Белые лилии, черные вороны

Ивтанар хочет, чтобы мы забыли о том, что произошло — но я не хочу. Я боюсь забывать, как если бы это была часть меня.

Если позабуду истину, не забуду ли я в один день, что являюсь божеством, посланным нести справедливость и процветание?

Он отдал Нам приказ: заставить всех поверить в то, что Аморис пошла волей против нас и за это получила наказание.

Память смертных коротка, и их верность в этом вопросе не подлежит сомнению.

Но что до меня? Чему же я должен быть верен: разуму или сердцу?

Запись из дневника, V

      Когда Асвар подошел к дому, чтобы проверить, как проходит пир — наблюдение за жителями успокаивало его, даже если Аморис находила это “безумием”, — он заметил, что Ателард не вернулся к развлечениям, а предпочел уединение в стороне. Асвар хотел понаблюдать за ним, но, отвернувшись ненадолго, потерял из виду; через мгновение рядом с ним раздался голос:       — Как все это может быть правдой? — спросил колдун, явно не сомневаясь, что ему ответят.       — Как Ами сказала, мы все изменились. Про тебя давно ничего не было слышно. Некоторые из нас подозревали, что ты захочешь отказаться от своей божественной части в пользу людской. Я надеюсь, что ты получил все, что хотел, и не жалеешь потраченного времени.       — Совершенно точно нет.       Они еще немного постояли, наблюдая за тем, как над лесом поднимаются первые кроваво-красные рассветные лучи. Асвар чувствовал смятения мужчины и попытки осознать новую для него реальность. От бога тот ожидал дальнейших пояснений или, возможно, даже опровержения всех сказанных ранее слов, но ни за что бы не получил ни одного, ни другого.       — Вы можете объяснить мне, что все же случилось тогда на охоте?       — Мы братья, Файз. Можешь звать меня по имени.       — Не стоит. Брат у меня только один, и его зовут Сенрад. Так что там произошло?       — Что именно тебя интересует?       — Почему я так мало помню.       — Можно лишь предположить. — Асвар неторопливо отошел в сторону, жестом приглашая колдуна за собой, туда, где деревья укрывали их мохнатыми лапами от остальных. — Если позволишь мне, я расскажу свою версию событий. Для этого мной услышано достаточно.       — Я за этим и пришел, — устало выдохнул Ателард. Бог смерил его долгим, выискивающим чего-то взглядом. Пытался понять, насколько человек перед ним ему брат. Судя по репликам и отторжению правды, он причислял себя к смертным и не собирался принимать истину.       — Ты хотел спасти Сенрада — вот, что я думаю. В момент тревоги и страха твоя дремлющая сила проснулась и сделала все, чтобы помочь. Но она же разрушила твое тело, и будет разрушать до тех пор, пока ты не примешь истинную форму. Впрочем, ты смог дать смертному новые душу и сердце, которые уже забрала пустота. Это не самая легкая задача.       Кристо какое-то время обдумывал сказанное. Тяжелые ветви касались его плеч и спины, обволакивая и убаюкивая. Лес чувствовал метания божественной души и реагировал на это, даже если та отрицала свое происхождение.       — Так он... Демон?       — Отчасти. Ты был не в себе, когда это делал, и не понимал, что именно вершишь. Но большая часть организма этого смертного работает только благодаря твоей магии.       — Как это исправить?       — Файз...       — Меня зовут Ателард. — С яростью перебил его мужчина и четче повторил, — как я могу это исправить?       Асвар качнул головой и вновь взглянул на расходящийся рассвет.       — Если бы я знал. Я потратил столетия на то, чтобы научиться создавать независимую от нашей магии новую жизнь. Но ничего успешного. Даже если что-то обладает разумом, оно не может жить без предоставляемой нами энергии. Значит, у такой жизни не будет будущего. Сенрад мертв, Шантим забрала почти всю его душу.       — Она не забрала. — Отчаянно возражал Лард. — Демоны смерти не успели его коснуться. Я в этом уверен.       Он достал серебряный футляр и закурил одну из сигарет. Выгравированые серебряные охотники все еще вылавливали дичь. Они будут гнаться за ней до скончания времен, но так и не догонят.       — Этот мир полон разочарований и неудач. — Асвар шагнул на тропинку, намереваясь закончить разговор. — Каждый из нас понимает, почему ты сделал то, что сделал, — почему ушел и бросил нас. Ты не первый предпочел людской мир нашему. Это путь слабости и деградации, но таковы мы. Аморис с Кэлкелем поступили очень умно. У них впереди целая вечность и даже больше нее, так как наше время неизмеримо. Мы же, соприкасаясь с миром смертных и вступая в отношения с ними, мы каждый раз отдаем часть своей первородной и могущественной души кому-то из них. Чем больше связей, тем больше мы тратим, но тем полноценнее себя ощущаем.       — Было бы неплохо, если бы вы выражались более конкретно. — Лард устало выпустил в сторону клуб дыма. Этот день съел всю его энергию, а у них ведь еще долгий путь впереди.       Асвар обернулся, задумчиво сцепил руки за спиной и закончил мысль:       — Люди смертны. Твоя возлюбленная однажды умрет, а ты будешь вынужден вернуться к своей истинной семье. Не забывай об этом и делай правильные выборы: боги не прощают ошибок и предательств.       — Аморис ты тоже не простил? — неожиданно смело для себя спросил Кристо. Бог охоты на это усмехнулся.       — Ты все равно слишком поздно это понял.       Он почти по-дружески махнул рукой, уходя дальше по тропинке. Как только его фигура скрылась из виду, Лард со злостью смахнул мохнатую ветвь дерева со спины и быстрым шагом направился к дому.       Если колдун все верно оценил, времени у них совсем мало.              

── ✦ ──

             Как она могла не почувствовать его здесь? Как мог он, явившись сюда, не прийти к ней? Ами так жаждала встречи с ним в Клэрвиче, но была вынуждена ждать еще недели. Ей хотелось касаться его, почувствовать знакомый аромат и руки, вспомнить цвет глаз и слова, которые он говорит. Даже имя казалось ей чем-то священным, запретным. Девушка ни разу не произносила его вслух с тех пор, как вернулась, а когда-то оно было с ней единым целым. Ами шла по тропинке, и у нее даже не возникло мысли о том, что это может быть ловушка — после разговора ведьма была убеждена, что Асвар на ее стороне, и не хотелось даже думать о том, что ее брат мог сыграть на чувствах, чтобы вновь погубить. Она задумается об этом лишь позже, потому что сейчас ее мысли занимал только он. Ее возлюбленный. Ее счастье и свет в морской бездне.       Когда тропинка начала сужаться, а деревья обступили непробиваемой сплошной стеной, Ами замедлила шаг и попыталась успокоиться. Сжимала ладони в кулаки, делала размеренные вдохи и выдохи. Почему она так боялась?       Белоснежные лилии появились так внезапно, что Ами остановилась. Цветы распускались по обе стороны тропинки и склоняли свою голову с тяжелыми лепестками вперед, прямо к ее ногам. Их белизна, казалось, сияла, рассеивая ночной сумрак. Чем дальше девушка шла, тем больше плотных бутонов показывалось вокруг. Они выглядывали из-за деревьев и из-под камней и слегка звенели легкими переливами, когда их лепестки касались друг друга.       Ами увидела его там: внутри небольшой беседки, ажурно увитой лианами, в свете небесных лилий и фонаря со свечой внутри. Кэлкель поднялся, когда увидел, что девушка подходит к нему, и в его глазах она прочитала такую же растерянность, какую чувствовала сама.       У нее не было никаких слов. Но они, возможно, и не были нужны? Ами подходила ближе и ближе и знала, что на этот раз ее возлюбленный никуда не денется — он ждал, ждал все эти годы, и сейчас протягивал руки, чтобы коснуться ее.       Пробежав по ступенькам, она обняла его. Возможность испытывать радость от физической близости была даром, который Ами научилась ценить после множества воплощений — и сейчас это согревало ее больше, чем когда-либо. Пусть прошли годы, но его запах, его движения и сущность остались теми же. Девушка почувствовала, как руки бога ветров и солнца легли на спину и прижали к себе, и в этот момент ей на секунду показалось, что не было столетий ее изгнания.       — Я думала, ты так и не придешь ко мне. — Через долгие минуты произнесла Ами.       — Я ждал вечность и не мог позволить, чтобы кто-то помешал нашей встрече. Прости, что это было долго.       Аморис подняла на него глаза. Кэл сменил не одно физическое воплощение за это время, но она не видела различий в его внешности. Он был все так же прекрасен, на светлой коже играли отблески от фонаря, белые, словно снег, волосы были заплетены в косу и падали за спину. Девушка провела по ним рукой, пытаясь убедить себя, что это не мираж. Мужчина сделал то же самое: коснулся белой пряди на ее виске, провел пальцами по острому лицу и тонкой шее.       — Кэлкель, — Ами сделала глубокий вдох, не силах отвести взгляд от его лица. — Я так скучала...       Он был ее братом, богом солнца и высоких гор, но он был и ее любовью, светом и радостью, мерцанием солнечных бликов на воде, проблеском звезд в ночи. Он наклонился к ней и коснулся губами ее губ. Аморис сейчас завидовала смертным, как никогда прежде — завидовала тому, как просто и свободно они могут испытывать эмоции, строить отношения, как внутренняя энергия позволяет им чувствовать друг друга и этот мир гораздо ярче, и тому, что им это было дано от рождения, а богам — Первым, идеальным детям Творца! — приходилось учиться этому долгие тысячелетия. И когда богиня познала, что такое чувства, ее лишили собственного существования. Но она не скучала по могуществу так сильно, как по Кэлкелю и по возможности любить его.       — Мое сердце — навсегда твое, — сказал он. — Я обещал тебе это тогда и все еще держу слово.       Над деревьями зардели солнечные лучи. Ами была готова разозлиться на время за то, что оно так быстро бежит.       — Почему ты здесь? Пойдем туда, ко всем. Ко мне. — Упрашивала она. — Закончи со мной этот путь. Я хочу, чтобы ты был рядом, когда я верну себе сердце. — Девушка все касалась его тела и купалась в исходящей от него энергии, словно это был живительный источник.       — Мне лучше быть здесь. — Кэл поймал ее ладонь и положил себе на щеку. — Пусть никто не знает, что я тут был. Времена совсем неспокойные, Аморис. Я просил Асвара привезти меня сюда, потому что только его леса могут скрыть от взгляда других богов. Если я пойду с тобой, наши братья и сестры вновь начнут войну между собой. Ступай одна, так тихо, как сможешь, и затем возвращайся ко мне.       — Я могу не успеть, — Ами неожиданно для себя услышала, как дрогнул ее голос. — И еще вечность без тебя я не выдержу.       — Мое прекрасное темное море, тебя ничего не сломит. Но я останусь здесь, чтобы сдерживать остальных. Чтобы сдерживать Ивтанара и Асвара, которые помнят свои обиды так же хорошо, как и ты.       — Но Асвар сказал, что в этих лесах нас никто не потревожит… — Девушка почувствовала, что кончики ее пальцев похолодели. Она так надеялась, что у них будет больше времени. Эти несколько минут не смогли заполнить века, приведенные без него.       — Не доверяй ему, Аморис. — бог наклонился и оставил поцелуй у нее на лбу. — Никому не доверяй. Даже я не знаю, кто на чьей стороне отныне.       — Я больше не позволю Ивтанару забрать у меня хоть что-то. Он и так лишил меня детей и любви на долгие годы.       Ами не хотела признаваться себе в том, что голос дрожал. Она должна была быть сильной и беспристрастной, как и подобает богине, однако уже давно ее энергия лилась не из ясного и спокойного разума, а из бури чувств, заполняющей пустующее место для сердца. Ей хотелось утопить воспоминания о прошлом на самое дно, закопать в пыли и прахе прежних империй и навсегда о них позабыть.       — Есть еще то, что я должен тебе сказать...       Его голос заглушило течение странной магии. Ами обернулась на деревню, оставшуюся позади. Она не могла не узнать энергию Асвара, но ей не нравилось то, что это могло значить. Воздух наполнился плохим предчувствием и взволновал ее до глубины души.       Кэлкель взял ее за руку и произнес:       — Иди. Отправляйся вперед, пока он не поднял всех своих тварей. Я сдержу его и дам тебе немного больше времени.       — Что ты хотел мне сказать, Кэл?       — Сейчас не время. Я найду тебя позже и мы закончим этот разговор, хорошо?       Девушка еще раз обвила его шею руками и коснулась губ поцелуем.       — Не смей оставлять меня, понял? Никаких глупостей. Если будет слишком опасно, скрывайся, но не позволяй мне потерять тебя.       Он накрыл ладонь девушки своей рукой и соприкоснулся с ней лбами.       — Я навеки твой. И навеки с тобой останусь.       Под землей рывками пронеслась очередная волна магии. Аморис с трудом нашла в себе силы, чтобы оторваться от мужчины и отойти. Руки все еще были теплыми от его прикосновений, а темноту души впервые за столетия осветило яркое, блаженное солнце. Она была рождена воином и будет сражаться за свою любовь до конца, даже если это разрушит мир.              

── ✦ ──

             Немногим позже, когда пиршество во дворе начало смолкать, а жители расходиться по домам, словно прогоняемые утренним светом мотыльки, Ивонн вернулась в комнату и всеми силами делала вид, что ничего не случилось. Девушка не спала: после услышанного она вообще не понимала, как можно спать. Пытаясь успокоить бушующие мысли, колдунья проводила время в рутине, — прибралась в комнате, переоделась в чистую и пахнущую свежестью леса одежду, умылась ледяной водой из ведра, причесала волосы и, поняв, что все сделано, в исступлении села на кровать. Справа по коридору была комната Сенрада, и еще пару ночей назад Ивонн бы пошла к нему, чтобы хоть ненадолго забыться в его объятиях. Но сейчас она ненавидела его всем сердцем. Как он мог сделать что-то подобное? Девушка так верила его словам, сказанным в Тироу о чувствах к ней, так надеялась, что что-то пробудила в нем. Она могла простить ему эгоизм и пренебрежение к ней, но не измену. В конечном итоге, даже первые два пункта не стоили этих усилий, если все привело к этому. Ив всегда так старалась, но получила лишь предательски острый нож в спину. Что теперь будет? Переспав с той служанкой, Сенрад найдет себе новую фаворитку и возьмет в дорогу ее, а Ивонн оставит здесь? Ну уж нет. Она давно в праве сама выбирать свой путь и теперь от Кристо точно зависеть не будет.       Но как же отчаянно ее разум искал ответы на все вопросы… Почему та девушка? Чего было недостаточно в самой Лавьера, что Сенраду понадобился кто-то еще? А в голове все звучали и звучали его слова: “Я хочу, чтобы ты любила меня, Иви, потому что мне нравится любить тебя.”       Ей нужно было все это забыть. Выкинуть все мысли и чувства о нем, пока она не расплакалась от боли и бессилия. Ивонн тоже нравилось любить его. Принимать таким, какой он есть, и чувствовать его сильные руки на рассвете, уберегающие ее от всего мира.       Так что же, во имя богов, было в ней не так, что Сен решился на измену?       Гнев разжигал в колдунье костер силы, которую ей пока некуда направлять. Ив не хотела делать глупостей, поддаваясь эмоциям, и искала любой повод, который позволил бы ей перенаправить свои мысли. К счастью, он скоро появился: девушка не слышала скрип двери или хлопка окон, но в один момент очень четко поняла, что в комнате появился кто-то еще. Ивонн обернулась до того, как рука Ами легла на ее плечо. Ведьма — или теперь стоило воспринимать ее как вернувшуюся из вечного сна богиню? — поднесла палец губам, прося не шуметь.       — Нам нужно будет уйти этим же утром. Как можно быстрее. — сказала она.       — Что случилось?       Ами взяла ее под руку и принялась выводить из дома. Они тихо шли по коридорам, и сонные уставшие служанки не обращали на них внимания. Ив не смотрела на них, не желая наткнуться взглядом на ту самую.       — Я чувствую опасность. — Произнесла ведьма, как только рядом никого не оказалось.       Лавьера не знала, как реагировать на все происходящее после того, что слышала накануне, но Ами выглядела действительно встревоженной. Ивонн ее понимала, хотя причины у них наверняка были разные. Она чувствовала то же самое, и казалось, что девушка не может доверять ничему и никому в этом мире.       Когда они вышли на улицу, ведьма продолжила:       — Асвар собирает силы. Я надеялась найти здесь безопасное место, но никогда не знаешь, где окажутся враги. Нельзя дать ему время помешать нам уйти.       — Куда мы идем?       — Нам тоже нужны силы. Того, что сейчас есть — мало. Противостоять кому-то из богов, а то и всему мирозданию с этими крупицами будет самоубийством.       Ивонн шла следом, и с каждым шагом ей казалось, что, хотя предчувствие подсказывало развернуться и уйти, тени вокруг сгущались и против воли тянули вперед. Ами уводила все дальше в лес, но блуждали они недолго: ведьма твердо знала, куда ступать, и неумолимо двигалась к своей цели. Стал слышен робкий плеск лесного ручья: один из тех, что, чуть ниже в долине, впадал в местную глубокую и широкую реку.       Рядом с ручьем лежали двое мужчин. В руке одного из них еще была зажата бутылка с вином с пиршества. Оба жителя были без сознания от опьянения и даже не шелохнулись, когда к ним подошли. Ив замерла, пытаясь понять, зачем Ами сюда ее привела. Разгадка нашла ее весьма быстро. Ведьма протянула нож.       — Ты хочешь, чтобы я их убила? — возмутилась Лавьера, делая шаг назад.       — Могущество требует жертв. — Спокойно проговорила ведьма. — Мы заберем их души, что сделает нашу магию сильнее.       — Жертвоприношение не практикуют уже сотни лет...       — С момента окончания раздора между богами, я знаю. Но до сих пор это остается самым верным способом набраться сил. Прошу, сделай это для меня, — просила Ами, подходя ближе и вкладывая нож ей в руку. — Ради меня и ради той силы, которую я тебе дала.       Лавьера неуверенно сжала протянутый клинок. Это напоминало ей тренировки с мечом, которые они проводили уже несколько дней, и девушка постаралась зациклиться на этой мысли. Нет разницы в том, держать оружие для защиты или для убийства: все равно кому-то придется пострадать.       — Ты обещала мне, помнишь? Обещала помочь, когда я попрошу тебя. — Напомнила ей ведьма, видя замешательство.       Незримые руки и лозы собственной магии подталкивали Ивонн к выполнению данного слова, преступлению через черту, которую она сама провела. Смертные всегда убивали друг друга, и Ив не волновало, что подобным занимались ее дядя и кузен, это казалось само собой разумеющимся. Так почему же сейчас, когда дело дошло до нее самой, она так колеблется?       Колдунья понимала правоту ведьмы. Если та чувствовала опасность, лишние силы им не повредят. При выборе между собственной жизнью и жизнью другого человека Ивонн должна была выбрать свою собственную, потому что никто, кроме нее, о ней думать не будет. Девушка подошла ближе к одному из тел, присела на колени и поднесла руку с ножом к живому, трепещущему от дыхания горлу. Если это сделает ее сильнее... Если это необходимость, чтобы не пострадать самой...       Рука у нее дрогнула, и пришлось перехватить нож еще раз. Рукоятка была влажной и постоянно выскальзывала.       — Это мелочи по сравнению с тем, что ты получишь. — Подначивала ее Ами. — И небольшая плата за то, что уже получила.       Лавьера вспоминала подпольные бои Иешуа снова и снова. Перед глазами всплывали лица искалеченных бойцов, погибших или навсегда оставшимися калеками, и пальцы начинали дрожать. Как могла она предать свои собственные идеалы ради того, чтобы потешить самолюбие другого, даже если этот другой был богом?       — Я не могу, — сказала девушка, откладывая нож и вдыхая. Она не рискнула обернуться и посмотреть на Ами, потому что и без того чувствовала, как дрожит и волнуется воздух вокруг. Ведьма сокрушенно вздохнула и тяжелым шагом подошла к ней.       — Тогда отойди. — Резко приказала она. — Я сделаю это сама.       На этот раз Ивонн не стала ей перечить. Быстро поднявшись, отошла в сторону и отвернулась, направив взгляд над вершинами деревьев к звездам, едва различимым в утреннем сумраке. Глаза защипало, и она несколько раз проморгалась, слушая, как позади острие ножа с хорошо различимым звуком разрезает человеческую плоть.              — Ты разочарована во мне? — спросила Лавьера, когда они шли обратно. Ами, протирая руки от крови подолом накидки, пожала на это плечами и ответила:       — Я удивлена, что не замечала твоего упрямства прежде. Настойчивость на своих принципах — это, на самом деле, хорошо. Однако я надеюсь, что впредь наши цели будут одинаковыми.       — Я тоже. — Тихо ответила Ивонн. — Просто я не для того просила о силе, чтобы продолжать быть ведомой другими.       — Мне не нужно объяснений, милая. Тебе лучше сделать выводы для себя. В следующий раз ситуация может ложиться иным образом, и я не буду выполнять подобную работу за тебя.       Колдунья ничего не ответила. Ами — вернее, Аморис — оказала ей огромную услугу, не расценив акт неповиновения как оскорбление бога. Дополнительно испытывать судьбу в этом плане девушке не хотелось.       — Нужно сказать остальным, что пора убираться. — Как ни в чем не бывало, сказала ведьма на подходе к деревне.       — Только Сенрад не согласится уйти без ключа.       — Я сделаю, что смогу, но основная роль по его убеждению на тебе. Нельзя медлить.       Ивонн подняла взгляд на ведьму и мотнула головой.       — Я не пойду к нему.       Ами остановилась и развернулась к ней.       — Почему?       Колдунья не нашла, что ответить. Казалось, что решись она рассказать об измене, которой стала свидетелем, это унизит ее, а не Кристо.       Аморис сделала сперва два медленных шага вперед, а затем быстро подошла к девушке и положила руки на плечи.       — Ивонн, мое прекрасное создание, забудь про свои чувства и эмоции, потому что то, что мы делаем, гораздо больше этого.       — Я не хочу с ним разговаривать, Ами…       — Это не важно. Не люби его, не желай его, можешь даже ненавидеть — но ты пойдешь к нему и сделаешь все, что должна, чтобы убедить его покинуть деревню как можно раньше. Ты поняла меня?       Ее голос был мягким и вкрадчивым, но Ив почувствовала давление внушаемых слов. Пропитанные магией, они проникали до самого сердца и впитывались в кровь, и каждая сказанная фраза казалась самой что ни на есть истинной в этот момент. Где-то на задворках разума девушка не хотела этого принимать. Она не хотела Сенрада даже видеть, не то, чтобы преклоняться перед ним и ублажать ради целей восставшей богини.       Ами опустила руки и вздохнула, не получив ответа.       — Я боюсь, что если сегодня мы не уйдем отсюда, все погибнем. Каждая минута промедления дает Асвару возможность подготовить что-то, пробудить силы и тварей, которых он выращивал годами. Может быть, вас он и не убьет, но оставит в своей пастве навечно. В этом мире давно нет справедливых и однозначно правильных ответов, но я хочу, чтобы ты подумала о том, что будет лучше для тебя.       Ведьма оставила ее, дав пространство и время для размышлений. Только Лавьера понимала, насколько это иллюзорно. Решение уже было принято за нее: уверенность в этом накатывала волнами вместе с нарастающей до боли в руках подаренной силой. Девушка глубоко вздохнула. Она могла лишь надеяться, что, раз уж Творец повел ее таким путем, даже у разбитого сердца в конечном итоге будет смысл.              

── ✦ ──

             Сенрад курил на крыльце, оперевшись об одну из деревянных колонн. Судя по запаху вокруг, едкому и тяжелому, это была уже не первая сигара. Ателард подходил к нему все ближе, но брат не обращал на него никакого внимания.       — Ты здесь, — Лард остановился возле лестницы. — Нам надо поговорить.       Старший Кристо выдохнул клуб дыма, кинул недокуренную сигару под ноги и затушил ее жестяным носком ботинка.       — Давай потом, — бросил он. — Мне еще нужно кое-что сделать.       — Это важно, Сен.       — Да, конечно. Чуть позже, ладно?       Он не дал Ателарду даже высказать свою мысль и скрылся в доме так быстро, словно сбегал от кого-то. Колдун непонимающе посмотрела ему вслед и протяжно выдохнул. Сенрад впервые за долгие годы отказался от разговора с ним.              

── ✦ ──

             Мир перед глазами немного плыл и кружился. Сердце все равно било размеренно и едва слышно, и Сенрад не понимал, откуда же тогда взялось ощущение ускользающей из-под ног земной тверди. Он должен был чувствовать себя хорошо, в конце концов, ничего серьезного не случилось — колдун всего лишь узнал, что его брат, которому он был верен и с которым планировал свергнуть верховенство богов, сам оказался одним из них. Мужчина протер глаза ладонью, как если бы это сняло пелену с глаз. Как же он сам-то мог не увидеть, кем являются и Ателард, и Ами на самом деле?..       Сен слышал немного больше, чем Лард, и завеса приоткрылась ему на миллиметр выше. Знала ли Аморис или Асвар, что свидетелями их разговора стал кто-то еще? Наверное, все же нет. Ни одному из них не выгодно посвещать смертных в свои секреты. Но что-то все равно смущало Кристо, что-то в неестественном движении рук Асвара и в интонации слов, что он бросал, однако это ускользало от понимания, словно скользкий червяк после дождя.       Рукав был мокрым и оставил какой-то след на лице. Сенрад коснулся его пальцами и заметил грязь, которую подцепил, возвращаясь через густые заросли леса. Тогда мужчина осмотрелся: его костюм уже не был таким белоснежным и идеальным, как прежде. Ему вообще казалось, что эта грязь была живой и проникла не только на его плоть, но и на сознание — отравила своим присутствием непорочность идей и уверенности в своей правоте, забралась темным пятном в сны и вскружила ему голову посланными падшей богиней снами. Он не был пророком и не был избранным судьбой. Одна лживая искусная богиня втянула его в игру, в которой хотела видеть победительницей лишь себя, и от осознания этого Сенраду хотелось разнести на кусочки всю эту деревню.       Он мог отыграться только на комнате, в которую зашел. Куда еще ему было идти? Мужчина осмотрел кровать, комод, стол и стулья, словно они были его врагами, не спеша снял верхнюю одежду, испорченную и больше не способную отражать его внутреннее состояние, и, оставшись в одной рубашке, которая не сковывала его движения, без малейших колебаний схватил один из стульев и швырнул его в другой край комнаты. С жутко раздавшимся в почти полной тишине треском он развалился, оставив после себя кучку древесных обломков и царапину на стене. Вид хаоса вселил в Сена чувство успокоения. Все вдруг встало на свои места, привело в гармонию его рухнувший внутренний мир и отныне совершенно не поддающуюся логическому пониманию реальность. Тогда колдун закатал рукава, аккуратно взял за спинку второй стол и ударил им о стол. Поверхность треснула и совсем немного прогнулась. Колдун швырнул поднос с посудой в стену напротив и почти было отправил туда же едва стоявший на ножках стол, но вовремя увидел, что дверь в его комнату открыта.       Первым его порывом было не прекращать начинающуюся бурю и не раздумывать о том, кому так не повезло прервать его, но разум среагировал быстрее тела в этот раз. Сенрад так и замер, чуть облокотившись на стол, выдвинутый на середину комнаты, пока глаза не соизволили обработать информацию.       — Иви, — он качнулся и отошел от стола. Должно быть, она пришла, потому что услышала шум. Ему захотелось показать ей, что все под контролем.       — Что ты делаешь? — спросила девушка, оглядывая комнату.       Сен пожал плечами.       — Ничего.       — Ты так шумел, что сюда почти все слуги сбежались. Мне пришлось убедить их уйти, сказав, что я тебя успокою.       — Ладно. — Он выдохнул и постарался успокоиться. Сложно было контролировать всплеск таких сильных эмоций, потому что мысли не желали уходить. Они засели в голове и трубили, подобно колоколам на главной площади в Косе, заставляя прокручивать разговор Ами, Асвара и Ателарда снова и снова. Мужчина опять положил руки на стол, тяжело упираясь костяшками в дерево.       — Сенрад, — позвала его Ив. Ее голос коснулся его мягким сплетением солнечных дней, и колдун не мог его не слушать. — Сен, пожалуйста. Мне так нужно, чтобы ты успокоился.       Он усмехнулся и перевел на нее глаза.       — Как я могу отказать своей очаровательной колдунье?       Сен ожидал встретить ее взгляд и робкую, едва уловимую улыбку, но не нашел ни одного, ни другого. Его очаровательная колдунья все еще была очаровательной, однако ее светом он напитаться больше не мог.       — Иви, что случилось?       Девушка вздрогнула, словно внезапно вырвалась из своих мыслей, и вновь обежала взглядом комнату, лишь бы не смотреть на него. Она чуть приоткрыла рот, намереваясь сказать что-то, а затем качнула головой и взяла еще немного времени на осмысление. Но ее речь звучала не так искренне, как Сен ожидал: все покрывала какая-то тень, происхождение которой он никак не мог понять.       — Ами боится, что Асвар может начать на нас охоту. — Наконец сказала Лавьера. — Она почувствовала, что он собирает силы. Нам нужно поскорее убираться отсюда, пока есть возможность.       — Да? — недоверчиво переспросил колдун. — Прямо так она и сказала?       Он сделал шаг навстречу девушке и почти коснулся ее руки, но Ив отпрянула. Ладонью она нащупала ручку двери и попятилась, приоткрыв проем.       — Можешь сам у нее спросить.       — Я спрашиваю у тебя. — Сен сделал резкий шаг вперед и положил руку на дверь, закрыв ее обратно. Лавьера не сдвинулась с места, даже когда колдун навис над ней. — Посмотри на меня, — приказал он ей. Стараясь наконец поймать взгляд, Сенрад взял ее за подбородок свободной рукой. — Да что с тобой?       Девушка лишь на мгновенье пересеклась с ним глазами, а потом мотнула головой и высвободилась из его пут.       — Я не хочу стать заложницей этого места, Сенрад. Я только недавно ощутила свободу.       — Почему ты веришь всему, что говорит Ами? Она — та еще лгунья и умеет водить за нос.       — Лучше я поверю в опасность и позабочусь о себе, чем погрязну в самолюбии и попаду в западню, которую могла избежать.       — Вот как? Значит, я самовлюбленный болван?       — Я не это сказала. Я сказала, что Асвар может попытаться остановить нас, так почему бы не попытаться уйти от беды, если мы можем? Только потому, что ты ищешь артефакт, которого здесь нет?       Сенрад выдохнул и отошел на пару шагов назад.       — Я и сам понял, что ключ не здесь.       — Тогда давай заберем наших и уйдем отсюда, прошу. Пока не поздно.       — Асвар не выглядел для нас врагом. — Сенрад попытался вспомнить все детали услышанного им разговора и отыскать знаки и смыслы, которые могли бы подтвердить слова Ивонн. Даже если девушка лишь передавала сказанное Аморис, она верила в это. Иначе не пришла бы. Поэтому Сен не видел поводов сомневаться в ее убеждении, однако и торопиться не мог: ему бы остаться здесь подольше, чтобы разобраться во всей этой перипетии богов…       — Пожалуйста, хватит быть таким упрямым! — Лавьера не выдержала и подошла ближе, оказавшись по другую сторону почти разломанного стола. Она стукнула по нему ладонями. — Я не могу уйти отсюда без тебя, Сен. И я уверена в каждом слове, которое говорю: Асвар нам не друг. И если он… Ты чувствуешь это?       — Тише, тише! — вдруг перебил ее колдун. Ему пришлось обойти стол и схватить девушку за руки, чтобы та наконец замолчала. Ее чудесный, ее нежный и завораживающий голос не давал ему сконцентрироваться на том, что прорывалось из глубин земли и резонировало с магией такой силы, что не почувствовать ее сейчас стало невозможным. Кристо ни за что не обратил бы на это внимания, если бы какая-то часть его существа не захотела прислушаться к словам Ивонн.       — Что это? — тихо спросил мужчина, боясь спугнуть ощущение.       — Это оно! Асвар собирает силы, Сенрад, пока я пытаюсь убедить тебя в этом!       Колдун отпустил ее и снова прислушался к этой энергии. Прежде он такой никогда не встречал, а потому не мог сказать, что за этим последует. Но мощь, которой был пропитан воздух, трубила о том, что на такое был способен лишь бог. Первые дети Творца так долго не использовали свою истинную магию, что не то, что смертные — сама земля позабыла о том, каково это и какие последствия за собой несет. Сенрад вдруг понял, что не хочет оказаться тем, кто испытает на себе это могущество.       — Блять. Если это правда, то дела у нас совсем плохи.       — Да что значит твое “если”?.. — возмущенно спросила Ивонн, но четкого ответа уже не требовала.       Кристо метнулся к двери и вышел из комнаты. Хотел понять, как реагируют слуги в доме и остальные жители. Он заметил лишь небольшую суматоху среди них и косо направленные взгляды, но в этом не было чего-то более необычного, чем прежде. Сенрад обернулся к девушке и, наклонившись, сказал:       — Иди наружу, слышишь? Я схожу за Ателардом и Вестой, встретимся внизу.       — Ладно. — Она кивнула и едва слышно скользнула по лестнице. Проводив ее взглядом, мужчина шагнул в сторону остальных комнат.              

── ✦ ──

             Веста сразу знала, что не пойдет обратно в комнату. Она отправила Ивонн первой уже как несколько минут назад: хотела еще немного посидеть и послушать, вдруг что-то еще важное услышит. Но больше ничего не происходило. Когда все разошлись, Асвар принялся заниматься своими делами. Сперва девушка задумалась о том, не вернуться ли ей на пир и не напиться ли до потери памяти, но эту мысль удалось отогнать весьма быстро. Такое действие было бы непредусмотрительной глупостью с ее стороны, и, как бы она ни была напугана и взволнована произошедшим, нельзя было выпускать себя из рук.       Вьюрок желала найти укромное место, гнездо, в котором можно было бы отсидеться и собраться с мыслями, но весь лес казался ей теперь враждебным; гостевой дом, приютивший их — зубастым зверем, а каждый шорох ветвей, сопровождающийся шумом шагов или смехом местных жителей — завыванием голодных колков. Однако сидеть на этом чердаке всю ночь тоже было нельзя. Дождавшись, когда бог охоты выйдет из зала, девушка перебралась через все балки и выскользнула в то же окно, через которое они собрались. Хотя небо занимали первые рассветные ало-рыжие лучи, было еще достаточно темно, чтобы она осталась незамеченной.       Но приземлившись на землю, Веста спиной почувствовала чье-то присутствие. Поняв, что ее уже заметили, она медленно выпрямилась и отряхнула пыль с рукавов и коленей. Однако увидеть она ожидала кого угодно, кроме Асвара.       Хотя девушке удавалось видеть его и раньше, впервые бог был к ней так близко. Сейчас даже плохое освещение не мешало разглядеть идеальную мраморную кожу, блеск огненных волос и неестественно высокий рост. Он был выше ее на две головы, если не больше. При нем не было оружия, поза была расслабленной, но улыбка все равно казалась неискренней, какой-то кукольной. Поэтому Веста напряглась, готовая бежать при малейшей опасности.       — Удалось удовлетворить свое любопытство? — спросил Асвар. Вьюрок не услышала ни злобы, ни насмешки, а потому отвечать решила максимально честно.       — Услышала больше, чем ожидала, но это породило лишь вопросы.       — С нами всегда так.       — Вы давно знали, что я здесь?       — Я знал и о Сенраде, и о тебе с подругой с самого начала. Но мои чары служат только мне, не переживай — Файз и Аморис о вас не были осведомлены.       Веста сделала вид, что не напряглась, когда бог заговорил о Сене. Кристо тоже следил за ними? Тогда это значит, что он услышал еще более нелицеприятную правду, чем она.       — Что вы от меня хотите?       Асвар стоял так, что не давал обойти себя ни с одной из сторон. Прежде девушке казалось, что здесь были совсем молодые деревья, но сейчас толстые стволы так срослись друг с другом, что их не удалось бы обхватить руками. Возможно, ни казались меньше из-за освещения, а может, дело было в магии.       — Хочу проводить тебя до комнаты.       — Я не собиралась идти в дом.       — Оскорбишь бога в такой маленькой просьбе? — Асвар качнул головой. Веста понимала, что у нее нет выбора. Она улыбнулась.       — Что вы. Конечно нет.       Асвар шагнул в сторону, приглашая девушку пройти с ним. Ви не перестала ощущать напряжение в теле: тропинка, обходящая дом вокруг, была с другой стороны. Куда же уводила эта?..       Вьюрок любила леса, хотя в Буроше их было не так много. Он был построен из камня, имел три уровня и колоссальную разницу между бедными и богатыми. В лоне природы этого никогда не ощущалось. Здесь все равны, и выживание каждого зависело лишь от собственных навыков, а не зоны, в которой родился.       — Что ты будешь делать со знаниями, которые сегодня получила? — вдруг спросил ее Асвар.       — Это ничего в моей жизни не изменит. — Твердо ответила девушка.       — Не будь так в этом уверена. Смертным жить с богами тяжело, а любить их — почти самоубийство.       Ви проглотила ком в горле.       — Не понимаю, о чем вы.       — Но ты ведь умная, — продолжал тот, и его голос, казалось, проникал до самых костей, — ты и раньше должна была замечать, что отличаешься от них.       — Чем же?       — Единственная, кто ничем не связан с богами и кто ничего им не должен. Это — огромное благо и такая же огромная печаль.       “Глупости”, — хотела сказать Веста, но вместо этого медленно, подбирая каждое слово, проговорила:       — Жизнь каждого смертного связана с богами.       — У некоторых чуть больше, чем у других. Твоя подруга связана с Аморис сильнее, чем с кровью своего бога-покровителя.       — Вы про Ивонн? Почему это?       — Она ведь заключила с ней сделку и получила силу. Ты не знала? Ох, видимо, это был секрет…       Но по интонации и явном отсутствии сожаления в голосе понятно, что тайну Асвар выдал специально, надеялся ее задеть: Веста осталась единственной, кого боги обделили магией.       — Не огорчайся на этот счет, Вьюрок. В конце концов, твоя кровь свободна от божественного влияния.       — Вы так попытались не обидеть меня, но при этом намекнуть, как мне не повезло не унаследовать магию?       Асвар усмехнулся.       — Наверняка ты наслушалась подобного за свою жизнь.       — Еще как. Но меня это никак не волнует. Я и без магии прекрасно справляюсь со всеми сложностями.       Бог немного помолчал, хотя Ви долго чувствовала его взгляд в свою сторону.       — Полуночная Гончая досталась тебе по наследству, Вьюрок?       Этот вопрос застал врасплох. Девушка оставила арбалет в безопасном месте, показываться с ним на пиру было бы странно — так откуда Асвар узнал о нем?       — Да. Досталась от бабушки.       — Ты знала, что это я ее сотворил?       Веста посмотрела на него. Она слышала какие-то легенды об этом оружии, но всегда думала, что это лишь преувеличение — в конце концов, и колдуны сейчас делали вполне сносное оружие, не обязательно было обращаться за этим к богам. Девушка хотела спросить подробнее, но Асвар и сам продолжил.       — Я сделал его для той, кого желал видеть матерью своих детей. Ее звали Мерилин. Она была смелой и храброй женщиной, стремящейся познать этот мир и его секреты. Каково же было мое удивление, когда, получив Полуночную Гончую в качестве подарка, она сбежала.       Вьюрок не стала говорить, что Мерилин Мина Ферри — ее прабабушка, но сейчас очень пожалела, что все же не взяла арбалет с собой. Если сказки о том, что он был создан одним из богов, оказались правдой, может, приписываемые свойства по ранению даже бессмертных существ тоже окажутся правдой.       Девушка остановилась и медленно повернулась к шедшему с ней мужчине.       — Вы куда меня ведете?       — Не волнуйся, смертное дитя. — Он мягко, но настойчиво подтолкнул ее в спину. — Разве могу я причинить тебе вред?       Веста не могла с уверенностью ответить на этот вопрос, но, чтобы не испытывать судьбу, все же подчинилась. По ощущениям они прошли чуть дальше в лес и завернули направо, обходя деревню по кругу. Вскоре девушка услышала шум воды, и запахло свежестью. Асвар вывел ее на небольшое плато, с которого открывался вид на лес вокруг. Слева от них бежала река и падала вниз бессчетным количеством мелких водопадов. Солнце уже почти полностью поднялось над горизонтом. Теперь его золотые лучи рассекали полупрозрачное утреннее небо. Вершины деревьев мягко покачивались от легкого ветра, из-за чего казалось, что они — единый организм, прославляющий в беззвучном, но будоражащим хоре дарованную им жизнь и свободу. Вьюрок любила крыши Коса и Буроша, по которым могла скользить, словно тень, однако именно на этот вид она могла любоваться вечность, если бы та была ей дарована. Невольно девушка задумалась о том, как бы сложилась ее жизнь, если Мэрилин, ее дальняя родственница, решила не покидать это место. Должно быть, тогда у Весты были бы такие же огненные волосы и сильное тело, а еще магия, способная заставить подчиниться все живое в округе.       — Они собираются забрать тебя в весьма опасные приключения, — медленно произнес Асвар, наблюдая затем, каким взором смертная окидывает его владение. — Мне показалось это нечестным с их стороны.       — Я сама с ними пошла. И хочу закончить этот путь.       — Они связали себя узами с богами так прочно, что теперь вовек от них не избавятся. Но ты еще свободна выбирать.       Ви взглянула на него и нахмурилась. Она уже понимала, к чему он подводит, однако ее убеждения были крепкими и устойчивыми. Ни за что бы на свете Вьюрок не согласилась оставить Ателарда и остальных заканчивать путь самостоятельно.       — Если бы ты решилась, то могла бы остаться здесь, переждать плохие времена и войти в новый мир с теми, кому удастся пережить грядущий апокалипсис.       — Мне кажется, — неуверенно проговорила девушка, — вы сильно сгущаете краски. Мы просто путники.       — К чему пытаться врать мне? — он развернулся корпусом к ней. — Я предчувствую самую дикую и опасную охоту, которую только видел этот мир, потому что знаю, что собирается сделать Аморис. И я уверен, что в отличие от всех, кому суждена погибель, твое место — здесь.       Асвар коснулся ее руки, так, словно оказывал какую-то поддержку. Веста почувствовала, как сильно забилось сердце. Каждое слово бога являлось правдой, не нужно было быть колдуном или жрецом, чтобы знать это. Девушка давно поняла, что Сенрад втянул их во что-то действительно опасное, но разве могла она сейчас отступить?       Слова бога охоты отдавались в голове неприятным звуком и заседали в разуме настолько прочно, что Вьюрок понимала — это вовсе не ее мысли, они внушены ей и обязаны натолкнуть на решение, нужное Асвару. Девушка отдернула было руку и попросила оставить ее в покое и собиралась отказаться от всех предлагаемых ей благ, но вместо этого губы почему-то сами произнесли:       — Здесь хорошо. Мне нравится этот лес.       Разум взбунтовался против того, что руководило ее телом. В попытке найти внутреннюю опору и силы для избавления от этого наваждения, Веста подняла глаза и встретилась с богом взглядом. Но вместо искомых силы и уверенности она получила мгновенное осознание того, что только что совершила ошибку и лишь глубже угодила в созданную для нее ловушку.       Ви чувствовала его ладонь на своей руке, ощущала жар, который от нее исходит: он проникал под кожу, забивался в кости, растекался по венам, и все начинало гореть. Но боль так быстро сменялась на прохладу и спокойствие, что девушке не оставалось предполагать ни что иное, кроме того, что подобная энергия перерождает ее тело, делает его другим, более совершенным. И поэтому ее плоть хотела подчиниться этому зову, хотела прикоснуться к божественному и стать большим, чем просто смертной. Жар добрался до головы и затуманил мысли, но только на секунду. Потом все стало предельно ясно и четко: девушка увидела, что сможет сделать с такой притягательная силой, как изменит ход событий и какую роль сможет оказать в грядущей битве, о которой говорил Асвар. Все это проплывало перед глазами прекрасными яркими картинками, и в то же время Вьюрок видела лицо бога перед собой: обманчиво притягательную улыбку, красные, сияющие как драгоценные камни, глаза, и то, как его собственная сила бурлит под кожей, заставляет вены и сосуды подсвечиваться неземным светом. Она хотела бы воспротивиться, но не могла. Его прикосновение парализовало. Веста ощутила себя загнанной в угол жертвой перед лицом хищника. Ее одну с самого начала пытались удержать в этой деревне — опаивали больше других, вытаскивали на танцы до самого утра, так, что она сбивала ноги в кровь, но ей тогда это нравилось. Ви чувствовала себя живой и как будто бы дома, хотя до него было на самом деле так далеко. Веста сейчас понимала: все эти чувства внушали ей на протяжении прошедших дней, чтобы убедить остаться в Фирестоу, попасть в лапы Асвара и прожить здесь невероятно долгую, но не вполне свободную жизнь. Может, она была бы счастлива, однако то было бы лишь влияние магии. Душа же стремилась, как можно дальше отсюда, в любой другой город где бы ее ждал один единственный человек. Девушке было неважно, бог он, смертный, чудовище или демон — он был ее, и она стремилась к нему, как к воздуху, стремилась все эти годы и боролась сама с собой, пытаясь забыть. Когда узнала, что он — воплощение Файза, тоже захотела его забыть, но все равно не смогла. Ателард был нужен ей сильнее, чем предлагаемые Асваром сила и безопасность, но сил сопротивляться не было. Девушка чувствовала себя уставшей. Не выдерживала гнет энергии, подаваемой богом. И чем больше Ви смотрела на него, тем сильнее убеждалась в том, что Асвар был в курсе, что это скоро ее сломает. Веста все цеплялась мыслями за воспоминания о ночных побегах по крышам и самых опасных вылазках, в которых участвовала, хваталась как за спасение об их с Лардом первой и последней встрече, о том, как колдун совсем недавно просил ее остаться с ним после завершения путешествия, как она согласилась, потому что это было само собой разумеющееся. Вспоминала его сильные и теплые руки, обнявшие после этого. Но все это подавлял красный цвет. Веста больше не слышала журчание воды и шума деревьев на ветру. Она слышала лишь биение собственного сердца, по которому все больше разливалась влияние чужой, опасной для нее магии.       В конце концов, жизнь здесь была бы чудесна. Вьюрок могла бы вечно резвиться в этих лесах, охотиться, сколько душа пожелает, и никогда не знала бы страданий. Цена этому всему не большая — вечная покорность и одно маленькое согласие. Бог ведь никогда не причинит ей вред. Он хочет только лучшего, а она, такая глупая, сопротивляется.       Эти мысли наверняка завладели бы всем ее существом и подменили собой любое разумное обоснование, если бы что-то не выдернуло девушку из этого. В один момент Веста чувствовала, как божественная энергия обволакивает и упрямо заставляет принять неправильное решение, а в другой чья-то рука уже вытаскивала из этого мира обратно на поверхность, в реальность. Сперва это напугало: внутри было так спокойно и безопасно, и поэтому чужие прикосновения привели в ярость. Девушке захотелось вернуться в мир, который ей показали, снова утонуть в красной бездне, обещающей вечное благо. Однако спустя мгновение она уловила знакомый аромат терпких сигар, вспомнила, чьи это были руки и расслабилась, позволив вырвать себя из плена. Глаза снова смогли сконцентрироваться на окружающем мире. Сквозь звон в ушах Веста начала слышать журчание воды и легкое пение проснувшихся птиц. Она перевела взгляд назад, чтобы посмотреть на того, кто забрал ее из лап Асвара, но не успела. Ее тут же потянули в сторону леса, но в этом случае девушке уже не предстояло сомневаться в правильности действия. Ви лишь мельком заметила взгляд бога охоты и почувствовала колоссальную яростную энергию, исходящую от него. Он не сразу двинулся за ускользающей добычей. Им удалось пробежать добрую сотни метров, прежде чем за спинами раздался волчий вой, перерастающий в чудовищное рычание. Весте показалось, что что-то громадное и непобедимое вырастает в той стороне, словно гора. Она обернулась, дабы взглянуть на противника, и едва не упала из-за этого, запнувшись о корягу. Ателард вовремя подхватил ее и вновь потянул за собой. Он больше не отпускал чужую руку и держал так крепко, что девушке показалось, будто кто-то сковал их незримой цепью. Вьюрок не хотела оборачиваться, потому что и так знала, чувствовала это даже своей смертной оболочкой: Асвар натравил на них весь лес, приказал каждому зверю в своих владениях гнаться за ними. Обрек на бегство, неминуемое и не прощающее ошибок.              

── ✦ ──

             Ами понимала, как важно не тратить время на пустое и двигаться вперед. Отправив Ивонн к Сенраду, она немногим облегчила себе жизнь. Без сомнения, Лавьера убедит Избранного продолжить путь прямо сейчас. Ведьма же хотела занять это время тем, чтобы попытаться сдержать наплыв энергия Асвара. Если бы она нашла его источник, то смогла бы прервать часть атак. Но это казалось почти невозможным в нынешнем состоянии, когда она еще не вернула себе все силы. Нужно было действовать иначе: если брат собирал армию, то в ее силах было хотя бы немного придержать их. Девушка направилась к одному из питьевых колодцев поблизости. Жители деревни крайне чувствительны к магии своего покровителя и наверняка еще наведут проблем, но она была в состоянии навести морок, кошмарное сновидение наяву, что замедлит их. Ами могла бы прокрасться к колодцу, словно вор, и вершить свои деяния в тени, но она шла по главной дороге, гордая и уверенная в своей правоте, не обращая никакого внимания на оборачивающихся и предостереженно шепчущих жителей. Это нужно было еще и для того, чтобы дать Ивонн и Сенраду побольше времени собрать лошадей и увести их по окружной дороге. А насчет себя Аморис не беспокоилась: ее никто не остановит, а смертные были куда уязвимее к ранениям и смерти, даже если они были избраны самой богиней.       Остановившись около колодца, ведьма достала нож, которым еще недавно перерезала горло жертвам в лесах, и поднесла его к ладони. Сама ее кровь была кошмаром, полуночным тревожным сном, способным обратить утренний рассвет в ночные сумерки. Один из жителей, заметив ритуальные действия, попытался подбежать и остановить. Ами развернула в ладони нож и не глядя взмахнула в его сторону. Следом за мужчиной к ведьме приближались еще несколько людей, но ее кровь, темно-красная, густая, смолистая, уже капнула на поверхность воды и растеклась по ней, ветвистыми узорами проникла ниже и растворилась, став незаметной, но присутствуя отныне в каждой капле воды в округе. Ами обернулась на крики смертного за секунду до момента, как его рука коснулась бы ее спины. Девушка совершенно спокойно шагнула назад, уклоняясь легким и грациозным движением. Ударила лезвием по вновь поднявшейся на нее руке, почувствовала брызнувшую на лицо и ключицы кровь. Она сказала лишь слово, прошептала его, словно сделала вдох — и мужчина упал замертво, отдавая в жертву богине жизненную энергию и душу. Асвар не будет доволен, что она так поступила с его жителями, но что еще оставалось делать?       Ами решила, что заберет в жатве каждого, кто попытается напасть. Еще один смертный помладше, увидев эту решимость в глазах девушки, все же отступил, выбросив из руки поднятый камень. Аморис оглядела собравшихся вокруг людей. Они могли бояться ее, не понимать ее действий, злиться и гневаться, однако шага никто так и не сделал. Ведьма выждала еще пару секунд, а затем поправила волосы, черным шелком струящиеся по плечам и спине, и пошла вперед. Каждый шаг выводил из колодца туман, который, словно ее звереныш, расстилался по округе. Местные жители не сразу сообразили, что это такое, и первые из тех, кого он коснулся, оказались вовлеченными в полусознательное состояние прямо там, на месте. Другие же оказались шустрее и успели добежать домов, заблокировали двери и окна и забили тряпками все щели, но колдовскому туману все равно. Он проникал сквозь деревянные ставни, трубы камина, струился из домашних кувшинов с водой и принесенных с утра ведер для умывания.       Аморис могла бы долго наслаждаться тем, как ее магия заводит людей на границу снов и реальности и сбивает с толку, заставляя видеть то, чего нет, но вернулся ворон, которого она отправляла к Файзу. Он описал круг вокруг нее и присел на протянутую руку. Птица поведала, что увидела сама: попытку Асвара заманить Весту в свои сети, Ателарда, вырывающего ее из когтистых лап, разъяренные от гнева бога деревья, склонившие свои стволы для преграждения пути, и зверей, всех как одного услышавших приглашение своего бога на охоту.       Ами усмехнулась. Это Асвар еще не знает, что она устроила для его верных смертных. Девушка вскинула руку и пустила ворона в другую сторону, туда, куда отправились Сенрад и Ивонн. Ей будет нужна их помощь немногим позже, и оставалось лишь надеяться на благоразумие Кристо.       Сейчас ведьма двинулась на помощь Файзу. Еще не раскрывший свою силу, ее брат не сможет противостоять безумной энергии Асвара. А боги должны помогать друг другу вершить правосудие, не так ли?       

── ✦ ──

      Лес принял ее нехотя. Прикрывал дорогу, когда девушка ускорялась, выставлял ветви и бил корнями по ногам. Ами с трудом подавляла желание разнести здесь все в пыль. Останавливало только то, что на это уйдет много времени и сил, а ни того, ни другого у нее в достаточном количестве не имелось. Первоочередную важность имела защита Файза и Весты. Хотя бы найти их оказалось не так трудно, как ведьма сперва боялась. Здесь божественная магия Великого Охотника ощущалась особенно четко и легко. Аморис оставалось лишь повиноваться этому чувству, хотя тревога с каждым шагом нарастала все сильнее. Асвар был очень зол. Ведьма надеялась, что он не решит принять свою истинную форму — если это все же произойдет, шансов выжить у них окажется совсем мало. Ами придется всех бросить и спасаться самой, а затем, выждав несколько долгих лет, начать все заново. Но в этот раз она зашла так далеко, что не могла себе позволить отступить.       Аморис чувствовала, где находится ее цель. Еще чувствовала сгущающиеся вокруг них потоки мертвой энергии: бог охоты поднял и собрал всех своих демонов. Девушка собрала остатки тумана с собой и сейчас скинула его по правую сторону, отделяя часть костяных зверей от своего пути, и, соответственно, от пути беглецов. Ее чары поднялись над лесом темно-серой мглистой стеной, не пропускающей рассветный лучи. Магия, способная противодействовать силам их покровителя, собьет демонов с толку на какое-то время, и, хотя это могут быть всего лишь секунды, даже они имеют важное значение.       Далеко в лесной гуще ведьма едва не столкнулась с колдуном и смертной, и махнула им рукой в другом направлении.       — Туда, — громко сказала она, стараясь перекачать нарастающий вой волков. Чуть позже это показалось не самой лучший идеей: из ниоткуда, словно из-под земли, в той стороне поднимались все новые демоны, к которым Аморис не была готова. Где-то над головой она слышала карканье своих воронов. Птицы направляли ее и двух путников, не давая полностью погрузиться в панику. Они были путеводными звездами, и пока летели сверху, Ами все казалось не таким печальным.       Однако спустя несколько сотен метров костяные ястребы, поднятые в небо силой бога охоты, начали атаковать птиц. Те все метались, уклоняясь от атак, и преследовали свою первоочередную цель: направить к выходу из ловушки, но черные маховые перья все равно летели на землю. Прочие твари и дикие звери окружали их, оставляя совсем узкий проход для побега. Девушка понимала, что скоро и он закроется. Иногда ей казалось, будто погоня дышит в спину, но, каждый раз оборачиваясь, она видела лишь плотно стоящие стволы деревьев. Бег выжигал из легких весь воздух и заставлял грудь гореть. Ее тело было скорее смертным, чем божественным, и к этому Аморис тоже не была готова. Оставалось только бежать вперед, и надеяться на то, что собранных жертв хватит противостоять демонам, когда придется столкнуться с ними лицом к лицу.       Понимая, что от битвы не уйти, ведьма искала способы воздействия на этот лес. Однако это была не ее стихия, а от воды они отклонились уже очень далеко. Разум отчаянно рыскал по собственным воспоминаниям в поисках тех чар, которые стали бы спасением, как внезапно поток ледяного воздуха заставил девушку остановиться. Рядом замерли и Файз с Вестой. Ветер дул им в лицо, и двигаться дальше казалось невозможным: он промораживал до самых костей, и Вьюрок, не обладающая устойчивостью к божественной магии, тут же продрогла и принялась растирать плечи ладонями. Файз обеспокоенно что-то спросил у Ами, но та не расслышала его слов из-за шума ветра и размышлений. Первым делом она почувствовала именно энергию бога, и испугалась, что это чары Асвара, о которых ей не было известно. Но уже спустя мгновение, когда ветер донес до нее запах лилий и горных ручьев, девушка поняла, чей подарок это был. Лишь бог, которому были подвластны ветра и само солнце, мог наполнить эти потоки такой силой. Как бы отчаянно этот холод не воздействовал на них, Ами чувствовала тепло, разливающееся по груди.       Аморис развернулась и оттолкнула в сторону пытающегося что-то спросить у нее Файза. Она больше не боялась того, что шло за ней по пятам. Пусть ее всю поглощало чувство громадной энергии Асвара, распространяющуюся над лесом, словно огненный массив, пусть ей было известно про каждого демона и зверя, которого он на них стравил. Но пронизывающий ветер бил ей в спину, ласково трепал волосы, и ведьма раскинула руки в стороны, позволив себе погрузиться полностью в это ощущение: ведьме казалось, кто-то поддерживал ее прямо сейчас, хотя находился уже далеко. Ами знала, что могла сделать. Она вскинула ладони вверх и на мгновенье прикрыла глаза. Все стало черным, как глубины моря. Пробужденная из-за этой бездны сила поднималась наверх, ползла по ступням, коленям, корпусу, шее, и затем — до самых кончиков пальцев, протянутых ввысь. Девушка вновь на секунду прикрыла глаза, а когда открыла, темнота уже зацепилась тяжелыми тучами за вершины деревьев и разлилась по небу черно-фиолетовым полотном.       Ами слышала голос Асвара, разносившийся по округе — или, возможно, он был лишь в ее голове.       — Нет... Аморис, не смей!       Он приближался, словно это помогло бы остановить ее. Богиня опустила руку ниже, указав вперед. Небо разверзлось, выпустило из себя нескончаемые потоки воды. Падая вниз, они, подхваченные ветреным потоком Кэлкеля, обрушивались на лес и врагов. Пропитывающая их магия богов создала оружие: впиваясь в оказавшихся на пути деревья и зверей, ливень замораживал все. Ледяная корка молниеносно покрывала лесной массив неуправляемой волной. Деревья застывали, так и не выпрямив свои вековые стволы, демоны и дикие животные, почти добравшиеся до путников, навеки замерли в движении. Магия была стремительной и беспощадной. Она не оставила после себя ничего живого, превратив каждый миллиметр леса, до куда смогла дотянуться, в хрустальное безжизненное поле.       Аморис опустила руку, лишь когда почувствовала, что ветер перестал быть таким холодным. Девушка вновь закрыла и открыла глаза. На этот раз вокруг не было темный бездны. Мир сиял, подобно скоплению хрусталя, и сладко позванивал на ветру перезвоном ледяных колокольчиков.       — Ами, — раздался глуховатый голос позади. Он был отчетливым, хотя с трудом перебивал звучащий в голове горестно-яростный крик Асвара. Ведьма обернулась. Использование магии очертило собой границу позади нее — линия шла, разделяя изуродованный божественным прикосновением лес и еще живое скопление растительности впереди. Девушка посмотрела на Файза и невольно улыбнулась. Ей хотелось рассказать всему миру об этой маленькой победе — о том, как она, лишенная титула и собственного сердца, способна уничтожить любого, кто помешает ее цели. Однако взгляд упал на то, как рука Файза в оберегающем жесте легла на плечо Весты. Радость от победы над Асваром отошла на второй план.       — Пойдемте, — сказала Ами, — не стоит дожидаться разъяренного бога.       Ведьма вскинула голову наверх. Над ними кружилась уцелевшая пара воронов, и, поймав зрительный контакт со своей хозяйкой, они молча скользнули вперед, продолжая показывать дорогу к безопасному месту вне леса. Ами ступила за ними, и ледяные травинки хрустнули под ее шагами, превращаясь в сверкающую на солнце драгоценную пыль.