И так, и сяк, и наперекосяк

за нешироким окном через полосу плотной черной шторы ночь темная-темная выглядывала игриво. стрелка часов только перешла за полночь, а солнце пару часов назад наконец скрылось за горизонт, оставляя еще долго после себя разводы красно-оранжевые на небе, на перистых полупрозрачных облаках и крышах домов, похожих друг на друга своей серостью и множеством торчащих в разные стороны веток антен и ящиков кондиционеров, будто те были под копирку. оставалось три часа до рассвета, поскольку летом день был длинным, казалось иногда, что бесконечным, нескончаемым в своей незаметной смене луны на солнце и наоборот. июньская жара пропитывала каждую стену квартиры, забираясь под однотонные и ничем не примечательные обои, касаясь самых дальних углов пыльного плинтуса, опечатывая стекла яркими солнечными лучиками и поднимая шкалу уличного градусника-пчелки на присоске до невыносимой, по мнению акумы, температуры. запас элитной лапши-пятиминутки стремительно кончался, кончался и интерес к аниме, играм и безрежимному сну — а в целом и к образу жизни ленивца-тюленя. конечно, хорошо было обниматься на смятых черных простынях днями на пролет, было приятно до тянущего узла внизу живота миловаться, не отлипать от чужих губ и не выскальзывать, как рыба, из юрких рук под футболкой, до тех пор пока это не стало наскучивать. любимый и знакомый многим день сурка. формула дом-работа, в случае же этих двоих, только дом, компания друг друга, четыре стены и ящик короны. нужен был экстрим, адреналин, что-то, что встряхнуло бы их и раскрасило скуку. нужен был отпуск от затяжной жизни хикки. белое полусухое в бокале, компьютер и дополнительно прикаченный игровой стул. чужой сонный взгляд и рука под щекой, чтобы уставшая голова вперед не завалилась, чтобы в сон желанный не затянуло. одинокое, резкое в тишине, разрезающее ее словно острый клинок воздух, щелканье мышки. вкладка открыта, вкладка закрыта и так по-новой. зевок добавляющийся так неожиданно, но так хорошо вписывающийся в ночную картину полного безумия и спонтанности. — ладно, — сережа даже не смотрит в его сторону, прямо в монитор пялит и только ладонью машет назад, все также увлеченно что-то рыская на сайтах, — иди уже спать без меня. за спиной шуршание одеяла, похлопывание по подушке, чтобы взбить пух в ней и еле слышный вздох. — не дуйся, тебе нужно выспаться, не мне же машину вести три часа. а курсед на боку лежит, запустив руки под подушку до локтей, обнимая ее ближе и стараясь не захлопнуть наконец веки, не засопеть прямо так — в сумраке и не ярком свете мигающего монитора. глядит на спинку игрового стула, за еле проглядывающими за ним шеей и сгорбленными вперед плечами в полосатом домашнем лонге. — ты щелкаешь. — ее же почти не слышно. — не в этом дело. акума на стуле проворачивается, старается взгляд чужой поймать в кромешной тьме их кровати. задумчиво пальцы к подбородку подносит, торчащие еле-еле щетинистые волоски ногтем поддевает и голову вниз опускает в примиряющем жесте. не сдается перед киром, просто любит и идет на уступки. ему и самому уже спать охота, поэтому кнопку блока зажимает и, не дождавшись пока экран погаснет, заваливается тяжелой тушей на свободное местечко. курсед пряди сожженных черных волос убирает с лица чужого, так удачно оказавшегося близко к нему, улыбается почти незаметно, уголки губ только приподнимая. — вином пахнешь. — ничего страшного. один раз не выпил — не умрешь.

***

— холодно, блин, — ледяные ладони в карманы куртки пихает и мнется у двери машины, чтобы поскорей открыть ту и запрыгнуть, чтобы спастись от кусучего ветра. курсед машину заводит, глядит на акуму через отражение в лобовом, тот закутанный в толстовку, куртку и укрыт сверху пледом, но все еще трясется, будто в лихорадке, так что приходится врубить кондишен на отопление. м-да, отопление летом. а сережа по сенсорному экранчику тыкает пальцем указательным, вбивая название города, куда они и поедут. в голове предвкушает отдых на природе, какие нибудь музеи там, жрачку, секс.. с киром и на краю земли хорошо будет. поворачивается в немом жесте, только зрачки выдают все чувства, глаза не врут. «маршрут построен». — ладно, я спать, — зевает в ладонь и отворачивается к окну. — разве ты не должен водителя отвлекать, чтобы тот не заснул? — передачу меняет. — в рот себе что нибудь засунешь и не заснешь, — плед натягивает до щек и глаза прикрывает в блаженстве. от кондиционера теплый воздух дует прямо в лицо. на самом деле, доверяет жизнь киру не только в тачке. доверяет ему свое сердце и душу.