Клюква

Впервые в жизни Гермиона Грейнджер не чувствовала приятного волнения, вызванного началом учебного года. Она хмуро смотрела на Хогвартс-экспресс, думая о том, что еще не поздно развернуться и уйти. Даже красный цвет поезда казался мрачным. Джинни ободряюще улыбнулась, и Гермиона нашла в себе силы приподнять уголки губ в ответ. Единственное, что оставалось — сохранять видимость пресловутой нормальности. — Невилл! Полумна! Мы тут! — прокричала младшая Уизли куда-то в толпу, и взяв Гермиону за руку, потащила ее к поезду. Компания друзей заняла свободное купе практически в самом начале полупустого поезда. Никого не удивляло отсутствие многих знакомых лиц. Нашлось мало смельчаков (или глупцов), кто решился продолжить обучение в этом году, а первогодок можно было и вовсе пересчитать по пальцам. Хогвартс, несмотря на заверения Хагрида, уже давно не был безопасным местом. Да вообще никогда им не был, честно уж говоря. А со смертью Дамблдора и с назначением новым директором Снейпа о безопасности даже смешно было говорить. Все лето в Пророке сообщали о новых пропажах волшебников и смертях магглов. Если даже Пророк публиковал такую провокационную информацию, страшно представить, сколько людей умерло на самом деле. — Бабушка сказала, что прятаться по домам или бежать из страны — удел трусов, — пробормотал Невилл, задумчиво глядя в окно. Гермиона резко подняла на него взгляд, желая сказать что-то ободряющее, но слова прочно застряли где-то в глотке. Война приближалась. Это было заметно даже по мрачному небу и по мертвой тишине в поезде. Особенно по друзьям. Невилл превратился из нелепого мальчишки в настоящего мужчину. Плечи стали шире, а ранее безвольный подбородок окреп, приобрел характер. На скулах виднелась щетина. Интересно, подумала Гермиона, он специально не побрился? Или просто не обратил внимания? Невилл отвел взгляд от окна и что-то сказал Джинни. Она тепло улыбнулась ему, и Гермиона в который раз восхитилась силе ее духа. Да, эта девчонка Уизли утрет нос любому аврору. Несмотря на то, что ее брат покинул дом в поисках крестражей, и несмотря на то, что их роман с Гарри закончился, толком не начавшись. Несмотря на ранение Джорджа и каждодневную опасность, подстерегающую всех членов семьи, Джинни все еще могла искренне улыбаться другу. Может быть, это и было глупостью, но Гермиона даже слегка завидовала. Ей тоже хотелось улыбнуться. По-настоящему, так, чтобы скулы не сводило от притворства. Наверное, одна Полумна мало чем изменилась. Лишь синева под глазами стала чуть темнее. Но, черт его знает, скорее всего, во всем виноваты мозгошмыги. Гермиона прислонилась лбом к холодному стеклу и прикрыла глаза. С мальчиками все будет хорошо. Они справятся. А она найдет крестраж, спрятанный в Хогвартсе. Придумает, как его уничтожить. И они вместе покончат с Волан-де-Мортом, чего бы это ни стоило. — Гермиона? — окликнул ее Невилл. — Да? Извини, я задумалась. Невилл растерянно кивнул и повторил ранее сказанное: — Видел на платформе Малфоя. Я был уверен, что после событий прошлого года он станет еще хуже. Подготовил даже парочку заклинаний, чтобы хорошенько ему рот заткнуть. А он, представь, даже не обратил на меня внимания. Чудно все это. Джинни угрюмо хмыкнула. — Не будь таким наивным, Невилл. Малфой каким был ублюдком, таким и остался. И все его дружки туда же. Готова поспорить, в этом году он пробьет дно своими помойными высказываниями о магглорожденных. Он же теперь шавка Того Кого Нельзя Называть… — Называй его по имени, Джин, — с неожиданной для себя резкостью сказала Гермиона, вмиг смутившись. — Извини. Просто… Я устала от всего этого. — А еще ты напугана и зла, — безмятежно заметила Полумна. Гарри всегда нравилась эта ее черта — прямолинейность. А Рона смущала. — Я не... Просто бесит, что все складывается так. Да как это вообще возможно? Дамблдор знал, что Волан Де Морт вернется. Ведь знал с самого начала, верно? Почему он ничего не сделал? Почему позволил возродиться? Ведь это, — Гермиона взмахнула руками, — это просто бред. Почему вместо того, чтобы сражаться, мы все едем в Хогвартс? Нас больше, чем их. И совместными усилиями мы могли бы, — она запнулась, понимая, что не может ничего рассказать о крестражах. Злость, скопившаяся в ней на Гарри и Рона, на Пожирателей, на Волан-де-Морта, да в целом на весь мир, слишком долго копилась в одном маленьком человеке, совершенно не готовом к войне в свои едва стукнувшие восемнадцать лет. Это было попросту нечестно. У нее были планы. На учебу, работу, целую жизнь, которую она так ярко видела еще до недавнего времени. А теперь это все лежало прахом на мертвых телах ее друзей и знакомых. — Мы не должны бояться называть его по имени. — Наконец сказала Гермиона, — он не заслуживает этого. Она сжала челюсти и уставилась перед собой, понимая, что ведет себя неуравновешенно. Надо будет зайти к Помфри за успокаивающим бальзамом. Джинни посмотрела на Гермиону то ли понимающим, то ли смущенным взглядом. Разговор больше не клеился, а шоколадные лягушки так и остались нераскрытыми. *** Когда поезд уже подъезжал к Хогвартсу, общее настроение было на критически низком уровне. Из-за острого контраста с предыдущими годами, когда каждая такая поездка приносила лишь восторг и предвкушение новых приключений, хотелось натянуть себе петлю на шею. Гермиона вышла из купе, надеясь встретить хотя бы одно радостное лицо. Приглушенные визги первогодок, добрую продавщицу с тележкой сладостей, что-нибудь. Но коридоры были пустыми и мрачными, здесь будто решили даже не вытирать пыль. К тому же, хоть значок старосты школы ей и не достался, старостой факультета ее оставили. Наверняка, Макгонагалл надавила. Гермиона решила пока зацепиться за это: мнимую ответственность перед школой. Медленно ступая по вагону, она прислушивалась к тихими разговорам в купе, улавливая неизменное общее настроение. Соплохвосту понятно: оно паршивое. Погружаясь во все более глубокую хандру, Гермиона невольно подошла к зоне обитания змей и резко остановилась, будто наткнувшись на незримую преграду. Интересно, они сейчас празднуют победу? Ликуют, представляя, как именно в этот момент Пожиратели измываются над магглами? Как бы ни было сильно желание поджать хвост и сбежать, Гермиона помнила о своей истиной цели поездки в Хогвартс. Возможно, ей удастся подслушать что-то хоть каплю полезное? Крепко сжав палочку в руке, она тихо выругалась, жалея о том, что в поезде нельзя колдовать, а значит, и применять дезиллюминационные чары. Наверняка Гарри или Рон наплевали бы на запрет, но в Гермионе все еще оставалось стремление к соблюдению хотя бы каких-то правил. В конце концов, не убьют же ее за то, что она в слизеринской части поезда? Было бы славно. Собрав волю в кулак, она осторожно шла по вагону и иногда останавливалась, чтобы прислушаться. Ничего не разобрать. Гермиона разозлилась на себя из-за того, что отказалась от предложения Фреда захватить в школу удлинители ушей. Постояв так еще несколько минут, она разочарованно выдохнула и развернулась, чтобы вернуться в свое купе и признать очевидное поражение. У нее нет ни мантии невидимки Гарри, ни его жажды авантюризма. Честно говоря, у нее нет даже надежды. Вдруг одна из дверей отворилась, чуть не стукнув ее по носу. Гермиона застыла, понимая, что вляпалась в самую большую и самую вонючую кучу дерьма. Малфой. Конечно, это был Малфой. Гермиона инстинктивно сжала челюсти и злобно сощурилась, намекая всем своим видом на то, что лучше бы ему не открывать свой поганый рот. Мол, только попробуй, сволочь, бед не оберешься. — Грейнджер, — он произнес это холодно, почти безразлично. — Какой отвратительный сюрприз. Учебный год еще не начался, а ты уже суешь свой уродливый нос куда не следует. Прочь с дороги. Гермиона смотрела на него с ненавистью, моля Мерлина и Моргану о силе унять дрожь отвращения. Она староста. Ста-рос-та. Ответственность. Благоразумие. Урегулирование конфликтов. Малфой хмыкнул, так и не дождавшись ее реакции. В серых глазах что-то промелькнуло, но затем сразу исчезло, оставляя за собой еще большую пустоту. — Не думал, что у тебя хватит смелости вернуться сюда в этом году. А, точно, — с притворным, хорошо отрепетированным отвращением фыркнул он. — У гриффиндорцев уровень отваги на грани с дебилизмом. Погоди-ка, неужто твои тупые дружки... К черту. — Не открывай рот в мою сторону, Малфой, — прошипела Гермиона. — Еще одно слово, клянусь, хотя бы одно, и я засажу тебя и всю твою херову семейку в Азкабан на всю оставшуюся жизнь, дай только время, — это вырвалось у нее почти случайно. Слова злые, колючие, нескладные, будто чужие. Брови Малфоя медленно поползли вверх. Вероятно, Гермиона впервые в жизни видела у него такое выражение лица. Непонятно, то ли он сейчас расхохочется, то ли бросится прямо к ней, чтобы придушить. Признаться, Грейнджер и сама слегка опешила от только что произнесенных слов. Но неужели он думал, что теперь никто не посмеет ему перечить? Гермиона оттолкнула его плечом и, стараясь не обращать внимания на грохот громко бьющегося сердца, прошла дальше, все удаляясь от слизеринца, смотрящего ей вслед ледяным взглядом. «Что, блять? Сука, ты охуела?» Нет, он подозревал, что у патлатой всезнайки не все дома, но такой выкидон удивил даже его. Салазар, как будто его еще можно было удивить. Наверное, надо сказать ей спасибо. Хоть одна не совсем уж негативная эмоция за последние несколько месяцев. Он закатил глаза. «Сказать спасибо, еще чего. Видимо, в этом году в Хогвартс пускают только на голову отбитых. Бинго, все здесь.» Грейнджер на прямом пути к потере рассудка, если тот у нее когда-нибудь был, и Драко самолично проследит, как это безумие поглотит ее во время учебного года. А он точно знал, что поглотит. Кэрроу и Амбридж позаботятся об этом. А он дожмет, если эти ебанаты не справятся. Он сделал резкий шаг в направлении удаляющейся гриффиндорки, по привычке подбирая особенно изощренное оскорбление, которое можно было бы кинуть в спину Грейнджер. А потом вдруг понял, что ему плевать. Абсолютно похуй. Пусть делает, что хочет. Теперь за ней не бегают хвостиком Поттер с Уизли, и эта мысль почему-то дарила облегчение. Его взгляд сфокусировался, и он пошел туда, куда шел изначально — в мужской туалет. Задвинув дверь кабинки, он открыл новую пачку сигарет, взял одну и поджег ее волшебной палочкой. В поезде нельзя использовать магию, а курить уж тем более. Но кому не похуй? Драко уверен, что даже старуха Макгонагалл посмотрела бы на это сквозь пальцы. У этой банды святош в этом году будут проблемы куда серьезнее. Малфой посмотрел в зеркало и увидел в глазах остатки недавней вспышки ярости. Нет, не на Грейнджер. Пусть попробует его разозлить, он только рассмеется над нелепостью попыток. Каким дураком надо было быть, чтобы воспринимать Грейнджер и ее шайку всерьез? Несколько лет назад ему казалось это забавным. Что ж, несколько лет назад он считал Крэбба и Гойла за людей. Чертов кретин. Драко прикрыл глаза и постарался очистить разум от лишних эмоций. Взять контроль. Чтобы окончательно не двинуться, необходим хотя бы какой-то контроль. Хотя бы над собой. Этим летом тетка обучала его окклюменции, приговаривая, что это у Блэков в крови. В той самой, что шла из носа, пока Бэлла крошила его сознание на мельчайшие кусочки. Малфой открыл глаза и удовлетворенно хмыкнул. Лед в глазах растаял, и взгляд стал вновь обычным — просто серым. Почти никаким. Выпустив из носа шоколадный дым, он смысл окурок в унитаз и взмахнул палочкой, очищая воздух от вони. Драко расслабленно упал на жесткое сидение своего купе, смотря на друзей. Блейз читал какую-то хрень про основы целебной магии, Тео баловался с волшебной палочкой, заставляя черные пряди Пэнси то подниматься, то опускаться. Паркинсон. Драко опять почувствовал, как волны злобы начинают бушевать где-то у горла. Два долбоеба. Если раньше Крэбб и Гойл были просто тупыми жирными ебанатами, то сейчас, видимо впервые почувствовав что-то на подобие власти, их переклинило. Драко вспомнил их самоуверенные лица и тупые ухмылки, когда Крэбб положил свою огромную руку на бедро Паркинсон. На что он рассчитывал? Что метка на предплечье папаши сделает его краше в глазах Пэнси? Тупой обмудок. Мерзость. Хуже, чем прикосновение Грейнджер к его плечу. Там хотя бы были слои одежды. Малфой злобно фыркнул, вспоминая поведение гриффиндорки. — Чего насупился, Малфой? — спросила Пэнси, тыкая Нотту под ребро с надеждой, что он прекратит издеваться над ее прической. — Ревнуешь, что малыша Крэбби заинтересовала моя ножка, а не твоя? — Ох, дорогой, — стал подыгрывать Тео, — давай я поцелую тебя в лобик, и мы забудем об этой неприятности? Забини заржал, прикрываясь своим журнальчиком. Паркинсон все еще сука, а Забини и Нотт все те же долбоебы. Все в порядке. *** — Поздравляю всех с началом учебного года, — сухо произнес Снейп. Никаких тебе торжественных речей или неуместных шуточек, которыми так любил сыпать Дамблдор. Лишь факты и легкое презрение в голосе. Малфою нравилось. — Я вправе ожидать от вас прилежания и упорной работы. В этом году нам выпала честь поприветствовать новых преподавателей. Алекто Кэрроу, — Снейп указал на рыжеволосую женщину с уродливыми чертами лица, искривленными в мерзкой улыбке, — займет место преподавателя по маггловедению. Ее брат — Амикус Кэрроу, будет преподавать защиту от темных искусств. Многоуважаемая Долорес Амбридж, — Снейп кивнул женщине, — закреплена на должность декана по воспитательной работе. Помимо этого, раз в неделю у вас будут проходить уроки по магическому этикету под руководством профессора Амбридж. О других изменениях вас проинформируют старосты школы. Снейп сел под громкие аплодисменты стола Слизерина и вялое похлопывание других факультетов. Гермиона переглянулась с Джинни и крепко сжала кулаки под столом, чтобы унять дрожь. Это полный абсурд. Чистейший, отфильтрованный бред. В горле стоял ком от понимания ужаса, ожидающего студентов в этом году. Макгонагалл тонко поджала губы и привстала из-за стола, не соизволив поблагодарить нового директора за произнесенную речь. Она аккуратно положила распределяющую шляпу на стул, давая ей слово. Не смотря на общее подавленное состояние, Гермиона вытянула шею и напрягла слух в желании услышать, о чем же на этот раз споет шляпа. По ее мнению, была бы уместна минута молчания. Но шляпа открыла рот, и зазвучал знакомый хрипловатый голос: Сегодня мой глас вновь окутает зал, Мой смиренный рассказ пусть звучит, как звучал. Страх не станет для каждого спутником вновь, С кем нагрянет война, с кем родится любовь? Кто друг, а кто враг, пусть рассудят века, Боль, прожитая сердцем, не уйдёт в никуда. Людей защищая, подставьте вы спины, Мир окутает хаус, но оставайтесь едины. История та же, сменяются лица, И песня рождается в старых страницах. Сыграны битвы и прОйдены лЕта, Как прежде, без тьмы и не было б света. Невилл опустил взгляд в тарелку, не показывая своего лица, а Джинни гордо приподняла голову, не стыдясь влажного блеска в глазах. Зал окутала звенящая тишина. Никаких аплодисментов. *** Министерство Магии пало. Треть преподавательского состава — Пожиратели Смерти. Слизеринцы гуляют по школе как короли. Уроки магического этикета. Убийца Дамблдора — директор школы. Гермиона натянула одеяло на голову и с силой вдавила ладони в глаза, вызывая белые пятна, плывущие перед взором. Дрожь ужаса прошла по телу, заставляя сжаться в кровати. Прочно преследовало ощущение захлопнувшейся ловушки, приближение чего-то пугающего и неотвратимого. Она чувствовала себя маленькой мышкой среди каменного лабиринта, где за каждым углом подстерегает смерть. Не плакать. Не выть. Гарри и Рону еще хуже. Гарри и… Неужели она оказалась глупее их? Как она сразу не поняла, что будет твориться в Хогвартсе? Именно поэтому Рон так хотел, чтобы она следила за Джинни. Чтобы ее огненный нрав не вышел из-под контроля, понеся за собой ужасные последствия. А она думала, что они хотят просто оградить ее от опасности. Глупая. Гермионе стало стыдно. Они не считают ее слабой. Просто решили разделить силы. Однако готова ли она к борьбе? Есть ли хотя бы малейший шанс на победу? *** Гермиона шла вместе с Невиллом и Симусом на урок маггловедения, как вдруг Невилл остановился и с удивлением посмотрел на столпившихся около кабинета людей. — Не могу поверить. Неужели, в этом году маггловедение будет пользоваться такой популярностью? — в недоумении спросил он. Гермиона с Симусом переглянулись, и последний ответил: — Эмм… Невилл, в этом году маггловедение — обязательный курс. Гермиона злобно фыркнула, потому что знала о причинах такого нововведения. Мерлин, что эта мерзкая Кэрроу будет вдалбливать в головы младшекурсников? Что магглы — мусор? Что их нужно бояться? Или… Гермиона зашла в класс и увидела на доске написанную корявым почерком тему урока: — Истребление магглов: аргументы за и против. «Этого не может быть. Только не в стенах школы. Тут же… Макгонагалл не могла бы такое допустить! Это же прямое унижение магглорожденых, это…» Гермиона стала перечитывать надпись раз за разом, не в силах принять тот факт, что теперь такие уроки - реальность Хогвартса. Голова шла кругом, и она неосознанно стала делать шаги назад, к выходу. Спина уперлась во что-то, что не позволяло продолжить отступление, но желание сбежать было до того сильным, что Гермиона продолжала давить, не замечая странных взглядов вокруг и напрягшегося Невилла. Вдруг ее отшвырнуло к стене, что, хоть и было болезненно, но весьма действенно. Она схватилась за ушибленное плечо, а затем подняла взгляд на недовольного Теодора Нотта, который и оказался той самой преградой. — Блядь, Грейнджер, учишься ходить спиной? — проворчал он. — Советую подтянуть теорию. — Знаешь, ходьбу спиной вперед практикуют на Востоке как способ оздоровления. Голову лечишь? — спросил Забини и ухмыльнулся, переводя взгляд вперед. Прочитав тему урока, он осекся и не смотря на гриффиндорку, прошел в класс. Гермиона вспыхнула и перевела взгляд на Нотта, тоже читающего тему урока. — Что, считаешь это забавным? Уже подготовил аргументы, Нотт? — Съебись, — холодно произнес Малфой, который все это время стоял позади, и толкнул ее плечом, потянув Нотта за собой к парте, куда уже уселись Забини с Паркинсон. Гермиона схватила себя за плечо, с раздражением подумав, что день только начался, а из-за слизеринских гадюк у нее уже болят оба плеча. Малфой обернулся, и Грейнджер прочитала в его взгляде: «1:1» Очень по-взрослому, змееныш. Гермиона закатила глаза и села за одну из последних парт, что было совсем на нее не похоже. Но сейчас ей хотелось быть подальше от преподавателя и той ереси, что она будет нести. Через несколько минут все студенты расселись по местам, и разница между факультетами стала как никогда заметна: слизеринцы расслабленно разговаривали между собой, сыпя несмешными шутками и тупо гогоча. Гриффиндор же сидел тихо и напряженно. Кто-то не сводил взгляда с доски, а кто-то, как Гермиона, выбрал себе одну точку где-то на парте и, нахмурив брови, о чем-то думал. Дверь кабинета громко распахнулась, и в кабинет прошла Алекто Кэрроу. Ее рыжие волосы были собраны в пучок на затылке, что, по мнению Лаванды и Парвати, наверняка было весьма невыгодной прической, только подчеркивавшей уродливые черты лица женщины. — Рада приветствовать всех моих студентов! Сегодня я провожу свой первый урок и прямо вся дрожу! — она задорно улыбнулась, пытаясь быть похожей на молодую студентку. Гермиона почувствовала, как к горлу подступил ком отвращения. — Кто зачитает тему урока? О! Прошу отвечать мне только чистокровных студентов. Не уверена, что грязнокровки смогут правильно прочитать буквы. Кто-то из слизеринцев гаденько засмеялся. — Истребление магглов: аргументы за и против, — озвучила тему Миллисента Булстроуд. — Но, профессор Кэрроу, разве могут быть аргументы против? Гермиона крепко стиснула челюсти, продолжая пялиться на парту. «Молчи. Молчи. Молчи.» — Благодарю за столь хороший вопрос, Миллисента. Десять баллов Слизерину! — Кэрроу радостно хлопнула в ладоши и уселась на преподавательский стол, закидывая нога на ногу. — Студенты, как вы считаете, могут ли быть аргументы против? Со столов слизерина начали раздаваться голоса, у кого-то звонкие и уверенные, у кого-то, напротив, холодные и скучающие. Алекто перевела взгляд на Гриффиндор и приподняла бровь. — Ну? Чего молчите? Есть у кого аргументы против уничтожения магглов? Гермиона не выдержала и подняла взгляд на Пожирательницу. Просто чтобы проверить, действительно ли ее лицо настолько же довольное, как и голос. — Мм… Грейнджер? — Алекто заметила горящий ненавистью взгляд Гермионы. — Лично ты как считаешь? Не беспокойся, можешь говорить, если я спрашиваю. — Если рассуждать с позиции фашизма — то нет, — четко, почти по слогам произнесла Гермиона. Кэрроу сузила глаза. Годрик, эта мерзкая женщина даже не знает, что это такое. Тем лучше. Значит, ее ответ нельзя однозначно истолковать. — Что такое фашизм, грязнокровка? — прошипела Кэрроу, и Гермиона почувствовала на себе взгляды однокурсников. И до того напряженная атмосфера достигла своего апогея. Грейнджер вспомнила, как два года назад сама заставляла Гарри молчать в спорах с Амбридж. Видимо, стоит перед ним извиниться. — Это идеология диктатуры с опорой на нацизм, — уклончиво ответила она, сжимая кулаки под партой. — И откуда же ты вязла это словечко? — Из истории. — Чьей истории? Гермиона напряглась еще сильнее. Мерлин, теперь она точно понимает Гарри. — Общей, — сквозь зубы ответила она, следя за реакцией Кэрроу. Та привстала с парты и сложила руки на груди, сверля Гермиону взглядом. Дожидаясь последней капли. — Ты считаешь, что у магов и магглов может быть что-то общее? Бум-бум-бум — так громко стучало сердце. — Да, — злобно рыкнула Гермиона, готовясь получить заряд Круцио прямо в лицо. Но Кэрроу лишь довольно улыбнулась, демонстрируя кривые желтые зубы. — Минус двадцать очков с Гриффиндора за незнание основ. Декан проинформирует тебя о наказании, грязнокровка Грейнджер. Остальная часть урока прошла как в тумане. Алекто описывала различные способы убийства магглов, от чего лица магглорожденных и полукровок бледнели. Но Гермионе было плевать. Она уже смирилась, что будет именно так. Пускай, надеялась, что настоящие профессора этого не допустят, но теперь точно знала. И пообещала себе, что не будет лезть. Что будет тихо сидеть и не привлекать внимание, потому что у нее была важная миссия, для выполнения которой, как минимум, нужно быть живой. И, как максимум, время, свободное от наказаний. Урок трансфигурации был совмещен с пуффендуйцами, что несказанно порадовало всех гриффиндорцев. Профессор Макгонагалл была такой же, как и всегда: строгой, требовательной, но справедливой. Программа седьмого курса была сложной, но Гермиона успела пройти практически половину летом, пока готовила себя и мальчиков к поиску крестражей. Макгонагалл отпустила всех на пять минут раньше, что было ей несвойственно. Студенты, по мнению Гермионы, уж слишком сильно радующиеся лишним пяти минутами перемены, начали громко обсуждать свои излюбленные темы: квиддич, Хогсмид и новинки из магазина близнецов Уизли. — Прошу быть потише! — прикрикнула профессор Макгонагалл. — Вы ученики, а не мандрагоры на стадии полового созревания. Мисс Грейнджер, задержитесь пожалуйста. И Гермиона знала причину. Конечно, наказание от профессора Кэрроу. — Мисс Грейнджер, — обратилась к ней Макгонагалл, — я не могу винить вас в случившемся. Но, кажется, мне придется повторить все то, что однажды я уже говорила мистеру Поттеру. — Я понимаю, профессор, — тихо, но немного раздраженно сказала Гермиона. — Я не собиралась и больше не собираюсь лезть на рожон. Кэрроу сама заставила меня отвечать. Спросила, есть ли аргументы против уничтожения магглов. Неужели я должна была ответить, что нет? Пожилая женщина посмотрела на нее пронзительным взглядом и с тяжелым вздохом стала перебирать пергаменты на столе. Гермиона простояла в тишине несколько минут и уже собралась спросить, может ли она пойти, как Макгонагалл опять заговорила. — Алекто Кэрроу назначила наказание, заключающееся в недельной уборке ее комнаты. Вместо домовых эльфов. Гермиона в ужасе раскрыла рот. — Но я убедила ее в том, что это никак не поможет усвоить вам урок. Вы напишете эссе о преимуществе магов над магглами, — сказала профессор и увидела растерянный взгляд Гермионы. — Поймите, мисс Грейнджер, ваше возвращение в Хогвартс — это ошибка. Вы не до конца понимаете ситуацию. Это ведь только начало. Первый учебный день. Знаете, сколько наказаний сегодня назначили наши новые профессора? В общем счете шесть. А это только середина дня. Они лишь прощупывают почву. Через пару месяцев они почувствуют еще большую вседозволенность. Вам, как магглорожденной подруге Гарри Поттера, придется очень несладко. Мисс Грейнджер, скажите прямо: вы вернулись в Хогвартс исключительно для продолжения обучения? Гермиона открыла было рот, чтобы солгать, но не смогла. Макгонагалл права, это только середина дня, а рыдания уже стоят комом в горле. Ей так не хватает Гарри и Рона, с которыми можно было бы усесться в темном уголке гостиной и обсудить произошедшее, получить поддержку, понять, что и они так же сильно ненавидят Кэрроу и прочих Пожирателей. Но она здесь, а они... где-то там. Может быть живы и веселы, а может... А может и нет. Дамблдор просил Гарри никому не рассказывать о крестражах. Но ведь не обязательно говорить всю правду? — Честно говоря, не совсем, профессор. Но я не могу ничего об этом рассказывать. — уклончиво ответила Гермиона в надежде, что Макгонагалл не будет ее допрашивать. Профессор сжала губы в тонкую линию и кивнула. — Тогда будьте осторожны. Гермиона пыталась заглянуть в глаза Макгонагалл, чтобы найти там что-то... она сама не знала что. Но декан Гриффиндора упорно не хотела поднимать взгляд с бумаг, и Гермионе ничего не оставалось, кроме как тихо поблагодарить ее. — Мисс Грейнджер, завтра в 12:25 собрание старост, вы же помните? — профессор Макгонагалл окликнула девушку, уже стоявшую в дверях. — Я, как и всегда, очень на вас рассчитываю. Профессор наконец открыто посмотрела на Гермиону, и в ее глазах блеснуло тепло. Конечно. Старостат, ответственность, контроль. Хоть что-то остается прежним. К концу дня усталые гриффиндорцы собрались на излюбленном месте около камина. Гермиона сидела в кресле, теребя руками плед. Ей очень не хватало Живоголота, который сейчас жил на Гриммо. Она не знала, что будет происходить в этом году, и допускала вероятность, что однажды ей придется бежать из Хогвартса. Это было правильным решением, несмотря на тоску по пушистому кусочку ее сердца. На диване рядом с креслом сидели Джинни, Невилл и Лаванда, а прямо на полу под их ногами развалились Симус с Дином, облокотившись на ноги девчонок. — Завтра у нас ЗОТИ с Кэрроу, — с отвращением сказала Джинни, — как думаете, будет совсем плохо? — Если Амикус такой же помешанный, как его сестра, то думаю, будет даже хуже, — пожала плечами Лаванда. — Я слышал, что по жестокости и безумству Амикус похлеще своей сестры будет, — ответил Невилл, не сводя взгляда с огня. — А по количеству сведенных с ума людей он не уступает Беллатрисе. — Тогда будет не плохо, — хмыкнул Симус, — будет полный пиздец. Полено в камине треснуло и разломилось на две части. — Но… — неуверенно протянула Лаванда, — он же вряд ли будет учить нас защите? Гермиона фыркнула: — Судя по всему, защита превратится в нападение. Толи еще у Амбридж будет. Если на пятом курсе ее даже Дамблдор не смог остановить, то вряд ли у нее появятся тормоза в этот раз. Скорее всего, Снейп на пару с Кэрроу ее будут даже поощрять. Симус и Невилл согласно кивнули. Дин безучастно смотрел на огонь. Гриффиндорцы еще полчаса пытались говорить на отвлеченные темы, но беседа не клеилась. Предчувствие чего-то ужасного плотно засело в груди. Гермиона со вздохом сбросила с себя плед и, пожелав всем спокойной ночи, поднялась к себе в комнату. Магглорожденная подруга Гарри Поттера. Наверняка, оба Кэрроу и Амбридж захотят отыграться на ней. Ну и пусть. Если это будет необходимо для выполнения миссии — пусть. Гермиона шесть лет терпела унижения от слизеринцев, потерпит и еще чуть-чуть. На следующее утро Гермиона проснулась достаточно легко. Она с умиротворением потянулась в кровати, предвкушая вкусный завтрак. Блинчики с медом и кофе — и день уже на пятьдесят процентов успешен. Она любила вторники. И нет, не только из-за вкусных блинчиков на завтрак. Просто во вторник чувствуешь себя более живой, более целой, более правильной. Понедельник прошел вместе с воспоминаниями о выходных, а впереди еще четыре рабочих дня, не отягощенных ленью и усталостью. Ну и конечно, блинчики на завтрак. Гермиона открыла глаза, и сладкую мечтательность смыло холодным разочарованием. Первый урок с Кэрроу. Гарри и Рон не с ней, а она не с ними. За окном дождь. И пускай, Гермиона ничего не имела против дождя, сейчас она бы предпочла хотя бы немножко солнца. Она встала с кровати, пытаясь сохранить остаток хорошего настроения, что, конечно, было практически невозможно. Почистив зубы мятной пастой, она сплюнула остатки пены в раковину и посмотрела на свое отражение в зеркале, стараясь улыбнуться. Вышло комично: волосы растрепаны, кожа бледная, под глазами синяки, а рот испачкан в белой пене, которая напоминала… Грейнджер расширила глаза и перестала улыбаться. Что за отвратительное сравнение? И откуда только такое в голове? Гермиона обернулась, в тайне испугавшись, что в ванной находится кто-то еще. Естественно, она была одна. Да и с чего бы ей боятся? Не прочтет же ее мысли никто, что за чушь. Но сердце ударяло по груди сильнее, чем обычно. «Может, приснилось что-то дурное?» — нервно подумала Гермиона, смывая пасту с лица. Она еще раз взглянула на себя в зеркало, пытаясь найти объяснение странному приступу тревожности. *** — Готова? — Спросил Невилл по пути к классу защиты. Гермиона неопределенно пожала плечами. Готова ли она? А, собственно, к чему? К уроку — да, конечно. К унижениям Кэрроу — да, наверное? Амикус Кэрроу опаздывал на свой же урок, что никого не удивило. Чего он хочет? Создать большее напряжение от длительного ожидания? Или это просто безалаберность? Гермиона, которая была бы возмущена поведением преподавателя и сокращением урока в любой другой ситуации, сейчас была даже рада. Она решила не тратить время просто так и окунулась с головой в учебник по защите. Если Кэрроу не собирается их учить — тем лучше. Она сама справится. Гермиона даже подумывала о возвращении ОД. Не только для изучения защиты, а… может, для поддержки. «Или я рано паникую?» — думала Гермиона, — «Пока нет никакой опасности. Но дайте мне только повод…» Дверь позади громко хлопнула, заставляя Гермиону вздрогнуть. Мерлин, это их семейный стиль появления? Она скривилась в отвращении, а затем неосознанно прислонила руку а груди, чувствуя ритмичные удары. — Не считаю нужным тратить время на болтовню, — сказал Кэрроу, попутно наложив оглохни на кабинет. — Так как ваши прошлые преподаватели были отвратительно невежественны, кроме, возможно, Барти, я считаю необходимым начать учебный год с повторения основ. Он взмахнул волшебной палочкой, и на доске появилась надпись «Империус». Его глубоко посаженные глаза обшарили лица присутствующих, разыскивая страх. — Как я слышал, два года назад один лишь Поттер мог противостоять чарам. Как жаль, что такое сокровище покинуло нас, — он усмехнулся. — Сэр, может я смогу вам помочь? — самодовольно крикнул Крэбб. — Уверен, Поттер и в подметки мне не годится. Гермиона не удержалась и повернула голову, чтобы посмотреть на него. Сила воли и Крэбб? Она готова поставить свою жизнь на то, что этот кусок сала и секунды бы не продержался против заклятия. — Весьма похвально, Винсент, я предоставлю тебе такую возможность. Мы будем изучать данный магический инструмент в течение трех недель. Амикус еще раз осмотрел класс, и в его глазах мелькнул недобрый азарт. — Для разминки я попрошу вас разделиться на пары. Грязнокровки против чистокровных. Мистер Крэбб, вам, пожалуй, подойдет Грейнджер! — он хлопнул в ладоши, призывая всех к действию. Слизеринцы начали вставать из-за столов, одобрительно кивая профессору. Видя, с какой неохотой и страхом гриффиндорцы стали подниматься, Кэрроу воодушевился еще больше. Гермиона с опаской посмотрела на одногруппников, но все же встала напротив Крэбба. Она обещала Макгонагалл не делать глупостей, верно? Сквозь страх Грейнджер пыталась сосредоточиться: нельзя допустить, чтобы слизеринец смог взять контроль над ее сознанием. Он наверняка не ограничится танцем. Это будет унизительно. Гермиона крепче схватила свою палочку, хотя и понимала, что это бесполезно. Единственное ее оружие — это сила воли. Гермиона попыталась начать строить крепость вокруг своего сознания, как вдруг раздался крик, и она отвлеклась. Лаванда самолично рвала на себе волосы под гадкий смех Миллисенты Булстроуд. Гермиона инстинктивно отыскала взглядом преподавателя, ожидая немедленного прекращения заклятья Булстроуд. Но, конечно, не в этот раз. Амикус довольно гладил себя за подбородок, наслаждаясь зрелищем. Однако мало кто поддерживал его энтузиазм. Даже некоторые слизеринцы в испуге отступали, желая находиться подальше от происходящего. Гермионе понадобилось всего три секунды, чтобы забыть о данном Макгонагалл обещании и поднять на Миллисенту палочку. — Империо! — крикнул гнусавый голос, и древко Гермионы застыло в воздухе. Ей стало хорошо. Больше не страшно и не мерзко. Весь груз ответственности и злости свалился с плеч. Почему бы не провести всю жизнь так: просто стоять и ни о чем не думать? Сквозь приятный дурман Гермиона услышала крик. Или это ей показалось? Нет, нет. Пусть ей просто почудилось. Пусть весь мир горит, Гермиону это не беспокоит. Крик стал отчетливее, и естественное любопытство девушки постепенно рассеяло туман эйфории. — Лаванда, — прошептала Гермиона и кинулась к заплаканной девушке. — Империо, дрянь! Империо! Ноги Гермионы подогнулись, и она упала на колени, сильно ударяясь подбородком обо что-то твердое. Она почувствовала резкую боль и теплую жидкость на губах. Чувство, затерявшееся где-то между эйфорией и отчаянием, плавно вытекало у нее изо рта. — Хва-атит, — медленно протянул Кэрроу. — Кто будет оттирать пол от этой мерзости? Крэбб, можешь отпускать ее. Гермиона подняла глаза на одногруппников, которые обступили ее. Кто-то, она не рассмотрела лица, начал протягивать руку, чтобы помочь встать. Послышались голоса, приговаривающие «…бедняга…», «…как так можно…», «она же ничего не сделала». Гермиона дотронулась до губы и увидела на пальцах кровь. Слезы начали стекать по щекам, обретая розоватый оттенок. Она встала и, пошатываясь, выбежала из класса. Прочь от чужих взглядов. — Пятьдесят очков Слизерину! — голос Кэрроу оповестил о конце занятия.