгляд, ощущаю некую гордость за свои силы, – тогда почему все говорят, что чувствовали себя... странно из-за меня? – Это способность элементала – черпать магию из окружения. За неимением собственной ты одалживала силу у других: у учеников, у деревьев, у воды и даже у линий. Позже я обнаружил пропажу, но сами линии целы. – Арчибальд внимательно следил за дальнейшей реакцией ученицы на произнесенные слова: она сжимала ладони, кусала губы, а взгляд ее бегал по полу в поисках ответов на неозвученные вопросы. «Почему она не помнит этого?» «Откуда такие способности у рожденной человеком?» «И отчего они так долго дремали в ней?» На все вопросы Кристофф мог ответить, но не желал, ведь сам не верил в это. Перед ним сидела обычная девчонка, не отличающаяся от прочих человеческих особей, слабая и наивная. Однако, в моментах она вела себя довольно смело, смотрела ему в глаза, очаровывая своей глупостью, доверяла – уж не ему-то точно стоило верить. Когда всё закончится, она погибнет, как и все те, кто откажется принять сторону Дракона. Как и все люди, она будет упрямо верить в добро и справедливость, а после падет под натиском сильнейшего. Печально, конечно, но такова судьба слабейших – преклониться или умереть. – Ты ничтожество, Арчибальд! Женский голос пронзил разум, заставляя поморщиться и вяло коснуться пальцами лба. Только не сейчас, только не эти воспоминания. Хватит. – Прими его силу! Это – твой путь, иначе ты и дальше будешь гнить в этой яме. Голос становился всё громче. Мысли сбивались в единый клубок, путаясь, переплетаясь, теряясь среди прочих, пока полностью не исчезали, оставляя место только мраку и гнили. Червоточина, что давно засела в сердце Кристоффа, постепенно разрасталась, поглощая саму душу. И эти воспоминания только ускоряли безостановочный процесс. Внезапно среди тьмы и женского крика возник тонкий проблеск – янтарь. Он сверкал подобно полуденному солнцу, изгоняя кошмарные видения прочь, обжигая своим светом истерзанное сердце, на время заживляя кровоточащие раны. Рэйн бережно обхватила тонкое запястье мужчины, отнимая его ладонь от лица, второй же рукой робко касаясь горячей щеки, ведя линию к виску, едва касаясь пурпурных волн с редкими белыми прядями. Она ничего не говорила, Арчибальду это и не нужно было. Он будто зачарованный смотрел в её глаза, не в силах отвернуться. Люди... омерзительно добры. Ему давно нужно было это признать. Медленно, словно пребывая в столь желанном сне, он наклонился вперёд, свободной ладонью обхватывая женскую талию, пальцами скользя по плотной ткани школьного пиджака, после нерешительно притягивая девушку к себе, больше не совершая ничего. Он не принуждал, а она знала, что нужна ему. Обхватывая его спину в столь желанном объятии, Рэйн ощущала себя по-настоящему нужной, прикрывая уставшие глаза. Его руки сошлись в замке на её талии, не желая отпускать, а подбородок уткнулся в чёрную макушку, пропахшую столь ненавистным ему запахом – вишня и пряности. – Мисс Тирос, – голос его слушался, ровный и спокойный он прозвучал как нечто совершенно обыденное, – могу я попросить вас? – Да? – Смените, пожалуйста, ваш шампунь к следующему визиту. Рэйн ничего не ответила, лишь тихо рассмеялась, подавляя улыбку в светлом рукаве его рубашки, прижимаясь ещё ближе, лишь бы он не увидел ее слёз. Жалких, беззвучных, тяжёлых. Она ощущала его. Не его магию, а его самого. Настоящие эмоции, которые он никогда и никому бы не расскрыл. И она не знала, что с этим делать, наблюдая за тем, как ткань пропитывается солью.