Белые лилии, черные вороны

      

Мистбарк — город мертвого Бога, что предал своих братьев и сестер и породил проклятье. 

Когда Аморис покинула этот мир, взял Ивтанар брошенный город под свое покровительство; возвел в нем новые храмы, расширил площади и улицы, построил жилые дома и дома для веселья. 

Но не все люди были рады новому богу, и всех, чье сердце было охвачено проклятьем ушедшей богини, изгнал Ивтанар в другие края. 

Нет вестей от тех людей, но иногда, во снах, видят их родственники другую жизнь и быт — жизнь и быт тех верных, что пошли к последнему пристанищу их богини. Ведут они темные ритуалы, ведают в исцелении и во снах своих видят жизни других миров. 

Боги и Смертные,

Сказание I

      — Вон там, видишь? — Ателард указал на возвышающиеся вдали темные шпили. — Там начинается Мистбарк.       Он сам там никогда не был и говорил, основываясь на рассказах и книгах, но Ивонн ему почему-то верила. Ее это воодушевляло — сказания о Теневых Вратах города были такими таинственными, почти что выдуманными. Может, так оно и было; отличия между сказкой и историей всегда были очень зыбкими, и отличить одно от другого сложно.       Но сами Врата были реальными — два их шпиля возвышались над кромкой темно-зеленого леса словно стволы давно погибших сосен-гигантов: сестры-близняшки, гладкие, идеально прямые, как копья. Одновременно стражи этого леса и главная опасность — призыватели гроз.       Ивонн обернулась назад, туда, где стояла повозка и паслись лошади, а за их спинами начинался склон к озеру. Дорога уже давно шла в гору и водоем остался позади, и сейчас поблескивал белыми гребнями волн, словно огромная рыба — чешуей. Она могла бы плавать среди этих лесов, петлять среди деревьев и, заныривая под землю, появляться перед путниками в самых неожиданных местах, чтобы утолить их жажду.       Девушка все не могла отвести взгляд от озера еще и потому, что где-то там, по другую его сторону, так далеко, что даже не удавалось высмотреть дым от костра, были Сенрад с Вестой.       Она скучала по нему. Быстро привязывалась к людям, особенно к тем, кто давал ей внимание, такое ценное и желанное — и от погружения в свое воображаемое одиночество сейчас чувствовала себя неуютно. Ив, конечно, не была одна, рядом находились Ателард и Ами, но они совершенно другие. Она пока не могла объяснить это, но и отделаться от надоедливого чувства тоже.       Дорога была на удивление хорошей, и им удалось немного нагнать то время, которое они упустили, пережидая ливень, но очень скоро снова пришлось замедлиться: первые капли очередного дождя так гулко отдались по крыше повозки, что Ивонн вздрогнула. Спустя недолгое размышление, Ателард решил не останавливаться. Лошади тяжело шли по мокрой каменистой дороге, но не скользили, и почва не размывалась в грязь, как внизу. Дело шло медленно, но шло, и это главное.       Ателард прикрыл глаза и задремал — он часто делал так в последнее время после того, как принимал свои таблетки или пил отвары, что ему делала Ами. Он старался это скрывать, однако то, что проблемы с ногой обострялись тем пуще, чем ближе они приближались к Мистбарку. Ивонн думала, что это должно быть обосновано какой-то не физической, а ментальной, душевной причиной, — переживаниями, волнениями и эмоциональным перенапряжением, — потому что иначе это было бы совсем странно. Ателард казался ей серьезным и более холодным из-за какой-то внутренней изолированности. Сен не мог испытывать чувства, а Ателард не хотел — прятал все внутри, словно, позволив всему своему льду растаять, он выпустит наружу какое-то древнее зло.       Ами налила в кружку остывший чай и протянула ее девушке. От напитка пахло свежестью мяты, мелиссой и еще чем-то сладким — взглянув в кружку, Ив обнаружила в ней плавающие красные ягодки шиповника.       Ведьма мягким наклоном головы пригласила девушку сесть к себе на кровать. Ив послушно устроилась на краешке и поджала под себя ноги, пытаясь их согреть.       — Ты выглядишь уставшей в последние дни. — Проговорила Ами.       — Наверное, так и есть.       — Дорога изматывает?       — Нет, к ней я привыкла. — Девушка мотнула головой. — Даже не знаю, почему так себя чувствую. Я ведь ничего не делаю целыми днями.       — Ты живешь, а это уже больше дело, даже если тебе так не кажется.       — Ты тоже выглядишь уставшей, Ами. — Быстро сказала девушка. Ведьма вскинула черную бровь.       — С чего ты так решила?       — Ты уже давно не читаешь свою книгу, а еще почти не выходишь наружу. Тебе не хочется насладиться видами перед городом?       — Это... — ведьма постучала ногтями по боку своей кружки, — не совсем так. Я люблю этот город.       — Значит, ты была и тут тоже?       Ами хмыкнула.       — Кто учил тебя так ловко переводит темы на других?       — Никто не учил. Это начало получаться само, когда я пообщалась со многими людьми.       — У тебя прекрасные задатки стать наемницей, Ивонн, хотя ты их и не принимаешь. У тебя чудесно выходят кражи вещей, информации и чужих сердец.       — Я знаю, — уже очень тихо ответила девушка. Так, словно не хотела, чтобы Ателард ее услышал. — Но я никогда не хотела, чтобы это стало моей профессией.       — Почему?       — Это нечестно по отношению к другим людям.       Ами рассмеялась.       — Ты веришь в честность этого мира? Он обдерет тебя до последней нитки и даже после этого найдет, что забрать, если ты не сможешь дать отпор.       Ивонн подняла на нее глаза.       — Мне жаль, что у тебя так много забрали, Ами, но мне не хочется злиться на мир только потому, что он существует.        Ведьма смерила девушку холодным взглядом и повернула голову к окну. Ив задела ее, хотя и не хотела; видимо, язык все же лучше держать за зубами и помалкивать. Людям это нравилось больше, чем искренность.       — Может, ты и права, — через какое-то время ответила ее собеседница и заправила черные тяжелые волосы за уши, открывая лицо слабому свету фонарика под потолком. Белая прядь при этом легла вдоль виска и касалась плеча, словно маленький водопад между темных скал.       — Извини, я не хотела задеть тебя, — тихо проговорила Ив, опуская голову ниже к кружке. Ягодки шиповника яркими пятнами кружились по ее дну, а листья мяты и мелиссы стали совсем темными и похожими на чьи-то тени.       — Знаю. — Примирительно сказала Ами. — Просто непривычно слышать подобное. Мало, кто решался говорить мне такие слова.       — У тебя высокий ранг в Бирен Халет, да? Ты жрица или кто-то вроде того?       — Кто-то вроде того.       Ивонн надеялась увидеть ее улыбку, но, взглянув, наткнулась лишь на спокойное, непоколебимое выражение лица. Пытаясь найти этому причину, она заметила, что Ателард не спал, а наблюдал за ними, чуть приоткрыв темные глаза. От ощущения его тяжелого взгляда стало неуютно.       Перед самыми Теневыми Вратами им пришлось сделать остановку: двое стражей, узнав, откуда они и зачем приехали, приказали ждать решения городского совета. В это время город и дорогу к нему накрыл туман. Может, это и вовсе была туча — сошла на землю, неся волю одного из богов. Ами вышла на улицу и принялась прогуливаться неподалеку. Она всегда смотрела назад туда, откуда они приехали, как если бы ждала кого-то или, наоборот, боялась посмотреть на город. Ведьма спрятала волосы под длинным шарф, который одолжила ей Ив, и сейчас синий с красным орнаментом шелк струился по ее спине, словно сбегающая по камням вода с пролитой в ней кровью.       Ивонн наблюдала за ней, прижимая чайник со свежей водой к животу. Было холодно, но уходить не хотелось Заметив справа какое-то движение, девушка обернулась. Ателард не повернул к ней голову, лишь медленно сложил ладони на рукояти трости, и спросил:       — Что думаешь?       — О чем? — Удивилась Ив.       — О ней.       Колдун кивнул в сторону Ами. Девушка медленно выдохнула и крепче сжала чайник похолодевшими пальцами. Ей не нравился выбор между «сказать то, что от нее хотят услышать и предать» и «солгать или промолчать, не получив желаемого доверия».       — Почему ты спрашиваешь меня? Я ведь тебе не нравлюсь.       — Это не важно. Ты нравишься Сенраду, и ей, кажется, тоже.       Немного подумав, Ив проговорила, мягко и почти весело, словно это было игрой, а не реальным условием:       — Если скажешь, почему я тебе не нравлюсь, я скажу, что о ней думаю.       — Тебе разве обязательно нравиться всем? — Лард покосился на нее краем глаза и, увидев, как она смотрит, вновь устремил взгляд вперед. — Ты слишком беспечная и легковерная, совсем как ребенок, а такие часто приносят проблемы. Пока Сен за тобой присматривал, мне не было дела, но сейчас я несу ответственность за то, чтобы с тобой ничего не случилось. Но мне не хотелось быть смотрителем детского сада, да и дети никогда не нравились.       — Мне, вообще-то, почти двадцать! — Попыталась оправдаться Ив, но ее энтузиазм быстро погас, стоило Ателарду посмотреть на нее.       — Вот видишь, я об этом и говорю.       — Значит, ты тоже считаешь, что я не могу быть полезной в этом пути?       Он не ответил, чуть повернулся на месте, чтобы стоять к ней лицом, и упрямо напомнил:       — Я на твой вопрос ответил, теперь твоя очередь.       Ив еще раз глубоко вдохнула холодный воздух и часто поморгала. Хотелось уйти в безопасное и укромное место, пусть это и было по-детски.       — Ами нервничает, но я не знаю, от чего.       — Ты веришь всему, что она говорит?       — Да, — без сомнений ответила девушка и даже кивнула, добавляя своим словам убедительности, — но вот сколько есть того, о чем она не говорит — не знаю.       Перехватив чайник под дном и пролив немного воды себе на рукав, Ивонн пошла в сторону повозки, оставив Ателарда самого наблюдать за ведьмой. В самый последний момент Ив обернулась и заметила, что Ами, развернувшись, наконец посмотрела на высокие темные башни города вдали, выглядывающие из тумана, словно иглы, пронзившие мирную ткань мироздания.       Страж протянул закованную в черную броню руку, передал Ателарду бумаги и опустил ладонь на рукоять тяжелого меча в ножнах.       — Совет готов обсудить с вами возможность предоставления убежища, — отчеканил он твердым, низким голосом. Казалось, что шлем не должен был пропускать звук так четко, но слова прозвучали даже громче, чем ожидалось, словно из рупора. — Проследуйте за послом.       Он развернулся, позволяя компании увидеть находящегося позади человека. О том, что это мужчина, говорила лишь крепкая высокая фигура и широкие плечи — все тело было сокрыто в черно-фиолетовом одеянии, а лицо закрывала обсидиановая маска, в которой можно было разглядеть отражение чего угодно, кроме лица самого человека. Он сидел верхом на черном жеребце, стройном и энергичном, но крепко удерживал поводья. Когда в очередной раз конь попытался мотнуть головой, мужчина остановил его уверенным коротким движением, развернулся, чуть качнув головой, словно в пригласительном жесте, и медленно направился по дороге обратно.       Сумрак и темные одеяния жителей создавали странное траурное впечатление, как будто город кого-то оплакивал. Они не показывали лиц и были молчаливы — от посла, например, Кристо не расслышал ни единого звука. Был ли он вообще реальным человеком? Впрочем, всегда оставался шанс того, что такими окажется лишь малая часть людей здесь. Жрецы и наследники всегда были странными, но те, кого колдовская кровь не касалась, могли оказаться более гостеприимными. От дружелюбия местных зависело, насколько успешной будет их поездка.       Но это лишь мысли — слепые надежды на легкий исход. Ателард, на ходу убирая бумаги за пазуху, спешно направился к повозке, с каждым шагом все сильнее налегая на трость.       

── ✦ ──

      Поддавшись влиянию проклятия своей богини, Мистбарк и его люди стали темным сердцем Обители Смерти - первым оплотом ненависти и ослушания, и, как бы Ивтанар не пытался подавить враждебный к себе настрой, тот лишь возрастал. Окутанный вечным покровом мрачного серого неба, город настаивал на незыблемости своего существования и продолжал нести пережитки традиций под крылом своей Покровительницы. Со временем от почтения и памятных обрядов остался лишь вечный страх, тянувшийся за душой каждого жителя долгие годы - вечный страх и вечное горе.       Раньше в центре города стоял Ее собор, но с приходом наместника Ивтанара жизнь города сместили. Год за годом тяжким трудом перетягивали существование людей в другую сторону, туда, где на чистой и залитой светом, словно жидким медом, площади возвели Малый Храм Почитания Ивтанара. Впервые увидев его сияющие белые стены, горожане принимались рыдать, потому что что-то внутри них, неосязаемое и горестное, волновалось и пыталось вырваться наружу, но никто не смог за это время облачить его в слова, и тогда оно подутихло, иссохло и сморщилось, но не пропало окончательно, и осталось в глазах жителей презрением и гневом к пришедшему отпрыску бога.       Но на самом краю города, там, где томились развалины и пустоши, все еще стоял ветхий собор. Краем глаза каждый житель замечал его мрачный силуэт на фоне вечно грозового горизонта, но смиренно отворачивался, словно предавший старый друг, и стремился вперед, туда, где ярким сиянием требовали явиться позолоченные стены Малого Храма.       Но ярусы собора все еще цеплялись за небеса, словно пальцы скелета, и несли молчаливое свидетельство почитания мертвого, проклятого бога. Там, под самым темным небосводом, разрушенные ворота ставили на колени в отчаянном поклонении скованных бессмертными цепями страха и смирения тех, для кого исцеление от мертвой богини — единственный оставшийся путь.        Ами вышла из повозки последней, оттягивая момент встречи с улицами города так долго, как могла. Дальше им нужно было пройти пешком, но как она могла это вынести?       Она не слышала больше цветения смеха и радости вокруг. Город молчал, обернулся в свой кокон и выстроил невидимые защитные стены ото всех, даже, кажется, от нее. Ведьма несмело подняла глаза, не желая сталкиваться с нынешним положением дорогого, любимого ей некогда места.       Здесь все было окутано тяжелой мантией правил погибшего бога. Прошло так много лет, но жизнь словно замерла в тот момент, когда Покровительницы не стало — и люди так и ходили по этой петле, проживая горе вновь и вновь, а веревка лишь затягивалась все туже. Они уже даже не знали, почему именно горевали, не помнили, отдав свою печаль множеству поколений, но все равно грустили.       А она все помнила.        Жилые, но с ощущением полузаброшенности и запустения дома расположили свои серые, покрытые мхом и влагой стены вдоль лабиринтов мощеных улиц. Старые, побежденные и погруженные в неумолимую печаль. Или это Ами была такой, а с домами все было в порядке? Когда-то ярко раскрашенные, символизирующие роскошь и богатство, теперь они стояли в тени упадка, а их очарование оказалось давно утрачено.         Пока они шли к зданию Совета, редкие жители держались от них в стороне, покрывая головы мантиями и платками. Туман оседал здесь белыми полотнами, но дорога была полна луж, как если бы ливень закончился совсем недавно.       Солнце уже должно было взойти над лесом, но город все еще втайне ждал рассвета, который, возможно, никогда не наступит — таким вязким и темным казалось небо.       — Когда здесь станет светло? — наивно и просто спросила Ивонн, первой нарушив молчание и обращаясь к их проводнику. Посол обернулся, но его лица не было видно за обсидиановой маской.       — Солнце над Мистабарком никогда по-настоящему не всходит. — Прозвучал тихий голос ей в ответ. — Таково непоколебимое наследие павшей богини.       Ами не поняла, почему Ивонн так странно на нее посмотрела после этих слов.       Камни мощеных улиц, когда-то наполненные радостной болтовней и топотом лошадиных копыт, теперь были холодными и тихими. Ами видела золотые парапеты и покрытые солнечным металлом лепнины на некоторых домах — жалкие попытки Ивтанара переделать это место под себя и вдохнуть в него новую жизнь. Но город всем своим существом был против чужих вмешательств. Стоял сам по себе, неся старые правила и не снимая траур вот уже несколько веков. Ами подумала о том, что Мистбарк готов вечно ждать рассвета, каждый день лелея несуществующую надежду, и оттачивая этим собственную силу и непоколебимость.       Здание казалось неприветливым и холодным из-за своего полумрака; через большие, казалось бы, окна открывался вид на серость туманных улиц. Слабый свет фонарей не разгонял его, а собирался в шарики чистой энергии, опасаясь, что туман может поглотить и их. Ателард бегло осмотрел комнату, куда привел их посол, и остановился в центре, тяжело опираясь на трость обеими руками. Он почти не наступал на правую ногу, но делал все, чтобы другие этого не заметили.       — Совет соберется к полудню. — Объявил их спутник, складывая руки за спиной. — До тех пор располагайтесь в гостевых покоях.       Мужчина едва заметно кивнул головой, задержавшись, и вышел в коридор. Какое-то время его шаги были слышны, а потом стихли, как ушедшая за горизонт гроза. В этот же момент Лард прерывисто выдохнул и сел на стоящий в углу небольшой диван. Вытянул раненую ногу, но ничего не сказал по этому поводу. И, кажется, не хотел, чтобы говорили другие.        Этот город нагонял на него неведомую прежде тревогу. Он не чувствовал опасности, однако что-то терзало душу, словно он стал невольным пленником неподдающихся ему обстоятельств. Предаваться этим мыслям было бы верной погибелью, а их план и так не был прост — слишком большая доля отводилась везению, чего Ателард, находясь в здравом уме, ни за что бы не допустил. Но ложь всегда требовала удачи, как бы сильно ты сам в нее не верил — они продумали все, что было в их силах, чтобы получить возможность заехать в город, но и этого могло быть мало. Любая мелочь способна испортить историю, а попасться в руки властей нельзя, хотя, казалось бы, они сейчас находятся под самых их носом. Но Наместник Мистбарка, один из лучших наследников Ивтанара, наверняка уже был осведомлен о том, какую суету навел старший Кристо и его команда в Косе и Клэрвиче, и приказы о его задержании уже получены. Именно поэтому Сенрад поехал не через город, а в обход, надеясь, что так привлечет меньше внимания, но Ателард со своей тростью тоже был весьма приметной фигурой. Плохо было то, что им неизвестно, какой точно информацией обладает Ивтанар и его приспешники, и это волновало колдуна больше всего. Он привык знать все, но сейчас это выходило за рамки его возможностей. Атлерад нервно стучал пальцами по деревянному подлокотнику кресла. Не нравилось чувствовать себя бесполезным.       Но, так или иначе, им не надо, чтобы план сработал идеально, — верно? Достаточно подождать подходящего момента, найти другой транспорт и покинуть город так же тихо и быстро, как они в него и вошли. Даже дожидаться Совета для этого не стоит - собрания и лишнее внимание привлекут лишь больше проблем.        — Я пройдусь до уборной, — сказала Ивонн, уже направляясь к двери, и Ателарду оставалось лишь посмотреть ей вслед. Не очень ему нравилось, что девчонке придется разгуливать одной по коридорам, но за все время их посредственного знакомства он привык к мысли о том, что она как маленькая тень, постоянно где-то рядом, но вреда и проблем не приносит. Чутье подсказывало, что рано или поздно она вляпается во что-то действительно опасное - хотя не случилось ли это уже в тот момент, когда она согласилась отправиться с Сенрадом в путь?       — Хорошо. — Ателард откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Оставленная в покое рана начала пульсировать, и теперь ему подумалось, что было лучше, когда он ходил. Тогда боль оставалась острой, но к такой колдун привык. Мужчина решил, что отдохнёт совсем немного, позволит телу и разуму расслабиться, а потом выпьет что-то из отваров ведьмы и непременно продолжит путь до того момента, как их узнают. Что точно произойдет, Лард это чувствовал, как если бы у него был дар предвидения.       Он вновь открыл глаза, когда едва слышно скрипнула дверь, и Ивонн, как обычно почти незаметная, вернулась в комнату. Тогда Лард вновь огляделся, потому что ему показалось, что что-то изменилось, и чуть приподнялся.       — Где Ами?       Ив пожала плечами.        — Когда я уходила, она была здесь.       Ателард окончательно освободился от уз раздумий и хмуро свел брови на переносице.       — Почему ты не следила за ней?       — Я?! — Ив удивлённо отступила на шаг назад. — Почему я вообще должна была это делать?       — Ты с ней в хороших отношениях. — Со вздохом проговорил колдун.       — То, что ты ей не доверяешь, не значит, что я должна испытывать то же самое! — Почти прошептала она, не желая, чтобы кто-то снаружи их услышал.       — Там стоят стражи?        — Да, но не очень много. У выхода никого нет.       — А ты откуда знаешь?       Ив снова пожала плечами.       — Если она не вернётся в течении часа, ты пойдешь ее искать. — Медленно проговорил Лард, пытаясь взвешивать каждое слово.       — Почему?..       Мужчина вздохнул и потер ладонью лоб. Эта девочка или намеренно притворялась наивной, или в самом деле такой была. И пока сложно сказать, какой вариант хуже.       — Потому что она ведьма, Ивонн, последовательница Бирен Халет, которая оказалась в городе своей павшей Покровительницы. Здесь до сих пор осталось много артефактов с энергией ее богини — да даже воздух до сих пропитан ей. И я не хочу думать о том, что она может здесь сотворить.        Ив поджала губы и потупила взгляд в пол.        — Я видела кухню по пути сюда. Мне попросить их принести горячий чай?       Колдун вновь прикрыл глаза, пытаясь подавить в себе желание ответить грубостью. Он никак не мог смириться, что Лавьера просто такая — цепляющаяся за любую возможность помочь или как-то угодить. Это замечательно работало в ее отношениях с Сенрадом, но Ателарда только раздражало. Подобная опека заставляла чувствовать себя уязвленным.       — Попроси. И что-то поесть, если у них найдется. Пусть думают, что мы здесь останемся надолго.

── ✦ ──

      Кухня находилась в соседнем коридоре. Ее было легко найти по запаху свежей выпечки и вареных овощей: пройдя через большую столовую, в которой в этот момент никого не было, Ив прошла к дальней стене и через стойку попросила принести в их гостевую комнату немного еды, если это было возможно.       Женщина по ту сторону показалась крайне недружелюбной — протяжно вздохнула и закатила глаза, словно Ив была назойливой девчонкой, мешающей ей работать, и нехотя кивнула головой.       Девушка и сама из-за этого одарила женщину холодным взглядом и быстро развернулась. Хотелось вернуться туда, где было комфортно и безопасно, но где это было? Даже в объятиях Сенрада она не чувствовала себя спокойно, хотя с ним рядом это ощущение подкрадывалось ближе всего.       Ив снова задумалась о том, зачем с ним пошла. С одной стороны, ей не оставили выбора и девушка постепенно начинала это осознавать, как если бы туман над частью восприятия собственных воспоминаний рассеивался. Сенрад не был благородным, но он проявил к ней какое-то особое отношение, и оно слишком увлекло.       Но у нее была возможность уйти сейчас. Ив может неплохо себя обеспечить, сдав Ателарда и Ами Наместнику Ивтанара. Ей бы очень хорошо заплатили. Наверное.       Только вот деньги не помогут, не починят ощущение пустоты внутри.       Глубоко вздохнув и взглянув на поставленный на стойку чайник с горячим напитком, Ивонн сказала, что хочет отнести его сама. Необходимость занимать себя хотя бы малым делом стала почти навязчивой, потому что иначе она начинала думать и находила мало приятного во всплывающих мыслях.       У выхода из столовой девушка вздрогнула, когда чуть не столкнулась с кем-то, выходящим из-за угла, и непременно уронила бы горячий чайник и разлила все его содержимое, если бы этот кто-то ловким и уверенным движением не придержал ее за руку. Но затем он так же быстро ушел, и все это было в порядке вещей, словно он ожидал, что она вздрогнет от неожиданности, и был готов к этому, и потому ни разу не обернулся, продолжая свой путь, как ни в чем ни бывало. Ив успела лишь мельком разглядеть его лицо: четкие линии скул и подбородка, жесткие черные волосы и синие глаза. Смотря ему в спину, на черный костюм, на который она уже успела налюбоваться по дороге к зданию Совета, девушка думала лишь о том, как сильно он напоминает кого-то.               

── ✦ ──

              Она поставила чайник на стол возле кресла Ателарда, налила немного содержимого в кружки и осталась стоять, не прикоснувшись к напитку. Ждала, пока колдун не соизволит открыть глаза и обратить на нее внимание.       В конце концов он сдался и перестал делать вид, что задремал. Посмотрел на девушку так, что одним взглядом выразил все свое негодование. В этом навыке он был очень похож на Сена.       — Ами все еще не вернулась? — спросила Ив, не отводя глаза от окна, чтобы не пересекаться с темным и хмурым взглядом младшего Кристо.       — Нет.       — Что ты будешь делать?       Лард подставил руку под подбородок и наклонил голову вбок. Задумчиво погладил пальцами свободной руки резную рукоять трости, поглядел на быстро исчезающий дымок над кружками с напитком и рассмотрел непривычный черный узор на фарфоровых бочках.       — Я буду здесь. Совет надо отвлечь, пока ты не найдешь ее.       — Разве не будет легче сразу готовиться сбежать?       — Если мы все покинем здание, это вызовет подозрения. Если я останусь один, это их тоже вызовет, но у меня будет возможность хоть немного сгладить углы и дать тебе время найти ведьму.       Ивонн помолчала немного, обдумывая его слова. Будь здесь Сенрад, он бы наверняка просто махнул на Ами рукой, но Ателард готов пожертвовать прикрытием и временем, чтобы найти ее. Ив подумала, что в этом должно быть сокрыто что-то, кроме очевидной пользы ведьмы. Но это, наверное, не ее дело.       — А если они все же спохватятся, что нас здесь нет? — спросила она.       — Я сделаю все возможное, чтобы дать тебе побольше времени. В наших же интересах, если они не будут воспринимать нас, как каких-то преступников.       — Мы не сделали ничего плохого. Просто проезжали мимо.       — Это замечательно, что ты так думаешь, — его голос стал в разы тише. — Но мы обокрали двух богов. Поэтому сомневаюсь, что ты будешь рада, если нас поймают и Лавьеры сумеют добраться до тебя.       — Я... не думала об этом.       Она отвернулась, чтобы скрыть то, как невольно ее глаза стали совсем большими. Получается, даже покинув эту компанию, она не сможет вернуться к прежней жизни? Иенуа, добравшись до сути произошедшего и догадавшись, кто организовал его кражу, ни за что не оставит ее в покое.       Ателард удивленно качнул головой на это.       После того, как прислуга принесла им пару тарелок с закусками и удалилась, колдун произнес:       — Тебе стоит идти, Ивонн. И, прошу, старайся оставаться незаметной.               

── ✦ ──

              Она должна была это сделать. Обязана. Хотя с чего бы? Ни с одним из братьев Кристо ее не связывали никакие обязательства, кроме надуманных ею самой. Ив хотела это сделать, чтобы Сенрад был доволен и ее перестали считать только его любовницей. Это казалось унизительным, но при этом, пожалуй, не лишено доли правды.        Впрочем, ей стоило думать не об этом, а о том, с чего начать поиски. Город был большим, и, хотя широкие улицы давали простор, по ним можно было бы долго плутать, как в лабиринте.       Ив сняла обувь, чтобы пробраться по коридорам совсем бесшумно; она не знала, действительно ли это было так нужно, но подобным образом прежде сбегала из дома. Проходя здесь раньше, девушка и правда обратила внимание на небольшое количество стражи. Словно никто не верил в то, что кому-то придет в голову сбегать из Дома Совета. Но Ивонн все равно решила выходить не из главной двери, а найти менее заметную. Идти слишком далеко в здание боялась, вдруг заплутает и наткнется на кого-то? Сердце и без того билось, как сумасшедшее, и даже казалось, что кто-то мог его услышать, если она не будет двигаться так же быстро.        Оно погнало еще больше, когда позади себя девушка услышала голоса: далекие, и разговор был не различим, но прекрасно слышался металлический скрежет брони — в голове пронеслась мысль о том, что ее поймают, разгуливающей здесь, и так все и закончится. Потому что она  не Веста, которая обучалась ремеслу слежки и воровства, и не Ами, которая одним ей ведомым образом могла так легко ускользать от чужого внимания. Ив ускорила шаг, рефлекторно пытаясь еще больше оторваться от незваных гостей, и, завернув в один из боковых коридоров, прижалась спиной к стене. Надеялась выждать, пока те пройдут, и принялась вслушиваться в разговор: смысл слов ускользал, но вот звук голосов нарастал, означая, что они приближаются. Девушка попыталась успокоить дыхание и сердце, отвлечься хотя немного на стену перед ней, как вдруг боковым взглядом что-то заметила.       Этот маленький коридор заканчивался открытым окном, выходящим на одну из тихих улиц. Слабый ветер игрался с бахромой кисточек на тяжелых занавесках, а сквозняк неприятно холодил босые ноги. Ив сперва двинулась к нему, и лишь потом начала думать: должно быть, и Ами ушла через него. А еще, должно быть, именно так Сенрад себя чувствует, когда обстоятельства самым неведомым образом складываются в его пользу — странное волнение, смешанное с радостью, и легкое внутреннее покалывание по всему организму.       Ивонн села на подоконник, перекинула ноги и спрыгнула вниз. Было высоковато, но терпимо; звук от ее падения получился слишком уж громким, и это привлекло проходящих мимо стражей. Ив не стала терять время и двинулась вдоль стены, намереваясь как можно скорее скрыться из их поля зрения за соседним зданием.                       — Почему это окно открыто? — задумчиво спросил один из стражей другого и потянулся, чтобы закрыть раму. Оно встало на место, только вот надолго там не задержалось и почти сразу же открылось обратно.       — Странно. Нужно взять ключ и закрыть его. Чье это крыло? — вторил ему второй, потирая подбородок.       — Мое.       Голос позади заставил их обернуться. Стражи тут же встали по стойке, приложили правую руку к груди в знак уважения и расступились, пропуская мужчину вперед.       — Просим прощения, господин Моррэй. Нам показалось, что кто-то его открыл...       — Да. Это я его открыл.       Одним из ключей в связке он закрыл раму, что не позволяло никому больше ни изнутри, ни снаружи воспользоваться окном, и развернулся, внимательно осмотрев обоих стражей. Синие его глаза, казалось, искали в них что-то, о чем те сами не подозревали.       — Что-то еще?       — Нет, господин Моррэй. — В один голос ответили стражи.       — Хорошо.       Моррэй сцепил руки за спиной и прошел мимо них обратно в основной коридор. Как только его черный плащ, созданный из чешуеподобной ткани, исчез, оба стражника выдохнули и расслабились.       — Странный он. Прошлый посол мне нравился больше, а к этому я все никак не могу привыкнуть.       — Кстати, а про расследование смерти прошлого что-то уже известно? Я давно ничего не слышал.       — Ха! Потому что давно ничего и не слышно. Ну, ты знаешь, как это делается: если какое-то убийство не могут раскрыть, все валят на Духа.       — Лишь бы свалить, а не расследовать нормально... — Страж подался вперед, будто хотел сплюнуть, но вовремя одумался, и его взгляд скользнул по уже закрытой раме. — А окно-то он зачем открывал?       — Да боги его знают, — его товарищ махнул рукой. — Не стоит к нему лезть. А то и нас скоро спишут на «Духа».       Они оба нервно посмеялись с этой фразы, немного постояли молча, смотря на окно, и так же молча пошли дальше патрулировать коридоры.               

── ✦ ──

              Он все это время звал ее — как она могла этого не слышать? Даже находясь вдалеке от этого города, как подавляла она в себе этот голос, это звучание, живущее в ней самой и как могла подумать, будто его и вовсе не существует больше? Но лишь здесь все встало на свои места, только в Мистбарке, в котором для нее все начиналось и заканчивалось.       Улицы и дома казались ей незнакомыми: всех их коснулась рука Ивтанара, и они изменились, стали чужими. Золотые шпили то здесь, то там пытались дотянуться до небосвода, но куда им было тягаться с Теневыми Вратами, выстроенными самой богиней?       Все было чужим, и ей никак не удавалось отвлечься от этой мысли. Не родным, не таким, каким было создано в своей первичной гармонии, и от этого по телу пробегали мурашки. Так было, когда она впервые наткнулась на присутствие Пустоты — тело и разум восприняли ее схожим образом, воспротивились, насторожились, и впервые дали понять, что такое опасность. Но казалось странным воспринимать другого бога так же — разве может один из тех, кто обязан нести мир и процветание, вызывать чувство угрозы? Разум твердил, что нет, а память говорила об обратном. Да и сердце, пожалуй, было бы с ней согласно, если бы оно вообще было.       Ами знала, куда шла, хотя и не была уверена, где это место находится. Нашедший густой туман скрыл разрушенное острие Старого Храма, как если бы что-то ей неведомое и непостижимое намеренно прятало его, уберегая ведьму от грядущего. Но она была неумолимой — братья всегда ей говорили именно это. А еще упрямой и непреклонной. Сейчас Ами часто очень сильно скучала по ним, — по ним и по младшей сестре, и по беззаботным временам, когда все было совсем иначе и пока желание постичь нечто большее, чем они были готовы понять, не лишило ее семьи.       Она смотрела вниз, на дорогу, и не могла дождаться, когда идеальное белое покрытие, испачканное тысячами следов и пылью угля, не превратится в старую, потрескавшуюся темную кладку. Потому что такой была дорога, которую она помнила и по которой ходила.               В тот момент, когда брусчатка наконец сменилась, Ами подняла голову. Перед ней была та часть города, которую жители давно оставили под давлением Наместника, и покинутые дома пустыми окнами глядели на нетронутую уличную пыль, пускали под свои крыши отбившихся от стаи птиц и давали места под их гнезда. Казалось, что кроме них там никого и не было, но ведьма заметила в отдалении стражей, что наводило на определенные мысли. Никто не стал бы охранять место, в которое никто не пытался проникнуть.               Нахмурившись, Ами не рискнула идти вперед. Шагнула к повороту на другую улицу, словно так и задумывала изначально, и шла какое-то время, то и дело поглядывая на параллельную дорогу, появляющуюся из-за домов. Она видела стражников каждый раз, как ей открывайся малейший просвет. Должно быть, сюда сгоняли всех, кого могли, пренебрегая безопасностью людей на улицах. Но если это был приказ Наместника, то он был неоспорим, а отпрыск Ивтанара наверняка делает все возможное, чтобы оградить эту территорию от местных жителей. Но за что его винить? Она бы приказала делать то же самое.       — Как мне пройти в старую часть города? — спросила она у одинокого старика, сидящего на каменном выступе у дома. Он оглядел ее красными сухими, словно давно выплаканными по кому-то, глазами, и выдохнул, медленно и едва слышно.       — Кто ж про это днем спрашивает? Ночью только туда ходят, когда охраны нет, тогда и дорога страждущих легче...       — Мне некогда ждать ночи.       Он немного помолчал.       — Ты не выглядишь, как больная чумой или смертельно раненая.       — Разве это значит, что у меня больше времени, чем у них?       Старик пересел поудобнее, хрипло рассмеялся и сощурил глаза.       — Тех, кто туда ходит, в тюрьму бросают. Я сам ходил — двадцать лет ходил! А что толку? Ноги совсем ходить перестали. Правду говорит Наместник, нет там ничего, кроме проклятья, и забыла нас давно богиня. Я тут часто сижу, а туда люди все ходят и ходят, совсем отчаянные и больные, а обратно ни разу никто не вернулся. Кладбище костей теперь там, а не храм. Костей тех, кто за ложную веру свою жизнью поплатился! — он пригрозил старым костлявым пальцем, а Ами посмотрела на него, не шелохнувшись, и лишь едва слышно выдохнула.       — Пройти туда как?       — Закрыто там все! Демоны там и твари всякие разные. И ничего больше.       — Хватит ругаться, дедуль, — раздался тихий голос и из соседних дверей вышла девушка. Она на ходу запахивала простой кафтан с капюшоном. Ами ее осмотрела: легкие светлые волосы, лезущие пушистыми прядями во все стороны, и бледное лицо с большими глубоко посаженными глазами. — Я отведу к старому храму. — Сказала девушка, обращаясь к ведьме.       — Фианит, не надо ходить туда! — старик попытался встать, но ноги не держали его, и девушка воспользовалась его замешательством.       — Все нормально, дедуль, — она накинула капюшон на голову и обернулась, подзывая Ами за собой. — Я знаю проход, если вам правда туда нужно.       — Не злитесь на него, ладно? — тихо попросила Фианит, ведя ведьму по улицам. Они становились все уже и грязнее, но и людей уже совсем не встречалось. Все дома выходили сюда фасадами без окон. — Дедушка — лишь старый человек, он уже не понимает, что говорит, и не помнит, как долго его самого поддерживала надежда.       — Я не злюсь.       Девушка оглянулась на нее, сомневаясь, но, так и не поняв, что означают эмоции Ами, отвернулась обратно.       — Хорошо. Он правда ничего плохого не хочет, просто боится. Тех, кого ловят на пересечении границы, сажают за решетку, но если успеть скрыться в руинах, то уже ничего не будет. Я многих туда переводила, но мало кто возвращается.       — Почему ты говоришь мне об этом?       — Ну, — Фианит немного замялась, — к храму ходят многие страждущие. Те, кто сам ранен, или болен, или потерял кого-то, и не видит больше другой надежды на спасение, кроме как надеяться на милость Павшей Покровительницы. И мне хочется, чтобы идущие туда знали немного больше, чем ничего, — она кашлянула и поправила себя. — И ощущали тоже немного больше, чем зов этого места.        Она завернула к одному из домов и прошла через резную дверь. Ами заметила какую-то вывеску, но не успела прочитать название — не хотела упустить проводницу из поля зрения. Это было небольшое заведение, в котором некоторые жители уже завтракали и пили. Ведьма почувствовала едва уловимый аромат травяного чая, но его так нагло перебивала брага, что ее передернуло. Один из сидящих за столом мужчин кивнул ее проводнице, а его сосед очень внимательно осмотрел Ами, пока она проходила вслед за Фианит мимо них. Взгляд нахмурился, словно он смог рассмотреть что-то под накинутым на голову шелковым платком девушки.       Невысокий парень, помогающий разносить блюда, заметил их и шепнул Фианит, быстро оказавшись рядом. Та кивнула, повела Ами за собой в подсобное помещение этой таверны и на ходу принялась объяснять, что нужно подождать, пока Хавьер освободится и откроет им дверь.       — Ему надо сперва обслужить гостей, но нам повезло, в другие дни в это время посетителей бывало и больше.       Фианит обернулась к ведьме и улыбнулась, но улыбка, как и в прошлый раз, быстро сползла с ее губ. Что-то в лице Ами настораживало ее. Чтобы не давать ей времени раздумывать об этом слишком долго, ведьма спросила:       — Ты часто ходишь к Храму днем?       — Нет. Только когда Покровительнице нужно услужить.       — О чем ты?..       — Когда приходят ищущие вроде вас... — Поправила себя Фианит.       Ами напряглась и спросила лишь спустя несколько секунд молчания:       — Разве она просит об услужении?       — Это самое малое, что мы можем ради нее сделать, и нас не нужно просить о помощи ей. Для некоторых это так же естественно, как сон.       — И часто ты их видишь? —  неожиданно переключилась на другую тему ведьма, на что ее проводница удивленно подняла светлые брови.               — Кого?               — Сны.               — Ах, да. Почти каждую ночь. Дедуля говорил раньше, что так меня награждает Она за помощь. Мало у кого сновидения бывают такими же яркими и удивительными, словно из других миров... А вы? Тоже видите сны, раз вас сюда привел зов?         Ами отрицательно мотнула головой и поправила едва не выпавшую из-под платка белую прядь.               — Уже очень давно нет.         Дверь в подсобку аккуратно приоткрылась, не дав Фианит задать вопрос, вошел тот невысокий парень. Он молча открыл заднюю дверь ключом, висящим у него на шее.       — Спасибо, Хавьер. — С мягкой улыбкой ответила Фианит.       — Будь осторожна.       Девушка кивнула, поправляя светлую прядь за ухо.       — Я быстро вернусь, не переживай.       Ами показалось, что он хотел сказать что-то еще, но Фианит быстро покинула помещение, не теряя драгоценного времени, и ему ничего не оставалось, кроме как тяжело сглотнуть и проводить ее взглядом. Хавьер сделал шаг от двери и любезно дал Ами пройти. Она ступила на дорогу и на мгновенье ведьме показалось, что странная магия заставила ее оказаться в совершенно другом месте: улица стала совсем узкой из-за деревянных ветхих построек, занимавших почти все свободное место. И людей здесь было больше, чем на той улице, что обшита золотыми фасадами и пропахла присутствием другого бога. Здесь было больше жизни, но она оказалась скудной: жители занимались бытовыми утренними делами, стирая одежду в ведрах на порогах и готовя на открытом огне сероватые лепешки. Ами замерла ненадолго, осматриваясь, и Фианит попыталась потянуть ее за руку.               — Нужно идти!         Она все еще слышала зов, но сейчас его перебивало присутствие этих людей. Приходилось заставлять себя идти дальше, напоминая о причине своего здесь нахождения. Внутри нее еще оставалось то, что было готово ответить на  каждую просьбу страждущих, но это - лишь отголоски прежних способностей. При всем желании ей не хватит сил.               — Расскажи мне.         Фианит обернулась на ее голос, услышав его в шуме улицы так четко, словно они были здесь одни.               — О чем?         — О городе. Хочу знать все, что знаешь ты.               — Это будут долго, — с некоторым сомнением в голосе проговорила ее спутница, но, не долго раздумывая, послушалась.         Они завернули, перейдя в более тихий, но такой же узкий из-за построек переулок, и Фианит поравнялась с ведьмой, чтобы ее тихий рассказ было хорошо слышно.             — Мы сейчас проходим улицы Вороной Скалы. Здесь живут те, кого насильно выселили из Старого города, но предоставить жильем в обеспеченном районе не пожелали.               — И давно они так?               — Да. С самого начала. Границы Старого города постоянно передвигают, и они переезжают с улицы на улицу каждые несколько лет.               — Они могли бы за это время найти хорошую работу и изменить свою жизнь.               — Здесь жизнь меняют не люди, а Наместник, и его милости нам не дождаться.       — Он должен был найти им нормальное жилье. — Ами сказала это таким безапелляционным тоном, что Фианит еще долго не решалась продолжить рассказ о городе. Лишь когда ведьма напомнила ей об этом, девушка продолжила:       — Наместник делает то, что от него ожидает Ивтанар.       — А как его зовут?       — Наместника?       Ами кивнула.        — Господин Керан.        — Ты не должна называть господином того, кто никак не доказал своего господства. Он даже не бог. Не Покровитель этого города.       — Я знаю. — Она пожала плечами. — Все это знают. Но какой у нас выбор? Когда Аморис ушла, Мистбарк стал городом мертвого бога. Пришлось приспособиться к правлению хоть кого-то, чтобы выжить. — Не дав Ами возразить что-то на это, Фианит жестом указала соседний дом и шепотом произнесла: — Мы почти на месте. Здесь нужно быть тише: стража совсем рядом.       Ами вздохнула, решив оставить свое негодование на потом. В конце концов, девушка была права — что еще оставалось людям, в ответ на верность которых Покровительница их покинула? Они продолжали служить ей спустя столько поколений, надеясь на чудо, — или, возможно, ничего уже не ожидали, отвечая на зов остаточной энергии некогда великого божества.        Фианит позвала ее за собой жестом, когда заметила, что девушка не идет, и та поспешила. Снова пришлось зайти в один из домов — на этот раз уже заброшенных — и, пройдя его насквозь через комнаты, переступая через брошенные мебель и тряпки, выйти к заколоченному досками окну.       Фианит принялась аккуратно и тихо их снимать: прибиты они совсем не так крепко, как могло показаться. Ами помогала до тех пор, пока ей не открылся обзор на старую часть города, на мертвые и безмолвные бесформенные руины Храма.