Белые лилии, черные вороны

      

Был день, когда нашла чума на поселение, и заболели многие, многие погибли. Осталась одна смертная, кого обошла болезнь, но страдала ее семья. Говорили ей: “Обратись за помощью к богине исцеления”, но не слушала Смертная, не веря богам и своими силами пытаясь близких спасти.

      

Но шло время, и не могла она им помочь, и становилось тем все хуже. Когда оказались они на пороге смерти, воззвала Смертная к богине Аморис и просила ее о помощи:

“Прошу, исцели моих близких от страшной болезни,

и буду верна я тебе до конца времен.”

Ответила ей богиня: “Знаю, что будешь, но сперва верность свою докажи. 

Семья твоя спать будет, а ты отслужи мне семь лет и будь моей жрицей, 

тогда и верну их тебе.”

Пять лет служила Смертная верой и правдой, помогая нуждающимся силой, что даровала ей богиня. Исцеляла она многих от ран тяжелых и от болезней гибельных, а потом задумалась: “Если силой я такой владею, то и сама свою семью от божественного сна пробудить и исцелить от чумы смогу.”

Но стоило ей дотронуться до одного из них, как разрушились спасительные чары, и обернулись ее родные демонами.

“Алчностью и корыстью своими обрекла ты тех, кого любила, на вечные страдания, и за то, что мою силу решила против меня же использовать, дарую я тебе вечную жизнь - только будет полна она страданий и сожалений до тех пор, пока милостью своей я не решу избавить тебя от них.”

Боги и Смертные,

Сказание II

      Ивонн не имела представления, как нужно искать людей, поэтому не хотела этим заниматься, — но возвращаться и говорить об этом Ателарду хотела еще меньше. Она даже не знала, с чего начать. Затеряться в городе девушка бы точно сумела, поэтому, может, стоило пойти от обратного?.. Что Ив делала бы, если ей предстояло найти в незнакомом городе саму себя?       Ами, конечно, совсем не такая, как юная Лавьера. Ами всегда знает, что и как нужно делать для решения любой проблемы. Если бы Ивонн захотела при первой же возможности пойти в толпу, чтобы затеряться там от возможных преследователей, ведьма бы действовала совсем иначе: она бы пошла туда, куда ей надо, минуя любые трудности и препятствия. Ив подняла голову, задумавшись об этом, и вспомнила слова Ателарда: это город Покровительницы Бирен Халет и здесь остались крупицы ее силы. А значит, должен остаться и храм — у любого бога есть храм, даже у мертвого. Это показалось ей идеальным местом для того, чтобы начать поиски.       Сделав несколько воодушевленных шагов по улице, Ив вновь остановилась. Но где ей искать сам храм?       Нет, все же поиск человека ее совсем не вдохновлял. Им надо было поменяться. Пусть Ателард идет искать Ами — у него в этом гораздо больше опыта. А заговаривать зубы Ивонн тоже умела. Могла играть высоконравственную особу, доверчивую дуреху или вот, хотя бы, напуганную чумой жительницу отдаленной деревни. Только выбора ей никто не дал. Но в следующий раз она точно отстоит свое право на подходящую работу.       Какое-то время девушке пришлось бесцельно шататься по улицам. Было уже не так страшно заблудиться, как позволить себе понять, что она совершенно не знает, что делать дальше и полагается лишь на волю случая. Колдунье очень хотелось получить еще крупицу удачи и совершенно случайным образом выйти к нужному месту — это ведь именно так бывает в книгах, верно? Осознание того, что в реальности воля случая действует совершенно иначе и каждый шаг поражает лишь новый повод для тревоги, которая подбиралась медленно, но неминуемо. Нужно было думать. Думать, а уже потом что-то делать и идти дальше, пока она вконец не заблудится и не выбьется из сил.       Стоило ей это представить, как из-за соседнего угла вышла группа стражей: Ивонн узнала их по форме, черной, закрывающей даже лицо, и отдаленно напоминающей чешуйчатое покрытие. Почти такие же одеяния, как у Посла, что их встретил, но более простые. Девушка поспешила прижаться к стене, пропуская их мимо. Уж слишком яркой она была для местной, одежда сильно отличалась — с таким лучше не рисковать. Кто знал, насколько эти стражи окажутся бдительными, и не за ней ли они вообще следуют.        Когда группа прошла мимо, Ив аккуратно продолжила свой путь. Оглянулась в сторону, откуда стражи шли, чтобы удовлетворить свое любопытство, и так и застыла ненадолго: дорога уходила прямо к закрытому небольшими воротами переулку, который, должно быть, и патрулировали, а вдалеке за ним, пронизывая медленно прижимающийся к земле туман, возвышались разрушенные башни. Девушка никогда прежде здесь не была и ничего подобного не видела, но какое-то особое чувство глубоко внутри шепнуло, как делало в Клэрвиче и в Косе, когда Ивонн поднимала глаза на просвещенные богам храмы:       "Заходи домой."        

── ✦ ──

      — Если это не секрет, расскажите, зачем вам в старый храм? — спросила Фианит, переступая через небольшую груду камней, некогда бывшей колонной арки. Ами тихо шла за ней, и шаги ее были почти не слышны, как и голос, когда она ответила:       — Ты мне нравишься, поэтому тебе я отвечу. Хочу забрать то, что принадлежит мне.       — Это наверняка как-то связано с вашим участием в Бирен Халет, да?       Ведьма чуть склонила голову набок, вопросительно посмотрев на собеседницу. Фианит засмущалась и едва не поскользнулась на одном из камней, усиливающих разрушенную дорогу.       — Мою старшую сестру забрали туда. Я была очень маленькой и даже не помню ее, но мама все видела, и много мне об этом рассказывала.       Ами чувствовала, как недосказанность витает в воздухе. Было очевидно: девушка хочет о чем-то ее попросить, но никак не решается. Впрочем, ведьма не собиралась упрощать той жизнь.       — Почему ты обращаешься ко мне на «вы»?       — У вас смутно знакомое лицо.  — Фианит пожала плечами. — Я сперва думала, что вы из городской знати, а потом увидела белый локон, и поняла, что вы из Бирен Халет.       Ами дернулась, чтобы поправить волосы. Фианит была разговорчивой и хорошо умела развлекать в дороге, только вот ведьме это и даром не было нужно. Оказалось удобным узнавать желаемую информацию, но вопросов у девушки было еще больше, чем ответов. Поэтому больше она ничего не спрашивала. В конце концов, все это не имело особого значения.       Перед ней открылся храм — точнее, его развалины — и что сейчас могло быть важнее них? Переступая через обломки строений, Ами чувствовала, как воздух все больше наполняется сильной энергией, даже едва поблескивает и потрескивает, будто от крошечных незримых разрядов молний. Фианит, должно быть, тоже это ощущала: расправила плечи, вдыхала полной грудью и даже словно избавилась от неуверенности по поводу своего вопроса. Они уже дошли до входа в храм, и Ами надеялась, что ее проводница не решится спросить.       Девушка повернулась к ней и, аккуратно сложив руки на уровне живота, вновь обратила взгляд к выпавшей белой пряди у незнакомки и проговорила:       — Вы можете...       Ведьма тоже остановилась. Ей хотелось идти дальше, и, вероятно, ее взгляд был достаточно красноречив, раз заставил Фианит поторопиться.       — Вы можете передать кое-что моей сестре?       — Нет.       Ами обошла девушку, но Фианит вновь встала у нее на пути и взяла за плечи, словно это могло добавить убедительности ее просьбе. Ведьма сразу же постаралась избавиться от чужого касания и настойчиво убрала ее руки от себя.       — Пожалуйста! Это всего лишь маленькая игрушка. Наша мама сделала ее. Я лишь хочу, чтобы она знала, что ее помнят.       Фианит достала из кармана небольшую потертую тряпичную куколку и протянула ее вперед. Ами, даже не посмотрев на нее, ответила:       — Если она правда в Бирен Халет, у нее давно новая жизнь и новые обязанности. Ты сделаешь только хуже, если напомнишь о прошлой семье.       — Ее зовут Ларимар. — Настаивала на своем девушка, и, выдохнув, уже более тихо повторила: — Пожалуйста.       — Зачем тебе это? Ты живешь своей спокойной жизнью и даже не помнишь ее.       — В этом и дело. — Фианит посмотрела на куклу в своей руке. Она держала ее в ладони, словно маленькое сокровище. — Я ничего не помню, но мама столько рассказывала мне о Ларимар. После ее потери она очень долго переживала и не могла отпустить ее, поэтому я слышала о пропавшей сестре больше, чем о самой себе. Мама надеется, что Лари однажды вернется домой, но я узнала все, что можно о Бирен Халет и понимаю, что оттуда не возвращаются. Однако мне хочется иметь хоть какую-то связь с сестрой, которую я никогда не видела и ни за что не узнаю, даже если встречу вживую. Даже если эта связь будет такой маленькой.       Ами ничего не ответила, но взяла куклу и сразу пошла дальше, под своды храма. В спину ей сперва донеслось тихое «спасибо», а потом девушка уже более громко добавила:       — Я не пойду внутрь. Останусь здесь, чтобы помочь раненым.       — Как пожелаешь, — бросила ведьма на ходу, не обернувшись. Она не хотела задумываться над историей, которую рассказала Фианит. Это было не ее дело и не должно было волновать.       Но чем больше она об этом думала, тем больше ей казалось, что она помнит Ларимар.       Она закрывает глаза, потому что страшно, и жмется к стене. Черные тени блуждают за окном и делают вид, что уходят, но девочка в кровати чувствует, что это не так. Чувство волнения внутри все нарастает и не собирается исчезать, как бы сильно она не сжимала в ладошках сшитую мамой куколку.       Она была маленькой — почти крошечной, но это было все, на что хватило обрезков ткани. Внутрь мама положила голубой камушек и сказала, что теперь у этой куколки есть сердце, и она будет ото всех ее защищать. А маленькая она потому, что Ларимар и сама еще крошка, но бояться ей теперь ничего не надо. Не стоит пугаться снов, которые она видит по ночам и от которых просыпается с криками, и не стоит бояться саму себя за чудесный дар облегчать чужую боль.       Но сейчас ей снова было страшно, и куколка не спасала. В темном окне как в зеркале Ларимар видела свое отражение: лохматые светлые волосы и большие от ужаса темные глаза. В какой-то момент девочка не выдержала и подскочила с кровати, чтобы побежать в комнату к матери. Зажмурилась, чтобы не видеть гуляющих теней по углам и шептала про себя детский стишок, чтобы не слышать их ужасающего, невнятного шепота. Но когда она открыла дверь из комнаты, там стояла фигура: такая же ужасная, темная. Стоило Ларимар поднять глаза, как вдруг стало спокойнее. У этой женщины было спокойное и красивое лицо, а за ухо заправлена белоснежная прядь. Женщина протянула к ней руку, а девочка почувствовала, что не может отказать.       — Наша богиня зовет тебя, Ларимар, — слился шепот воедино. — Тебе пора домой.       Ами открыла глаза и разжала руку с куклой. Воспоминания были такими насыщенными, что казалось, будто это произошло лишь вчера, когда на деле все случилось больше двадцати лет назад. Ларимар была особенной. Ее одарили при рождении и затем забрали, когда магия стала раскрываться. Да, теперь Ами ее хорошо вспомнила. Ларимар стала жрицей ордена, одной из самых могущественных. Будет глупо мешать ей и дальше развиваться и служить, затронув воспоминания о прошлом.       Ведьма опустила руку и посмотрела вперед. Переплетение событий казалось ей удивительным, хотя уж она-то должна была быть к этому готовой. Всегда есть вероятность того, что все может выйти из-под контроля, как бы Ами ни старалась, как это уже было в прошлые разы. Но сейчас все шло удивительно хорошо. Складывалось в единую картинку, словно это задумано кем-то помимо нее — и ведьма не собиралась упускать возможность. Сейчас было важно не отступать. Продолжать путь, каким бы он ни оказался, и ступить в глубь храма, чтобы спуститься к самому его сердцу.        

── ✦ ──

      Ивонн сперва отшатнулась, а потом вспомнила, что пути назад нет, и, поборов неприязнь, пошла вперед по дороге. Ее почти отпугнули толпы больных и раненых, расположившихся со всех сторон у подножья храма: они обустроили себе места, желая остаться надолго, и это напомнило Ив тот год, когда одну из деревень рядом с Клэрвичем уничтожило пожаром, и жители толпились возле стен города, пока им не нашли приют. Поэтому она и сейчас напоминала себе: в них нет ничего опасного, все они здесь из-за вынуждающих обстоятельств.       Колдунья шла вперед, невольно разглядывая лица окружающих. На некоторых читались следы усталости и боли, на других — безобразные следы ходящей по Обители Смертных чумы. Каждый из них лелеял надежду на спасение, а Ивонн была среди них чужаком: ей ничего не нужно было от этого места, и она не собиралась возносить почести. У нее даже промелькнула мысль о том, что она совершает что-то непочтительное. Даже в храмы к Кэлкелю она всегда ходила, чтобы получить успокоение, а здесь...       — Простите, — обратилась она к одному из сидящих на земле мужчин. — Вы не видели здесь девушку в синем платке? Она моя подруга, и я...       Мужчина посмотрел на нее безразлично, крепче закутался в тоненький плед, шмыгнул носом и отвел глаза. Ив поджала губы и пошла дальше.       Она подходила еще к некоторым, чтобы задать один и тот же вопрос, и просто не верила, что Ами тут могли не заметить. Если, конечно, она была здесь. Оставалась вероятность того, что ведьма пошла в другое место, но Ив не была готова смириться с поражением и рассматривать другой вариант.       В очередной раз отходя от сидящей на камнях пары, девушка разочарованно подметила, что почти подошла ко входу в храм, и ничего при этом не добилась. Гулять так же по строению ей не позволила бы совесть, даже если все здесь разрушено. Это место когда-то было домом бога, и даже в таком состоянии им оставалось.       — Фианит привела сегодня кого-то. — Раздался голос немного позади. Ивонн остановилась и удивленно оглянулась.       — Что?       Парень с заметными воспаленными ранами на лице и руках, как бы он ни старался их прятать, указал куда-то ей за спину.       — Фианит. Спроси у нее.       Проследив за его движением, Ив увидела светловолосую девушку, помогающую людям в той стороне. Вместе с еще одной девушкой она перевязывала раны страждущим. Неуверенно колдунья пошла туда, чувствуя себя неловко из-за того, что ей придется прервать чужую работу.       — Извините, мне сказали.. — Обратилась она к светловолосой девушке, которая обрабатывала в этот момент рану истощенному мужчине. Дождавшись, когда на нее обратят внимание, Ив продолжила: — Мне сказали, что вы сегодня привели сюда кое-кого. Она моя подруга. Можете сказать, где она?..       Фианит подняла на нее сперва только глаза, затем закончила заматывать бинт и выпрямилась. Она была совсем немного выше, хотя издалека казалось, что ее фигура очень статная. Компаньон девушки сперва не реагировала на подошедшую девушку, но потом тоже посмотрела на Ивонн. Она показалась колдунье очень уставшей: большие круги под голубыми глазами говорили о том, что девушка давно не высыпалась. Темные волосы были завязаны в тугой хвост на затылке, а лицо было худым и осунувшимся.       — Если твоя подруга — служительница Бирен Халет, то я отвела ее в храм. — Спокойно ответила Фианит и кивнула головой в сторону главного входа. Ив обернулась туда и уже более внимательно рассмотрела руины.       Грандиозный вход, от которого теперь остались лишь обломки выветрившегося камня, давал лишь смутное представление о былом величии. Когда-то украшенный затейливой резьбой и статуями, сейчас он представлял собой лишь разрозненные фрагменты, истертые временем и запустением.       — Она прошла по правому коридору. Если пойдете сейчас, может, успеете ее догнать... Хотя она, кажется, сильно спешила.       Фианит вернулась к своим делам, и колдунья, быстро ее поблагодарив, направилась ко входу в храм. Как она будет искать Ами внутри, в этом огромном полуразрушенном храме? Радовало уже то, что девушка на правильном пути.       Поднявшись по крошащимся ступенькам, Ив оказалась на небольшой площадке. Судя по остаткам камней, здесь раньше стояли изысканные статуи-колонны, поддерживающие одну из арочных круговых конструкций. Аккуратно обойдя все опасные места, девушка прошла внутрь. Небольшой, но просторный коридор вел вперед, а затем разветвлялся в разные стороны. Куда пошла Ами, как там ей сказали? По левому коридору? Это определенно точно должен был быть левый. Правый оказался почти полностью завален обломками свода, ни один нормальный человек не смог бы там пройти. Поэтому, за отсутствием иного выбора, Ив пошла по единственному свободному пути.       Этот коридор сохранился куда лучше, чем она ожидала. Невольно колдунья начала разглядывать рельефы на стенах, пытаясь отвлечь себя. Этот храм был темным, совсем не таким, как те, что посвящены Кэлкелю в Клэрвиче. Каждая стена вытягивалась ввысь, и их оплетали ажурные узоры. Природа не смела отвоевывать себе эту территорию, и сквозь пол не прорастали сорняки и лозы, и только солнечный свет, пробиваясь сквозь трещины в потолке, решился отбросить сквозь сине-зеленые витражи неземное сияние на разбитые останки — резкий контраст с темнотой, пронизывающей храм. Словно играя, Ивонн перешагивала по солнечным зайчикам, рассыпанным по мраморному полу. Коридор был один и больше не ветвился, что ее расслабило. Когда все заранее предопределено и не требует твоего активного вмешательства, жить проще.       Постепенно проход приобретал другие очертания, по стенам вновь потекли волнообразные узоры из темного камня и коридор перешел в округлый зал. Эта была одна из башен храма, некогда высокая и прекрасная, но теперь ее шпиль упал вниз и лежал на мозаичном полу бесформенной грудой. Камень покрылся пылью и изящные узоры на нем поблекли, и тени плясали среди разбросанных обломков. Здесь не осталось ни одного предмета мебели — все стало жертвой разграбления, кроме самой магии храма. Каким бы он ни был, он оставался священным местом, и Ивонн ощущала это. Другие люди тоже это чувствовали. Поэтому и приходили, надеясь на чудо.       На другом конце зала коридор возобновлялся, но вел вниз. Ивонн аккуратно обошла разрушенную часть башни и заглянула вниз, пытаясь понять, как глубоко ведет лестница. Там было темно, но и чего она ожидала?       Немного подумав, колдунья оглянулась назад. Там никого не было, и других проходов тоже, кроме того, через который она пришла. Если Ами была здесь, она шла тем же путем, и стоило поторопиться: Ив не знала, как долго Ателард сможет заговаривать зубы Совету. Она сняла с волос заколку с красным камнем и немного подождала, пока та не начала согревать ладонь и не озарила все вокруг рассеянным бледно-желтым светом.       Первые шаги вниз были почти не страшными, но чем ниже она спускалась и чем дальше оказывалась от солнечных лучей, тем больше ей овладевала тревога. Внизу не должно быть ничего жуткого — по крайней мере, в этом Ив очень старалась себя убедить. Это единственный коридор, ведущий от главного входа, а значит, здесь постоянно кто-то должен находиться.       Камешек в руке пару раз моргнул, и Ивонн остановилась. Она заряжала его очень давно и даже не думала, что эта магия понадобится ей снова. Заряда осталось мало. Если он кончится прямо сейчас, то...       Колдунья поторопилась, но казалось, что сколько бы она ни шла, спуск не заканчивался. В какой-то момент девушке это показалось слишком странным. Таким темпом она быстрее дойдет до сердца этого мира, чем до... А куда она вообще шла?       Ив развернулась, чтобы подняться обратно, но света сверху не было видно. Все вокруг погрузилось в непроглядную тьму, и единственным оплотом реальности, позволяющим видеть стены по обе стороны и пол под ногами, был ее маленький пылающий камушек, освещающий путь.       Но он снова моргнул, показывая, что его силы на исходе.       Ивонн принялась подниматься наверх, так быстро, как могла, но через несколько десятков ступеней едва не упала, не почувствовав очередной ступени под ногой. Сердце пропустило пару ударов, и девушка, тщетно пытаясь взять себя в руки, принялась крутиться по сторонам, пытаясь понять, где выход.       Она спускалась по ступеням, и коридор был узким, она всегда видела обе его стены, как и сейчас — стены здесь, а ступеней нет.       «Магия», — прозвучал внутренний голос. И это было очень сильное колдовство, на которое способен не каждый человек.       Но определенно точно способен один из богов, верно? В храмах порой случались чудеса.       Ивонн просто не повезло попасть под «хорошее».       Девушка застыла на месте, отдавая все силы на то, чтобы подавить панику. Разум твердил о том, что если был вход, то и выход непременно должен быть, иначе это место просто не могло бы существовать — тогда бы оно не подчинялось свойствам и законам этого мироздания. Ничто не берется из ничего, все завершается там, где и начиналось. Ив сделала глубокий вдох и закрыла глаза, но лучше не стало — за те мгновения, пока она ничего не видела, паника вновь начала возвращаться.       Продолжая размеренно вдыхать и выдыхать — так учила ее мама, когда девушка в детстве не справлялась с негативными эмоциями — девушка прошла немного вперед и обнаружила, что ровная площадка идет вперед, насколько хватало зрения, но вот стоило ей обернуться, как ступени оказывались совсем рядом. Ивонн понадобилось еще немного времени и блуждания по темноте, дабы понять, что именно этого хочет от нее данное место — чтобы она шла вниз.       Что ж, выбора у колдуньи не было. Впрочем, как и всегда.       Было страшно, пальцы рук похолодели, но выпускать из ладони почти потерявшее магию украшение она не собиралась. Решила, что будет использовать так долго, как сможет — а потом будь, что будет.       Ей нравилась эта заколка. Нравился цвет ее камня — такой насыщенный красный, словно самое сердце пылающего огня. И ей нравилось, как цветочным орнаментом его оплетали тонкие веточки металла. Ив сразу попыталась погасить чувство страха воспоминаниями о Сенраде, его жарких касаниях и бабочках в животе, возникающих при взгляде на мужчину.       Колдунья уже перестала считать, сколько прошла вниз. Порой ей начинало казаться, что совсем скоро она выйдет в Замирье, потому что иначе этому нет объяснений. Ни одна лестница не могла быть такой длинной. Зачарованный камень мигнул, обнадеживающе заблестел и, когда Ивонн успела поверить в то, что он посветит еще немного, потух, выпустив в воздух последние искры заложенной магии.       Ив остановилась, погрузившись в полную темноту, медленно положила руку на стену по правую сторону от себя и, усилием воли заставляя себя не поддаваться панике, продолжила спускаться вниз.       В детстве она сильно боялась темноты, потому что невозможность увидеть прячущихся монстров из сказок о Пустоте лишала ее последней защиты. Немного позже она начала догадываться, что это страх не самих чудовищ, а невозможности контролировать один из естественных для нее процессов — зрение. У тех, у кого кровь богов была сильной, была магия — сильная магия, верная. Если бы у нее была магия Сенрада, она бы ничего не боялась. А если бы у нее была магия Ами, то она, должно быть, заставляла бы бояться всех вокруг.       Сперва девушке казалось, что спуск будет тянуться вечно и из этой ловушки ей никогда не выбраться, но, на удивление, стоило смириться с этими мыслями и позволить тьме окутать ее, как ступени прекратились. Ив оказалась на ровной площадке и подождала немного, пока глаза не привыкнут к темноте и не удастся разглядеть хоть что-то. Когда ей показалось, что она готова двинуться дальше и сделала шаг, он тут же отразился от стен гулким эхом и, проносясь по всему помещению, вернулся к ней россыпью засветившихся на полу крошечных светлячков. Ивонн от неожиданности замерла, толком не успев рассмотреть место, в котором оказалась, и огоньки погасли вместе с приходом тишины. Сделав глубокий вдох, девушка шагнула еще раз, и звук удара каблука о каменный пол вновь заставил маленькие огоньки засиять.       Ив всегда думала, что быстро понимает правила игры при общении с другими людьми, но здесь, в заколдованном коридоре, логика ее подводила. Это место хотело, чтобы она продолжала двигаться, не боясь погружаться в темноту и искать источник света в совершенно иных условиях, а девушка все внутренне сопротивлялась этому. Ей все еще было жаль, что здесь нет кого-то другого, кто мог бы провести ее через все трудности, но, в конце концов, разве не этого она всегда желала — возможности ни от кого не зависеть и самостоятельно принимать решения?       Хотя, наверное, решение развернуться и уйти тоже будет ее собственным. Но это проявление слабости. Ив захотелось ударить саму себя по лицу. В тот единственный раз, когда ей предстала возможность раскрыть какой-то важный секрет, она думает о том, чтобы сдаться? Потом всю жизнь будет жалеть о том, что испугалась трудностей. Уж лучше она попробует и не сможет, чем отступится.       Ивонн пошла вперед, ступая осторожно и опасаясь сделать неверный шаг. Теперь, когда маленькие огоньки горели тусклым зеленоватым цветом почти все время, стало не так страшно. Колдунья осматривала все, что попадалось ей на глаза — разрушенные статуи и колонны, большая встроенная в пол чаша, очень широкая, уходящая одним краем в пол, чтобы в нее было удобно заходить, а другим перерастая в элегантный фонтан с воздушными волнообразными узорами. В нем все еще была вода, хотя и немного, и в приглушенном свете огоньков, рассыпанных по полу, казалось, что едва заметные гребешки ее волн отливают золотом. Девушка подумала о том, что вода не должна колыхаться, но почти сразу решила, что здесь мог быть сквозняк. А это означало, что есть и выход. Что-то в этом аргументе не складывалось, и Ив то и дело натыкалась на блуждающую в голове мысль о том, что это место заколдовано, и сквозняка здесь быть не должно, но по телу тут же проходила дрожь и девушка угомонила подобные размышления. Она совершенно ничего не знает об этом храме и тем более — о магии, которой он окружен, и поэтому делать поспешные выводы не стоит.       Одна из статуй, возле которой Ивонн проходила мимо, оказалась менее разрушенной, чем все остальные. Она изображала женскую фигуру, покрытую вуалью и держащую в руках чашу. И хотя сосуд был частично сломан, внутри него еще держались несколько маленьких светящихся шариков — тех самых, которых Ив сперва приняла за светлячков. Протянув руку, девушка взяла их в ладонь. Горошинки были холодными и слегка влажными, немного покрутив их на пальцах, колдунья поняла, что это жемчуг. Идеально ровный и, пожалуй, самый прекрасный из того, что она видела — иногда в Клэрвич поставляли артефакты с ним, но стоили они настолько дорого, что не каждая зажиточная семья могла их себе позволить. К тому же, поставщики черного рынка не стеснялись заламывать цену, зная, каким спросом пользуются подобные украшения. Жемчуг не добывали уже очень давно, с тех самых пор, как последних служителей Бирен Халет изгнали, и те забрали с собой секреты погружения на морское дно и поиска этих чудесных камней.       Эти жемчужины были бесподобны и издавали магический свет каждый раз, когда что-то рядом с ними издавало звук. Они наверняка стоят целое состояние на черном рынке... Стоило ли рискнуть и взять хотя бы парочку с собой? Ив сомневалась. Она никогда не жила богато, хотя и родилась в хорошей семье. Могла тратить только то, что сама заработала, поэтому забирать прелестные маленькие вещицы, лежащие без присмотра, научилась довольно рано. Но здесь — другое дело. Эти жемчужины были частью храма, и, забрав их, девушка совершила бы гораздо большее преступление.       Оставалось только понять, чего в ней больше — чистых помыслов и веры или свойственного смертным желания получить от жизни как можно больше всего.       Она еще немного подержала жемчужины в руках, чувствуя, как они теплеют от ее прикосновений, и положила их обратно. Решила, что не смогла бы потом жить, не вспоминая об этой ситуации, даже если это обойдется без последствий. Кража частей ключа не была инициативой Ивонн, но здесь все только в ее руках, и решение должно быть ее собственным.       Девушка обошла зал по периметру, надеясь отыскать какую-нибудь дверь, и на этот раз удача была на ее стороне. Проход прятался за одной из полуразрушенных колонн, но был снова погружен во тьму. Колдунья еще раз оглянулась, и убедилась, что ничего не пропустила: выпавший из чаш статуй и рассыпанный по полу, словно звезды по небу, лунный жемчуг все еще привлекал ее внимание, но в этом мире получить все по одному лишь желанию не могли даже боги.        Ей снова пришлось ступить во тьму и полагаться на одну лишь веру в то, что это куда-то приведет. Стены снова сомкнулись вокруг, и Ив вела рукой по одной из них, чтобы хоть как-то ориентироваться в пространстве. Чем дольше шла, тем дальше отступал иррациональный страх темноты и неизвестности и уступал место осознанию того, что место, пропитанное энергией одного из богов, не будет делать подобное просто так.       Когда стена вдруг ушла из-под ее руки, она поняла, что снова вышла в зал. Но он был другим — жемчужины здесь лежали в небольших чашках, расставленных вдоль стен, и снова зажглись от звука ее шагов. Девушка намеревалась просто идти дальше и уже дошла до следующего прохода по другую сторону помещения, как заметила, что блики от жемчужин очень странно падают на рельеф стены. И хотя Ив понимала, как дорого ей может обойтись это время, любопытство было сильнее. Раз Ателард ее выгнал искать Ами, пусть сам разбирается с Советом.        Колдунья подошла ближе к одной из стен и подняла с пола выточенную из камня небольшую чашу с жемчугом. Его здесь было столько, что денег с продажи хватило бы до конца жизни, но ее интересовало вовсе не это. Пыль танцевала в воздухе, когда Ивонн касалась кончиками пальцев холодных, обветренных камней, шепчущих ей тайны прошлого.       Все стены зала украшали завораживающие мозаики, собранные из крошечных камушков. Некоторые из них поблекли со временем, но каждую роспись можно было рассмотреть даже в таком тусклом свете.       Глаза девушки расширились, по венам пробежала волна благоговения, и она поняла, что каждая мозаика представляла собой яркую главу из истории бога, которому был посвящен храм. Девушка замерла, понимая, что перед ней открылся портал, сохранивший забытые сказания об этом мире.       Бегло обойдя зал, Ив заметила, что одни мозаики выглядели лучше и искуснее других, и начала с тех, которые посчитала первыми — изображающих сотворение мира Творцом, этот сюжет был ей хорошо знаком. Было сложно отвести взгляд от красоты данных изображений; к мраморным черно-белым осколкам добавлены настоящие драгоценные камни, и они сияли своими гранями в полумраке, добавляя каждой картине ощущения магии. Но чем больше она осматривала и пыталась понять, тем мрачнее становились истории. Легенда о рождении мира переросла в сказания о богах, которые всем были известны, но в какой-то момент прежние прекрасные мозаики исчезли, и им на смену пришла работа другого мастера, который отдавал предпочтение не изысканному стилю, а самой истории. Последние несколько изображений состояли только из черно-белых кусочков мрамора, но повествовали о том, что Ив даже не могла себе представить.        

── ✦ ──

      Ателард бы с радостью нервно ходил по комнате, меряя шагами ее периметр и пытаясь таким образом совладать с нервами, но из-за боли в колене ему оставалось лишь сидеть в кресле и уничтожать запасы сигар. Он все, конечно, продумал. Его история была идеальной. Только божественное вмешательство могло что-то испортить, но колдун все равно волновался. Мистбарк пробуждал в нем странное чувство тревоги, хотелось скорее отправиться в путь. Если бы Ами не вздумала сбежать, они бы уже уехали отсюда. Что взбрело в голову этой ведьме?..       Несколько минут назад Посол вновь зашел к нему и сказал, что Совет готов их выслушать. Его, кажется, не волновало, что Лард остался здесь один, но расслабляться все равно не стоило. В Косе покинуть здание до вынесения решения было нельзя, и колдун рассчитывал полагаться на те законы, с которыми прежде имел дело.       А сейчас за ним снова зайдут и отведут в зал собрания. Ателард хотел быть готовым, поэтому попытался встать, но лицо исказила боль. На долю секунды он даже забыл, что делал и зачем, но это помутнение было быстрым. Сев обратно и сделав несколько глубоких вдохов, мужчина прикусил губу. Становится только хуже, и у него не остается выбора.       Запустив руку в карман, он достал баночку с пряно пахнущими таблетками, еще немного подумал, но в итоге все равно сдался и положил одну под язык. Осталось лишь убедить себя, что от одной ничего не будет.       Спустя пару минут Ателард нашел в себе силы подняться и отметил, что боль и правда ощущалась меньше. Но он не успел додумать эту мысль до конца, потому что в то же мгновенье, словно намеренно этого поджидая, раздался стук в дверь.       — Прошу следовать за мной, — проговорил Посол, едва заметно наклонившись и сложив руки за спиной. Маска все еще оставалась непроницаемой, а движения четкими. Лард подумал, что он может быть демоном — слишком уже нечеловеческими казались его движения.       Поднимаясь по лестнице, Посол не спешил, давая Ателарду столько времени, сколько потребуется. Еще с пол часа назад колдун такой подъем бы вряд ли осилил, но сейчас чувствовал себя очень даже сносно. Почти как нормальный человек.       Они шли молча, и поэтому Кристо успевал осматриваться, попутно прокручивая возможный исход событий в голове. У него должна быть заготовленная фраза на каждое слово Совета, и звучать все должно так убедительно, чтобы сам Лард начал в это верить.       В общем, ничего особо сложного.       Остановившись у одной из украшенных дверей, короб которой был украшен золотым переплетением змей и лоз, Посол кивнул головой, дав понять, что они дошли до нужного места, и первым вошел внутрь. Лард услышал, как он называет имя, придуманное им — Юлиан Гилберт — и поправил плащ. За ним наверняка уже сейчас кто-то подсматривает.       Кристо вошел в просторный зал, разделенный на две зоны не только мебелью, но и декоративными составляющими. Задняя его часть, та, что находилась напротив этого входа, тоже была отделана золотыми элементами. Там стоял большой полукруглый стол и с десяток стульев по одну его сторону. А та часть, что открылась Ателарду, была заставлена аккуратными, но простоватыми скамьями, повернутыми лицом к столу Совета. Два его острых конца были повернуты от входа, и отсюда казалось, что это — огромная улыбка самого бога, вечно смеющегося над теми, кто приходит сюда.       Проходя ближе, чтобы сесть за одну из первых скамей, колдун делал вид, что не обращает внимание на то, что еще не все члены Совета уселись. Трое что-то бурно обсуждали и отвлеклись только тогда, когда заметили гигантское черное пятно на стене у входа.       — Соизволите ли вы объяснить, господин Моррэй, — ядовито поинтересовался один из них, проходя мимо Ателарда ближе к Послу. — Кто дал вам право отзывать стражей с их постов?       — Такое право прописано в моем договоре, господин Фаридже. — Невозмутимо ответил тот.        — Фаридже, успокойтесь уже, — скучающе протянул голос из-за центра стола. — Они ведь уже вернулись к своим обязанностям. Только снимите маску, Моррэй. Вы же знаете, как мне нравится видеть ваше лицо.       Ателард старался не смотреть открыто, и поэтому едва заметно повернул голову, чтобы поймать в отражении одного из декоративных и начищенных до блеска щитов на стене отражение Посла. Было заметно, что маску он снимал нехотя, но не мог не повиноваться. Черные, как смоль, волосы, заплетенные в косу, упали на спину, а синие глаза были почти такого же цвета, как...       — Господин Гилберт, я так понимаю? — обратился все тот же скучающий голос к нему, и Лард посмотрел на говорящего. Парень в самом центре стола смотрел на него, не моргая, и платиновая прядь медленно спадала с плеча на стол. Подперев рукой щеку, он казался совсем юным, но взгляд говорил об обратном. Кристо сразу подумал о том, что он похож на Сенрада.       — Господин Наместник, подобное обращение мне крайне льстит, но я простой человек без титулов и званий. — Сказал Ателард, опустив глаза в пол.       — По вашей одежде так и не скажешь... Плащ из очень дорогой ткани.       — Подарок от друга, который не сумел с нами добраться.       — Как звали друга?       — Бернард Эдит Кастиль.       Наместник хмыкнул, постучал пальцами по подбородку и все не сводил глаз с Ателарда.        Это начинало напрягать, но Кристо чувствовал, как важно не поддаваться на эти провокации.       — Расскажите мне, что случилось, Гилберт. С вами и вашими двумя очаровательными спутницами.       Наместник не опустил глаз, но провел пальцем по листку перед собой, словно показывая, что это записано в бумагах.       — На Харвилос, деревню под Клэрвичем, нашла чума, и мы решили уйти до того, как все станет слишком плохо. Мы не просим ни о чем, кроме убежища, и согласны на любые условия.       — А что с вашим другом Кастиль случилось?        — На нас напали разбойники. — Ателард немного помедлил и сжал обе ладони на рукояти трости. — Я был ранен, а Бернард... Не в наших силах было его спасти. Мы похоронили его в замечательном месте по дороге сюда.       Кристо старался не встречаться взглядом с Наместником, однако каждый раз, когда тот был в поле его зрения, замечал его изучающий взгляд. Даже не так: он не изучал, он испепелял, чтобы в оставшейся горсти найти то, что ему надо. С таким напором он вполне мог быть менталистом и читать мысли. Наверняка поэтому и сидел на троне Наместника.       Как хорошо, что Ателард всю свою жизнь прожил среди потомков Ивтанара. Это дало ему необычный спектр знаний о том, как избегать их ментального воздействия в большинство случаев.       Наместник спросил еще что-то, но было заметно, что он быстро начал терять интерес. Лард знал свое дело и вжился в роль, так отчаянно рассказывая о ранении друга детства, относившегося к нему хорошо, несмотря на их разницу в сословиях, что вызвал чувство неловкости у всех присутствующих. Бледные глаза потомка Ивтанара все не сходили с него, и колдун чувствовал, что он ему не верит, но не может найти, за что уцепиться. Рассказ звучал идеально.       — Понятно. — Внезапно сказал он, поднимаясь. — Я закончил. Предоставляю Совету самому принять решение касательно Гилберта и его спутниц.       Лард посмотрел вслед его длинной тонкой фигуре, удаляющейся через проход за тем столом, и дождался, когда Совет решится на дальнейшее обсуждение его случая. А они словно выжидали, пока через секунду после того, как скрылся Наместник, не выйдет и Посол. Ателард не ожидал, что тот тоже уйдет, и проводил взглядом его фигуру в отражении щита на стене тоже.       — Мы должны признать, — начал один из Советчиков сразу после этого, поправляя белую, совсем как в Косе, мантию жрица, — что, несмотря на благостное расположение Господина Керана к вам и вашей ситуации, Мистбарк не обладает достаточной вместительностью для того, чтобы предоставить вам жилье.       Ателард заметил в его голосе нотки, намекающие на то, что он хочет поскорее с этим закончить, и решил не терять возможность ему помочь.       — ...И нет гарантии того, что кто-то из вас не занесет чуму в наш город. Мы сильно рискнем, если  пустим вас к жителям.       — Я понимаю вашу тревогу, господин Советник, — ответил Ателард с максимально  возможным участием. — Не хотелось бы приносить вам неудобства, мы просто...       — Поэтому Совет считает вынужденным решением по отношением к вам предоставить вам все необходимое, чтобы вы продолжили путь к другим населенным пунктам в округе Мистбарка.       Лард сделал вид, что расстроен, и шумно выдохнул.       — Но мы сообщим о вас в поселении к югу от города, Кавильтону, и сделаем все, что сможем, чтобы вы смогли обжиться там.       — Благодарю вас. Это большее, чем мы могли рассчитывать.       — А до тех пор просим вас оставаться в гостевой комнате. — С некоторым пренебрежением добавил один из Советников, пока остальные начали спешно собираться. — Ваши спутницы...?       — Они в лазарете на осмотре. — Проговорил Кристо, понимая, что до него уже никому нет дела. — Тяжело перенесли путешествие...       — Их позже навестят. Ожидайте новостей, господин Гилберт.       Они выходили по очереди из зала, оставляя Ателарда в одиночестве. Он не торопился покинуть это место, выражая этим почтение к Совету, и поднялся лишь тогда, когда все они ушли. Неспешно возвращаясь обратно в гостевые покои, он мог больше не скрывать довольную полуулыбку на лице.        

── ✦ ──

      Должна ли она рассказать кому-то о том, что увидела? Может, каждому в городе известны эти легенды, но Ивонн казалось, что в том зале очень давно никто не бывал, и все эти истории не видели своего слушателя многие годы. И это будоражило ее. С трудом удавалось унять мелкую дрожь в теле, потому что осознание всей значимости того, чему она стала свидетелем, никак не приживались в голове.        Ив видела историю проклятой жрицы, которая многим была хорошо известна — историю девушки, которая, не веря в благосклонность богов, рискнула обратиться к Аморис, когда не смогла спасти свою семью от болезни, сожравшей всю деревню. Богиня даровала ей силы и приказала служить семь лет, а сама погрузила семью девушки в зачарованный сон, чтобы тем самым защитить от смерти на нужный срок.       Став жрицей, девушка несколько лет служила богине, использовала дарованную ей силу для помощи людям и смиренно дожидалась срока, но потом решила, что ей хватит магии, чтобы исцелить семью самой. Вспоминая сейчас эту историю заново, Ивонн показалось, что она слышала это начало, но точно не знала о некоторых нюансах произошедшего.       После того как, по легенде, девушка использовала силы богини в своих целях, ее семья стала демонами, а сама жрица обречена на бессмертие. Согласно мозаикам в том зале, у этого было и продолжение: чудовища, в которых превратились близкие и любимые люди той девушки, каждую ночь преследовали ее, и она была вынуждена бороться с ними за свою жизнь. Жрица осталась в этом храме, потому что только в нем могла найти убежище, и продолжала исцелять приходящих сюда людей в меру своих возможностей.        Грустная история. В рамках легенды из книг она звучала поучительно, но когда открылось ее продолжение, написанное рукой неизвестного мастера, она стала жуткой. Все знали, что боги способны не только на милость, но...       Может, сама проклятая жрица и создавала эти мозаики, оставшись в храме, чтобы запечатлеть историю, которую застала.       Вечная жизнь вполне могла дать ей такую возможность. Если та девушка получила силы еще до падения Аморис, то гибель собственной Покровительницы она точно застала. Потому и изобразила это на мозаиках, неумело, из подручных материалов, но с важной целью.       Жаль, что никогда не было написано ее имени, и прошедшая через столько трудностей девушка останется неизвестной для всех. А ведь она запечатлела и нечто удивительное: историю об одном из самых главных, пожалуй, событий для их мира — все, что произошло до падения Аморис, что привело к этому и как ее сердце...       Ивонн поднималась по ступенькам, размышляя об этом. Она уже привыкла к окружающей темноте и когда вверху забрезжил свет, колдунья зажмурилась. Это случилось так неожиданно, что выбило ее из колеи.        Место наконец отпускало девушку, хотя Ив и не могла понять толком, чего от нее требовалось. Неужели все дело только в историях?       Она поспешила наверх, сбиваясь с дыхания, лишь бы дотянуться до этого света, словно мотылек. Когда выход был совсем уже близко и Ив убедилась, что он никуда не пропадет, она замедлилась, позволяя организму взять необходимый после такого быстрого подъема отдых.       Колдунья услышала голоса, доносящиеся впереди, и один из них тут же узнала. Так говорила Ами — чарующе, но немногословно. Это был едва ли не первый за все время их путешествия такой долгий диалог, который Ив от нее слышала. Сперва девушка хотела не терять времени и выйти к говорящим, но чем больше она слышала, тем любопытные становился диалог, и в конце концов Ивонн поняла, что будет лучше, если она не выдаст своего присутствия. Поэтому, не поднимаясь в зал, осталась на последних ступеньках, сокрытая в тени, и прислонилась спиной к холодному камню, чтобы иметь возможность услышать как можно больше.       — ...Я слышала зов, но не верила, что это правда, — говорил незнакомый тихий голос.       — Ты никогда не верила, Айрис.       — И уже поплатилась достаточно за это.       — Разве?       Какое-то время они молчали, и Ив лишь слышала шаги, как кто-то ходил по кругу.       — Я пришла, чтобы забрать то, что принадлежит мне, Айрис. — Проговорила Ами. — Ты носила эту силу слишком долго.       — Ты убьешь меня?        — А ты не считаешь, что прожила достаточно долго?        — Моя семья все еще в обличье проклятых зверей.        — На это ты сама их обрекла.       — Пожалуйста, Аморис... помоги им. Забери всю силу, мою жизнь, я сама отдам ее во твою славу, — только помоги им.       — Я давала тебе шанс. Один. Как и обещала.        Кто-то пустился в бегство. Почти сразу Ив услышала фразу:       — Ты не сбежишь из моего же храма, Айрис, — и сразу после этого раздался шум, похожий на обвал камней. Чуть позже Ив поняла, что это не столько обвал, сколько смещение, слишком уж скрипучим получился звук.        — Я... знаю. — Мягкий звук удара о каменный пол. Должно быть, упала на колени. — Прошу тебя, моя Повелительница...       — Ты слышала мое слово. Однажды я решу, что готова забрать и их, но не сегодня.       Ивонн не знала, что там происходит. Хотела не знать. Но слышала испуганный вдох, ощущала мощь чужой магии, из-за которой сердце начало бешено биться и все тело покрылось мурашками, и вздрогнула от звука безвольно упавшего на пол тела.        Ами напевала что-то, и мелодия шелестом разносилась по руинам. Ив боялась, что, узнай она о ее присутствии, с ней тоже случится что-то плохое. Во имя всех богов, неужели та девушка действительно назвала Ами тем именем?..        Вновь раздался шум движимых по полу камней, и пение постепенно удалялось в другую сторону. Ивонн ждала долго. До тех пор, пока оно полностью не стихло, а затем, не позволив эмоциям взять верх, покинула свое небольшое убежище. Разум кричал о том, что нужно уходить, как если бы надвигалась ужасная буря, но колдунья пошла на поводу у любопытства в очередной раз и подошла к телу девушки, оставленного посреди зала.        Она узнала ее. Узнала худое изнеможенное лицо, завязанные в тугой хвост темные волосы и голубые глаза. Та девушка, что помогала Фианит лечить раненных на улице.       Айрис. Значит, это и была проклятая жрица, которой богиня оставила часть своих сил и сейчас пришла их забрать?       Позже все эти части сложатся в единый пазл, — в еще одну мозаику, которую будет знать только она. Но сейчас голова у колдуньи кружилась и Ив чувствовала, как к горлу подступает паника. Ей нужно уходить и как можно быстрее. В безопасное место. Куда угодно.       Девушка оглядела зал. Идти по тому же ходу, куда ушла Ами, не хотелось. Тусклый солнечный свет проникал сквозь трещины на потолке и падал на пол. Ив вспомнила, как шла сюда, и ей едва не стало дурно. Слишком быстро все закрутилось.       Она выбрала другой проход, ведущий в противоположную сторону. Не важно, как долго ей придется блуждать по коридорам в поисках выхода, главное — найти путь отсюда.        

── ✦ ──

      Ивонн подняла голову, несмотря на тяжелые капли дождя. Виной тому было более увлекательное зрелище — разрушенный храм, из которого она совсем недавно вышла, собирал сам себя по кусочкам. Возвращались на место сломленные шпили башен, находили правильный порядок камни в стенах, выстраивались арки и колонны, и ливень очищал их от вековой пыли, словно поливал растущее дерево.       Когда гроза ударяла в выстроенные изящные башни, искры неземного света наполняли воздух, кружась вокруг храма, как светлячки. Камень за камнем возрождалось его великолепие, переписывая собственную историю из погибели в возрождение.       — Это что, морская вода?.. — тихо спросила Фианит, оказавшись рядом. Ив посмотрела на то, как девушка пробует падающие капли и сделала то же самое. И правда, соленые. То ли слезы, то ли море.        Гул от воссоздания каменного сооружения казался оглушительным, но никто вокруг не поддался панике. Краем глаза колдунья замечала, как все вокруг поднимают головы на творящуюся магию, и смотрят — с ужасом и восхищением. Каждому было понятно, что это значит.       Все еще задрав голову, девушка наблюдала, как находят свои места последние обломки и создают переплетение узоров на стенах. Чем больше она смотрела на возродившийся храм, тем больше казалось, что ничего более прекрасного в жизни не видела. Но, наверное, это лишь оттого, что ей удалось заглянуть по ту сторону и узреть историю, которую пережило это место. Просто ужасающе прекрасно.       Когда последние элементы храма встали на свои места, округа погрузилась в такую тишину, что у Ив какое-то время еще звенело в ушах. Никто не решался заговорить: завораживающее зрелище сделало этот момент нереальным. Ивонн всю свою жизнь жила рядом с магией. Но теперь...       Кто-то подошел к Фианит сбоку. Ив заметила это, но не решилась обернуться.       — Прости, — сказал чарующий голос.        — За что?.. — Взволнованно переспросила Фианит.        — Что не смогла помочь твоему дедуле вовремя. Уж позаботься о нем сейчас, ему это нужно.       Фианит ничего не ответила, но, посмотрев на нее, Ивонн увидела, что у той в глазах, помимо набегающих слез, полным-полно вопросов.       Ами посмотрела на Ив и едва заметно улыбнулась. Колдунья не нашла в себе сил сделать то же самое: не смогла побороть настороженный взгляд и справиться с учащенным сердцебиением.       — Ты искала меня, Ивонн?       — Да. Ателард нас, наверное, уже заждался.       — Тогда пойдем.       Ив еще раз взглянула на храм. Он стоял теперь здесь не как бесформенный и покинутый всеми призрак былого величия, а как оживший из сказок великан, готовый сразиться за свои земли.       

── ✦ ──

      Когда они с Ами вернулись к зданию Совета, ливень только больше расходился. Вода превратила улицы в мелкие речушки, и передвигаться стало холодно и мокро.       — Где вас так долго носило? — с ходу спросил Ателард, жестом прося их ускориться. Он повел девушек на другую сторону здания, где располагались, как оказалось, конюшни. Зайдя под навес, мужчина подошел к трем готовым к поездке коням и жестом приказал поторопиться.       — Что случилось возле храма? Я уверен, что вы как-то к этому причастны.       — Ничего особенного, — ответила Ами, залезая на одного из жеребцов. На его обоих боках были сумки с припасами, накрытые хорошей плотной тканью. Возможно, такая дождь и не пропустит.       — Быстрее, быстрее, — поторопил Кристо Ив и сам сел верхом. — Я потом из вас это вытащу, а пока уходим как можно быстрее. Боюсь, что они могут закрыть ворота для выезда из города.       Однако стоило им выйти из-под крыши конюшни, как полыхнула молния; удар раздался где-то совсем близко, и лошади от испуга повставали на дыбы. Потребовалось время, чтобы хоть как-то привести их в чувство.       — Я думаю, — протянула Ивонн сквозь шум, смотря на охваченный огнем от удара молнии шпиль Нового Храма в честь Ивтанара. — Что им и без этого будет, чем заняться.       Лард ничего не ответил — лишь начал тихо ругаться, подгоняя коня в сторону южного выезда из города.       

── ✦ ──

      Когда Мистбарк остался позади на безопасном расстоянии, Ателард возобновил разговор.       — Так что вы там, блять, устроили?       Он оглянулся на девушек, тщетно надеясь получить ответ, но наткнулся только на насмешливый синий взгляд Ами. Точно такой же, как у Посла — сейчас Лард это четко заметил.       — Почему мы на лошадях, а не в удобной повозке? — спросила его ведьма, и мужчина отвернулся.       — С моей легендой это вязалось лучше. Повозку пришлось оставить в залог, хотя они говорили об "опасности заражения". Совет решил отправить нас в недалеко расположенное отсюда поселение, потому и лошади. И провизии, к слову, тоже мало, так что не налегай, — добавил он, обратившись к Ивонн, нашедшей запасы сахарного печенья.       — Я немного...       Колдун шумно выдохнул и прикрыл глаза.       — Как будет привал, расскажешь, как прошла встреча с Наместником, Ателард? — вновь подала голос Ами. — Мне так жаль, что не удалось с ним в этот раз лицом к лицу встретиться...       Ивонн кашлянула, едва не подавившись печеньем.       — Только если ты расскажешь, что за хаос случился рядом с храмом. — Он задумался ненадолго. — Это, может, и не мое дело, но шум был таким...       — Хм. Пусть Ив расскажет.        Ами обернулась на нее, и девушка тут же отвела взгляд.       — А я не знаю. Могу рассказать только про Айрис. Ты слышал когда-нибудь легенду о проклятой жрице, Ателард?..